Часть 3 — "День рождения Флоненса"

Хогвартс уже давно погрузился в пелену тусклой осенней ночи. В гостиных факультетов погас яркий свет, замок облачил стройные башни во тьму, пронзая шпилями мутное небо. Каждый уголок школы погряз в липкой дреме, рассеявшейся повсюду убаюканным сумраком. Кажется, первый учебный день утомил всех, включая и сорванцов-гриффиндорцев, так что те даже не думали тайком покидать свои спальни ради проказ и шуток. Усталость взяла верх над их любопытством. Студенты и профессора явно видели уже десятый сон о феях и звездах, наслаждаясь гармонией после нескольких лет оцепенения от растущей угрозы темного мага. Даже мыши не скреблись по стенам, спрятавшись от когтей миссис Норрис. Все дремало. Только лишь в библиотеке слышался звонкий шепот двух разгорячившихся старшекурсников. — Драко! Драко, ну послушай меня! — Отстань, Гарри! — Да стой же ты! — Клянусь, если ты не перестанешь надоедать, я превращу тебя в слизняка! Гарри, взъерошенный и растерянный, вот уже несколько минут пытался уговорить Драко на разговор. Обеспокоенный состоянием своего милого, он целый день мучил себя мыслями о том, как бы им помириться. И что только он ни делал, чтобы исправиться! Пытался поговорить с ним за завтраком, потом выловил ненаглядного в саду, после – у входа в кабинет Римуса. Даже использовал секретную тактику – попросил Буклю передать слизеринцу шоколадных лягушек. Думал, что хотя так бы разговорит его, но никак. Все без толку. Белоснежный волшебник решительно отрицал любые попытки Гарри принести ему извинения, выбирая дуться, обижаться, но не мириться. И так всегда! Признавшись в чувствах после победы над Волан-де-Мортом, оба еще не знали, что привыкнуть друг к другу после будет не так уж легко. Казалось, они ведь учились вместе так долго! Что же им еще знать? Все ведь так просто. Гарри – прославленный герой волшебного мира, который иногда ведет себя глупо и безрассудно, Драко – хваленый аристократ с безумно красивой улыбкой и капелькой самолюбия. Кажется, этого было достаточно, проще некуда. Но их знакомство по-настоящему только лишь начиналось. Примерив на себя новую, желанную и пугающую одновременно роль возлюбленного Гарри, Драко все еще путался в своих чувствах, как кот в клубке пряжи, и иногда поступал так, как раньше. Грубил, злился и убегал, не желая говорить вообще ни о чем. Эта реакция была Гарри лишь отчасти понятной. Отказав Джинни после того, как обнаружились ее махинации с любовным зельем, Гарри все же набрался смелости и признался Драко. Не в каком-нибудь там письме, а самостоятельно, как самый настоящий джентльмен. Даже букет купил, самый красивый! Правда, помял немного, пока спешил к любимому на метле… Что ж, Драко в тот момент это позабавило, но как быстро мнение изменилось, стоило им встретиться вновь. Гарри после битвы выглядел будто взрослее. Плечи расправились, лицо со шрамом казалось серьезным и строгим, так что молодой аристократ растаял перед ним, словно сладкая карамель и стеснительно ответил долгожданным для Поттера «да». Это было удивительно! Взбалмошно, как фейерверк и обжигающе, как драконий огонь. Гарри не удержался и зацеловал Драко прямо в тот миг, вложив в поцелуй всю серьезность своих намерений. Это впечатлило Драко не меньше. Но вот ужиться вместе им удавалось едва. — Ну прошу тебя, ну пожа-а-алуйста! — умолял Гарри, отчаянно надеясь на то, что Драко наконец-то смягчится. Но тот лишь отворачивался и кривил губы. — Ну вот еще! Твоя беспечность просто невероятна! — Но Драко! Я ведь уже извинился! — сожалел Гарри. — В этом и проблема! — шипел Малфой. — Что? Драко я тебя просто не понимаю! — А я объясню! Ты думаешь, что одних извинений достаточно, но иногда мне кажется, что ты просто не можешь быть смелее! — Смелее? О чем ты? — Ты ни разу не взял меня за руку, пока мы гуляли в Косом Переулке! Только краснел, как мальчишка! Может быть, в школе это излишне, я знаю, но ты словно боишься! — Боюсь? Да как ты мог такое подумать!? — Легко! Ты, Гарри, огромный трус! Вот уж заявление! Поттер так и оторопел, глядя на Драко широко распахнутыми глазами. Пусть ссоры у них не были событием исключительным, Драко, казалось, всегда знал, куда Гарри ужалить. И на слова не скупился, выбирал самые жгучие! — Да я бы тебя поцеловал, даже если бы рядом стоял Снейп! — выпалил Гарри, полный смелости и рвения. — Да уж, конечно. Только вот я припоминаю, как за завтраком ты спрятался от него за плечом Гермионы, точно пугливый утенок… Поттер растерялся, чувствуя на себе разочарованный, недовольный взгляд серых глаз, таких же холодных, как зимнее озеро. Несправедливо. Как Малфой мог так про него думать? Но пылкий Гарри знал, как пробиться сквозь лед. Схватив юношу за плечи, нежно и уверенно, Гарри прижался к его губам, целуя так, что любые сомнения тотчас унеслись прочь из блондинистой головы. Страсть, мягкость, искренность – поцелуй мигом согрел сердце привереды-Малфоя. И вот, спустя пару мгновений он без колебаний наклонился в объятия к Поттеру, позволив весьма романтично прижать себя к книжному стеллажу. Кажется, вовсе позабыл про обиду. Только вот поздно осознал, что слова Гарри оказались ничуть ни шутливыми. — Не хотелось бы прерывать такую бурную встречу, но мне кажется, вам обоим давно пора спать. Профессор Снейп взмахнул палочкой, осветив яркой вспышкой уютную комнату. С совершенно непроницательным видом он пару мгновений осматривал растрепанных студентов, прежде чем коротко кивнуть в направлении двери. Спорить с таким Снейпом было себе дороже. Даже если Гарри и Драко понимали, что он разве что их отругает. Оба юноши мигом вспыхнули от смущения и, пролепетав скомканные извинения, устремились к дверям. — А я ведь тебе говорил… — фыркнул на Гарри Малфой, разумеется, не без улыбки. Надо же было попасться, особенно в такой час! Это развеселило их и взбудоражило. Однако, трепетное веселье остановило прикосновение ледяной руки, упавшей на плечо Драко. — Мистер Малфой. Снейп взглянул на него, слегка ослабив ту хмурость, которая кружилась вокруг, как осенний туман. Кажется, собрался отчитывать. По лицу профессора никогда точно не угадаешь. — Да? — В этот час по коридорам гуляет весьма любопытная кошка, — хмыкнул Снейп, прищурив глаза — Не попадитесь. Вот так новость! Миссис Норрис ведь осталась такой же ябедой, как была. Непременно нажалуется Филчу о проделках влюбленных старшекурсников, если поймает. А тот будет рад приструнить наглецов. Гарри и Драко не осталось ничего, как скорее убегать. Скомканно поблагодарив Снейпа, юноша мигом утянул за собой Поттера, испаряясь из библиотеки. Проследив за тем, чтобы те не увлеклись поцелуями в каком-нибудь укромном уголке замка, Снейп со вздохом сложил карту мародеров, которую одолжил у Люпина в обмен на зелье. Все же эти двое остались детьми, даже если сражались и видели то, что должно было обойти их стороной. Задумчиво окинув библиотеку усталым взглядом, Снейп опустился на ближайший стул, открыв оставленный кем-то зельевой справочник. Страница была открыта на зелье удачи. «Феликс Фелицис», такое сложное и капризное в исполнение зелье. Рецепт приготовления изучается только в середине учебного года. Кто мог бы проявить к зелью интерес сейчас? Может быть Поттер так отчаялся, что решил попытать удачу и сварить зелье, которое помогло бы ему снова склеиться с Малфоем? Бред. Он ведь уже видел их и у юношей все прекрасно без всяких зелий. К тому же, навыки Поттера в зельеварении оставляли желать лучшего. Кто же тогда? Снейп задумался, положив книгу перед собой. Как бы ему не хотелось отдаться объятиям Гипноса,  в эту ночь он так и не сумел забыться сном. Пусть хвастливый Бхат раззадорил его злобу, мужчина предпочел не зацикливаться на его выходках, вот и отправился в библиотеку в надежде найти там покой. Прогулка вдоль Черного озера оказалось не так уж плоха, как Снейп думал. О нет, он никогда не надеялся на худшее и не считал себя пессимистом. Реалистичный подход к вещам и холодный рассудок помогали ему трезво оценивать вещи, так что несмотря на ужасное настроение, этот вечер оказался более чем уместным. Но вот окончательно искоренить Бхат из своей головы так и не удалось. Не решив отдаваться досаде, мужчина принялся читать рецепты ядов и их свойства. Взбудораженный разум искрил гневными мыслями, горячился, будто кипящий котел, так что Снейп стиснул книгу покрепче, погрузившись в нее с головой. Обычно, чтение его успокаивало. Дрема в любимом кресле часто настигала учителя за парой хороших книг, преимущественно, о зельях и травах. Однако, сегодня все шло наперекосяк с самого утра. Неприятности будто преследовали его. Тяжелый день, шумные гриффиндорцы повсюду, да еще и этот неугомонный… Хм! Снейп фыркнул про себя, но вдруг внезапно отвлекся. Вдали промелькнуло что-то темное, острохвостое. Снейп сперва подумал, будто ему мерещится. Стало быть, тень или миссис Норрис? Но судя по карте, кошка удобно спала рядом с Филчем. Снейп взмахнул головой, не уделив тени должного внимания, но настойчивый стук коготков по плитам зала заставил мужчину невольно догадаться о том, кем же был ночной гость. — Добрый вечер, Северус, — послышался рядом рассудительный, теплый голос. — Здравствуйте, госпожа МакГонагалл, — вздохнул зельевар, прикрывая книгу. О, ему безусловно не хотелось сейчас ни с кем разговаривать. Не то, чтобы он не любил общество декана Гриффиндра, вовсе нет. Беседы с МакГонагалл часто воодушевляли зельевара, а ее наставления иногда даже подбадривали. Но сейчас он меньше всего желал слушать о том, что не было сил обсуждать. И Снейп не сомневался, речь пойдет именно о новом волшебнике. — Что ж, как тебе профессор Бхат? Мальчик просто очаровательный, не находишь? Воспитанный, милый маг! Только не это… Снейп с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза в ответ на восхищенную тираду. Чем вообще мог восхищать этот тупоголовый выскочка? Разве что своими не в меру вычурными нарядами и острыми шутками. — Вполне, — буркнул Снейп, снова уткнувшись в зельевой справочник. Настроение разговаривать вмиг исчезло, стоило МакГонагалл заикнуться о самодовольном, пламенном проходимце. Воспитаный грубить и насмехаться? Очаровательный в своей непроходимой глупости? Может быть, но не иначе. Северус на дух не переносил лжецов, самодуров и шутников. А Бхат будто бы сочетал в себе все эти качества, искрометно блистая своей глупостью на каждом шагу. И, зная это, она искренне верила, что Снейп мог подружиться с таким бездарным во всех смыслах магом? О нет! Только не Северус, это ведь просто абсурд. — Бхат – настоящий талант, соглашусь с вами! На уроке он показал блестящие знания и умения. А его «даклифорс»? Выше всяких похвал! Это просто пытка… Северус не мог принять того факта, что Бхат был НЕ бесполезным. По его мнению профессор вообще не должен был появляться в этой школе, а тем более триумфально демонстрировать свои навыки. А если уж так сложилось, то это вышло случайно. Его бездарность заметна, невооруженным глазом. Разве такой искусный маг, как МакГонагалл не замечала такой очевидности? — Разумеется. Не каждому волшебнику под силу превратить спичечный коробок в резиновую утку. Очень оригинально, — саркастически проворчал Снейп, весьма утомленный этой суетой, собравшейся вокруг одного единственного выскочки. — О, не будь же таким придирчивым. Он юный, но образованный. Нам повезло, что юноша проявляет интерес не только к учебе, но и к обучению. Студенты его полюбили. — И в этом виноват не его «блестящий» талант. Своей задницей Мануш сверкал куда чаще, хотел добавить Снейп, но сдержался. — Но талант в том числе. Он, разумеется, обаятельный и добрый мальчик, ему всего двадцать два. — Возраст не оправдание, чтобы увиливать от обязанностей. — Увиливать? Ох, я не заметила за ним ничего дурного, правда же, Северус. Он кажется эксцентричным, но с ним легко найти общий язык. Это ли не лучший способ скрасить серые будни? — Прошу вас, госпожа МакГонагалл, не начинайте снова навязывать мне его общество. У меня есть дела поважнее, — вздохнул, наконец закрывая справочник и поднимаясь из-за стола. Женщина вздохнула и поправила очки, слабо покачав головой. — Понимаю, ты от него не в восторге. Но дай мальчику шанс, — рассудительно прошептала она, слабо дернув уголками губ — Нам всем нелегко после битвы, но не стоит быть недоверчивым. Не на всех надета маска раздора. Снейп нахмурился, стиснув зубы. Он на миг почувствовал себя мальчишкой, которому говорят, что все не так плохо и когда-нибудь он сможет прижиться среди других. Дарят надежду. Подбадривают. Это было нелепо. Его доверие всегда было слишком слабым, оттого никогда не граничило с глупой наивностью. Об искренности не шло и речи, а импульсивность и резкость он подавил довольно давно. Это во многом помогло ему не утонуть в паутине интриг и заговоров темного мага, который навсегда растворился в небытие, исчезнув, как страшный сон. Недоверие было больше, чем необходимость. Без него Северус давно стал бы очередной бесполезной пешкой, не сумевшей вывернуться из мертвой хватки судьбы. Анализировать, думать, рассуждать – в этом была его сильная сторона. Отказываться от своих принципов он не собирался, даже если понимал, что привычки поведения сохранились и плотно укоренились в подверженном страху разуме. Однако, сейчас ему не хотелось говорить по душам. — Благодарю вас, госпожа МакГонагалл. Я подумаю над этим позже. Не желая проявлять горячность или невежливость, Снейп ответил ей лишь слабым наклоном головы и, получив такой же, решил покинуть библиотеку. — Доброй ночи, Северус. Не оставив повода продолжать диалог, мужчина убрал карту мародеров за полог мантии и направился в подземелья. По пути его, к счастью, не настигло ничего странного, кроме Пивза, который пристал к нему с визгом и шутками. Северус лишь отмахнулся от него, как от назойливого комара, устремляясь вперед. Лежа в постели, он задумчиво смотрел в потолок, не в силах уснуть. Маленькие звезды, отраженные старым светильником, медленно кружили там, создавая иллюзию ночного неба. В голове мелькали события дня. Заносчивая улыбка Бхат, разливший чернила Рон, спорящие друг с другом пикси, которых Люпин недавно поместил в маленькие клетки. По одной в каждую. Кажется, они поссорились из-за пуговицы, довольно красивой, но единственной. Наверное, подобные блестящие безделушки не оставляли равнодушным и недоумка Бхат. Хм! Вечно важный и напудренный, красующийся бездарь! Неплохо было бы проучить этого змея, чтобы тот навсегда запомнил свое место. При мыслях о змее по позвоночнику Снейпа пробежала волна легкой дрожи. Воспоминания всколыхнулись внутри, как беспокойные волны. Резкий рывок Нагайны, клыки, безжалостная хватка на горле… Северус поморщился и осторожно провел кончиками пальцев по следу укуса на шее. Сейчас раны зажили, но шрамы напоминали о том дне, когда мужчина рисковал расстаться с жизнью. Благо, что все обошлось. Не без помощи трех бесстрашных гриффиндорцев. Что ж, теперь события поутихли. Все вернулось в прежнее русло, и будто бы не было повода волноваться. Опасность исчезла навсегда. Эта мысль быстро успокоила Снейпа и он, завернувшись в одеяло, наконец погасил свет, потопляя комнату в темноте.

✧✦✧

Следующие дни Хогвартс овеяло полотно тумана, словно над школой без конца кружили тусклые дементоры. Встреч с новичком-профессором удавалось избегать весьма филигранно, пока тот был занят работой и с показательным интересом относился к каждому новому уроку. Да и коллегами, судя по всему, его отношения шли на лад и никак иначе. Даже строгий Флоренц был весьма высокого мнения о навыках Бхат, который наградил кентавра комплиментами по поводу его роскошного, серебристого хвоста. Жалкий подхалим! Снейп не мог вынести мысли, что этот юноша нравится абсолютно всем. Прошла лишь неделя после его приезда в школу, но каждый мог сказать о юном профессоре только хорошее. Это было невозможно. Просто невозможно! Магически хорошо для такого неумелого кретина, как Бхат. Необъяснимо блестяще. Единственное, в чем тот был по праву хорош, так это в смене своих ярких нарядов. О, Снейп мог поклясться, что у него все плывет перед глазами каждый раз, стоило Бхату прощеголять перед ним в совершенно новой, бархатной мантии. Вчера синяя шелковая, сегодня утром фланелевая, через пару часов совершенно другая… И все это переливалось броскими золотыми безделушками. Калейдоскоп безвкусицы и самолюбия. Снейп усилием воли умудрялся перенаправлять внимание юноши на более важные дела, отмахиваясь от его попыток завязать пламенный разговор каждый раз, когда те пересекались вне кабинета. К счастью, ему это без труда удавалось. Пусть Бхат и был пустоголовым, но никогда не имел привычки отступать от своих обязанностей. Снейп, будучи его наставником, все же следил за тем, как юнец относится к работе. Профессор искренне желал подловить наглеца за пренебрежением или уличить в прогуле, но нет. Бхат появлялся в классе каждый раз в точно назначенное время и вел урок, не отступая от назначенной цели. Снейп даже приобрел карманные часы, деловито глядя на время каждый раз, когда в кабинете должен был появиться Бхат. Но о ужас, стоило стрелке ударить по назначенной цифре, юноша деловито проходил мимо Снейпа, взмахивая своей гривой, которая однажды шмякнула волшебника по лицу. Это было ужасно! Подозрительно хорошо. Идеальнее некуда. Проследив за ним, Снейп сделал единственный вывод – если Бхат продолжит и дальше работать таким ужасающе блестящим образом, Дамблдор даже не подумает о том, чтобы выставить зазнайку из школы. Бхата невозможно было в чем-либо укорить. Даже тот случай со студентками был проигрышным обвинением в сторону индийского мага. Еще никого не выгоняли из школы за задор и ослепительную улыбку. Нужно было потрудиться и найти что-то большее, что-то действительно непростительное. Снейп крепко задумался над изъяном горделивого мага. Юноша то и дело появлялся перед ним, одетый с иголочки, элегантный и безукоризненный. Спина прямая, походка легкая и улыбка сияет так ярко, что желудок скручивает от раздражения. Снейп не мог понять, в чем подвох. По его мнению этот профессор должен был провалиться в первую же неделю из-за собственной неуклюжести. Волшебник не раз подмечал, что индийский маг временами суетлив и не собран. Взять то происшествие с его чемоданами, которые утопили покои Бхат в дыму. Или же неосмотрительность во время бесед, когда тот то и дело запинался в словах, объясняя какие-то сложные заклинания с кучей ошибок. Наконец, его вечная торопливость! Он просто не мог не бегать туда-сюда по всему Хогвартсу, как заведенная муха. Однако, этого все равно оставалось ничтожно мало для увольнения. Снейп настолько погряз в догадках и доводах, что поначалу совершенно не заметил, как один из домовых эльфов тянет его за мантию, тихо попискивая. Это удивило профессора, но все оказалось куда проще, чем тот мог подумать. У Флоренца сегодня был день рождения и поскольку кентавр не жаловал шумные поздравления, он оставил в учительской торт, предпочитая провести остаток дня в Запретном лесу. Эльф поспешил оповестить профессора о том, что десерт получился превосходный и ему стоит поспешить. Настроения баловать себя сладким не было, особенно в тот миг, когда голова вовсю работала над поиском зацепок о невежестве Бхат. Но Снейп должен был согласиться, что это его сильно утомило за целый день. Думать о наглеце оказалось еще более тяжело, нежели слушать крик мандрагоры без пушистых наушников. Поэтому, сдержанно поблагодарив эльфа, мужчина не спеша направился в учительскую. Торт был и правда красивым. Голубое кремовое кружево и большие ванильные розы с россыпью спелых вишен казались аппетитными. Но лишь для любителей сладкого. Снейп в этом плане чувствовал себя нейтрально, так что коротко взмахнул палочкой, решив ограничиться лишь оставленным Флоренцом чаем из диких трав. Аромат успокаивал. Профессор планировал насладиться этим моментом в абсолютной тишине, позволив себе отдохнуть. Бхат наверняка не очень то знал, где располагается их учительская, так как предпочитал работать в своем собственном кабинете, поэтому Снейп расслабился и подумал, что избавился от его надоедливой компании. Но это была лишь мечта, которая вскоре разбилась от знакомого звонкого голоса. — Ах, мой дорогой друг? Вы тоже здесь, как прекрасно! Восторженность Бхат тотчас вонзилась в голову Снейпа, которая и без того раскалывалась на части. Сияющий и воодушевленный, с неизменной улыбкой, Бхат мигом проскользнул в комнату, безжалостно разбивая и без того хрупкую тишину. Но стоило ли показывать ему свое недовольство? О нет. Снейп лишь тяжело вздохнул, предпочитая держаться строго и отстраненно. — Кажется, вы сегодня особенно радостны, — вяло заметил Снейп, помешивая чай в кружке. — Это так заметно? О, вы определенно правы! У меня был просто замечательный день! Уроки прошли блестяще, Люпин отметил мои умения, а Дамблдор похвалил за энтузиазм! Я сейчас вам все расскажу! Снейп понял, что это надолго, поэтому хмыкнул, указав юноше на торт. Бхат, кажется, любил сладкое. Вот и пусть заткнет свой рот хоть чем-то. — У профессора Флоренца сегодня день рождения. Не хотите попробовать? Кажется, внезапная учтивость повлияла на мага должным образом. Он слегка удивился от слов Снейпа, но затем улыбнулся немного мягче, приструнив горячность. — Ах, Флоренц. Он очень мил. Подумать только, что профессор ушел так скоро. Мне бы желалось поздравить его одним из первых. Какой же прекрасный десерт! Только взгляните. Не хватает, разве что свечек и именинника… — рассуждал Бхат, взмахивая палочкой, чтобы подхватить в воздух две тарелочки и два куска торта. — Я откажусь, — тотчас покачал головой Снейп. — Что? Но как же? — Не люблю сладкое. Волшебник коротко отмахнулся, Бхат тем временем не настаивал. Удивительное для него поведение. — Должно быть, вы поэтому всегда такой хмурый. Сладкое ведь поднимает настроение, а вы не любите, — усмехнулся паршивец, устраиваясь на диване рядом с зельеваром. — Это нисколько не ваше дело, — шикнул Снейп. — И все же. Я мог бы утверждать, что вам очень идет улыбка. — Пустые предположения. Снейп сделал еще глоток чая, придерживая фасад хмурой отстраненности. За окном порхали золотистые листья и дождь едва уловимо постукивал по стеклу. В комнате на миг воцарилась прохладная тишина, прежде невозможная, если рядом оказывался взбалмошный Бхат. Сейчас он вел себя будто бы мягче, но пылкая натура все равно пробивалась из-под его тлеющей сдержанности. — Английская осень прекрасна, вы не согласны? Когда я впервые приехал в Англию, погода показалась мне просто невыносимой, но следом я влюбился без памяти! Только взгляните, какие пейзажи! Я мог бы часами любоваться ими, дни напролет! — Прелестно, — сухо выплюнул Снейп. — О, снова вы хмуритесь! Знаете, я все еще страстно желаю узнать вас поближе. Все же, вы мой наставник, — рассуждал он, глядя на Снейпа почти зачарованно — Может быть, вы согласитесь на прогулку вдвоем? — Как смело. — Почему нет? Прежде я ни разу не бывал в Хогсмиде, представляете? Люпин сказал, что это прекрасное место! Пойдемте же! — О, так это он вас надоумил? — Разумеется нет. Я не мог отказать себе в удовольствии сначала пригласить вас. — Не путайте удовольствие с пыткой. — Ах, вы упорно сопротивляетесь моему очарованию. Снейп почти поперхнулся чаем и мгновенно вцепился в мальчишку ядовитым взглядом. — Ваше так называемое «очарование» если и существует, то очень далеко от Хогвартса. Где-нибудь на Луне, я полагаю. — Неужели? Знаете, я мог бы поспорить. Все от меня без ума и что виновато в моем исключительном совершенстве, если не великолепие? Снейп едва ли удержался от того, чтобы не плеснуть чаем в его хитрое личико. — Приберегите силы своего очарования для кого-то настолько же пустоголового. Поверьте, меня не интересует в вас ничего, кроме того, как хорошо вы справляетесь со своими обязанностями. Обычно этот тон усмирял оппонента, как холодный душ. Взбадривал и затыкал в одно мгновение. Но Бхат лишь пожал плечами и игриво подкинул вверх рубиновую вишню, ловко поймав сладость ртом. — Раньше у меня так не получалось. Волшебник, уже готовый к новому хвастливому выпаду, вдруг приподнял бровь. — Что? — Ловить вишни. Помнится, в Магической академии был просторный вишневый сад, я часто гулял там и баловался подобным образом, но все никак не мог поймать ни одной вишни. Снейп похолодел от отчаяния. У них только что был серьезный разговор, не оставлявший места для игр, но вот… Бхат поменял тему так же резко, как сова Уизли меняет направление полета. — Это невыносимо… — вздохнул волшебник, поднимаясь с дивана ночной тенью. — О, профессор, не расстраивайтесь. Когда-нибудь и у вас получится. Снейп почти задрожал от гнева. Хитрый, самонадеянный лис! — Меня предельно утомили ваши слова невпопад, профессор, — прошипел зельевар, не спуская с мальчишки глаз. Странно, но Бхат вдруг замолчал. Снейп было подумал, что юнец подавился вишней, однако как бы привлекательна не была эта мысль, все оказалось хорошо. Впервые туманный вечер окрасился такой желанной тишиной. Волшебник почувствовал несказанное облегчение. Просто невероятно, насколько могут быть утомительны пустые разговоры, хуже чем клекот взбалмошных неприрученных сов. Но как бы то ни было, длилось это не долго. — Вы смотрели фильм «Иствикские ведьмы»? Снейп снова почувствовал, как наравне с леденящим раздражением его охватывает непонимание. Маг умело прыгал с темы на тему, казалось бы, не особо задумываясь о содержании того, что вылетало у него изо рта. — Нет? Неужели нет? Как печально, кино и правда хорошее. — Если вы таким образом пытаетесь вновь пригласить меня куда-то… — О нет, не думал и намекать. Хотя идея восхитительная, я приму к сведению, — усмехнулся Бхат, кружа по своему рту языком. От такого зрелища что-то внутри Снейпа скрутилось. Мягкие губы индуса были плотно сжаты и изогнуты легкой улыбкой, пока тот с прищуром смотрел в ответ. Челюсть то опускалась вниз, щеки мягко втягивались, обнажая ровные скулы, затем вновь расслабляясь. Снейп вдруг почувствовал, что смотрит дольше, чем полагалось, и мигом оторвал взгляд. — Что тогда? — Знаете, там есть весьма занятная сцена… — напевал маг — Ведьмы брали вишню, обрывали зубами плоть, а косточки выплевывали. При этом они хорошенько представляли себе того, кому очень хотят навредить. Сверкая улыбкой, маг аккуратно поднес пальцы к губам, удерживая маленькую косточку между пальцев. — Воссоздав образ человека, которому те хотели отомстить или навлечь неудобства, ведьмы вызывали у жертвы ужасную вишневую тошноту. Заклинание, по правде говоря, не самое приятное, но занятное. Позже, я узнал, что когда-то оно действительно было в ходу у студентов Ильверморни, которые подшучивали друг над другом. Снейп фыркнул. В Хогвартсе многих тошнило разве что слизнями. Ужасная, злая шутка была у хулиганов в ходу. Снейп прекрасно помнил их вязкий вкус, когда идиот Поттер со своими приспешниками бросили в него заклинание исподтишка. — Вздумалось же вам говорить о гадостях. — Простите, просто забавный факт, — как-то на редкость мягко прошептал Бхат, опуская косточку на пустую тарелку — А как вам это? Сочные губы, красноватые от сока, вновь распахнулись, когда Бхат снял с языка умело скрученный бантик из вишневого хвостика. Веточка изящно изгибалась, сложенная идеальным завитком. Это выглядело совершенно не впечатляюще. Абсолютно неподобающе для поведения взрослого мага! И чего Бхат только хотел этим добиться? — Уберите немедленно, — стоически прошипел Снейп, прищурив глаза — Ваши выходки не просто утомительны, это ребячество. Холодная неприступность лишь усилилась, отражая надежды мага произвести впечатление. Не маг, а самый настоящий клоун! Что он их себя возомнил!? — Что такого? Я просто шучу. — Ваши шутки заходят слишком далеко. Вы шумный, утомительный, навязчивый и до крайности невоспитанный маг, — с напором заявил Снейп, презрительно глядя на мага — Поймите, профессор Бхат. Вы можете считать себя лучшим во всех отношениях, но я работаю в этой школе не первый год. Если уж Дамблдор распорядился утомить меня необходимостью стать вашим наставником, я требую от вас четкого выполнения обязанностей ответственного учителя. Никаких глупых шуток и надоедливых разговоров. Вы должны научиться сдержанности и строгости, которых у вас в дефиците. Ветер гулко ударился в окно, разбросав по стеклу всполох тумана. Тучи стали, кажется, еще тяжелее. Теплая осень уступила место промозглой и холодной, а тьма за пределами учительской комнаты только лишь усиливала заметное напряжение между двумя волшебниками. Но Мануш спокойно воспринял слова наставника. Лишь мягко улыбнулся, не смутивших слов, таких же острых, как разгулявшийся ливень. — Мне очень приятно, что вы высоко оценили мои успехи, профессор. Но мне кажется, вам тоже нужно поучиться меньше придираться и больше сотрудничать. От такой наглости Снейп обомлел. На его лбу выступила венка, а в глазах уже кипел ледяной океан. Если бы не самоконтроль, он бы макнул этого тупицу головой в торт. — Придержите язык, профессор Бхат, — рыкнул волшебник — Я надеюсь, мы поняли друг друга. Бхат поправил алую мантию и сделал пару шагов ближе, отвечая легким кивком. — Определенно. Не удосужившись раскалять спор, маг подхватил еще одну вишенку и подбросил выше. Снова поймал, вероятно, ликуя от совей глупости. — Удивительно, не так ли? Кажется, удача преследует меня. Эти слова, сказанные с лисьей улыбкой, Снейп поначалу пропустил мимо ушей. Он был зол, рассержен и ему хотелось немедленно выпустить пар. Глядя вслед Бхат, преспокойно удалявшемуся к крылу Когтевран, волшебник так и чувствовал пронзительный аромат гордости и эгоизма. Такой же пышный и резкий, как алая перечная пыль. Оставаться здесь не было никого смысла, оттого Снейп незамедлительно покинул учительскую, всколыхнув темнотой длинной мантии.