***
Следующие две недели протекали для десятого поколения не совсем весело, но достаточно плодотворно и трудоёмко.
За подростков наконец-то взялись всерьёз, стараясь вбить в их пустые головешки то, что не успели впихнуть до этого, повышая их шансы на
выживание победу. Но каждого из них тренировали разные люди, собравшиеся как раз для этого:
За Тсуну, естественно, отвечал Реборн, но к их тренировкам присоединился и Базиль, раскрывая сыну его Мастера некоторые уловки в управлении пламенем, о которых рассказывал ему Иэмицу. Малыш же показывал своему ученику секретную технику Первого Вонголы — превращение пламени в лёд.
Гокудеру великодушно принялся обучать их развратный школьный врач, с которым они ранее уже сталкивались. Да, это тот самый Шамал. Ну и с Хаято они оказывается были ранее знакомы.
Даже контактировали некоторый промежуток времени, когда парень только сбежал из отцовского дома. И пусть Ураганчик был против, отказываться от этого предложения не стал — понимал что это необходимо, если он хочет выжить и победить, принеся обожаемому Джудаймё добычу. А он хотел.
Ямамото, конечно же, обучал его отец. Подростка буквально заперли в семейной додзё, прерываясь только на приёмы пищи и недолгий сон. Тсуёши-сан очень ответственно подошёл к этому, давая сыну как можно больше шансов даже не на победу — на выживание. О Скуало Суперби — Втором Императоре мечей, он был весьма наслышан. И за сына переживал. Но помешать их битве уже не мог, поэтому натаскивал Такеши по максимуму, передавая свои знания в такие короткие сроки.
Неожиданно для всех, кроме маленького садиста, Хибари Кёю взял под своё крыло Каваллоне. И да, его заставил Реборн. Как же без этого. Но нужно признать, что этот белобрысый конь вполне справлялся с непокорным и ершистым Облачком, приручая его своим кнутом.
На удивление, это работало, пусть и с перебоями, из-за чего подросток постоянно пытался закамикороссить того. Но они работали над этим.
Для тренировки Реохея же приехал Колонелло — светловолосый малыш с голубой пустышкой, которого они видели в Мафиялэнде. В этот раз у него также с собой была винтовка за спиной и ястреб на голове, что и спустил его с ближайшего дерева, когда речь зашла о ЭКСТРИМальном Солнышке. Практически сразу он увёз Сасагаву куда-то за город, поэтому о нём ничего не было слышно до самого поединка.
А вот Бовино пропал. Тсунаёши его искал, но вскоре к нему самостоятельно пришёл пятнадцатилетний Ламбо, попросив не позволять маленькому-ему использовать в день битвы Базуку Десятилетия. Ёши, пусть и согласился, но в глазах его читалась растерянность. Ведь как тогда маленькая Гроза сможет выстоять против Варийца?
Тсуру, мимоходом узнавая всю эту информацию, тоже задумался над просьбой будущего Ламбо. Тот либо слишком уверен, что пятилетка выживет, либо был чересчур беспечен.
А ведь они уже сталкивались с недавно прибывшими в Японию противниками. Шестеро парней, лишь на пару лет старше самих вонголят, но опасней и подготовленней. Те и вправду были сильными, безбашенными и психованными, как ранее описывали их Иэмицу и Базиль. Ну, так пересказывал Тсуру Ёши. Сам ведьмак же до сих пор был погребён в своей комнате под различными изобретениями, даже не думая оттуда вылезать. Новости ему приносит или брат или Шоичи.
Вдохновение всё никак не исчезало, поэтому он творил. А потом, прокрутив ещё раз перспективы своего будущего с учётом отношения к нему Иэмицу и положению юного хранителя Ёши, пришёл к небезопасному, но достаточно перспективному решению.
Подросток никогда не был бойцом, но хэй, он был и остаётся механиком-экспериментатором и имел в этот раз неплохие физические данные. Если свести бой к пяти минутам, за которые он сможет дезориентировать противника с помощью своих разработок, то положительный исход будет равен 80 процентам. Если же не успеет, то можно будет и сдаться. Вряд ли его убьют, максимум покалечат. И где, скажите ему на милость, потерялось его чувство самосохранения? Или он снова переборщил с Грозовым пламенем, поэтому ему так пофиг на риски? С другой стороны, Тсуру тогда сможет испытать свои изобретения на деле…
Ха, кажется всё же перестарался.
***
Встречи с Фонгом же всё продолжались. Только ради них ведьмак выползал из своего убежища, по пути узнавая последние новости от жильцов дома, что ему не успели донести.
Не то чтобы с ним ими охотно делились, просто подростки были слишком громкими, когда их обсуждали. Так что Тсуру не составляло особого труда в вычленении из их разговоров основных моментов. А потом он делился ими с маленьким китайцем. Пф, кажется он подрабатывал
сплетником информатором, из-за чего его блокноты переводились с досадной скоростью. Но ему это было неважно. Ведьмаку нравилось делиться своими успехами с Ураганом, получая от него одобрение и чуть удивлённые взгляды.
Он делал это не ради этого, не подумайте ничего лишнего.
Вот только парень не знал, стоит ли делиться своим последним решением с посторонними. С одной стороны, следовало бы предупредить, но с другой… Не станет ли Фонг его от этого отговаривать?
Не разочаруется ли?
Но Тсуру, на самом деле, не так долго об этом думал. Сегодняшним вечером он собирался поделиться своей идеей, перед этим раскрыв немного информации о его прошлом и действиях Иэмицу. И он с достоинством вытерпит вердикт китайца, не уронив своей гордости и не изменив решения. Даже если это будет отказ. Особенно, если это будет отказ.
Почему же сердце так колет при этой мысли?
***
Собрав свою извечную котомку, состоящую из свежезаваренного чая, коробочки со сладостями, тёплых пледов, которые он носил не смотря на начавшиеся тёплые деньки, нескольких блокнотов и запасных ручек, ведьмак направился к лесу. Сейчас все были заняты, так что даже отчитываться ни перед кем не надо было (не то чтобы он это делал ранее).
Поэтому Тсуру беспрепятственно дошёл до своего любимого кедра и забрался на него. Шенши тоже был с ним, так что зверёк расположился на верхней ветке, находящейся прямо над подростком. А тот привычно занял позу лотоса, отпустив поводья контроля и разлив энергию вокруг себя. В последнее время та ещё немного подросла в объеме, но и прятать её ведьмак теперь умел на достаточном уровне. Таком, чтобы пламя не вырвался сразу, как только у того будет повод.
Хотя до более сильного контроля ему придётся постараться, а до такого как у Фонга, как до Африки пешком на четвереньках. Долго, муторно и затратно.
Даже страшно представить, как это сделал сам китаец. К слову, Тсуру уже давно догадался, что тот намного старше, чем выглядит. Вот только насколько, было непонятно — иногда малыш вёл себя подобно игривому подростку, а иногда как умудрённый жизнью старец. И это путало.
Что же до самого Урагана, то он уже сидел на ветке над ним, с извечным спокойствием наблюдая за тихой игрой Ричи и Шенши и незаметно окунаясь в разлитую в пространстве силу. На ощущения она как всегда была прекрасна, чем лишь привлекала брюнета.
Но как только ведьмак закончил обязательные упражнения, переместился к нему, присев на разложенный плед и принимая из рук Тсуру чашку с чаем. Термос прекрасно сохранял температуру, поэтому от стакана сразу же пошли белёсые завитки пара. А по истечении пары минут, пока они молча наслаждались напитком, парень убрал кружку в сторону, налил Фонгу ещё чая, после чего достал блокнот и поделился последними известиями. Тех было немного, так что писать долго не пришлось.
А потом, нерешительно глянув на собеседника, что тот конечно же не увидел, но почувствовал, подросток начал записывать краткий пересказ событий их с Тсуной пятилетнего возраста. Про своё перерождение не отмечал, собираясь и дальше хранить эти данные, но про приезд Иэмицу с его начальником, последующую болезнь Ёши и состояние Наны он написал.
На немного растерянный и непонимающий взгляд китайца, ожидающего развязки и прочитавшего эти откровения, Тсуру беззвучно вздохнул, растрепал волосы и, неожиданно даже для себя, переместил гогглы на лоб. Без них было непривычно, слишком прикипел, но ведьмаку нужно было показать своё твёрдое намерение в последующих словах.
Выразить голосом он его не мог, но вот глазами и мимикой… Не зря же говорят, что глаза — зеркало души.
Фонг, тоже не ожидавший такого манёвра от подростка, но всё ещё державший своё спокойное и уравновешенное поведение, с вниманием рассматривал прекрасные цветные омуты напротив, которые ранее видел только мельком. И, по правде говоря, они были завораживающими.
Глубокая фиолетовая радужка, какую он видел до этого только у Скалла, у которого глаза всё равно были светлее чем у Савады, незаметно утягивал в свои глубины, в которых поблёскивали почти незаметные лиловые искорки. А второй, по цвету сравнимый с волосами Верде, такими же насыщенными и яркими, сверкали маленькими зелёными разрядами. Видимо, мальчишка неосознанно проводил пламя сквозь глаза, из-за чего и получался такой эффект. Теперь было вполне понятно, почему Тсуру постоянно носил очки. Хотя, будь на то воля китайца, он бы выбросил эти странные гогглы и смотрел бы в чужие глаза и дальше. Слишком уж красивыми были эти омуты.
Но сейчас было не до этого, да и у Фонга не было права что либо запрещать другому человеку. И китайцу следовало бы сосредоточиться на последующей речи подростка, так как раскрытые только что факты, шокирующие своим содержанием, не располагались к какой-либо весёлой развязке.
И он был прав.
Тсуру, убедившись в том, что собеседник почти не реагирует на его глаза так, как обычно бывает с другими, довольно беззвучно вздохнул, едва заметно кивнул, после чего начал записывать в дневник свои выводы на счёт его вероятного будущего, если он ничего не предпримет, а также возможное решение проблемы. Когда же он отдал дневник малышу, с интересом и затаённым дыханием стал наблюдать за Ураганом. И реакция его порадовала.
Фонг явно был не очень доволен сложившейся ситуацией, да что там говорить, если он настолько сильно сжал в руках книжецу, что кожаная обложка той жалобно заскрипела. А в карей радужке взметнулся сноп алых искр.
Но его злость была направлена не на подростка, а на Иэмицу. И было видно, что даже если китаец не был согласен с решением заменить хранителя Грозы, став представителем Тсуны, рациональная часть
немалыша понимала значимость и перспективы этого хода. В сознательности ведьмака тот был уверен, ведь доказательств для этого было много.
И серьёзность такого выбора, как и его последствия, не могли перекрыть тщательно продуманной стратегии. Но, видимо на всякий случай, Фонг предложил свою помощь, если начнутся проблемы. Это будет трудно, но он вполне сможет отбить младшего Саваду у Вонголы. Взять в ученики или обозначить их положение. Неважно. Главное, китаец мог в этом помочь. И Тсуру был ему искренне благодарен.
Они оба прекрасно понимали, что Триада явно не будет довольна своеволием Урагана и последующим ухудшением отношений той с итальянской мафией, но Фонг об этом не жалел, а ведьмак не собирался подставлять близкого человека даже ради мести.
А потом, обговорив некоторые моменты, также немного упомянув подробности детства ведьмака, из-за которых Фонга всё же пришлось подтянуть в объятья и окутать пламенем, доказывая что прямо сейчас идти и убивать горе отца нельзя. Даже за такое обращение с собственной женой и детьми. А ведь дети в мафии были священными. Да, их тренировали, нагружали знаниями, наказывали за недостойное поведение. Но никогда не запечатывали пламя.
Всем было известно, что это может привести к гибели. Но Иэмицу проигнорировал это правило, уговорив Девятого босса Вонголы запечатать пламя Ёши. А ведь Небеса нельзя трогать до их четырнадцатилетия, пока источник полностью не сформируется. И Советнику это тоже было известно.
Видимо, он придерживался концепции «правила созданы для того, чтобы их нарушать.
И Тсуру пришлось отпаивать своего маленького китайца чаем, чтобы тот не направился докладывать кому-либо о прегрешениях старшего Савады. Благо, Фонг принял к сведению то, что ведьмак самолично хотел отомстить Советнику за его действия.
*
Ведьмак не понимал, как в мафии может быть такой замечательный во всех смыслах человек, что нёс свои принципы и правила сквозь года и всевозможные преграды, но перед сном, прикладывая руку к сердцу благодарил Высших за то что позволили им встретиться. Даже если они оба пока что не были готовы к более близким контактам, начало было положено, а клубок вероятностей запустился, провязывая новые судьбы и переплетая их между собой. Тсуру не знал, но хотел верил, что их нить не оборвётся.