Осень 1915 г.

      Недели пролетели без особой суеты, и вскоре ощутимое напряжение, установившееся в святилище из-за угроз Сусумо, утихло. Вскоре жизнь в святилище вернулась в нормальное русло, и Мико часто ловила себя на мысли о иссиня-черных волосах и бесконечно синих глазах. До той ночи.       Это был обычный вечер в Святилище; наступила осень, блаженная осень, возвещающая о свежих ветрах и золотых небесах. Хотя дни неуклонно становились короче, Мико обнаружила, что ее омолодил новый холод, особенно когда она наблюдала, как листья деревьев меняют цвет с зеленого на золотой, а затем на рубиновый.       Листья на ее шпильке действительно идеально подходили к тем, что неуклонно дрейфовали с высоких кленов, усеивающих Святилище. Хотя она не могла носить волосы распущенными, как в последний раз, когда Водный Столп нанес визит Святилищу, Мико нашла новые способы включить его дар в свою повседневную жизнь, вплетая его в косу или заправляя за ухо.       Та ночь была как и все остальные; после ужина девушки из святилища разбрелись по своим вечерним делам.       Именно тогда они заметили дым.       «Пожар!» — раздался пронзительный голос. «Хонден горит!»       Внезапно на территории святилища начался хаос, девушки метались туда-сюда, обезумев. Старшая Жрица начала ругаться на своих подопечных, приказывая младшим собраться во дворе, а старшим девочкам — помогать тушить пламя. «Амбар!» — крикнул кто-то еще. «Амбар загорелся!»       Старшая Жрица схватила запястье Мико своей обветренной рукой. «Свитки! Они в кладовой возле амбара!»       Свитки, о которых идет речь, хранились в святилище более пятисот лет и содержали священные надписи богов и молитвы, необходимые для его функционирования и легитимности. Они были бесценны и незаменимы.       «Я пойду!» И прежде чем кто-либо успел возразить, Мико уже отвернулась и побежала к огню, который быстро охватывал амбар возле задней части святилища. К счастью, кладовая пока не загорелась, но если не потушить пожар, который неуклонно уничтожал амбар, то вскоре огонь перекинется на небольшую деревянную хижину.       И Мико знала, что не потребуется много времени, чтобы превратить кладовую в пепел.       Кашляя, она прижала руку к носу и рту, натянув другой рукав на руку, чтобы защитить ее, когда она отодвинула дверь склада в сторону.       Внутри было темно и тихо. Хотя из-за ночи ей было трудно разглядеть свитки , аккуратно свернутые и спрятанные в крошечные ячейки, выстроившиеся вдоль стен хижины, Мико не была настолько глупа, чтобы тратить время на поиски свечи, чтобы зажечь ее. Поэтому когда только пламя, пожирающее амбар за ее спиной, освещало ей путь, она начала вытаскивать горсти свитков из хранилища, засовывая их под мышку. Она быстро отнесла их от хижины, надежно положив их на ближайший камень, который все еще был достаточно далеко от кладовой, если бы она загорелась. Она вернулась в хижину, чтобы осмотреть, что еще ей нужно спасти, но знакомый, тихий вскрик и шквал движений на периферии ее зрения заставили желудок Мико сжаться.       «Комацу!» Мико обернулась и увидела встревоженную девочку, которая задержалась у двери склада, ее крошечные руки дрожали. «Убирайся отсюда! Это небезопасно!»       «Н-но, сестра», — закричала девочка, нервно перепрыгивая с ноги на ногу. «Это слишком много, чтобы справиться одной —»       «Тебе нужно найти Бабушку», — приказала служительница храма. «Я присоединюсь к тебе через минуту».       Нижняя губа девушки дрогнула. «Но…»       «Сейчас!»       С громким шмыганьем носом девушка отвернулась, снова оставив Мико одну. Мико вздохнула и возобновила свой торопливый осмотр полок хижины, ища что-нибудь еще, что нельзя было бы заменить.       Возле двери послышался шорох, и Мико закусила губу, чтобы не выругаться перед младшей сверстницей. «Комацу, что я сказала…»       Она повернулась, чтобы сделать выговор девушке, но ее выговор мгновенно высох на языке. Потому что там, в проходе в кладовую, стояла Комацу, ее глаза были широко раскрыты, а лицо побелело от ужаса, который соответствовал ужасу Мико.       Потому что девочка была не одна.       Вокруг ее была обернута рука, размером с небольшой валун, и оканчивалась длинными, злыми когтями, которые грозили пронзить Комацу. Медленно глаза Мико скользнули вверх по чудовищной руке, чтобы увидеть зловещее лицо, которое ухмылялось ей.       Это был Сусумо — только это был не Сусумо. Мико узнала смутные черты лица, которое когда-то принадлежало деревенскому пьянице и ее личному мучителю. Его волосы были такими же, как и жестокость его ухмылки, но на этом сходство с Сусумо, которого она когда-то знала, заканчивалось.       Теперь он мог похвастаться рядом острых клыков, которые доходили почти до его нижней губы. А его глаза — они больше не были холодными, бездушными черными; теперь они были багрово-красными, а его зрачки были как кошачьи щели. Демон. Голос прошептал в ее голове. Демон.       «Наслаждаешься моим огнем, Жрица?» Даже голос Сусумо изменился, превратившись в рычание, которое соответствовало его чудовищному виду. «Я разжег его для тебя — я знал, что ты не сможешь устоять перед таким зрелищем».       «Комацу», — Мико проигнорировала его, обратившись к молодой девушке, хотя ее голос был необычно высоким, хотя она старалась, чтобы он звучал как можно ровнее. «Пожалуйста, найди бабушку и помоги ей с хондэном».       Молодая ученица задрожала, но когтистая рука Сусумо только крепче сжала ее руку.       «Боюсь, я не могу этого допустить, милая Жрица», — проворковал демон. «У тебя есть то, что мне нужно, видишь ли».       Влажный, маслянистый взгляд его глаз ясно выразил его желание.       Глаза Мико быстро оббежали хижину, наконец, упав на ряд угольных чаш для обогрева, сложенных в углу комнаты, всего в нескольких футах от того места, где она стояла, парализованная.       Горячие; они все еще были горячими.       Мико оглянулась на демона. «Хорошо», — холодно сказала она. «Я пойду с тобой, Сусумо».       Комацу в ужасе перевела взгляд с нее на демона.       Проходя мимо чаш, Мико украдкой протянула руку и сомкнула пальцы на одной из ручек. «Комацу», — Мико пристально смотрела на демона. «Беги».       Ее рука схватила угольную чашу и со всей своей силой замахнулась ею на демона. Горячее железо ударило его по голове, заставив отпустить младшую девочку.       «Беги!» — снова закричала она на девушку, и Комацу метнулась прочь. Крышка чаши открылась, и раскаленные угли высыпались на голову демона. Сусумо взвыл от ярости, и Мико пронеслась мимо него, отчаянно пытаясь выбраться из крошечной кладовой.       Чем быстрее она оказывалась на открытом воздухе, тем больше у нее было шансов выжить. Но коготь, острый и смертоносный, вонзился в ее руку и дернул ее назад. Она не смогла сдержать тихого крика, вырвавшегося из ее горла, когда она почувствовала, как его когти рвут ее кожу.       «Сестра Мико!» — раздался в нескольких футах впереди тонкий, испуганный голос Комацу.       Жрица подавила нарастающую панику. «Уходи!»       Маленькая девочка снова заколебалась, и Мико поняла, что не может последовать за ней, не рискуя своей безопасностью снова. С дерзким криком ярости жрица вырвала руку из бритвенно-острых когтей демона, борясь с желчью, которая поднялась к ее горлу, когда она почувствовала, как кровь течет по ее руке, горячая и густая.       Думая только о безопасности Комацу, Мико развернулась и побежала к деревьям, подальше от хаоса, разворачивающегося в святилище.       А демон, все еще рыча, тяжело дыша и, несомненно, разъяренный, последовал за ней в лес. Черт, черт, черт!       Мико на бегу перелетела через переплетенный корень, ее жизнь зависела от каждого шага, пока она убегала от обезумевшего Сусумо.       В глубине души Мико понимала, что ее усилия напрасны, потому что на каждый шаг, который ей удавалось сделать, разгневанный демон, преследующий ее по пятам, словно делал пять шагов.       «Ты слишком долго меня отвергала!» — прорычал голос монстра позади нее, слишком близко. «Я получу тебя!»       Мико схватила маленький нож ничирин, надежно спрятанный в глубоких карманах ее хакама, и дико задумалась, возможно ли обезглавить демона таким маленьким лезвием. Возможно, Водяной Столп должен был оставить ей меч. В конце концов, меч не мог так уж сильно отличаться от метлы, а она избила немало любящих выпить и потенциальных воров этим чистящим инструментом.       Если она переживет эту ночь, она скажет ему об этом при следующей встрече. Размышления Мико не помогли ей избежать корня старого дерева, торчащего из земли, который обвился вокруг ее лодыжки и заставил ее упасть на землю. Злые слезы разочарования затуманили ее глаза. Хотя она знала эти тропы как свои пять пальцев, это знание не принесло ей никакой пользы в темноте, когда она бежала, спасая свою жизнь.       Поднявшись на ноги, Мико заметила пару темных глаз, наблюдающих за ней из кустов. Ворона. Образ Хашира промелькнул перед ее глазами. Возможно, эта была случайная ворона , но она была достаточно отчаянной, чтобы попытаться. «Пожалуйста!» — умоляла Мико, рыдая, когда ворона уставилась на нее своими черными глазами. «Гию!»

***

      Ночь выдалась необычайно мирной для Водяного Столпа. Его неторопливый патруль по периметру его территории не выявил даже намека на демоническую активность. Но отсутствие какой-либо заметной угрозы не означало, что его бдительность ослабла; его глаза оставались острыми, его ухо было тонко настроено, прислушиваясь к любому изменению ветра, любому признаку того, что что-то было не так и требовало расследования —       Внезапно справа раздался шелест листьев, и рука Гию рефлекторно двинулась к клинку, упираясь в рукоять в готовности. Маленькая тень вырвалась из навеса над ним, ее крылья дико хлопали. Он сразу же узнал в ней ворону, которую он назначил следить за святилищем — следить за ней.       «Демон атакует Горное святилище!» — каркнула ворона, кружась над ним в неистовстве. «Демон атакует! Иди сейчас же — быстро!»       Он прорвался через линию деревьев на его краю в рекордное время, и даже он был ошеломлен разразившимся хаосом.       «Хонден горит!» — крикнула старуха Столпу, когда он стремительно приземлился среди хаоса, развернувшегося на территории святилища. «Девочки все еще выполняли свои вечерние обязанности — но тут возле амбара начался еще один пожар!»       «Мои вороны сказали, что появился демон», — глаза Гию внимательно изучали испуганные, обезумевшие лица обитателей святилища, его руки упирались в рукоять меча. «Кто-нибудь пострадал?»       Главная Жрица уставилась на Водяной Столп в немом ужасе. «Я не видела — но я не считала девушек, чтобы знать —»       Пронзительный крик около южных ворот Святилища оборвал старуху. Девочка, не старше девяти лет, бежала к ним, испуганные слезы текли по ее лицу.       «Комацу!» — побледнела старая жрица, увидев разбитую, окровавленную губу маленькой ученицы. С рыданием молодая девушка бросилась в объятия своей старушки и крепко прижалась к ней. «Что, черт возьми, —?»       «Сестра Мико!» — завопила девушка по имени Комацу, и Гию почувствовал, как похолодел. «Бабушка — э-этот человек — он монстр!»       Главная жрица побледнела. «Сусумо?» Живот Гию сжался при этом имени. Старуха опустилась на колени перед девочкой, ее руки дико сжимали ее тонкие плечи. «Комацу, Сусумо был монстром?»       Девочка кивнула. «Он был таким — ик — быстрым! Я даже не видела его!» Она только сильнее заплакала. «А п-потом сестра Мико — она схватила угольную чашу и вывалила угли на него». Комацу задрожала, когда она подняла дрожащую руку, чтобы вытереть щеки. «А-а потом она с-сказала мне бежать —»       Старая Жрица схватила дрожащий подбородок девушки рукой и заставила ее посмотреть ей в глаза. «Где Мико, Комацу?»       Глаза Комацу расширились от страха. «Она побежала», — прошептала она. «В лес — н-но, Бабушка — она истекала кровью—»       Жрица святилища повернулась к Истребителю, готовая умолять его следовать за демоном и ее учеником, но Водяной Столп исчез. На мгновение она испугалась, что вся надежда потеряна; что их бросили, и никто не сможет спасти юную Мико — ее наследницу — от ужасной судьбы, которая ждала ее в жестоких когтях Сусумо.       Она уловила стремительное движение прямо напротив темной линии деревьев, которое привлекло ее внимание: взмах края разномастного хаори и блеск выхватываемого клинка — его владелец уже яростно пробирался в темные глубины леса.       Жрица выдохнула и прижала к груди дрожащую юную ученицу. Успокаивая потрясенную девочку, старуха молилась, чтобы Водный Столп не опоздал.

***

      Мико понятия не имела, сколько времени она провела, яростно бегая по лесу, но она знала, что ее выносливость быстро кончается. Хуже того, демон, преследовавший ее по пятам, знал, что она устала, и теперь играл с ней. Но даже его терпение, казалось, было на пределе; внезапный резкий удар по спине отправил Мико в полет на несколько футов вперед, пока она не упала на землю.       Она задыхалась, хватая ртом воздух. Ползи! Ее разум умолял ее тело. Ползи, черт тебя побери!       Темный смешок сзади заставил все волосы на ее теле встать дыбом. Рука схватила ее за лодыжку и перевернула ее так, что она оказалась почти нос к носу с демоном, склонившимся над ней. «Попалась», — пропел он, и лунный свет отразился от острого края его клыков, когда он ухмыльнулся.       Ее пальцы нащупали в кармане рукоятку ножа, который ей подарил Водный Столп. Она вытащила его и глубоко вонзила в его плечо, яростно молясь любому богу, который ее услышит, чтобы она задела артерию, и он истек кровью.       Демон издал яростный вопль и отшатнулся от нее, слепо нащупывая руками клинок. Сусумо схватил нож и вырвал его и небрежно отбросил в сторону, вместе с последним кусочком надежды, которая у нее была.       «Я собираюсь насладиться этим», — прорычал демон, слюна капала по его подбородку, а ноздри расширились, учуяв ее кровь и ее страх.       Вот оно; ей некуда было бежать, не было оружия, которым она могла бы попытаться защитить себя. Она ничего не могла сделать; ее собирались убить, и она ничего не могла сделать, чтобы это остановить.       Как только Сусумо приблизился к ней, достаточно близко, чтобы она могла учуять прогорклый, резкий запах гниющего мяса в его дыхании, она отшатнулась, пораженная. В один момент демон стоял всего в нескольких дюймах от нее, готовый поглотить ее целиком; в следующий момент его отбросило назад, и его тело с тошнотворным грохотом врезалось в ствол ближайшего дерева!       Размытое пятно пронеслось над головой Мико к монстру. Сусумо едва успел встать, как тень снова нависла над ним. Вспышка света — луна отразилась от металла — за которой последовал глухой удар. Сердце жрицы застряло в горле, когда она наблюдала, как голова бывшего деревенского пьяницы покатилась по лесной земле.       Она едва не задохнулась, когда тень повернулась к ней лицом, но лунный свет наконец осветил лицо ее спасителя — ее Водяного Столпа.       «Г-Гию», — заикаясь, пробормотала она, глаза ее защипало от непролитых слез облегчения, которые внезапно нахлынули на нее.       Но Гию не ответил, его лазурные глаза сузились на темном пятне, расползающемся по белизне ее накидки. Мико съёжилась от холодной, необузданной ярости, которая исказила обычно стоическое лицо Хашира, когда он дрогнул при виде ее крови. В мгновение ока Гию сократил расстояние между ними и опустился на колени рядом с ней, сжимая ее раненую руку в своей руке, пытаясь стянуть ее рваный рукав и осмотреть ее рану.       «Томиока —Гию», — взмолилась она, пытаясь вырвать руку из его железной хватки. «Пожалуйста, все не так уж плохо —»       «Это коснулось тебя где-нибудь ещё?» — резко потребовал Гию, и властность, сквозившая в его тоне, заставила Мико замолчать впервые с тех пор, как она его знала. «Это коснулось тебя…» Водный Столп заколебался. «Это коснулось тебя где-нибудь ещё?»       Мико дрожала, а рука Столпа сжалась сильнее. «Ах!» Она поморщилась. «Нет, я обещаю, Гию, это всего лишь рана, я в порядке…»       «Ты истекаешь кровью. Ты не в порядке», — резко ответил Гию. «Тебя могли убить, или обратить, или…», — Водный Столп начал задыхаться, и это потрясло юную Мико до глубины души. Водный Столп обычно был таким невозмутимым, таким стоическим, что его панический гнев пугал ее.       «-Так что не говори мне, что ты в порядке», — продолжил свою тираду Гию. «Не тогда, когда ты могла бы — не тогда, когда я мог потерпеть неудачу — не снова—»       Она не знала, что делать, наблюдая, как черноволосый мужчина пытается сформулировать слова. Смутно она припоминала, как однажды Старшая Жрица объяснила ей, что когда кто-то паникует, ему нужно отрегулировать свое дыхание, и есть много способов, которыми кто-то может помочь другому дышать правильно… Свободная рука Мико поднялась, чтобы схватить хаори Водного Столпа. Беспрерывный поток слов Гию прекратился только тогда, когда ее губы настойчиво прижались к его губам, а его глаза расширились. Прошло одно или два удара сердца, и Мико отстранилась, ее глаза были серьезными, когда она уставилась на ошеломленного Водного Столпа.       «Тебе нужно дать мне меч», — сказала она ему искренне, ее лицо пылало.       Ответом ей было лишь медленное моргание, а затем…       «Абсолютно нет».

***

      Гию помог ей вернуться в святилище, хотя Мико пришлось отбиваться от Водяного Столпа, строго напомнив ему, что она получила лишь небольшую рану, когда он пытался подхватить ее на руки.       Мечник был довольно подавленным на протяжении всего пути из леса, его глаза были широко раскрыты и ошеломлены, пока пара не прорвала линию деревьев на краю собственности Святилища. В тот момент, когда они ступили на открытую местность, их окружили заплаканные лица обитателей Святилища. Слова благодарности ему были вплетены в беспокойство о ране на руке Мико.       Сам хондэн все еще стоял; хотя пламя наконец погасло, дым все еще поднимался к небу, закрывая вид на луну и звезды.       Главная Жрица ждала их снаружи лазарета. Хотя ее лицо было серьезным, Гию мог заметить облегчение в ее глазах. «Безрассудная девчонка», — мягко отчитала она Мико. «Слава всем богам, что ты в безопасности». Глаза старой Жрицы нашли глаза Водного Столпа. «И спасибо тебе, Томиока-сан».       Мико немедленно проводили внутрь, чтобы осмотреть и зашить рану. Водный Столп понял, что лечение потребует, чтобы с нее сняли одежду, оставив ее открытой и голой. Он не хотел расставаться с ней, но, мысль о том, что он увидит Мико раздетой и уязвимой, была достаточной, чтобы доверить заботу о ней другим жрицам, хотя бы потому, что мысленный образ ее в таком состоянии невероятно его взволновал.       Хотя он предполагал, что его недоумение также было связано с тем, что произошло между ними в лесу. Поцеловала его. Жрица храма поцеловала его.       Его пальцы скользнули к губам. Они все еще были теплыми там, где их коснулась она, и он мог поклясться, что все еще чувствовал мягкость ее рта там, где он коснулся его.       Ему нужно было поговорить с ней; ему нужно было узнать, о чем, черт возьми, она думала, целуя его таким образом. Но каким бы шокирующим ни был поцелуй Мико, было что-то еще, что-то гораздо более тяжелое, что тяготило его разум. Ее чуть не убил демон. Из-за него.       Он должен был извиниться; он должен был попросить у нее прощения за то, что позволил ей оказаться так близко к смерти. За то, что позволил ей получить ранение из-за того, что он не был достаточно быстр. Я беспокоился за тебя, хотел он ей сказать. Я думал, что опоздаю.       Нет, беспокойство не могло его охватить; оно не отражало в полной мере его истинные эмоции, когда он узнал, что Мико сбежала в темный лес, а голодный, отвратительный демон преследовал ее по пятам.       Он был напуган, в ужасе, почти вне себя от мысли, что опоздает и обнаружит, что она уже превратилась в еду зверя.       Он боялся, что больше никогда не увидит ее улыбку или не услышит ее смех, и это ужасало его больше всего. Потому что именно воспоминание о них успокаивало его нервы всякий раз, когда он просыпался от видений своих умерших близких.       Он боялся, что ему придется добавить ее лицо к тем, которые он видел во сне — к лицам тех, кого он не смог защитить, кто умер ради него. Его жрица. Его.       Когда Мико наконец вернулась в свои покои, истощение навалилось на нее, сделав ее конечности тяжелыми и свинцовыми. Не в силах собраться с силами, чтобы заползти на свой футон, она прислонилась к дверному проему комнаты, ее голова и сердце были запутанным беспорядком эмоций, которые она не могла точно назвать.       То, что она почувствовала в тот момент, когда Водный Столп вышел в лунный свет, было больше, чем просто облегчение от того, что ему удалось спасти ее жизнь во второй раз. Она чувствовала себя в безопасности, настолько невероятно безопасно, что даже если бы лес был в огне, она бы не боялась; не так уж и долго, пока он был с ней. Что-то между ними изменилось; это было ясно. По правде говоря, все, вероятно, начало меняться в тот момент, когда она починила его хаори и призналась ему в своем глубоком одиночестве и отсутствии принадлежности.       Она только надеялась, что он тоже почувствовал перемену.

***

      К большому огорчению Мико, осень быстро уступала место проклятой зиме. Однако Мико не смогла полностью смириться с быстрой сменой времён года; ремонт в святилище отнимал почти всё её внимание, и как наследница бабушки она должна была внести больший вклад в его реконструкцию, чем любая другая.       Однажды она проснулась и обнаружила таинственный мешок денег, оставленный на пороге хондэна.Внутри была сумма, более чем щедрая, чтобы покрыть стоимость ремонта после пожара, с изрядным остатком, который можно было бы направить на другие необходимые улучшения, чтобы привести Святилище в порядок и, возможно, вернуть ему былую славу.       Никакой записки, указывающей на личность благотворителя Святилища, не было оставлено вместе с деньгами. Но Мико заметила знакомую ворону, сидящую высоко на соседнем дереве.       Ремонт наконец заканчивался, и теперь Мико обнаружила, что ее дни возвращаются в нормальное русло. Почти.       Ненормальным было то, как она волновалась, ожидая его возвращения.       Прошла еще одна неделя без каких-либо сообщений от Водяного Столпа, и Мико отчаянно нуждалась в каком-либо отвлечении. Она обнаружила себя однажды поздним осенним утром, коротающей время в садовой хижине Святилища. Она притворялась, что ищет инструменты, которые помогут ей подрезать увядающий сад, когда что-то зацепило ее за поясницу. Вздрогнув, она обернулась и была встречена знакомыми, непослушными волосами цвета воронова крыла и парой глубоких лазурных глаз.       «Гию», его имя легко соскользнуло с ее языка, и внезапно она не смогла вспомнить, почему называла его как-то иначе.       Тень улыбки тронула его губы. «Привет, Мико».       Наступила щемящая тишина, и ее щеки вспыхнули. «Не обращай на меня внимания», — быстро сказала она, отворачиваясь от него и делая вид, что раскладывает разбросанные садовые принадлежности. «Я только что закончила свои дела».       Хотя он молчал, она остро осознала, как глаза Гию следят за ней, пока она отчаянно пыталась занять себя чем-то, чтобы избежать встречи с этим пронзительным, проницательным взглядом.       «У меня не было возможности как следует поблагодарить тебя после суматохи той ночи», — небрежно сказала она. Нервничая, она надеялась, что его обостренные чувства не заметят, как трепещет ее сердце в груди. Ее ногти впились в ладони, когда она подняла голову, чтобы встретиться с этим бездонным взглядом.       Но Водяной Столп уже преодолел большую часть расстояния между ними, двигаясь так бесшумно, что она не услышала его, несмотря даже на скрипучий, неровный решетчатый пол садовой хижины. «Как твоя рана?» — тихо спросил он. «Она зажила?»       Мико пришлось приложить немало усилий, чтобы вспомнить, как сохранять ровное дыхание. Но она заставила свои губы растянуться в легкую улыбку, когда она приподняла расклешенный рукав своей накидки. «Скорее всего останется шрам», — призналась она, ее пальцы слегка провели по трем красным отметинам. «Я считаю, что мне очень повезло, учитывая все обстоятельства».       «Зачем ты это сделала?»       Мико наклонила голову, желая, чтобы покров ее волос упал и скрыл ее нарастающий румянец. Ей не нужно было просить его прояснить; она знала, о чем он спрашивал. Но она все равно притворилась невежественной. «Я не понимаю, что ты имеешь в виду, Томиока-сама…»       «Не называй меня так», и хотя она отказывалась встречаться с ним взглядом, она чувствовала его раздражение. «Мы давно прошли эти формальности, Мико». Гию подошел к ней ближе, его лазурные глаза растворились во что-то более похожее на полуночную синеву вечернего неба. «Ты поцеловал меня. Той ночью». Рука Водного Столпа скользнула вверх по руке, которую поранил Сусумо, нежно лаская зажившую кожу под рукавом.       «Я-я ничего такого не делала!» — пробормотала Мико, хотя ее покрасневшие щеки выдали ее. «Я просто пыталась помочь тебе успокоиться — ты был в панике».       Ответная ухмылка Гию только сильнее ее разозлила. «Тогда мне следует поблагодарить тебя, Мико?» Его рука скользнула с ее плеча под подбородок, его нежные пальцы согнулись, чтобы наклонить ее голову к его, пока он сокращал расстояние между их телами. «Должен ли я показать тебе, как я благодарен, что ты смогла успокоить мое беспокойство?»       Мико пыталась сосредоточиться на чем угодно, кроме ощущения дыхания Гию — теплого и соблазнительного — на ее лице, когда он наклонился ближе. «У тебя не было причин волноваться, все было отлично».       «Отлично», — усмехнулась вороненок, его хватка на ее подбородке слегка усилилась. «Так хорошо, что ты истекала кровью и собиралась стать закуской этого зверя — или того хуже».       «Но ты спас меня, не так ли?» — прошептала Мико, не в силах оторвать свой взгляд от губ Водяного Столпа. «И тогда я помогла тебе».       Вторая рука Гию коснулась ее талии, и жрица подумала, что сейчас выпрыгнет из кожи. «Ты так и сделала», — признал он, уголок его рта изогнулся в небольшой полуулыбке. «Хотя я извиняюсь, что тебе пришлось это сделать — полагаю, я становлюсь немного чересчур ревностным, когда под угрозой оказывается то, что мне дорого».       Даже если бы она могла придумать какое-нибудь остроумное замечание, чтобы ответить ему, эти слова наверняка были бы заблокированы ее сердцем, застрявшим у нее в горле. То, что ему дорого. Она была ему дорога.       «Итак, я спрошу еще раз, Мико», — прошептал Гию, и его нос нежно коснулся ее носа. «Мне поблагодарить тебя за помощь?» Пальцы под ее подбородком погладили ее челюсть. «Мне поцеловать тебя?»       Она боролась, чтобы подавить возбужденную дрожь, пробежавшую по ее позвоночнику. «Да, господин Хашира», — выдохнула она, и ее желудок перевернулся, когда взгляд Гию опустился на ее рот. «Возможно, тебе стоит».       «Кто я такой, чтобы отказывать в просьбе жрицы?» — пробормотал Гию, а затем его губы двинулись к ее губам, теплые и мягкие. Рука, которая держала ее под подбородком, скользнула в сторону ее лица, наклонив ее голову так, чтобы Водяной Столп мог получить к ней лучший доступ, когда он сильнее прижал свои губы к ее губам.       Мико застонала в его поцелуй, желая, чтобы он был ближе, невозможно ближе к ней.       Гию оторвался от нее, хотя он держал руку на ее затылке, чтобы удержать ее на месте. «Каковы твои обязанности сегодня?»       Пальцы Мико обвились вокруг передней части хаори Водяного Столпа, ее лоб прижался к его лбу. «Ничего важного». Она одарила его лукавой улыбкой. «Никто не будет скучать по мне, если я уйду на несколько часов».       Гию вернул ей улыбку, слегка ухмыльнувшись. «В таком случае», — он потянул ее за руку и повел к травянистой смотровой площадке, где они провели много времени, разговаривая и изучая друг друга. «Мне нужна твоя помощь».

***

      Они провели день, отдыхая на склоне холма, возвышаясь над территорией святилища, катаясь взад и вперед по пожелтевшей траве и снова и снова целуя друг друга.       «Я думаю, ты совершенно завораживаешь, очаровываешь», — выдохнул он ей в кожу. «Ты наложила на меня чары, которые я не хочу разрушать».       «Мне трудно поверить, что кто-то может обладать такой властью над Столпом», — голос Мико стал высоким, когда губы Гию снова приблизились к ее губам.       В глубине души она задавалась вопросом, были ли его слова мотивированы исключительно его физическим желанием. Ее бы не удивило, если бы он был так увлечен ею только потому, что жаждал прикосновений и объятий. Как и он, она провела большую часть своей жизни без близости с кем-либо. Она не могла винить его за то, что он искал это от кого-то, кто был так готов отдавать, как она.       «Но ты не просто кто-то, не для меня», — все, что он ответил, его губы снова нежно коснулись ее губ. «Ты… все».       У Мико перехватило дыхание. Слова Водяного Столпа, капающие медом с его губ, были только слаще от пылкой искренности его глаз, когда он отстранился, чтобы посмотреть на нее так глубоко, что ей показалось, будто он мог прочитать каждую мысль в ее голове.       Хотя дыхание у нее перехватило от его слов, сердце болезненно сжалось в груди. Мысль о том, что она придавала их отношениям больше значения, чем он, что, возможно, она переоценила свою ценность для него, напрягала ее, заставляла хотеть оттолкнуть его и —       «Ты отвлекаешься», — пробормотал Гию ей в губы, потираясь своим носом об ее нос. «Твои мысли громкие».       Ее пальцы схватили переднюю складку его хаори, лениво теребя ее. «Знаешь, ты не должен мне ни своего времени, ни своего внимания. Я знаю, что Святилище — это просто часть твоего назначенного патруля. Я пойму, если его удобство — единственная причина…»       Один палец прижался к ее губам, успокаивая ее. «Ты слишком много думаешь и говоришь». Ее рот приоткрылся, на губах зародился протест, когда он снова ее оборвал. Гию заставил ее замолчать губами, его язык скользнул по ее нижней губе. Над ней он переместился и позволил своему весу упасть на нее, прижав ее под собой. Неохотно его рот оторвался от ее рта. «Моя очередь говорить».       «Я не прихожу в святилище, потому что это удобно», — губы Гию нерешительно коснулись ее подбородка. «И не прихожу я сюда из-за каких-то предвзятых обязательств отплатить за твою доброту».       Он отстранился, чтобы изучить ее под ним. Когда его глаза медленно скользнули по ней, Мико почувствовала, как странный узел тянет и скручивается в глубине ее живота. «Есть только одна вещь, которая возвращает меня сюда, независимо от того, насколько я измотан после недель бесконечных миссий; независимо от того, как часто некоторые младшие члены Корпуса донимают меня, чтобы я их тренировал». Его глаза сузились, глядя на впадину на горле Мико, обнажившуюся из-за того, как ее воротник сместился, когда они вдвоем катались по траве. Любопытствуя, Гию наклонился и крепко прижался к нему губами.       И затем он сделал немыслимое; Водяной Столп тихонько застонал под трепет неистового пульса Мико. Звук, такой насыщенный и полный потребности — желания — нахлынул на нее и заглушил все другие мысли, все другие рассуждения из ее разума. Вместо этого Мико осталась только с острым желанием сжать бедра вместе, неведомое тепло начало собираться в ее самой священной области.       «Знаешь, что это, Мико?» — прошептал он в мягкую впадину у нее на горле, его горячее дыхание обдувало ее кожу. «Можешь ли ты догадаться, от чего я не могу держаться подальше — не мог бы, даже если бы хотел?»       Его пальцы опустились на ее воротник, легко проведя по его хрустящей белой складке. «Когда я закрываю глаза, я вижу твое лицо», — пробормотал он. «Это твой смех я слышу во сне; твой запах я тоскую по себе, когда просыпаюсь».       Мико вздрогнула, когда его указательный палец провел от ее воротника вверх по ее горлу, по подбородку, пока не остановился на ее нижней губе, нежно поглаживая ее изгиб. «Это к тебе я стремлюсь обратиться, чтобы напомнить себе, что в этом мире все еще есть добро — добро, которое все еще стоит защищать. Почему так, Мико?» Его брови нахмурились, и он, казалось, был почти серьезен в своем вопросе. «Почему мой разум отказывается быть занятым чем-либо, кроме тебя?»       «Потому что я тебя раздражаю», — тихо сказала она, широко раскрыв глаза и глядя ему в глаза. «Потому что, как бы ты ни старался, ты никогда не мог полностью втиснуть меня в рамки, как ты это делал с другими».       Гию покачал головой. «Раздражаешь меня?»— цокнул он ее. «Возможно, когда-то это было правдой. Но сейчас? Я желаю тебя способами, которые едва могу понять, и это сводит меня с ума».       У нее перехватило дыхание. «Что ты имеешь в виду?»       «Я думаю, я выразился достаточно ясно», — и инстинктивно Гию повернул бедра к ее бедрам, отчаянно пытаясь хоть немного облегчить трение, нарастающее в паху. «То, чего я хочу —»       Но Мико не услышала того, чего хотел Гию, потому что его заглушил пронзительный крик птицы с высоты. Только эта птица не была унылой, седой вороной, которую она привыкла ассоциировать со своим Мечником.       «Я думала, твоя ворона старше?»       Водяной Столп нахмурился. «Это не Канзабуро — это от Мастера —»       «КАР», — кружила птица над их головами «Господин Томиока! Немедленно возвращайтесь в штаб!»       Гию стиснул челюсти. «Неужели это не может подождать?»       Мико, уставилась на птицу, летящую над ними. «Она разговаривает—?»       Но ворона снова закричала: «Экстренное совещание в штаб-квартире!       Коротко и разочарованно выдохнув, Гию перекатился в сторону Мико и встал, но перед этим протянул руку и помог ей подняться на ноги.       Он осторожно смахнул немного травы с ее волос. «Мне жаль». Она только покачала головой, когда потянулась, чтобы поправить его хаори. «Это твой долг, Гию. Я понимаю это».       Он снова нахмурился, глядя на птицу, которая все еще кружила над ними: «Аварийная ситуация! Возвращайся немедленно!»       «Я не закончил этот разговор», — прямо сказал Гию, раздраженно проводя рукой по волосам. Хотя его раздражение было ясно как день, оно исчезло, когда он снова посмотрел на Мико рядом с собой, его взгляд смягчился. «Я также не закончил с тобой».       Один палец потянулся под подбородок Мико и приподнял ее голову к себе, чтобы он мог еще раз поцеловать ее губы. «Я приду к тебе — скоро».       С застенчивой смелостью Мико поднялась на цыпочки и подарила ему последний поцелуй, а рука Гию сжалась на ее талии. «Я буду ждать тебя, господин Хашира».