Декабрь 1915 г. (NSFW)

      Мико проклинала древнюю жрицу, которая настаивала на использовании только масляных фонарей вместо более новых, гораздо более безопасных электрических ламп, которые начали использовать в других святилищах.       «Мы — почитаемая святыня, история которой насчитывает сотни лет», — жеманно проговорила старая карга. «Традиции позволили нам зайти так далеко!»       Вот так юная жрица оказалась на заснеженной земле святилища, вынужденная зажигать каждый фонарь вручную, с помощью спичек и масла, совершенно в одиночку. Надо признать, в последнее время Мико была не в лучшем настроении.       Гию не возвращался с того дня на склоне холма, когда он глупо поцеловал ее и сказал, что не может перестать думать о ней. Как будто его больше не существовало; даже вороны в святилище больше не существовали, все они исчезли одним утром, прежде чем она проснулась.       Шли недели, и тяжесть его отсутствия становилась все тяжелее.       Она ворчала и ругалась себе под нос, пока тащилась к маленькой садовой хижине, стоящей на самом дальнем краю территории Святилища — ее последней остановке на ночь. Она протиснулась мимо старой, шаткой двери и выставила перед собой свой весело мерцающий ручной фонарь, омывая маленькую хижину теплым, оранжевым сиянием.       Все было тихо и спокойно в маленькой кладовой. Воздух был холодным, хотя решетчатые стены хижины обеспечивали некоторую защиту от воющих, снежных ветров снаружи. Решив завершить свою задачу и вернуться в комфорт своего теплого футона, Мико пошарила по одной из полок в поисках небольшой банки масла.       «Это ты», — раздался сзади тихий голос, и Мико чуть не выронила фонарь, который зажала в руках.       Но она не почувствовала страха, узнав спокойные, успокаивающие интонации голоса, принадлежавшего единственному человеку, способному заставить ее покраснеть.       Единственный человек, который владел ее сердцем.       «Давно не виделись, Гию. Я все думала, когда же снова тебя увижу». Она обернулась и увидела черноволосого мужчину, стоящего в дверях садовой хижины, его лицо было характерно нейтральным, хотя он казался напряженным, даже больше обычного.       Она тут же двинулась к нему. «Что случилось?»       «В моем мире большие перемены», — начал он, и она увидела, как его кулаки сжались по бокам. «Мы считаем, что демоны готовятся к войне — и мы тоже.»       «Война?» — тихо повторила она, ее шаг зашатался. «Я не думала, что демоны так… организованы».       Гию кивнул. «Одно существо ответственно за всех демонов. Он — организатор; он тот, кого мы должны убить, и мы верим, что возможность сделать это приближается».       Монотонный тон его голоса стих, когда он тихо добавил: «Вот почему я не смог вернуться — мы тренировались. Эта битва — она может начаться в любой момент». Он сделал вид, что хочет что-то сказать, но остановился, сжав губы в тонкую линию.       «И?» — мягко спросила она, делая шаг к нему.       Он колебался, и она заметила, как его горло сжалось. «И я не знаю, когда смогу снова увидеть тебя. После сегодняшнего вечера».       Мико некоторое время смотрела на него. «Когда ты говоришь, что не знаешь «когда» мы снова увидимся», — осторожно начала она. «Ты имеешь в виду «если»?       Ответное молчание Гию сказало больше, чем любые слова.       На мгновение Мико не могла вспомнить, как говорить, поскольку почувствовала, как сердце в ее груди раскололся на тысячу частей.       «Я просто хотел увидеть тебя», — Водяной Столп с трудом сглотнул растущий ком в горле. «В последний раз».       Она едва могла дышать.       Он уходил и мог больше никогда не вернуться.       Уходил, чтобы попытаться положить конец напасти демонов, которая терзала их мир.       Это был благородный поступок: жертва в ее чистейшей форме.       Но она это ненавидела.       Когда Водный Столп повернулся, чтобы уйти, Мико не смогла остановиться, она потянулась к нему, ее руки обхватили его, а ее ладони сомкнулись на его груди, успокаивая его.       «Гию», — хрипло проговорила она, уткнувшись лицом в его хаори и стараясь не дать слезам пролиться из глаз. «Гию».       Он повернулся в ее объятиях и с благоговением посмотрел на нее, подняв палец, чтобы смахнуть скатившуюся по ее щеке слезу.       Пламя внутри ее фонаря замерцало, когда Гию нежно коснулся ее губ своими, а руки Мико обвились вокруг его шеи, прижимая его к себе.       Его руки были нежными, хотя и немного неуверенными. Он притянул ее к себе, обхватив руками ее талию и надежно прижав к себе, углубляя поцелуй. Она тихо застонала ему в рот, ее руки запутались в его волосах, его язык скользил рядом с ее собственным, пока она не осталась бездыханной и сгорающей от желания.       Мико смутно осознавала, что он ведет ее в глубь садовой хижины, позволяя старой двери с грохотом захлопнуться за ним, и мысль о том, что она больше не вернется на свой мягкий футон, внезапно перестала казаться такой уж большой потерей.       Руки Гию вернулись к ее лицу, большие пальцы нежно гладили ее щеки, когда он прервал поцелуй, чтобы коснуться губами ее глаз, носа и лба. Пальцы Гию опустились к ее ключице, скользнули под ее кимоно и коснулись обнаженного плеча.       «Ты была моей самой драгоценной встречей», — прошептал он, и она почувствовала, как ее сердце застряло в горле, а слезы грозили снова хлынуть из ее глаз. Целый год общения привел к этому моменту, но он не принес удовлетворения за напряжение и тоску, которые неуклонно нарастали между ними.       Это было прощание.       Потому что было вполне вероятно, что Водяной Столп не переживет надвигающейся битвы. В глубине души она знала, что этот роман был обречен еще до того, как начался, но это не помешало ей влюбиться в доброго, смелого, бескорыстного мужчину, который теперь целовал ее так, словно она была для него всем миром.       Утром она не сможет его обнять, поэтому решила отдаться ему на ночь.       Руки Гию сняли с ее плеч кимоно, открыв ее прохладному воздуху садовой хижины. Однако его теплые руки работали, чтобы прогнать любой холод, который распространялся по ее коже, когда он провел ладонями по изгибу ее плеч, прежде чем скользнуть вниз чтобы остановиться на ее обнаженной талии, его длинные пальцы скользнули чуть ниже изгиба ее груди.       Ее собственные пальцы дрожали когда она возилась с пуговицами на его форменной рубашке, но со временем ей удалось их расстегнуть, и Гию прервал их поцелуй достаточно надолго, чтобы его рубашка упала на пол.       Двое стояли там мгновение, их груди быстро поднимались и опускались, когда они смотрели друг на друга, полуголые и уязвимые. Жрица и убийца знали, что они наткнулись на пропасть, и если они сойдут с этого выступа, не будет ничего, что могло бы остановить их падение.       Мико сделала первый шаг, осторожно приблизившись к Водному Столпу, одновременно легко проводя пальцами по красивым, рельефным выступам его живота, наслаждаясь тем, каким теплым он был под ее прикосновениями.       Гию вздрогнул под кончиками ее пальцев, когда рука жрицы остановилась на его груди, удивляясь тому, как колотилось его сердце под ее рукой. «Ты уверена?» — выдохнул он, его лицо было бесстрастным, но его собственная неуверенность была выдана легкой дрожью в голосе. Его рука поднялась, чтобы нежно обхватить ее лицо, его большой палец скользнул по ее нижней губе.       Она потянулась, чтобы схватить свободную руку Столпа, и подняла ее, чтобы она покоилась у ее груди, отражая ее собственную хватку на нем, так что он мог чувствовать ровный стук ее собственного сердца — как оно бьется для него. «Да», — прошептала она. «Я твоя, Гию».       Когда-то она считала, что Хашира не способен выражать что-либо, кроме холодной отчужденности. Она не могла понять, как его глаза могут тонко сигнализировать о его настроении: как они темнеют, когда он злится, или как внешние уголки глаз почти незаметно приподнимаются, когда он доволен.       Но она давно научилась читать его мысли, и поэтому ее живот затрепетал от того, как взгляд черноволосого мужчины горел одновременно обожанием и желанием — к ней.       Гию нежно коснулся своим носом ее носа, прежде чем снова сблизить их губы, его поцелуй становился все более пылким, когда ее руки скользнули вверх, чтобы запутаться в его черных волосах. Мико ахнула, почувствовав как Гию наклонился, его руки крепко схватили ее под бедрами и он поднял ее, заставив ее сцепить ноги вокруг его талии. Ее губы раздвинулись, и язык Гию плавно скользнул в ее рот.       Ее возлюбленный крепко сжал одну руку вокруг ее поясницы, чтобы поддержать ее как он опустил их на пол. Мико выпрямилась, готовая к холоду пола хижины, который укусит голую кожу ее спины, но ее положили на что-то теплое и мягкое.       Ее пальцы опустились вниз и коснулись знакомой ткани хаори Гию; его самой ценной и лелеемой вещи, расстеленной под ней, чтобы защитить ее от холодной земли, импровизированной кровати, на которой она позволит ему взять ее и сделать своей.       Он оторвал свои губы от ее губ, чтобы откинуться назад, его небесно-синие глаза прослеживали каждый дюйм ее тела, от того, как ее волосы рассыпались мягким ореолом вокруг нее, до румянца, окрашивающего ее щеки. Его глаза потемнели, когда они опустились на ее обнаженную грудь, от того, как она рывками поднималась и опускалась, когда Мико пыталась контролировать свое дыхание.       Длинные тонкие пальцы Гию потянулись, чтобы провести по верху ее алых брюк-хакама, кончики его пальцев едва касались ее ребер и нижней части груди.       «Я никогда не знал такой…», — он скрыл свою борьбу за слова, прижав сладкий поцелуй к впадине ее горла, тихий вздох вырвался у Мико от незнакомого ощущения. «Такой красоты», — губы Гию скользнули вниз, чтобы пройтись по гребню ее ключицы. «Не знал, пока не встретил тебя».       Его лицо было напротив ее груди, он скользил губами по ее коже. «Мне жаль, что я не мог дать тебе больше времени». Его голос был мягким, мягче, чем она когда-либо знала. Прежде чем она успела ответить, рот Гию нерешительно коснулся напряженного пика ее груди, и рот Мико открылся с тихим криком.       Синие глаза вспыхнули, встретившись с ее глазами. «Это — это нормально?»       Глаза Мико затрепетали, когда она кивнула, не в силах поверить, что сможет сохранить голос ровным, если заговорит. Ее пальцы пробрались сквозь густые, черные как вороново крыло локоны Столпа, и она провела ногтями по его голове в знак ободрения.       Гию тихонько застонал от ее прикосновения и наклонился вперед, чтобы всосать побольше ее мягкого холмика в свой горячий рот, слегка касаясь зубами ее соска.       «Ох», — простонала она, ее бедра невольно сошлись, когда язык и губы Гию поклонялись ее обнаженной плоти, облизывая, посасывая и покусывая ее в своем обожании.       «Прекрасно», — пробормотал он в мягкую, чувствительную кожу ее груди. «Так красиво».       Он повторял это движение снова и снова, прежде чем провел ртом по ее груди и начал щедро осыпать ее другую грудь. Ее руки сжались в кулаки в его волосах, пока она стонала для него, очарованная ощущением его горячего рта. Он дал ей больше, и все же этого было недостаточно; каждое движение его языка по ее напряженной вершине только усиливало боль между ног, только делало пустоту, которую она чувствовала, более выраженной.       Хриплый, жалобный и истошный стон вырвался из ее уст одновременно с рефлекторным толчком ее бедер к его бедрам. Вороненок вздрогнул, его глаза засияли, а щеки покраснели, когда он с благоговением посмотрел на нее. «Сделай это еще раз».       «Ч-что?..» Она приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на него сверху вниз, ее грудь тяжело вздымалась.       «Скажи мне, что делать», — дыхание Гию было прерывистым, хотя его пальцы продолжали скользить по ее бокам, выискивая завязки, удерживающие ее брюки вокруг талии. «Скажи мне, как я могу помочь тебе снова издать этот звук».       «Я…» Она извивалась под его пристальным взглядом, ее бедра терлись друг о друга, чтобы заглушить часть электричества, которое она чувствовала между ног. «Я хочу, чтобы ты… мне нужно, чтобы ты был ближе».       Ее взгляд упал на выпуклость, образовавшуюся между ног Хашира, и она почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло в груди.       Гию прижался своим пахом к ней. Она ахнула от искры удовольствия от трения, возникшего между ее бедер, и ее глаза метнулись к его глазам, только чтобы увидеть, что они были такими же широкими, как и ее.       И такими же голодными.       Ее рука нежно обхватила его лицо. «Ближе. Пожалуйста».       Он прижался щекой к ее ладони и с тихим стоном его пальцы быстро развязали завязки ее трусиков, а затем он спустил их вниз по ее ногам, небрежно отбросив их в сторону. Гию сел на колени и позволил своим глазам блуждать по ней, теперь полностью обнаженной и лежащей под ним.       Когда его взгляд, наконец, достиг копны кудрей между ее бедер, Водный Столп испустил дрожащий вздох. Она была наполовину готова скрестить ноги, чтобы скрыть самую интимную часть своего тела от яростного огня его взгляда, пока он изучал ее, но она заставила себя оставаться расслабленной; открытой.       Мозолистая рука осторожно протянулась, чтобы провести по внешней стороне ее бедра и вниз по ее ноге, прежде чем снова разгладить внутреннюю часть ее бедра. Его глаза скользнули по ней, а затем он наклонился вперед и провел нежные поцелуи по ее животу и вдоль ее бедра. Он продолжал спускаться, медленно отталкиваясь от нее, и как только он в последний раз сладко прижался губами к ее лодыжке, он поднялся. Мерцающий свет фонаря отбрасывал тени вдоль алебастровой кожи, еще больше подчеркивая, как мускулы его торса и живота напрягались когда он пытался освободиться от остатков одежды. Его глаза не отрывались от ее глаз, даже когда его руки нашли пряжку его ремня и потянули ее.       Хашира сбросил пояс на пол, а затем его пальцы оказались на поясе брюк, дергая застежку. Наконец Гию освободил нижнюю половину от уз своих форменных брюк.       Дыхание Мико застряло в горле, когда ее глаза скользнули по его прекрасной фигуре, такой худой, но крепкой и мускулистой. Ее щеки горели когда ее взгляд проследил за небольшой, темной полоской волос, начинающейся чуть ниже его пупка, и спускающейся между его бедер, где гордо возвышалось свидетельство его желания.       Ее горло пересохло. Он был большим — головка его члена почти касалась его пупка, а его ширина была чуть больше двух ее пальцев. Ее бедра нервно сжались, пока она размышляла, как, черт возьми, она сможет вместить его.       Гию заметил ее колебания, и легкий румянец разлился по его щекам. «Я никогда…» Жрица покачала головой. «Я тоже», — прошептала она, хотя осознание того, что это было для него так же ново, как и для нее, помогло ослабить спазм в животе. Несмотря на всю свою нервозность, Мико не могла игнорировать жар и тоску, которые горели внутри нее, когда она подняла глаза на него. Она обнаружила, что ее мышцы смягчаются, когда она увидела тот же огонь в тех синих озерах, которые она полюбила.       Она откинулась на пол — на успокаивающую мягкость его хаори, и позволила телу расслабиться, ее ноги раскрылись для него, призывая: «Вернись ко мне, Гию».       Вороненок не колебался, наклонившись к ней, накрыв ее тело своим, и притянул ее к себе для жаркого поцелуя, тяжесть его затвердевшего члена тяжело упиралась ей в бедро, когда он устроился между ее бедер.       Мико застонала ему в рот, инстинктивно прижавшись к нему бедрами, отчаянно желая почувствовать себя ближе к мужчине, который завладел ее сердцем.       Гию тихо застонал когда она повторила движение, прервав поцелуй, чтобы посмотреть на раскрасневшуюся Мико, грозящую свести его с ума своим шелковистым прикосновением. Как бы он отчаянно ни хотел почувствовать ее — каждую ее часть — он знал, что то, что они собирались сделать, не будет для нее таким же приятным, как для него.       «Я не хочу причинять тебе боль», — глаза Водного Столпа были полны жара, внутри него бушевала буря противоречивых желаний и боли от мысли, что он может причинить ей хотя бы малейший дискомфорт.       Она коснулась губами его губ один раз, прежде чем провести по его челюсти, остановившись только для того, чтобы нежно пососать мягкое место под его ухом. «Ты можешь уничтожить меня, но не ранить».       Он тихо застонал, опуская голову обратно, чтобы снова захватить ее рот своим. Она была только рада сделать это, приоткрыв рот, чтобы его язык мог скользнуть внутрь и томно танцевать с ее языком, в то время как он просунул руку между ними, сжимая свою ноющую длину и располагаясь у ее входа.       Первое прикосновение его горячего, бархатистого кончика к ее складкам прервало их поцелуй, и оба задохнулись от нового, но опьяняющего ощущения в самой интимной зоне друг друга.       Гию обхватил ее голову свободной рукой, его пальцы потянулись, чтобы успокаивающе провести по ее волосам, когда он прижался своим лбом к ее лбу. «Если станет слишком, просто скажи мне, и мы остановимся». Его голос слегка дрожал, пока он ждал ее сигнала, боль в паху стала почти болезненной.       Мико коснулась губами его горла. «Не останавливайся», — пробормотала она. Она подняла ноги выше к его бедрам, наклонившись так, чтобы дрожащий мужчина над ней имел лучший доступ к ней.       Медленно, очень медленно кончик члена Гию начал входить в нее, и Мико почувствовала, что временно забыла, как дышать. Над ней глаза Гию зажмурились в согласованном усилии не войти в нее одним махом.       «Мико», — прохрипел Гию, не в силах сдержать дрожащий стон, сорвавшийся с его губ, когда он погрузился в ее тепло, которое так крепко, так невозможно крепко обхватило его.       Жрица вздрогнула от незнакомого и немного неприятного ощущения, когда Столп медленно растягивал и заполнял ее. Она чувствовала себя волной, которая разбивается, разбивается и разбивается о скалистый берег с каждым дюймом давления его бедер на ее.       Гию едва успел войти в нее на четверть, как почувствовал, как его член коснулся тонкой преграды. Он открыл глаза, чтобы посмотреть на Мико, тяжело дышащую под ним, ее брови были нахмурены от легкого дискомфорта. Когда она заметила, что он остановился, она взглянула на него сквозь густые ресницы, ее щеки покраснели.       Рука, которую Гию держал у основания, чтобы помочь себе войти в нее, поднялась, чтобы схватить ее бедро, ее ноги расслабились, когда его пальцы начали успокаивающе массировать ее плоть. Гию уткнулся лицом в ее шею, прижимаясь своим телом вплотную к ее.       «Я в порядке», — прошептала она, нежно поцеловав его в ухо. Гию слегка вздрогнул от ее слов и подтолкнул бедра вперед, его член наконец прорвался через тонкий внутренний барьер к остальной части ее гостеприимного тепла.       Мико вскрикнула от яркой искры боли, вспыхнувшей в ней, когда Гию объявил ее своей собственностью, но Столп держал ее неподвижно, прижимая открытые губы к ее шее и целуя ее.       Сдавленный вздох вырвался из уст Гию, когда он полностью оказался в ее жаре, где она сжимала его, словно тиски. Он тяжело дышал, прижимаясь к влажной от пота коже ее шеи, пока они оба привыкали к ощущениям, ее ногти резко впивались в кожу его спины, пока она ждала, когда дискомфорт утихнет.       Гию откинул голову назад, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, рука, которую он держал на ее бедре, поднялась, чтобы обхватить ее лицо, и он провел губами по ее щекам и глазам.       «Моя любимая, с тобой все в порядке?» Его дыхание стало тяжелым и быстрым, он задыхался, растущее трение между ними становилось все жарче и требовательнее, чем дольше он оставался неподвижным.       Глаза Мико медленно открылись чтобы встретиться с его взглядом, он почувствовал, как она расслабилась, когда он поцеловал ее, медленно и нежно.       Ее губы оторвались от его губ, и она кивнула, дрожа. «Ты можешь двигаться — просто обними меня. Пожалуйста».       Гию позволил всему своему весу обрушиться на нее когда он крепко обнял ее за талию, другой рукой приподняв ее лицо, чтобы он мог поцеловать ее яростно, желая показать ей, что она для него значит, когда его слова не могли этого сделать. Когда она открылась ему, застенчиво проведя языком по его губам, Гию экспериментально повернул бедра к ее.       И жрица, и Столп вскрикнули в унисон, когда движения Гию вызвали сильное наслаждение там, где они соединились.       Как будто искра пламени вспыхнула у нее между ног, а затем поднялась к животу, заставив внутренности сжаться и запульсировать.       Это было захватывающе, и, судя по тому, как зашипел над ней черноволосый мечник, он тоже ощутил этот прилив электризующего удовольствия.       Гию застонал когда начал двигаться на ней, его член скользил в ее жар и выходил из него, пока он пытался задать темп. «Ты такая...», — его слова прервались в рваных выдохах, которые с каждым движением перешли в прерывистые стоны, пока он находил свой ритм.       Он сжал ее руку еще сильнее, отстранившись от ее шеи, чтобы понаблюдать, как ее тело содрогается и подпрыгивает при каждом его толчке.       Он опустил голову, чтобы рассмотреть, как его член, теперь влажный и блестящий, проявлялась с каждым длинным движением его бедер, прежде чем снова исчезнуть внутри нее.       «Рай», — простонал Гию, вена пульсировала на его шее, когда еще один стон вырвался из его горла. «Ты — рай».       Мелкие толчки стали глубже, более целенаправленными, когда Водяной Столп нашел нужный темп. Каждый толчок его бедер открывал ее все больше, понемногу, пока Мико не начала стонать и скулить в такт его движениям.       Один из толчков заставил ее вскрикнуть, а ее ноги рефлекторно напряглись вокруг бедер Гию, когда что-то горячее вспыхнуло глубоко в ее животе.       «Е-ещё», — выдавила она, её голос стих до писка. Ей нужно было снова почувствовать эту искру, она хотела почувствовать этот электрический разряд, который заставил её желудок сжаться. «П-пожалуйста —ах! —Гию—»       С чем-то средним между стоном и рычанием, Гию наклонился чтобы вонзиться глубже, его вес оттолкнул ее бедра от пола. Ее ноги были вынуждены подняться выше, ее лодыжки зафиксировались на его талии.       Новый угол означал, что Гию смог попасть в точку, от которой между ее ног пробежала молния, и она почувствовала, как сжимается вокруг него.       Сочетание ее стенок, трепещущих и пульсирующих вокруг него, и странной наполненности, которую она чувствовала, было одновременно подавляющим и волнующим. Она не думала, что сможет снова почувствовать себя пустой; не чувствовать, как он владеет ее телом.       Постепенно маленькая садовая хижина наполнилась звуками их стонов, которые сплетались в мелодию песни, предназначенной только для них.       Гию начал толкаться в нее сильнее, и вскоре хлопки кожи начали отражаться от реечных деревянных стен хижины, создавая ровный ритм их удовольствия. Хотя воздух внутри хижины был почти таким же холодным, как и за ее дверью, и Мико, и Гию обнаружили, что покрыты тонкой пленкой пота, от которого их кожа блестела в слабом оранжевом свете фонаря.       Над ней Водный Столп был так же потерян в своем удовольствии, как и она.       Руководствуясь исключительно инстинктом, жрица выгнула поясницу и ее грудь оказалась вплотную к его груди, отчаянно желая почувствовать эту вибрирующую искру между ее ног.       Она почувствовала, как ее стенки сжались еще крепче вокруг члена Гию от ее движения, и он ответил ей глубоким рычанием, когда его рука крепче сжалась вокруг ее талии.       Глубоко; он был так глубоко внутри нее, что она задавалась вопросом, сможет ли он достичь ее души, прежде чем им придется расстаться.       Толчки Гию участились, основание его члена терлось о чувствительное место между ее бедер, заставляя ее желать большего, она стонала и ее бедра сжимали бедра Хашира.       Его глаза плотно закрыты, и самые прекрасные звуки удовольствия, которые Мико когда-либо слышала, вырвались из уст Гию.       «Я… черт», — прорычал он, когда одна рука сжала ее талию до боли, а другая схватила ее ладонь и поднесла к его губам в тщетной попытке заглушить звуки, вырывающиеся из него, словно песня.       Его имя сорвалось с ее губ, словно священная клятва, и ноги Мико раздвинулись в стороны, позволяя Гию преследовать свое наслаждение, в то время как его бедра врезались в нее с дикой страстью.       «М-Мико», — прошептал сквозь стиснутые зубы ее черноволосый красавиц-любовник, по виску которого скатилась капля пота. «Мое сокровище, я-я собираюсь-»       Водяной Столп уткнулся лицом ей в шею, заглушая стоны в ее горле, и жрица чувствовала, как его член дергается внутри нее.       Когда бедра Гию в последний раз врезались в нее, она осознала, что ей это нравится; она хотела всегда быть так близко к нему, хотела всегда не иметь возможности понять, где заканчивается она и начинается он.       Она любила его.       Но горькая правда заключалась в том, что она больше никогда не сможет обнимать Гию так, как сейчас, крепко обхватив его ногами за талию, и почувствовать, как что-то теплое хлынуло внутрь нее, и стон удовольствия, такой прекрасный и хриплый, сорвался с губ Хашира, когда он нежно поцеловал ее в ключицу.       Она не сможет полюбить никого после этого священнейшего обряда.       Если быть честной, то, скорее всего, она никогда больше не испытает такой близости ни с кем, пока она жива, — ведь как кто-то другой мог бы с ним сравниться?       Она предположила, что была обречена никогда не держаться за людей, которые должны были любить ее с того дня, как она родилась. Она должна была знать лучше.       Но когда движение бедер Гию замедлилось, а его затрудненное дыхание стало легче, Мико не смогла найти в себе сил пожалеть об этом; пожалеть о нем.       Потому что, хоть она и была дурой, она любила его.       Гию рухнул на нее, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, все еще находясь внутри нее, пока они оба тяжело дышали.       Ее руки сами собой двинулись, перебирая его волосы цвета воронова крыла, кончики пальцев массировали кожу головы, в то время как его дыхание замедлялось, а его дыхание добавляло еще больше влаги и без того влажной от пота коже ее шеи.       Она хотела, чтобы они могли оставаться такими всегда; чтобы рассвет, надвигающийся на горизонт, не возвещал о приходе солнца, и они могли бы вечно оставаться на полу садовой хижины, обнявшись друг с другом. Она отчаянно хотела запомнить ритм его сердца, когда оно ровно билось у него в груди, вибрации которого она чувствовала своими ребрами. Такая прекрасная мелодия, и все же она наполняла ее таким отчаянием от осознания того, что она может никогда больше не услышать ее сладкую песню; что она может прекратить играть навсегда, в тот момент, когда Гию снова станет Водным Столпом и в последний раз пройдет через ворота святилища.       Но у Мико никогда не было никого, кого она могла бы назвать своим, и как бы сильно она ни любила мужчину, нашептывавшего ей нежные глупости, он никогда не был ее собственностью.       «Моя прекрасная, прекрасная Мико», — пробормотал Гию, прокладывая поцелуями путь от ее горла к губам. «Ты в порядке?»       Она на мгновение задержала его губы, прежде чем оторваться, позволяя своим глазам блуждать по его лицу, и кивнула. «А ты?»       К ее полному удивлению, Водный Столп тихонько усмехнулся, его смех был хриплым, а улыбка душераздирающе красивой. «Да, мое сокровище. Я более чем в порядке».       Он поцеловал ее в кончик носа. «В конце концов, я с тобой».       Гию прижал ее к своей груди, и они лежали рядом, просто глядя друг на друга и обмениваясь нежными поцелуями, пока он проводил пальцем по каждой черте ее лица.       Если ему суждено умереть, он знал, что его последние мысли будут о ней, и он хотел быть уверенным, что сохранил в памяти каждую мельчайшую деталь ее лица.       Скоро, слишком скоро, глубокий индиго цвета ночное небо было нарушен первыми лучами утреннего света, и они поняли, что их время истекло.       Влюбленные быстро оделись, повернувшись спиной друг к другу, готовясь к прощанию, которого они больше не могли избежать.       И вот это время пришло. Хотя это был Гию, который шел к своей вероятной гибели, Мико чувствовала, что она отправляется на свой собственный марш смерти, когда пара приближалась к возвышающимся воротам храма. Возможно, так и было; в конце концов, он заберет ее сердце с собой, и она вряд ли получит его обратно.       Она не знала, поцеловать его в последний раз или такое проявление привязанности лишь царапнет зияющие, открытые раны, которые теперь были у них в груди, там, где раньше было сердце.       Гию, по-видимому, тоже не знал, что делать, поэтому они вдвоем просто стояли у ворот, и их глаза были полны эмоций, которые никто из них не мог выразить словами.       Затем двое двинулись друг к другу, притянутые, словно магниты, когда они сцепились в крепком объятии. Рука Гию обхватила ее затылок, когда Мико крепко прижала лицо к его плечу. Ее пальцы впились в ткань его хаори, отчаянно пытаясь удержать его прикованным к ней — к жизни, в безопасности и вдали от демонов.       Но он не мог остаться; она знала это. И поэтому, глубоко вдохнув в отчаянной попытке запомнить его аромат, который она так обожала, Мико отстранилась. Она попыталась отстраниться от него полностью, чтобы увеличить расстояние между ними, но эти теплые пальцы схватили ее за подбородок, наклонив ее голову к нему, прежде чем его рука скользнула, чтобы обхватить ее щеку.        Слезы горели в ее глазах, но она не дала им пролиться; она не сделает это для себя — для него — еще более трудным, чем уже было.       «Если ты не получишь от меня вестей, покинь гору. Иди в город и не выходи ночью. Держи свой кинжал и глицинию при себе все время, даже когда спишь», — глаза Гию были серьезными, рука на ее лице удерживала ее на месте. «Живи, Мико. Становись старухой. Умри только от старости».       Жрица закрыла глаза, пытаясь не плакать. «А если ты победишь?»       Гию на мгновение заколебался, и она поняла, что лучше не просить его дать обещание, которое он не сможет сдержать.       «Пошли ворону, если сможешь», — прошептала она, притворно улыбнувшись. «Было бы неплохо не бояться идти и собирать ночные травы».       Водный Столп кивнул, его рука в последний раз провела по ее волосам, а его губы прижались к ее лбу. «Спасибо, Мико».       Ей не нужно было спрашивать, зачем.       Она надеялась, что никогда не забудет, как он произнес ее имя: тоску и захватывающую страсть, которые сквозили в каждом слоге, и то, как от этого у нее по спине пробегали мурашки.       Гию оторвался от нее и направился на восток. Мико смотрела ему вслед, пока он не превратился в пятнышко на горизонте, а затем и вовсе исчез.       Он не оглянулся.       Он не доверял себе, чтобы оглянуться на нее, хотя каждая фибра его души кричала ему, чтобы он повернулся и увидел ее красоту в последний раз. Но жрица стала его самой большой слабостью, и Гию знал, что если он оглянется, то никогда не вернется в свое поместье; в Корпус.       А если ты победишь? Она спросила его, и он не смог сформулировать слова ответа, которые он так отчаянно хотел ей дать.       Потому что, хотя Гию Томиока никогда не давал обещаний, которые не мог выполнить, это не означало, что он не надеялся. Прямо сейчас, больше всего на свете, его величайшим желанием было выиграть эту войну; выиграть ее, вернуться и сказать Мико, что ей больше не нужно бояться ночи.       В любой другой жизни — если бы Гию был любым другим мужчиной — не возникло бы никаких сомнений относительно того, с кем бы он выбрал провести остаток своих дней.       И поэтому, думал Гию, заставляя себя идти вперед с горящими глазами, если он выживет в этой войне, он вернется в святилище и сам расскажет жрице об их победе.       И, возможно, тогда она позволит ему сделать ее своей женой.