Позволить себе быть счастливым

Утро началось с небольшой суматохи. Ханна, уже привыкшая к тому, что дети ещё не втянулись в учебный ритм, поднялась на второй этаж, чтобы разбудить их. Время приближалось к семи, а в доме царила тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Она осторожно постучала в комнату Эрика. Ответа не последовало. Вздохнув, она слегка приоткрыла дверь, ожидая увидеть своего сына, разметавшегося по кровати и спящего в своей обычной манере. Но картина, представшая перед ней, заставила её сердце сжаться от умиления. Ники и Эрик спали в обнимку. Ники свернулся калачиком, уткнувшись носом в плечо Эрика, а тот обнимал его во сне, будто защищая от всего мира. Одеяло сползло на пол, но им, казалось, было тепло и уютно вдвоём. Ханна почувствовала дежавю: она уже видела эту картину — в первый учебный день. Тогда, зайдя в комнату Ники, она тоже увидела мальчиков, спящих в обнимку. И ей стало тепло от мысли, что Ники чувствует себя настолько в безопасности, что может спать рядом с её сыном. Она тихо, стараясь не шуметь, подошла к кровати и легонько потрясла Эрика за плечо. Тот вздрогнул, моргнул и уставился на неё сонными глазами. — Мам? — пробормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд. — Пора вставать, солнце, — прошептала она, улыбаясь. — Время почти семь. Мы немного проспали. Эрик перевёл взгляд на часы над дверью — без десяти семь. Он тихо выругался, но тут же вспомнил, что рядом с ним спит Ники, и прикусил язык. — Вставайте, — сказала Ханна уже мягче. — И разбуди Ники, пожалуйста. Я не буду его тревожить, а то опять испугается. Эрик кивнул, и Ханна так же тихо, как и пришла, выскользнула из комнаты, прикрыв за собой дверь. В коридоре она задержалась на мгновение, прислушиваясь к тишине за дверью Кэт, и пошла будить дочь. Когда дверь за Ханной закрылась, Эрик не стал сразу вставать. Он просто лежал, глядя на Ники, который продолжал спать, доверчиво прижавшись к нему. Его дыхание было ровным и спокойным, ресницы слегка подрагивали, а на лице не было и следа той тревоги, которая преследовала его весь предыдущий день. Эрик смотрел на него и чувствовал, как внутри просыпается что-то незнакомое, но очень приятное. Что-то, что заставляло сердце биться чуть быстрее, а мысли путаться. Он не знал, как это назвать, но точно знал, что Ники стал для него кем-то большим, чем просто другом. Однако сейчас, в это раннее утро, он не был готов разбираться в этих чувствах. Слишком рано. Слишком сложно. Слишком… страшно. Но он не мог удержаться от того, чтобы просто посмотреть на Ники ещё немного. Он улыбнулся, протянул руку и осторожно коснулся его плеча: — Эй, спящая красавица, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Пора вставать. Кажется, мы опять проспали. Ники зашевелился, издал недовольный звук и, не открывая глаз, попытался уткнуться носом в плечо Эрика. Но через несколько секунд он всё же неохотно открыл глаза, сонно моргнул и уставился на Эрика. В его взгляде мелькнула секунда непонимания: где он? почему здесь? Но потом память вернулась. Вчерашний вечер. Мультик. Он не мог уснуть. Он пришёл к Эрику… Боже. Они опять спали вместе. В обнимку. Как в прошлый раз, когда их застала Ханна. Ники почувствовал, как его лицо начинает гореть. Он попытался отодвинуться, но Эрик не дал ему сбежать в неловкость. Он снова улыбнулся и легонько потрепал его по кудрявым волосам: — Доброе утро. — Доброе, — ответил Ники, и голос его прозвучал хрипло и сонно. Он чувствовал, как его уши начинают пылать. Сердце колотилось где-то в горле, и он не знал, куда деть глаза. Эрик заметил его смущение, но ничего не сказал. Он просто отпустил плечо Ники и сел на кровати, потягиваясь: — Мы проспали. Причём родители тоже. Время почти семь, нужно торопиться. Ники кивнул и тоже сел на кровати, чувствуя, как сон ещё не до конца отпустил его тело. — Ты как? Выспался? — спросил Эрик, глядя на него с той же мягкой улыбкой. Ники снова кивнул, но потом, собравшись с духом, начал: — Прости… я не должен был приходить к тебе. Я… — Хей, — перебил его Эрик твёрдо, но мягко, и взял его за руку, заставляя поднять взгляд. — Нет. Ты должен был. Нет ничего плохого в том, что ты пришёл ко мне, потому что нуждался в заботе. Мы уже говорили на эту тему. Я не хочу слышать извинений за то, что ты позволил себе быть уязвимым. Ники смотрел на него, чувствуя, как слова Эрика оседают где-то глубоко внутри. Он хотел возразить, сказать, что он не имеет права так навязываться, что Эрик и так слишком много для него делает. Но вместо этого он просто кивнул и поднялся с кровати, подбирая своё одеяло, которое валялось на полу. Он прижал его к груди, как щит. — Думаю, нам стоит поторопиться, — сказал Эрик, ещё раз глянув на часы и поднимаясь. — Если через десять минут мы не спустимся, мама нас убьёт. Кажется, даже Кэт уже встала. И тут из комнаты Кэт донеслись громкие, недовольные возгласы: — Я не знаю, что надеть! Мам! Я не могу это носить! Эрик и Ники переглянулись и одновременно рассмеялись. — Похоже, Кэт сегодня в особенно хорошем настроении, — усмехнулся Эрик, качая головой. — Или в особенно плохом, — добавил Ники, и в его голосе впервые за утро появилась лёгкость. Он направился к двери, но у самого порога остановился и обернулся: — Эрик. — М? — Спасибо. Эрик улыбнулся ему той самой тёплой улыбкой, от которой у Ники снова забилось сердце: — Пожалуйста. Ники выскользнул в коридор и направился в свою комнату, прижимая одеяло к груди. Он зашёл к себе, закрыл дверь и прислонился к ней на мгновение, чувствуя, как внутри разливается странная, но приятная лёгкость. Он улыбнулся своим мыслям, а потом направился в ванную — умываться, переодеваться и собирать сумку в новый школьный день. Наскоро собравшись и едва не забыв тетради по языкам, Ники спустился на кухню. За столом уже сидела Кэт и сонно потягивала чай, глядя в одну точку. Ники сел за стол, и Ханна тут же поставила перед ним тарелку с яичницей и беконом. — Доброе утро, — сказала она, улыбаясь. — Ешь, пока горячее. — Спасибо, — ответил Ники и взял вилку. Следом спустился Эрик, уже одетый и собранный, с рюкзаком за плечом. Он тоже сел за стол, и Ханна поставила перед ним такую же тарелку. Завтрак прошёл в спокойной, почти уютной тишине. Только Кэт иногда ворчала на погоду за окном и на то, что её волосы сегодня не слушаются. — Мы вас довезём, — сказал Лукас, вставая из-за стола и заглядывая в телефон. Он глянул на время. — Почти половина восьмого. У нас есть минут двадцать, чтобы спокойно доехать. Все трое синхронно кивнули, и Ханна, глядя на них, спросила: — Сколько у вас сегодня уроков? Чтобы знать, когда вас ждать. — У меня вроде шесть, — сказала Кэт, открывая телефон и сверяясь с расписанием. — Да, шесть. Закончу около двух. — А у нас пять, — ответил Эрик, дожёвывая кусок хлеба. — Так что мы освободимся раньше. Ханна кивнула и улыбнулась: — Хорошо. Сегодня пятница, а значит, впереди выходные. Вечером предлагаю обсудить планы, чем будем заниматься. Погоду вроде обещают хорошую. Кэт подняла голову и оживилась: — О, а можно в парк аттракционов? Мы с подружками видели рекламу, там вроде новые американские горки открыли! — Обсудим, — улыбнулась Ханна, переводя взгляд на Ники. — Как тебе идея, Ники? Парк аттракционов? Ники на мгновение задумался, чувствуя, как внутри появляется что-то тёплое. Выходные. Семья. Планы. У него никогда такого не было. — Звучит здорово, — сказал он, и улыбка сама собой появилась на его лице. — Отлично, — кивнул Лукас, заканчивая с кофе. — Тогда вечером и решим. А сейчас бегом доедаем и допиваем все. Время уже поджимает. — Пап, нам ехать пять минут, — протянула Кэт, отпивая чай с таким видом, будто время — понятие растяжимое. Лукас поднял на неё взгляд поверх очков и спокойно, но с той ноткой, которая не терпела возражений, сказал: — Пять минут ехать, но ты ещё не доела бутерброд и не допила чай. А мальчики только спустились и не съели и половины завтрака. Так что у нас есть время, но не для того, чтобы его тратить на споры. Кэт закатила глаза и что-то недовольно буркнула себе под нос, но бутерброд всё же дожевала и чай допила. Ники и Эрик тоже ускорились — последние куски яичницы были проглочены, и они быстро допили свои чашки. Ханна одобрительно кивнула, принимая пустые тарелки. — Я не хочу в школу, — простонала Кэт, но всё же поднялась и потянулась за рюкзаком. — В пятницу вообще не должно быть уроков. — Ничего, доживёшь до выпускного, — усмехнулся Эрик, перекидывая сумку через плечо. — Зато у тебя будет диплом. — И седые волосы, — добавила Кэт, поправляя хвост. Ники улыбнулся, слушая их перепалку, и подхватил свой рюкзак. Они вышли в коридор и, быстро обувшись, направились к выходу. Лукас уже ждал у машины, держа ключи в руках. — Быстро вы, — одобрительно сказал он, открывая дверцу. — Загружайтесь, пока я не передумал и не отправил вас пешком. — Ой, пап, мы почти не опаздываем, могли бы и пешком дойти, — ответила Кэт, забираясь на заднее сиденье. Ники сел рядом с ней, Эрик устроился на переднем пассажирском, и машина тронулась. Утро, хоть и началось с суеты, постепенно наполнялось уютом, а за окном светило солнце.

***

До школы они доехали быстро, так что даже почти не опоздали. Первые три урока у Ники и Эрика были общими: немецкий, физика и биология. Если на немецком и физике Ники ещё более-менее что-то понимал — слова были знакомы, формулы хоть и сложные, но поддавались логике, — то биология стала для него настоящим испытанием. Учительница сыпала терминами, названиями процессов и клеток, которые для Ники звучали как инопланетный язык. Он пытался записывать, пытался уловить суть, но на очередном заумном слове, которое учительница произнесла с такой лёгкостью, будто это было что-то элементарное, Ники сдался. Он просто перестал вникать и уставился в тетрадь, где его записи превратились в бессвязные каракули. Эрик, сидевший рядом и видевший все страдания и мучения Ники, тихо наклонился к нему: — Ничего не понимаешь? Ники лишь помотал головой, чувствуя, как внутри поднимается привычное разочарование в себе. — На каком моменте ты перестал понимать? — шёпотом спросил Эрик. Ники задумался на мгновение, а потом так же тихо ответил: — По-моему, как только она представилась. Эрик едва сдержал смех, прикрыв рот ладонью. Он подвинул свою тетрадь к Ники и тихо сказал: — Перепиши конспект. Я сейчас постараюсь найти перевод терминов на английский и сделаю тебе пометки на полях, чтобы ты не путался. Ники посмотрел на него с такой благодарностью, что слова были не нужны. Он молча кивнул и принялся переписывать аккуратным, но быстрым почерком. С горем пополам отсидев урок, они вышли в общий холл. Ники выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Эрик прислонился к стене, засунув руки в карманы, и спросил: — Ну что, с переводом на английский хоть что-то понял? — Да, — кивнул Ники, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — Стало значительно легче. Даже что-то запомнилось. — Отлично, — улыбнулся Эрик. — У меня дальше проф. мат и бизнес, а у тебя вроде языки. Встретимся после уроков во дворе, как и вчера. Если что — пиши или звони. Я буду на связи. — Договорились, — ответил Ники, и они разошлись в разные стороны.

***

Урок испанского прошёл хорошо. Пока остальные ученики повторяли пересказ текста, фрау Гарция подошла к Ники, чтобы проверить его домашнее задание. Он рассказал всё без ошибок — алфавит и цифры, которые выучил накануне, отскакивали от зубов. Учительница одобрительно кивнула, дала ему следующее задание и переключилась на остальных. С китайским вышло сложнее. Когда Ники проверяли домашнее задание, он многое напутал: иероглифы путались, произношение хромало, и он чувствовал себя неловко. Но учительница, женщина с мягкой улыбкой, не стала его ругать. Наоборот, она похвалила его за старание, сказав, что для второго дня изучения языка это очень хороший результат. — Ты быстро схватываешь, — сказала она. — Не переживай, со временем будет легче. Ники выдохнул с облегчением. Он взял новое задание, записал его в тетрадь и до конца урока сосредоточенно разбирал иероглифы. Когда прозвенел звонок, Ники быстро собрал вещи, закинул рюкзак на плечо и поспешил к выходу. Вчерашняя встреча с Анкэлем всё ещё сидела у него в голове, и сталкиваться с ним снова ему совершенно не хотелось. Он протолкнулся через толпу учеников в коридоре, миновал холл и наконец вышел во двор. Солнце уже припекало, и воздух был наполнен весенней свежестью. Ники огляделся, заметил свободный столик для обеда, расположенный в тени дерева, и направился к нему. Он сел, положил рюкзак рядом и выдохнул, чувствуя, как утренняя суета и напряжение постепенно отпускают. Ники откинулся на спинку скамейки, подставил лицо солнцу и позволил себе просто посидеть в тишине, наслаждаясь моментом. Он был спокоен. Впервые за долгое время. Просидев так какое-то время и достаточно уйдя в свои мысли, Ники почувствовал, что кто-то приближается. Он поднял голову и увидел Эрика — тот быстро шёл в его сторону, слегка запыхавшись, с рюкзаком, перекинутым через одно плечо. Ники смотрел на него, и в груди снова что-то дрогнуло. Эрик был таким… тёплым. Светлым. Настоящим. Он всегда появлялся именно тогда, когда Ники чувствовал себя неуверенно, одиноко или совсем плохо. Он улыбался, он помогал, он был рядом, говорил, что всё будет хорошо. Каждый раз, когда Ники смотрел на него, внутри что-то щемило — странное, незнакомое, приятное и пугающее одновременно. «Он просто добрый ко мне, — убеждал себя Ники. — Он такой со всеми. Это ничего не значит. Я просто привыкаю к заботе, вот и всё. Не надо ничего придумывать». Он с силой отогнал эту мысль, но она оставила после себя лёгкое тепло, которое не хотело уходить. И это пугало. — Прости, что заставил ждать, — сказал Эрик, подходя к столику и сбрасывая рюкзак на скамейку рядом с Ники. — Доклады читались очень долго, пришлось досидеть до конца. Препод решила, что раз уж пятница, можно всех помучить. — Ничего, — ответил Ники, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я не долго ждал. — Сколько сидишь? — спросил Эрик, садясь рядом и откидываясь на спинку скамейки. — Минут десять, не больше, — пожал плечами Ники. — На улице хорошо, поэтому решил подождать здесь, а не в коридоре. Там слишком шумно. Эрик улыбнулся и тоже подставил лицо солнцу, прикрыв глаза: — Да, погода сегодня отличная. Хорошо, что уроки закончились. — Он повернул голову к Ники. — Как прошли языки? Не слишком тяжело? — Испанский был нормально, — ответил Ники. — А китайский… ну, я напутал, но учительница сказала, что для второго дня это нормально. Не поставила плохую оценку. — Молодец, — кивнул Эрик. — Я знал, что ты справишься. Ники почувствовал, как от этих слов внутри становится тепло. Он слегка улыбнулся и перевёл взгляд на деревья, которые медленно покачивались от лёгкого ветра. — Может, зайдём по дороге в кафе? — предложил Эрик, вставая и подхватывая рюкзак. — Я видел вчера рекламу — там делают просто огромные вафли. К тому же, зачем нам сразу домой, когда можно продлить пятницу? Ники улыбнулся и тоже поднялся: — Звучит заманчиво. — Время у нас всегда есть, — сказал Эрик, толкнув его в плечо. — Тем более когда рядом с тобой есть кто-то, с кем можно разделить большую вафлю. Ники слегка смутился. Они подхватили рюкзаки и направились к выходу со школьного двора. Ветер слегка трепал волосы, солнце светило ярко, и на душе у Ники было легко и спокойно. Они зашли в уютное кафе, которое Эрик заметил накануне. Там пахло свежей выпечкой и кофе, играла тихая, ненавязчивая музыка. Они подошли к стенду с меню и принялись изучать огромный список десертов и напитков. Ники долго не раздумывал — остановился на обычном горячем шоколаде с маршмеллоу, который выглядел невероятно уютно. Эрик выбрал капучино, а затем они оба остановились на огромных вафлях с разными топпингами — одна с клубникой и шоколадом, другая с карамелью и орехами. Когда они подошли к кассе, Эрик привычным движением уже тянулся за картой, но Ники вдруг опередил его. Он быстро достал свою карту, приложил её к терминалу и, не глядя на Эрика, произнёс: — Я оплачиваю. Кассирша любезно пробила чек, назвала сумму и попросила подождать 10–15 минут. Ники взял чек и отошёл к свободному столику у окна. Эрик молча последовал за ним. Они сели, и Эрик выжидающе посмотрел на Ники, скрестив руки на груди. В его взгляде читалась лёгкая строгость, но без злости. — Что это было? — спросил он спокойно, но с заметной настойчивостью. — Я оплатил заказ, — ответил Ники, отводя взгляд. Он чувствовал, как внутри закипает то самое упрямство, которое он привык подавлять. — Зачем? — Потому что… — Ники на мгновение замолчал, подбирая слова, а затем, подняв глаза, сказал чуть твёрже: — Потому что мне не нравится, что вы носитесь со мной как с фарфоровой куклой. Я не драгоценность, которая разобьётся, если о ней не заботиться. Я сам могу оплатить заказ. Эрик уставился на него, не ожидая такого напора. Он смотрел на Ники — на его решительный взгляд, на сжатые в кулак пальцы, на то, как он дёрнул плечом, будто защищаясь. И внутри Эрика что-то перевернулось. Не от злости. От понимания. Он откинулся на спинку стула и выдохнул: — Ники, я не ношусь с тобой, как с фарфоровой куклой. Я просто хочу быть рядом. Помогать. Это называется забота. — Я знаю, — сказал Ники, и голос его стал чуть мягче. — И я ценю это. Правда. Но иногда мне нужно самому делать что-то. Иначе я никогда не перестану чувствовать себя обузой. На мгновение повисла тишина. Эрик смотрел на него, и в его взгляде постепенно таяла строгость, уступая место теплу. — Ладно, — сказал он наконец. — Ты оплатил. Молодец. Но в следующий раз давай как-то договоримся по этому поводу, хорошо? Ники улыбнулся — робко, но искренне: — Хорошо. Эрик кивнул и тоже улыбнулся в ответ: — Тогда договорились. — Он протянул руку и легонько коснулся плеча Ники. — Ты не обуза. Никогда не был и не будешь. Но я понимаю, что тебе важно быть самостоятельным. Просто знай, что иногда позволять другим заботиться о тебе — это тоже сила. Ники смотрел на него и чувствовал, как внутри постепенно тает остаток напряжения. — Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что понимаешь. В этот момент официантка принесла их заказ. На стол поставили огромные вафли и две чашки — горячий шоколад с зефирками и капучино. От десерта поднимался тёплый пар, и Ники вдруг понял, что он счастлив. Совсем немного, но счастлив. Какао и вафли оказались просто восхитительными. Ники отпил горячий шоколад, чувствуя, как тёплая сладость разливается по телу, и довольно прикрыл глаза: — Я давно не ел что-то настолько вкусное, — сказал он, откусывая кусочек вафли. — Я имею в виду из кафе, — поспешил добавить он, — твоя мама восхитительно готовит, так что я не сравниваю. Эрик ухмыльнулся, отпивая свой капучино: — Если честно, я даже у мамы таких вкусных вафель не пробовал. Думаю, нам определённо стоит сходить сюда всем вместе. Правда, тут чудное местечко. Ники кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло оттого, что его включают в такие планы. Они доели вафли, отнесли подносы с посудой на специальный столик и вышли из кафе на свежий воздух. Солнце уже не припекало так сильно, но день был тёплым и ясным. Эрик остановился, оглядывая улицу, и посмотрел на Ники: — Ну что, куда пойдём? Домой или прогуляемся ещё немного? Он достал из кармана телефон, чтобы посмотреть время, и вдруг его глаза округлились: — Ой… мама звонила пять раз. Кажется, нам сейчас влетит. Он тут же перезвонил, поставив звонок на громкую связь. На том конце ответили почти сразу, и голос Ханны буквально ворвался в динамик: — Где вас носит?! Неужели нельзя позвонить и сказать, что вы куда-то пошли?! Почему я звоню Кэт, а она говорит, что вы куда-то ушли?! Эрик, неужели ты не научился к семнадцати годам думать головой?! Поток слов лился не прерываясь, и Эрик с трудом сдерживал смех, прикрывая рот рукой. Когда Ханна наконец сделала паузу, чтобы перевести дыхание, он быстро вставил: — Прости, мам. Мы зашли в кафе, а там не ловила связь. Звонки не проходили. С нами всё хорошо. На том конце провода раздался тяжёлый вздох, а затем уже более спокойный голос спросил: — Вы когда домой? — Уже скоро придём, — пообещал Эрик. — Ещё раз прости, мам. Люблю тебя. Он отключил звонок, и его тут же прорвало хохотом. Он согнулся пополам, держась за коленку, и пытался отдышаться: — Прости, прости, — выдохнул он сквозь смех, вытирая выступившие слёзы. — Каждый раз одно и то же. Нам с Кэт всегда очень смешно от этих её воспитательных монологов. Ники не удержался и тоже усмехнулся, глядя на него. В этом смехе было столько лёгкости, что он сам почувствовал, как напряжение отпускает. — Пойдём, — сказал Эрик, выпрямляясь и всё ещё улыбаясь. — А то если мы опоздаем, она нас не просто воспитывать будет, а убьёт и закопает в саду. Ники усмехнулся, и они направились в сторону дома. — Ты не обижаешься на неё за то, что она так резко разговаривала с тобой? — вдруг спросил Ники, глядя под ноги. Эрик как-то странно посмотрел на него и покачал головой: — Нет. Она же просто беспокоится за нас. Иногда это, конечно, переходит границы, и нам с Кэт приходится их отстаивать, но они быстро сдаются, понимают, что нам не по пять лет и мы вполне можем постоять за себя. Кэт, конечно, вряд ли, но я точно помогу ей в случае чего. А по поводу сегодняшнего… ну, тут действительно моя ошибка. Надо было написать или позвонить, сказать, что мы погуляем. Они прошли ещё несколько шагов в тишине. Ники молчал, опустив голову, и Эрик чувствовал, что в этом молчании скрыто что-то большее. Наконец Ники тихо сказал: — Если честно… вы кажетесь идеальной семьёй. Как будто с обложки учебника. В его голосе звучала грусть, и Эрик на мгновение замер. Он быстро догнал Ники, взял его за руку и мягко сжал пальцы: — Мы не идеальны. Не надо нас идеализировать. Просто родители всегда будут на нашей стороне, что бы мы ни сделали. Просто они нас действительно любят. — Он остановился и заглянул Ники в глаза. — И они любят тебя, как родного. Мы все тебя любим, Ники. И даже если что-то случится, мы все будем на твоей стороне. Всегда. Ники поднял глаза и встретился с ним взглядом. Внутри него что-то дрогнуло — не от боли, а от тепла, которое он не привык чувствовать. Он грустно улыбнулся и кивнул. И в этом тихом молчании они дошли до дома. Слова были не нужны. Иногда достаточно было просто быть рядом. Не успели они войти в дом, как в коридор вышла Ханна. Выглядела она строго — даже очень. Руки скрещены на груди, брови сведены, взгляд такой, что Ники невольно сделал пару шагов назад, к двери, будто готовясь к побегу. Ханна заметила это движение — и её лицо резко изменилось. Строгость исчезла, сменившись лёгкой озадаченностью, а затем и грустью. Она выдохнула и смягчилась. — Ну как, прогулялись? — спросила она уже спокойнее, но в голосе всё ещё слышалась лёгкая укоризна. — Супер, мам, — ответил Эрик, проходя в гостиную и жестом приглашая Ники следовать за ним. — Зашли в кафе недалеко от школы. Там просто восхитительные вафли. Предлагаю завтра вечером всем вместе туда сходить. Ханна последовала за ними, и её взгляд окончательно смягчился. — А что, хорошая идея. Мне нравится, — сказала она, садясь в кресло. — А после можем сходить в кино на какой-нибудь фильм или мультик. Надо будет сегодня вечером глянуть афишу и уже вместе выбрать. Она посмотрела на парней и спросила: — Есть будете? — Я нет, — ответил Эрик, откидываясь на диван. — Так наелся, что ничего не хочу. Ханна перевела взгляд на Ники. Тот тоже покачал головой, чувствуя, как внутри разливается лёгкое смущение от её внимания. — Всё забываю, что ты у меня питаешься как птичка, — мягко сказала Ханна. — По одному зёрнышку в день. Она подошла и потрепала Ники по волосам — ласково, без лишних слов, будто это было самое естественное движение в мире. Ники почувствовал, как от этого жеста стало тепло и немного щекотно внутри. — Ну раз вы не голодные, то помогите мне, пожалуйста, с уборкой. Заодно освободим вечер и выходные, чтобы хорошо их провести. Оба кивнули. — Поменяйте, пожалуйста, постельное бельё у себя в комнатах и в комнате Кэт, протрите пыль и полы, и по возможности вынесите мусор. Я сегодня разбирала кабинет папы и собрала два пакета всяких бумажек. — Договорились, — сказал Эрик, поднимаясь. Ханна протянула каждому по комплекту чистого постельного белья и отправила наверх. Эрик взял свой комплект, глянул на него, вздохнул и, когда они уже поднимались по лестнице, признался: — Я ненавижу менять постельное. Пододеяльники — моя слабость. Никогда не умел их одевать. Ники улыбнулся: — Хочешь, я помогу тебе? Эрик удивлённо обернулся: — А ты умеешь? — Умею, — кивнул Ники, чувствуя, как внутри появляется лёгкая гордость. — Тогда я буду очень благодарен. — Эрик улыбнулся. — Давай тогда вместе по комнатам делать. Так быстрее получится. — Осталась только комната Кэт, — сказал Эрик, останавливаясь перед дверью сестры. У себя и у Ники они с горем пополам поменяли постельное, протёрли пыль и вымыли полы. Ники чувствовал лёгкую усталость, но она была приятной — такой, когда знаешь, что сделал что-то полезное. — Она не будет против, что мы будем копаться у неё на кровати и всё такое? — спросил Ники, с лёгкой опаской поглядывая на кровать Кэт, уставленную подушками и плюшевыми игрушками. — Если ей не сказать, то не будет, — усмехнулся Эрик, закатывая рукава. — А вообще, я думаю, она даже не заметит. Она никогда ничего не замечает, когда речь идёт об уборке. Он подошёл к кровати и одним движением стянул старую простыню, скомкав её в руках. Ники помог ему расстелить чистую, и через сорок минут комната Кэт тоже сияла и блестела. — Неужели мы закончили с уборкой? — простонал Эрик, падая в кресло в гостиной и запрокидывая голову. — Отдраить три комнаты до блеска — задача не для слабых духом. — А ты как думал? — раздался голос Ханны из кухни. — Обычно это всё делаю одна я. Вы сейчас убрались только на втором этаже, а я обычно убираюсь и на первом, и на втором. Но вы всё равно молодцы, мальчики. Мусор выкинете — и вообще будете чудо-детками, — хихикнула она. Ники заметил, как Эрик развалился в кресле, прикрыв глаза, и что-то странное кольнуло его изнутри. — Если ты сильно устал, давай я схожу выкину мусор, — предложил Ники. — Мне не трудно. — Нет, — Эрик резко сел, открывая глаза. — Сейчас вместе сходим, нечего тебя одного гонять. Ты тоже устал. Он поднялся, и Ники снова поймал себя на мысли, что ему приятно, когда о нём заботятся. Но в этот раз он не стал спорить. Он просто кивнул, улыбнулся и пошёл следом за Эриком в коридор за мусорными мешками. Они вместе вышли на улицу, и вечерний воздух, свежий и прохладный, окутал их приятной прохладой. Когда они подходили к дому, Эрик вдруг заметил, как на их улицу свернула знакомая машина. — О, давай подождём их, — сказал он, кивая в сторону автомобиля. Ники проследил за его взглядом и увидел, как Лукас свернул в сторону дома. Он кивнул, и они вдвоём сели на качели, стоящие на участке, чтобы дождаться отца и Кэт. Быстро доехав и загнав машину в гараж, Лукас вышел вместе с Кэт, которая что-то увлечённо рассказывала ему. Заметив мальчиков на качелях, они подошли ближе. — О, нас ждёте? — улыбнулся Лукас. Эрик кивнул: — Да, ходили выкидывать мусор. А когда возвращались, увидели вас и решили подождать. — Молодцы, — похвалил Лукас, оглядывая их обоих. — Ладно, идёмте в дом. На улице уже прохладно, а вы в одних футболках. Все четверо направились к входной двери. Кэт быстро разулась, даже не дожидаясь остальных, и скрылась в гостиной, чтобы оповестить Ханну о возвращении всех членов семьи. Лукас зашёл в дом следом за детьми, и Ханна, стоявшая у плиты, тут же подошла к нему, чмокнула в щёку и, улыбнувшись, поторопила всех к столу: — Так, поторопитесь, ужин готов. Быстро мойте руки, переодевайтесь и садитесь, пока всё не остыло. Спустя 15 минут все сели за стол, где уже стояли тарелки с дымящимся супом, свежий хлеб и салат. За ужином Ханна рассказывала Лукасу, как мальчики помогали ей с уборкой и полностью привели в порядок весь второй этаж. — Они у меня сегодня просто молодцы. Сами поменяли бельё, протёрли пыль, даже у Кэт в комнате прибрались, пока её не было, — похвалила она. Лукас одобрительно кивнул и взглянул на сына: — Молодцы. Хорошая работа. В следующий раз, если что, выручайте маму чаще. — Так мы и не против, — ответил Эрик, — просто иногда она нас не просит. — Ну вот теперь прошу, оказывается, вы убираетесь получше меня, — хихикнула Ханна, ставя на стол вазу с фруктами. — Ешьте, а то остывает. Пока все наслаждались ужином, Ханна вспомнила про их план и предложение Эрика: — Кстати, мы с мальчиками говорили о кафе и кино. Эрик предложил завтра всем вместе сходить в то кафе, которое недалеко от их школы. Кэт оживилась и быстро затараторила: — Ой, да! Я уже сто раз слышала про ту кафешку! Все говорят, что у них там умопомрачительные вафли. Нам просто обязательно надо туда сходить. Я хочу попробовать с шоколадом и клубникой! — Судя по такой реакции, нам точно стоит выбрать завтрашний вечер для похода, — улыбнулся Лукас, глядя на дочь. — Тем более погоду обещают хорошую. Когда ужин подошёл к концу и все тарелки были убраны, семья переместилась в гостиную. Кэт первой плюхнулась на диван и взяла пульт от телевизора: — Так, давайте смотреть, что идёт в кино! Я уже хочу выбрать! Лукас сел рядом с ней, а Эрик с Ники устроились на соседнем диване, вместе просматривая афишу на большом экране. Обсуждали, смеялись, спорили — но в конце концов сошлись на одном варианте, который устроил всех. «Фелида». Его повторно запустили в прокат кинотеатра спустя три года после выхода. В своё время фильм был очень популярным, поэтому все сошлись на мнении, что пойдут на него. Ники сидел, слушая их голоса, и впервые за долгое время чувствовал себя не гостем. Он чувствовал себя частью этой тёплой, шумной семьи, где каждый имел право голоса и где его мнение тоже значило. И это было самое лучшее, что могло быть в этот вечер.