Январь 1915 г.

      Лунный свет просачивался сквозь редкий полог деревьев сверху, омывая этот небольшой участок леса своим серебристым сиянием. Там, примерно в двадцати шагах впереди, Гию устремил взгляд на свою цель.       Демон; тот, за которым он гнался последние несколько миль через густой лес, отделяющий его поместье от подножия большой горы.       Демон еще не заметил его, поскольку был полностью сосредоточен на своей жертве — молодой женщине, которая лихорадочно извивалась, пытаясь вырваться из его лап. Она довольно успешно справлялась со своей задачей, сумев ускользнуть от зверя как раз в тот момент, когда он щелкнул своими острыми, смертоносными когтями об ее спину. Но затем девушка неправильно рассчитала свои движения и споткнулась о что-то — был ли это корень дерева или ее собственные ноги, он не мог сказать — и она взлетела в воздух. На один тошнотворный момент Гию испугался, что не будет достаточно быстр, чтобы спасти ее от падения в лапы демона.       Девушка взвизгнула, падая, едва успев избежать удара когтей зверя, которые бесполезно царапали воздух там, где всего несколько секунд назад была ее спина. Что-то длинное и деревянное вылетело из ее руки, когда она растянулась на лесной земле — метла.       Странно.       Шагая быстро и ровно, Гию выхватил меч из ножен. Через несколько секунд после того, как он вытащил свое оружие, клинок Убийцы без труда прорезал шею демона, его голова жалко стукнулась о землю, прежде чем зверь успел осознать угрозу. Быстро приземлившись на ноги, Водяной Столп быстро стряхнул клинок, очистив его от почерневшей, гнилой крови демона, прежде чем вложить его в ножны на бедре. Быстрая работа — вот как он любил; без суеты.       За спиной он услышал как шуршат листья, покрывающие замерзшую землю леса, когда спасенная им девушка встает на ноги. Он поморщился; хотя его единственной и истинной целью в жизни было избавить мир от напасти, которую несли демоны, и он выполнял ее без колебаний, он был не более чем рыбой, выброшенной на берег, когда дело доходило до разговоров с теми, кому он помогал.       Девушка еще не успела сбежать; Гию подозревал, что она может быть в шоке или просто глуповата, и он попытался подтолкнуть ее. В конце концов чем скорее она покинет лес, тем меньше вероятность, что она станет едой демона и напрасно потратит его усилия по сохранению ее жизни.       «Теперь с тобой все будет в порядке. Пожалуйста, возвращайся в свой дом…» Слова темноволосого истребителя были прерваны шипением, когда рукоятка метлы девушки резко ударила его по голове.       Гию постоял там мгновение, ошеломленный и слегка сбитый с толку, а затем повернулся к девушке, чью жизнь он только что спас.       Ранее Водяной Столп не обратил на нее особого внимания, обнаружив, что она находится в нескольких секундах от того, чтобы стать новой едой рогатого демона, его внимание было полностью сосредоточено на устранении монстра. Но теперь, без отвлекающей угрозы зверя-людоеда, он мог видеть, что она была одета в традиционную одежду, которую носили синтоистские жрицы, хотя она выглядела слишком молодой, чтобы достичь такого статуса. Вместо этого она казалась намного ближе к нему по возрасту. Перед ее красных брюк хакама был испачкан грязью и пылью после ее падения, и несколько прядей волос выбились из прически.       И она пристально смотрела на него.       «Кто ты?» — потребовала она, и Водный Столп заметил легкую дрожь в ее голосе, которую она пыталась скрыть за своей оборонительной стойкой, выставив перед собой метлу, словно клинок.       Он медленно окинул ее взглядом. «Я Томиока».       Его сбивало с толку что он так свободно произнес свое имя, хотя он никогда не был особенно заинтересован в том, чтобы делиться им. Тем не менее, он думал, что, возможно, обмен именами успокоит дикую женщину перед ним, и, возможно, она опустит метлу —-       «Что, черт возьми, такое Томиока?»       Гию задумался, не ударилась ли она головой при падении —Мико, так называли молодых жриц, проходящих обучение. «Мое имя».       Слабое красное пятно разлилось по щекам Мико, когда она осознала абсурдность своей ошибки, хотя она все еще не опустила свое оружие. Вместо этого она выставила его в его сторону, что, по мнению Гию, могло быть попыткой угрожать.       «И что это было сейчас, Томиока? Кто это был?» Быстро, ее глаза скользнули за его спину, сканируя. «Есть ли еще такие?»       Гию лениво задался вопросом, зачем он вообще утруждал себя столь глупым разговором, списывая это на тот простой факт, что они все еще находились в темном лесу, а до рассвета оставалось еще несколько часов.       Глупая девчонка станет закуской для другого демона, если не развернется и не пойдет домой.       «Это был демон. Я следовал за ним несколько миль, когда он наткнулся на тебя. Можешь считать себя счастливицей —не бей меня снова». Он оборвал себя предупреждением, прищурив глаза, когда Мико снова подняла метлу над головой.       Наступил напряженный момент, когда они оба смотрели друг на друга. Взгляд Гию был прикован к дрожащей руке Мико, которая недоверчиво смотрела на него. Руки девушки дернулись, когда метла снова рассекла воздух, но Гию легко отбил ее, отправив инструмент бесполезно отлететь в сторону и закатиться под куст.       «Ты закончила?» — спросил Гию, в его голосе проступало раздражение, когда он холодно посмотрел на взволнованную Мико.       «Ты лишил меня моего единственного оружия, так что, полагаю, у меня нет выбора», — фыркнула молодая женщина, ее тон был таким же ледяным, как и его взгляд.       Гию поморщился. «Ты бы не потеряла привилегию, если бы просто сделала, как я просил».       Мико упрямо сложила руки на груди и сердито посмотрела на него. «Ты действительно оставишь женщину беззащитной в лесу? Без возможности защитить себя?»       Гию усмехнулся. «Ты не женщина, ты угроза».       Рот молодой женщины несколько раз открылся и закрылся, а ее лицо покраснело на несколько оттенков сильнее. «Т-ты!» Треск! где-то в лесу заставил бормочущую Мико замолчать с тихим писком, и Гию с удивлением обнаружил, что руки женщины метнулись к нему, ища спасения, хотя всего несколько мгновений назад она пыталась оттолкнуть его от себя.       «Ты сказал, что… то существо ранее было демоном, да?» — прошептала она, и Гию кивнул, напряженный, пока его глаза скользили по тенистой линии деревьев в поисках источника шума.       «Как ты думаешь, тут есть еще?»       «Если мы продолжим сидеть здесь, как пара хромых уток, обязательно придут еще», — ответил осторожный Столп. «Вот почему я предлагаю тебе вернуться домой —не избивая меня больше».       Молодая жрица продолжала цепляться за его руку, ее глаза были широко раскрыты и встревожены. Гию прочистил горло, и когда внимание женщины снова вернулось к нему, он многозначительно взглянул на ее побелевшую от напряжения хватку на рукаве его хаори.       «Извини», — Мико покраснела, и ее руки быстро отпустили его рукав. Она нервно заломила руки перед собой. «Не мог бы ты проводить меня обратно в мое святилище? Это недалеко отсюда — меньше двух километров».       Все еще на своей территории — хотя и на противоположном конце леса, где стоял его собственный особняк. Он поморщился, но сухо кивнул. Его усилия спасти жизнь женщины были бы напрасны, если бы она ушла от него и попала прямо в ожидающие, нетерпеливые когти другого зверя, который таился в тенях.       Мико широко улыбнулась ему и назвала свое имя. Гию решил не отвечать, и девушка пошла рядом с ним, слегка нахмурившись.       «Прости меня за то, что я ударила тебя своей метлой», — сказала девушка немного позже, и в ее голосе прозвучала легкая застенчивость.       Гию не считал, что извинения заслуживают ответа, поэтому он ничего не ответил, но болтливый дьяволенок снова подтолкнул его.       «Я тебя ранила?» Она указала на его голову, куда попала ее метла.       Гию фыркнул, приподняв бровь. «В тот день, когда меня ранит простая метла, я уйду из Корпуса истребителей демонов».       Мико задумчиво напевала. «А что именно представляет собой великий и таинственный Корпус Истребителей Демонов?»       Взгляд Водяного Столпа оставался устремленным вперед. «Я думаю, название говорит само за себя. Есть демоны, которые едят людей. Мы убиваем их».       Внутренне Гию съежился от резкости своих слов. Это случалось нечасто, но были моменты, когда он желал быть мягче, когда он желал не выглядеть таким отчужденным и бессердечным —       «Ты не очень хорошо умеешь разговаривать с людьми, не так ли, Томиока-сама?» Тон Мико не был осуждающим; скорее, в нем чувствовалось легкое любопытство, как будто она просто комментировала погоду или качество чая.       Но Водяной Столп не знал, как ей ответить. Кочо однажды сказала ему, что другие его не любят, но Гию не был уверен, что это полностью правда; в конце концов, никто никогда не говорил ему этого в лицо.       С другой стороны, если верить словам молодой жрицы, то, возможно, уничтожающая оценка Столпа Насекомого была не так уж далека от истины.       «Что вообще привело тебя в лес так поздно ночью?» Гию не знал, почему этот вопрос заинтересовал его, но он находил давящую тишину деревьев более сбивающей с толку, чем голос Мико, и поэтому он отчаянно нуждался в отвлечении. «И почему метла?»       Сама жрица, казалось, была удивлена ​​его внезапным интересом. «Ночные травы», — сказала она прямо, как будто это была самая очевидная вещь в мире. «Они имеют решающее значение для определенных обрядов и лекарств. И я не могу собирать их в другое время. Метла, очевидно, была для защиты».       «Я не знал, что в святилищах все еще проводятся ритуалы», — Гию оттолкнул с дороги ветку дерева, и впереди начали проплывать слабые огни. Святилище. «Разве ты не просто реликвия давно минувших времен?»       «Я хочу, чтобы вы знали, что мы по-прежнему проводим основные обряды очищения для тех, кто в деревне», — рассердилась Мико. «И мы оказываем медицинскую помощь, поскольку поблизости нет больницы». Она бросила на него холодный взгляд. «Современная медицина не развилась бы, если бы не древние практики, такие как наши».       Гию нахмурился. Он не хотел оскорблять женщину. «Как бы то ни было», — категорически сказал он. «Демоны рыщут по ночам. Ты, бродящая по лесу, не знающая, — это то же самое, что ты идешь на их территорию с гигантской надписью «Съешь меня».       Мико поморщилась. «Тогда что ты хочешь, чтобы я сделала? Пренебрегла своими обязанностями?»       Он мог бы посочувствовать этому. «Нет, я не говорю, что ты должна отказаться от своих обязательств», — нахмурил он брови при этой мысли. «Возможно, это просто риск, на который нужно пойти. Но ты должна, по крайней мере, осознавать свое окружение».       Мико посмотрела на него с несчастным выражением лица. «Ты мало чем можешь успокоить, ты знаешь это?»       Гию только нахмурился, недоумевая, почему она не может понять смысла его слов. Наступила неловкая тишина, прерываемая лишь слабым уханьем совы. За это признанный мастер меча был благодарен; шум означал отсутствие хищников, а значит, они были в безопасности — пока.       «Ты уже упоминал, что выслеживал демона. Как долго ты этим занимаешься?»       «Какое-то время.»       Девушка была неумолима. «И ты просто так случайно выследила его здесь? Где он удобно преследовал меня?»       «Я патрулирую этот регион. Твое спасение было не более чем совпадением и удачей для тебя».       «Моя благодарность бесконечна», — сухо сказала служительница храма. «Прости меня, что я не упала на землю в земном поклоне».       На этом Гию замолчал и отказался вступать в дальнейший разговор. Жрица, со своей стороны, похоже, поняла его намек, что он не заинтересован в ней или обмене бессмысленными любезностями, и поэтому она тоже замолчала.       Лесной покров постепенно начал подниматься, и вскоре Гию обнаружил, что идет по высеченной в скале тропе, которая изгибалась среди деревьев, пока не расширялась у большого набора каменных ступеней. На самом верху крутого склона он мог заметить большие ворота Тории.       Мико повернулась к нему с сияющей улыбкой. «Позволь мне познакомить тебя со святилищем». Томиока открыл рот, чтобы возразить, но она быстро добавила: «Ты должен хотя бы знать, защите кого ты посвятил свою жизнь».       «Я бы предпочел не знать».       Но она уже вела его вверх по лестнице, нежно сжав его запястье двумя пальцами. Разумеется Гию знал, что ему не составит труда вырваться из хватки девушки и исчезнуть в ночи. Но к собственному изумлению, он позволил ей тащить себя вверх по лестнице, словно он был не более чем бесполезным питомцем.       Пара прошла под Тории и оказалась в просторном дворе. Хотя ночное небо было глубоким, чернильно-черным, периметр двора был усеян несколькими каменными фонарями —торо— каждый из которых был зажжен щедрым пламенем. Однако быстрый осмотр святилища Гию был прерван, когда Мико провела его в главное сооружение святилища — хондэн—и потащила по узкому коридору. Основываясь на его грубой оценке здания, Гию предположил, что она ведет его в центр хондэна, вероятно, где находилась Старшая Жрица.       Его теория подтвердилась, когда Мико подошла к большой планке из панелей сёдзи. Мико тихонько постучала по одной из деревянных балок, прежде чем отодвинуть дверь в сторону, войдя в большую открытую комнату, заваленную свитками, полузасохшими горшками с чернилами и обожженными палочками благовоний. Там, в центре комнаты, преклонила колени главная Жрица Святилища. Она была старой, скукоженной, морщинистой. Белые волосы, которые она собрала в узел, были такими же тонкими, как самые тонкие облака, а быстрый взгляд на ее руки выявил опухшие суставы, покрытые кожей, подернутой пятнами от возраста.       Но Жрица вовсе не производила впечатления кроткой старицы: ее тонкие губы были изогнуты в усмешке, обращенной к стоявшей рядом с ним Мико, а глаза были жесткими и холодными.       «Главная жрица», — Мико поклонилась старейшине. «Этого человека зовут Томиока, и он помог мне спастись сегодня ночью в лесу».       Гию сдержался и не фыркнул. Помог, действительно.       Глаза старухи ярко засияли от эмоции, которую он не мог назвать, Мико продолжила. «Какое-то существо напало на меня, когда я возвращалась домой. Томиока говорит, что он мечник, чья профессия…»       «Я знаю, кто он, девочка», — резко бросила Жрица своей ученице, прежде чем обратить на него свои бусинки глаз. «Член Корпуса Истребителей Демонов всегда будет желанным гостем в этом святилище — особенно такой уважаемый, как ты».       Водяной Столп выпрямился, когда старушка небрежно упомянула Корпус. «Я не знала ни об одной святыне, которая была бы связана с Корпусом».       «Было время, когда Корпус Истребителей Демонов сотрудничал с такими святилищами, чтобы выполнять свою миссию», — спокойно ответила Жрица. Краем глаза Гию заметил, как Мико резко повернула голову в сторону своей наставницы, ее челюсть отвисла. «Когда-то жрицы были сродни шаманам, которые предлагали различные ритуалы для очищения и защиты. Вы, Истребители, полагались на нашу связь с нашими общинами, чтобы действовать более эффективно, а мы, в свою очередь, рассчитывали на вашу защиту, чтобы бороться с тем, с чем мы не могли справиться».       Несмотря на отчетливый запах сакэ, который тянулся к пожилой хранительнице святилища, словно облако, ее глаза оставались острыми и прикованными к нему, а ее морщинистый рот растянулся в печальной улыбке. «Теперь, похоже, наше мудрое и великодушное правительство заставило нас обоих отступить в тень, чтобы действовать тайно».       Она склонила голову. «Вы можете рассчитывать на все мое уважения, господин Хашира. Вы всегда желанный гость здесь».       Гию не ответил, но склонил голову в сторону Жрицы в знак вежливого признания. Мико уставилась на свою наставницу. «Господин…?»       Старуха налила еще одну щедрую порцию сакэ и поднесла чашку к губам. «Хотя мы и польщены вашим визитом, молодой господин, боюсь, что ваше присутствие — не более чем расчетливое усилие этой девчонки», — она многозначительно кивнула на молодую служительницу храма рядом с ним, щеки которой порозовели. «Чтобы уберечь себя от неприятностей. Видите ли, моей ученице не разрешалось покидать территорию».       «О, тише, старая пьяница», — Гию удивленно бросил взгляд на разгневанную Мико. «Я же говорила тебе раньше, что иду на деревенский рынок…»       «То, что ты говоришь это, когда я нахожусь на уроке с младшими девочками, и убегаешь, не дав мне ответить, вряд ли является разрешением с моей стороны», — рот Жрицы скривился в усмешке. «Ты бросила мне вызов в последний раз, девчонка».       Старая Жрица отвернулась от своей ученицы, пренебрежительно. «Ты возьмешь связки риса и повесишь их в сушильном сарае — все до одной, на следующие три дня».       «Ты карга!» — вскипела Мико, ее лицо исказилось от возмущения. «Всю прошлую неделю я была на рисовом дежурстве без какой-либо помощи…»       «И ты, судя по всему, еще не усвоила свой урок», — с горечью возразила старуха, бросив на разгневанную жрицу уничтожающий взгляд. «Учитывая, что ты все еще считаешь приличным дерзить при любой возможности…»       Мико выплюнул проклятие в сторону старшей Жрицы, такое грязное и красочное, что даже Гию не смог скрыть своего удивления, приподняв бровь. Но если вспышка и потрясла Старшую Жрицу, то старуха не подала виду. Вместо этого она только сердито посмотрела на молодую женщину, когда та повернулась и резко оттолкнула дверь сёдзи в сторону. Гию, невольный наблюдатель, недоумевал пока его тащили за запястье обратно в зал за молодой Мико, прежде чем она резко развернулась, чтобы снова встретиться со своей старшей.       Гию и раньше думал, что ошеломлен грубостью выражений, но ничто не подготовило его к виду непристойного жеста, который она сделала в адрес старухи, прежде чем захлопнуть за собой дверь. Раздался характерный грохот по ту сторону стены, и это означало, что Старшая Жрица со всей силы швырнула в дверь свою пустую чашку из-под сакэ. «И поработай над попаданием в цель!» — рявкнула Мико, прежде чем резко развернуться на каблуках и выскочить из хондэна, беспомощно волоча за собой Водяной Столп.       «Кажется, она не в себе», — сказал Гию, когда они оказались на безопасном расстоянии от главного Хондена.       Мико отмахнулась от его беспокойства небрежным взмахом руки. «Бабушка безвредна. Как ее подопечная, я полагаю, что подстрекаю ее почти так же, как она терзает меня».       Бабушка. Тогда это имело смысл в той странной привязанности, которую девочка питала к злобной главной жрице, даже если он не мог заставить себя полностью ее понять.       «Ты разумеется можешь остаться на ночь», — настроение Мико значительно улучшалось по мере того, как она отдалялась от пьяной главной Жрицы. «Мы подаем завтрак на рассвете, но, конечно, вы не обязаны присутствовать».       Рот вороненка изогнулся в слабой гримасе, единственном признаке его дискомфорта.       «Я должен вернуться в свой собственный дом».       «Уже довольно поздно», — Мико взглянула на ночное небо, теперь усеянное звездами, которые окружали толстую, светящуюся луну, словно тысячи сверкающих драгоценностей. Она повернулась к нему с лучезарной улыбкой. «По крайней мере, позволь мне показать тебе окрестности».       Если бы кто-нибудь спросил его, Гию Томиока не смог бы объяснить череду событий, которые привели его сюда.       Он отчетливо помнил, как сказал надоедливой молодой служительнице храма «нет», что не может остаться на ночь, однако каким-то образом оказался в старом, затхлом гостевом доме при храме, уже подготовленном к его прибытию, с весело мерцающим в углу фонарем.       Он настороженно взглянул на свежее спальное кимоно, сложенное рядом с его футоном. Вероятность того, что он действительно спит в таком незнакомом месте, была нулевой, и хотя Водный Столп, безусловно, не имел никаких проблем с тем, чтобы показаться невежливым другим, он подумал, что, возможно, Святилище было связано с Домами Глицинии, разбросанными по всей земле, и он не хотел рисковать оскорбить главную Жрицу и заставить ее закрыть свои ворота для других убийц, нуждающихся в ночлеге.       Итак, Гию беспокойно мерил шагами пол маленького гостевого дома. Хотя его глаза оставались внимательно прикованными к окну своей комнаты, ожидая малейшего намека на движение, которое дало бы ему повод уйти, не оскорбив хозяев, никаких признаков его вороны или какой-либо демонической угрозы не было. Хотя, предположил он, нахмурившись, его не должно удивлять, что он не слышал Канзабуро; древняя птица, вероятно, порхала по лесу, потерявшись.       Он продолжал шагать, пока, наконец, небо на востоке не начало светлеть, давая понять, что рассвет быстро приближается. Он украдкой выскользнул из маленькой хижины, которая служила ему временным жильем, и направился к Тории, под которыми он и Мико прошли по прибытии.       Он почти миновал ворота, когда увидел старшую Жрицу, стоящую рядом с Тории, по-видимому, ожидающую его. Гию кивнул ей головой, единственное проявление вежливости, которое он был готов оказать, но он был остановлен, когда старая женщина выбросила вперед одну руку, ее ладонь была плоской и повернута вверх, ожидая.       Вот так Гию узнал, что святилище на самом деле не является Домом Глицинии; не тогда, когда ему пришлось отдать значительную сумму в ожидающую руку Жрицы. В домах Глицинии члены Корпуса могли проживать бесплатно; цена, которую потребовал хранитель святилища в обмен на свое кратковременное пребывание, граничила с вымогательством.       По крайней мере, у него были деньги; если бы он был ниже по званию, старуха обчистила бы его.       Он нахмурился, уходя, но его раздражение быстро улетучилось, когда он наконец увидел Канзабуро, который едва не столкнулся с головой своего хозяина, пытаясь выговорить приказ.       И вот, пока Водяной Столп продвигался через лес к своему новому назначению, вид на Святилище исчезал за густым пологом горного леса, как и последние, скупые мысли о нем или его обитателях.

***

      Прошел почти месяц с тех пор, как Гию наткнулся на странную жрицу в лесу, отделяющем его поместье от старого святилища, и Мико почти стерлась из его памяти. Не то чтобы такой подвиг был трудным; разум черноволосого Столпа был гораздо больше занят задачами вроде патрулирования и преследования зацепок, которые потенциально могли привести Корпус к демону высшего ранга, чтобы сосредоточиться на чем-то другом.       Он намеревался только найти приличную еду, а затем покинуть деревню до наступления темноты, чтобы расследовать слухи об исчезновении женщин в маленьком городке на юге. Однако ночь быстро приближалась, а он все еще не нашел ни одного продавца, который продавал бы что-нибудь, что ему нравилось, к его большому огорчению. Он собирался продолжить путь, когда заметил знакомое размытое пятно белого и красного, лениво рассматривающее один из прилавков, по-видимому, не обращая внимания на надвигающийся закат.       Не задумываясь, он понесся к ней, и его раздражение вспыхнуло с новой силой.       «Что ты делаешь?»       Голова Мико повернулась назад, и ее глаза расширились от удивления при виде стоящего позади нее Столпа.       «Томиока-сама», — приветствовала она вежливым поклоном. «Я не ожидала увидеть тебя так скоро».       Он проигнорировал ее приветствие, решив вместо этого сделать шаг вперед. «Я спросил, что ты делаешь».       Если ее и ошеломила его немногословность, то она этого не показала. «Я возвращаюсь в свою святыню после полудня поручений», — спокойно ответила она.       «Уже почти темно».       «Проницательное замечание», и к своему раздражению он увидел веселый огонек в ее глазах. «А ты знаешь, что сегодня еще и полнолуние?»       Упомянутая луна уже появилась над ними, становясь все ярче и ярче по мере того, как сумерки переходили в ночь.       Гию никогда не закатывал глаза, но понимающая ухмылка молодой женщины задела что-то внутри него, заставив почувствовать то, что он часто чувствовал, когда Кочо отпускала лукавое замечание с этой своей улыбкой, и по какой-то причине он чувствовал себя объектом какой-то шутки, понятной только ей.       Он поморщился. Дразнила; вот что делала жрица. Она дразнила его.       «Уже почти темно», — повторил он. «И я не думал, что ты будешь настолько наивна, чтобы рискнуть отправиться в путь после заката».       «Я думаю, это ты настаивал, что мне не нужно игнорировать свои обязанности, пока я обращаю внимание на свое окружение». Она холодно ответила. «Так вот именно это я и делаю».       Он подавил желание закатить глаза. Ладно. Если упрямая девчонка хотела стать приманкой для того, что ждало ее в лесу, когда солнце наконец зайдет, то это был ее выбор. Он спас ее один раз, и он дал ей достаточно предупреждений; то, что она делала с тех пор, его не касалось.       Он собирался попрощаться с ней, когда невнятный, громкий голос прогремел ее имя с другого конца рынка. Несколько голов повернулись в сторону источника, включая голову Гию, пока он не увидел круглолицего, похожего на свинью человека, спотыкающегося от стойки сакэ, его щеки пылали ярким румянцем.       Мужчина повторил имя Мико своим скрипучим, певучим голосом. «Куда ты идешь совсем одна так поздно?»       Он не знал, что заставило его спросить, но Томиока повернулся к жрице. «Друг?»       «Его зовут Сусумо», — беззаботно сказала она, хотя не смогла скрыть хмурого взгляда, когда мужчина приблизился. «Он просто деревенский пьяница, который забывает держать руки при себе».       Глаза жрицы осуждающе сузились, глядя на жителя деревни, и Мико заметила, повысив голос: «И ему не рады в святилище, хотя он и делает вид, что забыл об этом».       Сусумо только поднял руки, словно сдаваясь. «Нельзя винить человека за то, что он хочет узнать, что скрывается под всеми этими слоями», и, как будто смысл его разврата был недостаточно ясен, он бросил на Мико ухмыляющийся взгляд. «Не могу сказать, что я был разочарован».       «Но твой друг прав», — пробормотал он, и на его губах появилась ухмылка. «Темнота слишком опасна для такого милого создания, как ты, чтобы рискнуть вернуться туда в одиночку…»       «Я провожу ее», — резко сказал Томиока и резко повернулся к нему. «В конце концов, мне рады в святилище».       Сусумо тоже уставился на мечника. Однако Мико быстро оправилась, не желая чтобы мечник внезапно опомнился и понял, что он предпочел бы оставить ее на произвол судьбы в лесу.       «Вы получили мою благодарность, Томиока-сама», и она слегка поклонилась ему. С облегчением она перекинула косу через плечо и тепло улыбнулась своему черноволосому спутнику. «Пойдем?»       Она не стала дожидаться ответа Томиоки, и не дала никаких дальнейших подтверждений Сусумо, который просто продолжал смотреть на Хаширу, его лицо было ярко-красным. С притворным безразличием она пронеслась мимо него, но внезапный вопль сзади заставил ее встревоженно отпрянуть.       Первое, что она заметила, была близость задней части двухцветного хаори, стоявшего между ней и деревенским пьяницей. Хаори Водяного Столпа почти коснулся кончика ее носа, заставив ее отступить. Она осторожно выглянула из-за застывшей фигуры Томиоки, и ее глаза расширились от открывшегося перед ней зрелища. Судя по всему, Сусумо пытался схватить ее, но был остановлен самим Водным Столпом, который схватил его за запястье. Хотя Томиока, казалось, не прилагал больших усилий, чтобы удержать его, было ясно, что Сусумо боролся — и очень боролся — со свирепостью хватки мечника, судя по тому, как на лбу вздулась вена, а лицо быстро стало фиолетовым.       Ее взгляд метнулся к руке мечника, и она почувствовала, как побледнела от странного угла запястья Сусумо.       Она не была врачом, но знала, что запястья не должны выкручиваться так, как это произошло с ним в сокрушительной хватке Томиоки.       «Уходи», — холодно приказал Водяной Столп, и в его глазах была тьма, соответствовавшая жестокости его захвата. «Твое присутствие ненужно и нежелательно».       «Т-ты!» — пробормотал Сусумо.       Но хватка Томиоки только усилилась. «Сейчас же».       И затем он отпустил его, Сусумо наполовину отшатнулся от мечника. Его глаза были широко раскрыты от страха, и он бормотал что-то бессвязное себе под нос, массируя быстро опухающее запястье.       Однако Водный Столп больше не обращал внимания на покрасневшего крестьянина. Он повернулся к жрице, которая застыла на месте, широко раскрыв глаза. «Пошли?»       Мико оцепенело кивнула, и они вдвоем двинулись по тропинке, ведущей обратно к Святилищу. Мико смутно заметила, что мечник держалась заметно ближе к ней, пока они шли, словно не желая отпускать ее слишком далеко. Воздух между ними, пока они шли, был густым и напряженным. Она была достаточно на взводе благодаря Сусумо и его маслянистым словам, и она отчаянно пыталась сделать что-нибудь, чтобы отвлечься от жужжания, нарастающего под ее кожей.       Она бросила лукавый, косой взгляд на идущего рядом с ней мечника. Он не был восприимчив к ее светским разговорам в последний раз, когда он сопровождал ее обратно в Святилище, но сказать что-нибудь — что угодно — было бы лучше, чем эта удушающая тишина, грозящая задушить ее.       «Сколько тебе лет?» Прежде чем мечник успел решить, отвечать ли ему, она продолжила. «Если бы мне пришлось угадывать, я бы предположила, что ты примерно моего возраста, а мне только что исполнилось девятнадцать».       Она громко напевала. «Ты кажешься совсем молодым, но, по словам бабушки, ты уже достиг определенного уровня в качестве истребителя». Ее взгляд упал на клинок, закрепленный на его бедре, прежде чем она подняла глаза обратно на его профиль. «Но ты такой же замкнутый и молчаливый, как старик».       К счастью, ее слова, похоже, разозлили его и заставили ответить. «Ты всегда такая прямолинейная?»       Мико усмехнулся. «Возможно, я такая же, как ты, Господи — как это было? Хашиба?»       «Хашира».       «Да, точно. Возможно, я как и ты, господин Хашира — совершенно лишена социальных способностей». В ее глазах мелькнул озорной огонек, когда она потерлась плечом о его бицепс. «Но, по крайней мере, я компенсирую это разговорами».       «Разговоры отвлекают», — монотонно проговорил Томиока, его глаза решительно устремлены на скрытую тропу леса перед ними. «Это только мешает исполнению обязанностей». Он многозначительно посмотрел на профиль Мико, но по непонятной причине не смог отвести взгляд. «Или дают оправдание, чтобы игнорировать их».       Но она была невозмутима. «И все же именно ты решил сопровождать меня до самого святилища — так кто же тот, кто игнорирует свои обязанности, Томиока-сама?»       «Мне кажется, тебе нравится отвлекать мое внимание», — парировал Водный Столп, хотя Мико заметила растущее раздражение в его глазах.       Она почувствовала, как его взгляд устремился на нее, когда она откидывала распущенные волосы за плечо. «Невозможно отвлечь кого-то, если только он не находит это развлечение увлекательным, Томиока-сама».       Водяной Столп выглядел почти удивленным. «И ты, безусловно, такая, Мико».       Мико наклонила голову, чтобы избежать этого пронзительного взгляда, так что вороненок не увидел слабый румянец, расползающийся по ее щекам. «Я не думала, что у вас хватит сил шутить, господин Хашира».       Томиока посмотрел на нее прямо, нахмурившись, уголок его рта дернулся. «Я не шучу». Он колебался мгновение, нахмурив брови, пока он разглядывал ее. «И я не лгу».       Губы Мико приоткрылись. Было что-то в том, как мечник смотрел на нее, что заставило ее желудок трепетать. В ее последней встрече с загадочным Истребителем она была так потрясена своим близким знакомством с демоном, что на самом деле не заметила многого в человеке, который спас ей жизнь, кроме его вялой отстраненности и довольно неудачных социальных навыков.       Но теперь Мико была поражена тем, насколько красив был черноволосый Хашира; она была заворожена глубокой лазурью его глаз, таких же огромных и глубоких, как море. Его кожа была цвета нежного алебастра, и, в отличие от его рук, которые были мозолистыми и покрытыми шрамами, на его лице не было ни единого изъяна.       Она моргнула, прогоняя часть тумана, который закрался в ее разум, наведенный Истребителем. «Я должна поскорее вернуться к своим обязанностям», — тихо сказала она.       Оставшуюся часть пути обратно к святилищу они провели в молчании. Она быстро оторвалась от него, как только они прошли под Тории, хотя перед этим пробормотала, что он может остаться, если захочет.       Она занялась своими делами, но даже самые сложные обязательства не могли полностью отвлечь ее от ощущения жгучего жара его взгляда, когда Водяной Столп яростно наблюдал за ней через двор. И ничто, вообще ничто не могло подготовить ее к тому, как он в конце концов присоединился к ней с помощью.       Водяной Столп остался на ночь еще раз, резко уйдя на рассвете. Позже, когда Мико подметала двор, она заметила ворону, сидящую высоко на дереве, ее черные глаза следили за каждым ее движением. Хотя ее взгляд был острым, присутствие большой, гладкой птицы не потревожило ее.       Позже, готовясь ко сну, она поняла, что ворона ее странно утешила. Она представляла ее молчаливым защитником, новым стражем Святилища, ничем не отличающимся от статуй богов, усеивающих его территорию.       Она устроилась на своем футоне, широко зевнув, и образ некоего темноволосого Мечника мелькнул в глубине ее сознания, пока ее не охватили сладкие объятия сна. Птица осталась сидеть у спальных покоев святилища, внимательно следя за каждым движением.       А затем на горизонте забрезжил первый луч рассвета, и угроза ночи снова отступила.       Но ворона осталась.