Часть 2

Что ж. Фил узнал. И в этом столько отчаяния и смирения, сколько вообще теоретически можно вложить в два коротких слова. Фил узнал. Не было ни единого шанса, что старик не заметит хромающего на обе ноги, заляпанного грязью и тиной, голожопого Блэйда на пороге дома и не спросит, почему он выглядит как жертва химической атаки. А потом увидит бегущую по ногам кровь, язвы, складку между бровями, которая лучше всех слов и вечно постного унылого лица Техно сигнализирует, что ему больно, и не отправит командирским тоном на кровать. А больно было головокружительно. Как с разбегу влететь в дерево, как попасть под колёса вагонетки, наполненной углëм, — оглушающе и фантастически припечатывающе. Техно, в целом, довольно стойкий человек и, бывает, не всегда замечает ножевые, так что и какое-то лёгкое пощипывание мог бы в целом перетерпеть, но сейчас почему-то — не может. Не способен. Двигается, пока есть возможность, но прекрасно знает, что это ненадолго — он без понятия, насколько всё плохо с его задницей, но предсказывает себе самые отвратительные выходные из всех, что у него когда-либо были. Отстойно. В его комнате привычно темно и привычно тихо, пованивает плесенью, терпкими острыми благовониями и старым грязным бельём. Его берлога ему нравится, но в тепле родных стен Техно сейчас отнюдь не спокойно — он рассеянно и ошалевше скидывает на пол внушительный ком из одеял и подушек, которые ему потом ещё предстоит хорошенько простирнуть, и падает на голый матрас пузом. Острый пиглинский нюх негодует от непередаваемого сочетания пыли, старых простыней, крови и паленого мяса — Техно чихает и тут же давится вздохом. Больно. До слëз, которые Блэйд при всём желании не сможет из себя выдавить, ибо это не в его природе совершенно. Не умеет он плакать. Мирозданием не предусмотрено такое вероломное нарушение водного баланса в его организме. — Эй, приятель, чиллишь? — Фил осторожно проскальзывает в комнату, ставит на пол кувшин с водой и таз, на край кровати кладёт тряпки и кое-какие полезные склянки. Возится по комнате, зажигает тусклый старый фонарь, отпихивает ком белья в угол — он тоже знает, как здесь пахнет, но окно открывать не собирается. Точно не в Арктике. Они не самоубийцы — хотя тут на кого посмотреть. Кандидатура Техноблэйда как абсолютно цельной, не склонной к смертоубийственным авантюрам и адреналиновой наркомании личности ставится под сомнение. Несмотря на чужую бурную деятельность Блэйд никоим образом не подаёт признаки жизни — даже не пытается едко отшутиться или раздосадованно пожаловаться на всю эту тупую ситуацию, хотя бы попытаться придумать оправдание. Дёргает длинным ухом на шум, но головы с матраса не поднимает даже когда Фил подходит к нему и сочувствующе гладит по плечу. — Тебя, конечно, потрепало, — элитриан хмыкает, ведёт сухой тёплой ладонью по замёрзшей спине и останавливается почти у самого крестца. Дальше — одно отравленное и замороженное ледяными снежными ветрами мясо. — Прям так по Арктике и шёл, да? Комментарии излишни. Филза осторожно снимает прилипшие к короткой шерсти пиглинского хвоста комки снега, кидает в таз. Осматривает «поле боя» — постараться, очевидно, придётся на славу. Внутренняя и задняя поверхности бëдер, ягодицы, крестец, вероятно, пах (там Фил пока не смотрел) — одна большая зудящая язва, отслоившаяся кожа и размягченное чем-то ядовитым мясо, слезающая комками шерсть там, куда тоже попало. Штаны приходится срезать ради экономии времени и сил — не то чтобы Техно сопротивляется такому вероломному расточительству, — и элитриан осторожно прикладывает влажную губку к открытой ране, собирая ей куски плоти с запëкшейся кровью, слизь, воду и желтоватую вязкую сукровицу. Вот сейчас — прошибает. Техно дёргается, выгибается в спине едва ли не до хруста, стискивает руки и пронзительно мычит. Приходится держать за ноги, чтобы не перевернулся, не свалился и не навредил себе — пиглин мечется по кровати как раненое животное, ноет и неистовствует. Отчасти его даже жаль. Но только отчасти — Фил догадывается, что в своих страданиях Техноблэйд, всё же, виноват сам. — Ну и кто тебя так отделал? Техноблэйд шумно сопит — когда его задницу не трогают, жить, в целом, уже не так уж и плохо. Вполне даже сносно. Техноблэйд шумно сопит — и это всё, что может послужить Филу ответом. Потому что Техно упрямец. Упрямец и гордец каких поискать, и это совершенно не делает ему образ в глазах окружающих. Фила, например, за столетия их дружбы это прилично достало. — Выглядит так, как будто ты подрался с ожившей химической лабораторией. На стойку для зелий сел, или свалился в спавнер слизней? — Техноблэйд красноречиво молчит — всё до боли очевидно. Фил смотрит на его озлобленную насупившуюся морду, пару секунд глупо и по-совиному нелепо моргает, а после разражается громким икающим хохотом. — Всё ясно с тобой, приятель, — хлопает по чужому бедру, в ответ получая раздражённый предупреждающий рык. — Значит, расскажешь потом, как ты умудрился. Сейчас было бы славно убрать весь этот… Пиздец. Поможешь мне, а? — Помогу, если ты перестанешь с меня угарать, — ворчит Блэйд в ответ на заигрывающую подколку. Хвост нервно мечется из стороны в сторону по ногам. — Извини, Техно, это выше моих сил, — хихикает в рукав Фил. Техноблэйд глядит на него совершенно невпечатлённо. — Ты пиздец какой нелепый. — Ага, спасибо. Техноблэйду дают зелье — сильно разбавленное исцеление, чтобы побыстрее зажило то, что может зажить. Были бы сломаны кости — было бы сложнее, были бы травмированы и разорваны органы — было ебануться как сложнее. А мышечные волокна сплетаются быстро, сосуды соединяются воедино, нарастает новая, чистая пиглинская кожица поросячье розового неостывшего цвета. Разбавленное исцеление внутрь ему для профилактики — от шока и боли там, где она совершенно не нужна. Вообще, нигде не нужна, но в идеале было бы славно, чтобы Техно не отвлекался на случайные синяки и гематомы, спасибо, они заняты немного другим. Филза терпеливо оттирает отмершие кусочки кожи, переваренную кашеобразную плоть, остатки пищеварительного сока, грязь с песком и кровь — у него рука нежная и хуже он не делает. Пока. Техноблэйд любит его ласковые изящные руки, аккуратные прикосновения, нежелание, но способность в перспективе причинить боль. Вот уж кому точно нет необходимости развивать мелкую моторику. Элитриан капает зельем на ладони и на чужие бёдра и всё с тем же терпением размазывает по изуродованной плоти. Сильно пахнет ягодами и талой водой, чистотой и здоровьем; Техно влажно хнычет, дëргает бёдрами, пытаясь уйти от рук, и мелко трясется. Ему больно. Язвы и нарывы затягиваются, от раскалëнного мяса будто идёт пар, кожа склеивается, словно смола, и горит, горит, горит, горит. Техно несдержанно хрипит, рвёт пальцами простыни; вскрикивает и выгибается, когда ловкие гибкие пальцы Фила, проскользнув между ног, мажут огнём по мошонке. Больно? О, до этого момента Техно совершенно не знал, что такое боль. — Что ты!.. — Мне нужно обработать всё, чтобы не начался некроз, — заявил Фил, борясь с пытающимся стиснуть бёдра вместе Техно. — Если тебе дорого твоё достоинство, ты с этим согласишься. И Техно соглашается. Он не хочет знать, что происходит там, и не хочет спрашивать Фила — ему достаточно обеспокоенного бормотания и чужого удивлëнного присвистывания, когда он разводит его ноги и оценивает масштаб проблемы. Филза Майнкрафт не из тех, кого можно удивить ранами, оторванными конечностями и кишками наружу — он всё это видел, он это лечил, он с этим в порядке. Так что нет, Техноблэйд не будет спрашивать. Фил назло, наверное, опишет всё в красках. Как же стрёмно всё-таки. Стыдно и стрёмно. — Это будет тебе уроком, — назидательно хмыкает Филза, массируя в липких от вязкого зелья пальцах пострадавшие яйца. Техноблэйд в ответ — обиженный щенячий скулëж. — Чтобы в следующий раз так тупо не попадался, идиот. Уроком. Филза никогда не отличался снисходительностью и состраданием. Если ему, конечно, это не удобно. Его пальцы ласково и аккуратно проскальзывают между ягодицами — Фил разводит их в стороны, чтобы посмотреть, где язвы он пока не обработал. От лечилок пылает кожа — Техно почти не ощущает прикосновений, но как палец уверенно давит на сфинктер, почему-то чувствует особенно остро. Пытается уйти от рук, вжавшись в матрас — тогда Филза грубо хватает его за хвост там, где он пока что не полинял, и тянет вверх. Проталкивает палец сначала один, а после и второй вглубь кишок совершенно безжалостно, смазывает слизистую и выскребает кровь — то, что раньше никогда не болело, начинает гореть с удвоенной силой. Если бы Техно умел плакать, он бы утопил всю эту чёртову комнату в соплях (пока что получается только в крови). Если бы Техно был хотя бы чуть-чуть адекватнее, чужие движение там, где Техноблэйд может только догадываться, не заставляли бы чувствовать себя, ну… Вот так. — О, тебе это нравится? — Фил легко смеётся, ловкими движениями поглаживая место, прикосновение к которому посылает по позвоночнику искры. Конечно же он знает, что он делает. Конечно же он знает, как правильно трогать мужчин, чтобы они в конечном итоге сходили с ума от него. — А ты шалун, приятель. Техноблэйд пыхтит в подушку и слабо невпечатляюще пытается лягнуть Фила. — Заткнись, — бездумно шепчет-хрипит-рычит. — Просто завали рот. Филза смеётся над ним, в намеке на проявление какой-то заботы гладит мошонку, тискает в пальцах крупные яйца и с силой трëт ствол — Техноблэйд низко гудит и интуитивно поднимает таз выше. Его рептильный мозг — самый древний отдел мозга, отвечающий за инстинкты и самосохранение — говорит с ним. Его скрипучий шепчущий голосок выдаёт вполне здравую и достойную рефлексии мысль — Филза не настолько безопасен, чтобы позволять ему так много, но ты, идиот, почему-то ему поддаешься. Однажды он причинит тебе боль, мужик, он может сделать это даже сейчас, прикрываясь заботой, а ты всё равно будешь от него в восторге. А тебе это всё равно нравится. Ебанутый. Да, нравится. Да, ебанутый. Претензии? Никаких. — Даже кишечник разъело, — совершенно невинно удивляется — так, словно не он с силой водит по стенкам пальцами, фактически трахая Блэйда в задницу. — Как туда тебе вообще это попало? — Слизень, — кряхтит — скрывать уже что-то кажется бесполезным. Филза глубокомысленно мычит. — Решил по-быстрому перекусить. — Ясно, приятель, можешь не продолжать, — хмыкает Фил, давя подушечками пальцев на простату. Техно выгибается и низко стонет. — Неприятно, наверное, было. Злостное нападение на несчастную беззащитную пиглинскую задницу посреди бела дня. Кошмар. — Отвали, — упрямо фыркает, тиская в пальцах не заслужившую такой жестокости подушку. — Если бы меня интересовало твоё мнение по этому вопросу, я бы- а-ах… Филза мягко и звонко смеётся, похлопывая Техноблэйда по бедру свободной ладонью, а другой вероломно вторгаясь в нежное травмированное нутро. Боль смешивается со вспышками яркого и звенящего в ушах удовольствия — чем вам не отвлечение? Обычно в таких случаях используют зелья слабости — ну, чтобы пациент не дëргался и слишком сильно не страдал, пока ему будут насильно сращивать кости, запаивать плоть, зашивать раны. Нетерпение и злость возбуждения путают сознание и превозносят над низкой и тупой плотской болью ничуть не хуже. Техноблэйд выгибается в спине — Техноблэйд не может думать ни о чём помимо. Помимо чужих ладоней, пальцев внутри, руки, яростно ласкающей его член. Ничего земное ему не чуждо, особенно когда это — неземной и невообразимо бесчеловечный Филза. Оргазм выпивает из Блэйда все силы. Оставляет вкус слабости, опустошённости, недомогания и гнили. Он кончает долго, напрягая все мышцы, которые есть в его теле и о чьём существовании он может быть даже не подозревал, пока Фил лениво ласкает его, тиская в пальцах ягодицы, и о чём-то неразборчиво говорит. Шум, звон в голове, усталость. Техно выпускает измусоленный край наволочки из зубов, хватает подушку и подсовывает под себя. Смотрит на Фила. Фил, чересчур довольный, вытирает руки полотенцем. Видимо, стирать Техно после этого перфоманса придётся очень много. — Доволен? Фил хмыкает — у него уже очень давно выработанное привыкание к чужому ворчанию. — Это ты мне скажи, — задорно подмигивает, выкидывает полотенце в кучу тряпок и весело хлопает ладонью по бедру. Техно давится воздухом и хрипит от стрельнувшей в позвоночник боли. — Ладно, веселись, приятель. Через час приду наложить повязки. Техно падает лицом в подушку и глухо стонет.