Часть 4

*** Исаги: ребят, кто идёт на уборку? (8.30) Исаги: Ребятааа! (8.54) Исаги: люди! (9.15) Бачира: я только что проснулся, уже иду! Исаги: наконец-то, ну а остальные? Исаги: я всё эго расскажу Отоя: ладно-ладно, уже идём "Исаги" отреагировал(-а) 👍 *** Солнце уже было высоко. Кайзер давно так не высыпался. Каждый день и каждую ночь он думал об Исаги и победе. Сегодня он наконец выспался. Кайзер не сразу понял, что находится в квартире Несса. Но как огляделся, вспомнил, что тот забирал его из бара поздно ночью. Да, Кайзер напился в хлам, как когда-то и был не способен даже вызвать такси, а Несс как раз был в курсе местонахождения Кайзера и заранее решил подождать его около бара. В этой квартире бывал он ни раз, ни раз видел эти светлые стены в лиловом оттенке, мягкий пушистый белый ковёр на тёмном полу. Жёлтые шторы плотно закрыты. Всё вроде как обычно, но что-то не так. Нет привычно сидящего Несса возле кровати с стаканом в одной руке и подносом на всем нужным и ненужным в другой. Нет этой привычной худой фигуры, что не отходит ни на шаг, трясясь о его здоровье больше, чем о своём в миллион раз. Кайзер проснулся около часа назад, но Несс так и не появился. Кайзер не придал этому значения. Сейчас прибежит к нему. Прошло два часа. Три. Что-то не то. Он вообще дома? Михаэль решил подать признак жизни, поскрипев кроватью. Послышались шаги. То-то же. В комнату резко зашёл Несс, ни как обычно чуть приоткрывая дверь. Тот был одет в светлых свободных лиловых штанах и жёлтой футболке, что была на несколько размеров больше его самого. Это было очаровательно, но Кайзер не обратил на это внимания. — Проснулся? - резко и холодно. Что.. — Угу, - безэмоционально и незаинтересованно ответил Михаэль, садясь в кровати удобнее. — Сейчас принесу таблетку, - сказал и сразу вышел. Через пару секунд Несс вернулся со стаканом воды и таблеткой. Ни слова не сказав, он поднёс это к Кайзеру, вынуждая взять. — Твоя одежда была грязная, поэтому я тебе купил новую, мои вещи тебе же не нравятся, поэтому вот, - Несс достал из шкафа новую одежду и положил рядом с Кайзером на кровать. - Одевайся и спускайся, я вызвал тебе такси, - монотонно произнёс Алексис, разворачиваясь и выходя из комнаты. Кайзер так и остался сидеть, переваривая ситуацию. *** Itoshi Rin: Что это за шум, идиоты? Вам жить надоело? Шидо: о, рисничка- младшая! Itoshi Rin: исчезни, таракан Шидо: что за агрессия, Ринчик????? "Itoshi Rin" вышел(-а) из сети Исаги: да, отвали от него, Шидо! Шидо: на твоём месте я бы молчал, а то ещё фоточки попрошу)))) (9.43) Шидо: чего замолчал?) (9.58) Чигири: какие ещё фоточки? Шидо: ууууу Карасу: Что-то интересное?) Шидо: о даааа Отоя: так, рассказывай!) Исаги: хватит, Шидо. Что ты несёшь?! Шидо: ой, как заволновался() Исаги: завались, таракан! Шидо: ну как хочешь, ты сам виноват) Исаги: о чем ты? Шидо: Я всё знаю, Исагушка. Я знаю, что ты отправлял нашему ринчику) Что? Хотел, чтобы он на них подрочил?) Карасу: что...? Шидо: ага, наш Исагушка не такой уж и невинный) Чигири: что, реально? Шидо: Я сам удивился Отоя: вау, наш Йоичи совсем вырос🥺) Рео: хахахахахах, ЧТО? ИСАГИ? ЗАХХАХАХАХАХАХ Чигири: всё, Рео снесло крышу, сочувствую, Исаги, Рео теперь без тормозов Кунигами: заслужил *** С каждой секундой умереть хотелось всё сильнее. Ну почему? За что с ним так? Исаги уже миллион раз успел пожалеть о своём поступке. Как он теперь им в глаза будет смотреть? Всё, прощай футбол. Неужели всё так закончится. *** Саэ Итоши: @Исаги я тебя предупреждаю первый и последний раз: ещё раз ты сделаешь что-то подобное, ты забудешь о футболе и будешь работать на того, на кого ты тянешь сейчас, а именно на шлюху, которая отправляет своё тело всем подряд, не удивлюсь если ты ещё и продаёшь себя между матчами. Карасу: мощно Отоя: сам Саэ Бачира: ребят, ну хватит Баро: и главное по фактам. Я так и думал, что этот Исаги что-то такое делает, фу, с кем нам приходится жить🤮 Кунигами: от исаги не ожидал Отоя: + *** Нервы не выдерживают. Исаги выбегает на площадку. Слезы стекают по щекам. Он не сдерживает пронзительных всхлипов, мчится по коридору, не обращая внимания ни на что. Даже на человека, что идёт впереди. Секунда, столкновение... Сейчас бы Исаги упал, может быть даже отлетел, судя по накаченному телу с которым и столкнулся, но мощные руки перехватили лёгкое тело и удержали на месте. Исаги быстро поднял голову, в порыве истерики, хотел было вырваться и побежать бесмысленно дальше, но стоило глазам встретиться с глазами напротив, как мозг перестал контролировать ситуацию, конечности как будто парализовало, а сердце ебашит как сумашедшее. И всë это из-за одного единственного человека на Земле, который по невероятному стечению обстоятельств оказался перед ним, держа в своих холодных руках. — Чего носишься как сумашедший? - холодно и безэмоционально, как всегда монотонно бросил Рин. У Исаги атрофировался язык, он перестаёт пялиться только потому, что слезы не дают разглядеть своего любимого, щеки краснеют, уши горят, а воспоминания хуй куда денешь, поэтому, пересилив себя, Исаги решает самоликвидироваться как можно скорее и как можно скорее, надеясь, что Рин подумает, что это ему показалось и это был вовсе не Исаги и вообще он даже не дышал рядом. — Ты чего ревёшь? - непонятно. Рин удерживает его... — Я-я прости, прости меня, я, я прости, - Исаги начинает реветь в полный голос, всё ещё продолжая свои попытки вырваться. Как стыдно. Проëб на проëбе, честное слово. Рину безумно хочется оттолкнуть это тело, что испачкало его футболку в слезах и соплях, но что-то мешает... Жалость, какого хуя? — Что случилось-то? - ответа хрен дождёшься. Зачем он вообще тратит на это время. Телефон не затыкается, вибрирует в заднем кармане, как будто ëбаный вибратор. Выводит пиздец, поэтому Рин берёт телефон одной рукой, проводит по экрану, группа этих идиотов маячит на экране не переставая, что приходится зайти, чтобы хоть как-то обсадить этих неудачников, что ебут мозги даже через сообщения в телефоне. Вроде всё как обычно: пустой трëп, ничего важного, но взгляд цепляется за ëбаное "Саэ Итоши", что подключился к их бесполезной беседе. И такого он точно не ожидал. Не то чтобы Рину было не похуй, нооо. Itoshi Rin: хватит чушь нести, если бы мне кто и отправил подобное, то это был бы этот чмошный таракан, что, кстати, он и сделал. Хватит ебать мозги нормальным людям этой хернёй. Карасу: ничего себе, Рин защищает? Шидо: ой, фоточки понравились, Ринчику?) Itoshi Rin: Не нарывайся, хочешь испортить себе и так хуёвую репутацию? Шидо: и что же ты сделаешь? Itoshi Rin: Ты знаешь, что я сделаю, так что закрой рот и прекрати пороть чушь. Исаги не настолько ничтожен, что будет отправлять мне подобное. Отоя: так я не понимаю, он отправлял или нет? Чигири: Что-то не то, договаривайте! Шидо: пфффф, ладно, это была шутка Карасу: идиот, мы уж поверили Рео: ну это было изначально подозрительно, Исаги бы вряд ли такое смог сделать Хиори: мы как обычно всё пропустили, но я рад, что всё разрешилось, не надо так шутить, Шидо. *** Саэ читает сообщения и находится в полном недоумение. Рин кого-то оправдал? И не кого-то, а Исаги. Исаги, который отправлял ему эти фотографии, но Рин его защитил? Что за бред. Когда такое вообще было. Или Саэ столько пропустил, что чего-то не знает? Вообще изначально Саэ не хотел удостаивать Йоичи своим вниманием, но после сообщения брата Итоши-старший решил все-таки нанести визит. Он уже открывает дверь как видит слишком странную, по крайней мере, для этой вселенной, картину: Рин можно сказать держит в руках Исаги, что плачет на его груди. Ужасное чувство вспыхивает внутри и Саэ с ним не справляется. — Что ты тут устроил? - хотелось незаинтересованно, но не получилось, потому что пиздец как заинтересовало и пиздец как бесит. Исаги вздрогнул и прижался к Рину ещё сильнее, узнавая этот страшный голос. Это повергло Саэ в ещё больший шок. — Я тебя спрашиваю! - Саэ подходит ближе. — Хватит. - Рин подал голос, спокойный голос пустил мурашки по спине Исаги, что практически готов растечься лужицей у его ног. — Ты спятил? Или реально понравилось? - Саэ не унимается, в ход пошла следующая стадия, до которой мало кто доходит: Саэ включает язвительную сучку. — Что ты несёшь? Из ума выжил на старости лет? - Рин тоже не отстаëт, прекрасно зная эти язвительные нотки и то, что за ними последует. Поэтому незамедлительно язвит и подкалывает, что можно считать его ещё одним талантом. — Я старше тебя всего на три года это во-первых, а во-вторых, - он хватает Исаги за шиворот. Саэ и правда не понимает зачем это всё делает. Это глупо, но он не может справиться с чувствами и эмоциями, бушующими в нём. Непонимание ситуации кроет как никогда. Сердце колотится так, что кажется остановиться. И колотится оно от страха... Более беззащитным Исаги себя ещё никогда не чувствовал. Рин в отличие от Саэ контролирует ситуацию и можно сказать тянет Исаги на себя, прижимает к себе, от чего Саэ просто выпадает из реальности... Саэ не произносит ни слова, не зная, что сказать. Он просто теряет контроль и начинает тянуть Исаги за шиворот, что тот душится. Рина это откровенно заëбывает и он со всей силой, делая последний рывок, тянет Исаги на себя, что тот утыкается носом ему в грудь. — Хватит, отвали уже — Что ты устроил? — С чего тебя это волнует? Пришёл тут и начинаешь права качать и учить меня жить? - что-то колит в груди и слезы непроизвольно показываются из глаз. - Что-то когда ты съебался в закат тебя не волновало что со мной, где я, живой вообще! А тут пришёл и думаешь, что на всё имеешь право?! - слезы скатываются по щекам, но Рин их не замечает. Сейчас над его холодным разумом взяла верх обида и боль. - Ты вообще знаешь что со мной было за это время?! - Рин уже не говорит своих ровным голосом, он кричит. - Знаешь как я страдал?! А сейчас просто заявляешься сюда и что-то предъявляешь?! Саэ смотрит. Ошибка, что он допустил сейчас... он показал, что ему всё равно, хотя на деле это не так. Рин ничего не увидел в родных глазах. Он оттолкнул Исаги от себя и ушёл в свою комнату. *** Рин сидел в полумраке своей комнаты, свет от экрана монитора выхватывал из темноты резкие линии его лица. В наушниках оглушительно гремела музыка, но она лишь усиливала гнетущую тишину внутри него. Он снова и снова прокручивал в голове эпизоды прошедшего дня, анализируя каждую ошибку, каждый просчет. Но анализ не приносил облегчения, лишь подчеркивал его оторванность от остальных. Ему хотелось кричать, хотелось вырваться из этой замкнутой оболочки, в которую он сам себя заключил. Хотелось протянуть руку и коснуться кого-нибудь, почувствовать тепло чужого тела, услышать искреннее слово поддержки. Но он знал, что не сможет. Ведь он, Итоши Рин, привык полагаться только на себя. Он боялся показать свою слабость, боялся открыть свое сердце, боялся быть отвергнутым. В горле стоял ком, глаза жгло от непролитых слез. Он сжал кулаки до побелевших костяшек, пытаясь удержать себя от отчаяния. Но в глубине души он понимал, что проигрывает эту битву. Одиночество пожирало его изнутри, оставляя лишь выжженную землю. Музыка в наушниках стихла, наступила звенящая тишина. Рин медленно поднялся с кресла и подошел к окну. За стеклом мерцали огни ночного города, каждый из которых символизировал чужую жизнь, чужую историю. И он, Рин, стоял один на один с этой бесконечной вселенной, чувствуя себя маленькой, ничтожной песчинкой, затерянной в бескрайних просторах космоса. И в этот момент он заплакал. Тихо, беззвучно, но в каждой слезинке отражалась вся боль, все отчаяние одинокой души, израненной стремлением к совершенству и страхом перед близостью. Он был гением, но гением, обреченным на вечное одиночество. Тьма комнаты поглотила все, кроме тусклого свечения экрана, отражавшегося в злых глазах Рина. Не музыка, не шум города – ничего не могло заглушить звонкое эхо слов Саэ, застрявших в его голове, как осколки стекла. "Ты просто тень". Одно это короткое предложение, брошенное с той непринужденной жестокостью, на которую только Саэ и был способен, разъедало его изнутри. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони, но физическая боль была ничто по сравнению с той, что терзала его душу. Одиночество – его давний спутник – сейчас казалось особенно ядовитым. Не просто отсутствие компании, а ощущение, что он один во всей вселенной, выброшенный за борт чужой мечты. Мечты Саэ. Он помнил, как когда-то они были одним целым – два брата, горящие общей целью, подталкивающие друг друга к вершинам. Но потом Саэ улетел, унося с собой его уверенность, его самооценку, оставив лишь зияющую пустоту и постоянное чувство, что он недостаточно хорош. Все его тренировки, все усилия, все достижения – все меркло в сравнении с гением Саэ. Он старался, из кожи вон лез, но в глазах брата всегда видел лишь разочарование, лишь тень прежней надежды. Рин попытался подавить вспыхнувшую ярость, направить её, как всегда, в тренировки, в самосовершенствование. Но сегодня это было невозможно. Сегодня он чувствовал себя раздавленным, опустошенным. Воспоминания о Саэ, о их совместном детстве, об их мечтах, нахлынули с новой силой, причиняя острую, невыносимую боль. Это были воспоминания о потере, о предательстве, о том, что он никогда не сможет дотянуться до недосягаемого уровня своего брата. Он уткнулся лицом в колени, пытаясь заглушить рыдания, рвавшиеся наружу. Но они вырывались, сотрясая его тело, как приступы лихорадки. Каждая слеза – это осколок разбитой мечты, каждый всхлип – это крик отчаяния. Он, Итоши Рин, гроза футбольных полей, сейчас был всего лишь маленьким, потерянным мальчиком, который отчаянно хотел вернуть своего брата, вернуть то время, когда они были вместе, когда Саэ верил в него. Но этого уже никогда не произойдет. И это знание, словно ледяной кинжал, вонзилось в самое сердце, оставляя после себя лишь звенящую пустоту и невыносимую боль одиночества. Он страдал. И в этой кромешной тьме, в этом одиночестве, его страдания были единственным, что напоминало ему о том, что он еще жив. *** Темные глаза Итоши Саэ, обычно холодные и расчетливые, сейчас были полны какой-то непривычной… растерянности. Он стоял у окна, наблюдая за мерцающими огнями большого города. Эти огни, каждый из которых представлял собой отдельную жизнь, казались такими далекими и чужими, совсем как его отношения с братом. "Рин..." Это имя прозвучало в его мыслях, как тихий, болезненный укор. Он знал, что сломал что-то очень важное, что отравил их связь своим собственным стремлением к совершенству. Он хотел верить, что делал это ради Рина, что толкал его к развитию, но в глубине души знал правду: его одержимость мешала ему видеть Рина как личность, как равного. Он видел в Рине лишь отражение своих собственных амбиций, инструмент для достижения своей цели. И когда Рин перестал соответствовать его завышенным ожиданиям, Саэ оттолкнул его, оставив его один на один со своими сомнениями и страхами. Он видел, как Рин меняется, как в его глазах гаснет огонь, как его лицо становится все более угрюмым и замкнутым. И его это пугало. Саэ понимал, что Рин страдает. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела, как будто их связь, хоть и ослабленная, все еще позволяла ему ощущать боль брата. И эта боль причиняла ему, Саэ, невыносимые муки. Он хотел все исправить, хотел вернуть того Рина, которого помнил – яркого, целеустремленного, полного энергии. Но как? Этот вопрос мучил его бессонными ночами. Слова извинений казались пустыми и бессмысленными. Просто сказать "прости" – это было бы недостаточно. Рин заслуживал большего. Он заслуживал искреннего признания своей ценности, своего таланта, своей индивидуальности. Саэ понимал, что должен изменить себя, прежде чем пытаться изменить что-то между ними. Он должен научиться видеть Рина не как тень, а как самостоятельную личность, со своими сильными и слабыми сторонами. Он должен научиться поддерживать его, а не давить на него. Но как это сделать? Он, Итоши Саэ, гений футбола, привыкший все контролировать и просчитывать, вдруг оказался в полной растерянности. Он не знал, с чего начать. Он боялся, что любое его действие лишь усугубит ситуацию, оттолкнет Рина еще дальше. И все же он не мог сдаться. Он знал, что должен попытаться. Рин – его брат, его семья. И он, Саэ, не мог допустить, чтобы его собственная глупость разрушила их связь навсегда. Он не знал, что ждет его впереди. Но он был готов к любым трудностям, лишь бы вернуть своего брата. Лишь бы исправить то, что сломал. *** Занятия начались час назад, но Рин всё ещё сидел на подоконнике, глядя в окно. Как до этого дошло? Прошло всего ничего, но ситуация так размотала его, сделала кульбит и перевернулась с ног на голову, что любой адекватный человек будет растерян. Вот и Рин, приписав себя к адекватным людям, пытается расставить все точки над и, чтобы больше к этому идиотизму больше не возращаться никогда. Ну во-первых, надо как-то справится с собой и постараться не обращать внимания на Саэ. Это пожалуй самое главное. Во-вторых, забить на обстановку и представить, что этих долбоëбов рядом нет. Всё просто Так не хотелось никуда идти. Хотелось просто лечь и ничего не делать. Уснуть на год, два, три... Одинокая слеза... *** Бачира: где Рин? Хиори: а что с ним? Его нет на занятиях? Бачира: нет! 4 пары его уже нет! Кто в последний раз его видел??? Нико: я видел его в коридоре, но я тогда спешил и особо не обратил внимания Карасу: я его вообще сегодня не видел Чигири: он даже в столовую не заходил как я помню Рео: мы с Наги не видели Исаги: его нужно найти. Я выйду на перемене и поищу Шидо: ой, чего ждать, сейчас беги искать любимого))) Бачира: Шидо Шидо: лан молчу🙌 "Бачира" отреагировал(-а) 👍 Саэ Итоши: Где Рин? Карасу: о, явился не запылился. Чего надо? Чигири: Я до сих пор не понимаю зачем он в этой группе Отоя: + Саэ Итоши: Сколько ещё раз мне нужно повторить, чтобы ваша серая масса затряслась в ваших черепных коробках? Шидо: тоже мне, тебе вообще должно быть похуй, так что не возникай Бачира: Шидо, может хватит? Шидо: и вообще этот рисничка-старший заебал Карасу: у кого-то переходный возраст Шидо: что ты там прокаркал? Исаги: хватит вам! Надо Рина найти, а не спорить Бачира: вот именно! Карасу: да ладно вам, что могло произойти Хиори: похуист Бачира: Хиори😳 Хиори: а что я Кунигами: я видел Итоши мельком на втором этаже, но не представляю, что он там делал. *** Саэ сидел в своей комнате, погруженный в чтение, когда телефон без конца вибрировал. Он не обращал на это внимание — сообщения в общем чате обычно были пустыми разговорами. Саэ уже хотел выключить как обычно звук, но. Всмысле его нет? Где он? Рин никогда не пропускал. А если и пропускал, то была причина о которой бы Саэ знал. Но в этот раз ни Саэ, ни кто другой ничего не знал. Сердце Саэ сжалось, словно ледяной комок сдавил грудь. Он почувствовал, как в голове мгновенно накатывает волна тревоги, смешанной с тревожным предчувствием. Ему бывало всё равно, но не в этот раз. Сейчас всё слишком странно, не похоже на Рина. Саэ вспомнил последние недели — как Рин становился все более замкнутым. Он действительно вёл себя странно. Последний раз они разговаривали, когда Саэ увидел Рина с Исаги в коридоре. И всё. Сначала изменения в Рине были почти незаметны — легкая отстранённость в его взгляде, едва уловимая тень усталости, которая не исчезала даже после отдыха. Саэ списывал это на давление тренировок и напряжённый график, но с каждым днём что-то в брате всё больше тревожило. Рин перестал отвечать на обычные вопросы, словно слова застревали у него в горле. Его энергия и пыл уступили место холодной сдержанности. Иногда Саэ ловил его взгляд — пустой, словно зеркало, отражающее чужую боль, а не живую душу. В разговоре Рин стал говорить коротко, отрывисто, избегая тем, которые раньше были для него важны. Он избегал компании, все чаще проводил время в одиночестве, закрываясь в своей комнате, словно пытаясь спрятаться от мира и даже от самого себя. Иногда, в самые тихие моменты, Саэ слышал, как Рин бормочет что-то непонятное, будто ведёт внутреннюю борьбу, с которой не может справиться. Это странное поведение наполняло Саэ тревогой — он понимал, что что-то с братом не так, что он меняется, но не мог понять, что именно происходит. Давольно часто Саэ просыпался ночью от криков, доносящихя из комнаты Рина. Всё это вырисовывалось в не очень благоприятную картину. *** Холодный ветер ласкал лицо, слезы застывали в глазах. Такое прекрасное место, где нет ни души. Почему Рин раньше его не заметил? Такое тихое, одинокое. Здесь ты можешь сделать что угодно. Можешь плакать, можешь спрыгнуть и умереть, можешь подумать о чём-то своём. В любом случае это место рай для заблудших душ, что находятся в безысходном тупике. И Рин тоже оказался здесь. Вокруг тишина, вверху небо, внизу асфальт, вдали пустота, лишь многочисленные бездушные дома с такими же людьми. Как прискорбно звучит. Рин понимает, что дошёл до того состояния, до которого боялся, что дойдёт. Всеми силами пытался сохранить человечность, искру, что-то живое, что возвращало бы его, но оно исчезло... Не было какого-то переломного момента, ничего не произошло, но этот момент настал. Настало то, чего Рин боялся. Он потерял себя. Раньше бывало такое, но потом всё возвращалось. Но сейчас не получилось. Осталась лишь цель и больше ничего. Цель, которую когда-то поставил он сам себе, когда был ребёнком. Раньше это было что-то светлое и волнующее, такое желанное и любимое. Но всё это исчезло, оно пропадало медленно, давая о себе знать, приближая момент опустошения. И вот этот момент настал. Нет больше того, что бы волновало и заставляло хотеть жить. Нет больше ничего желанного и любимого. Остался лишь пункт, который нужно выполнить. И этот пункт единственный, после выполнения которого жить будет ненадобностью. Сидеть на крыше и правда по душе, прямо как в фильмах. *** Свинцовая усталость обволакивала тело Несса, словно смирительная рубашка, лишая возможности пошевелиться, вдохнуть полной грудью. Он больше не чувствовал гордости, когда Кайзер обращался к нему. Больше не ощущал прилива сил, когда слышал его имя, произнесенное с привычной надменностью. Осталась лишь выматывающая пустота и осознание того, что он – всего лишь инструмент в чужой игре. С самого начала, он отдал Кайзеру все. Свою преданность, свой талант, свою любовь, наконец. Он готов был на все ради того, чтобы Кайзер заметил его, оценил, признал. Он верил, что вместе они смогут достичь невероятных высот, что их союз непобедим. Но реальность оказалась жестокой. Он был лишь тенью Кайзера, его верным псом, готовым выполнить любой приказ. Кайзер использовал его, как удобную подставку для своих гениальных планов, не обращая внимания на его чувства, на его жертвы. Он помнил, как впервые почувствовал этот холодок отчуждения. Когда Кайзер, не задумываясь, отбросил его в сторону, чтобы забить решающий гол. Тогда он еще пытался убедить себя, что это – всего лишь игра, что Кайзер просто стремится к победе любой ценой. Но потом таких эпизодов стало все больше и больше. Кайзер относился к нему, как к вещи, как к предмету, который можно использовать и выбросить. Он унижал его, высмеивал, не считаясь с его чувствами. И Несс терпел, надеясь, что однажды Кайзер увидит в нем не только полезный инструмент, но и личность. Но эта надежда угасала с каждым днем. Он понял, что Кайзер никогда не изменится, что он навсегда останется эгоистичным и надменным гением, не способным на настоящую любовь и дружбу. Ему было больно, обидно, унизительно. Он чувствовал себя обманутым и преданным. Он отдал Кайзеру все, а взамен получил лишь пренебрежение и холод. Он больше не хочет, чтобы Кайзер его использовал. Он больше не хочет видеть его надменное лицо, слышать его пренебрежительный тон. Он больше не хочет иметь ничего общего с Кайзером. Он хочет быть свободным. Он хочет сам распоряжаться своей жизнью, сам выбирать свой путь. Он хочет найти того, кто будет ценить его не только за его талант, но и за его личность. Он больше не позволит никому себя использовать. Он будет бороться за свою свободу, за свою любовь, за свое счастье. Он, Алексис Несс, готов начать новую жизнь. Жизнь, в которой не будет места Кайзеру и его эгоистичным амбициям. *** Кайзер стоял на краю пустого коридора, погружённый в раздумья. Его мысли метались, как птицы в клетке — не находя выхода. Он не понимал, что произошло с Нессом, в чьих глазах раньше горел огонь, и даже тени их шуток выглядели живыми. Но теперь всё изменилось. Несс стал холодным, словно осенний ветер, который забирает тепло и оставляет только нахмуренные лица. Неприятное чувство нарастало в груди Кайзера: он пытался вникнуть в суть проблемы, в то, что могло порушить их связь. Каждый раз, когда он пытался заговорить, тот отворачивался, избегая взгляда. Кайзер чувствовал себя беспомощным. Он задавался вопросами: может, он сам что-то пропустил? Может, ненароком обидел Несса? Почему тот стал таким недоступным? *** Как до этого дошло? Как дошло до того, что Саэ разыскивает своего брата по общежитию? Пиздец, жизнь конечно в последнее время слишком сильно над ним стебётся. Ну нихуя его нигде нет, какого хуя. Саэ который плевал на всё кроме футбола, которому было на плевать на всех и вся. Саэ, которому не до кого не было дело вдруг с каждой минутой поиска начал волноваться всё больше, ведь Рина нигде не было. После того как попытки поиска в здании оказались не дали никого результата, Саэ вышел на улицу. *Слишком похожие волосы, слишком подозрительно-схожая фигура* *** Чувство боли и одиночество слились во что-то вязкое и холодное. Оно начало заполнять всю пустоту внутри ещё раньше. Но сейчас это особыенно сильно чувствуется. Ощущение чего-то липкого и зябкого, будто кровь смешали с водой в огромном ведре и вылили на пол. Капля за каплей падает на нижние этажи, отдавая звонким, мëртвым звуком, что въедается сначало в черепную коробку, потом разъедает рецепторы, заставляя чувствовать сначала отвращение, а после ничего, твоя чувствительность разрушается с каждой каплей одиночества. Тебе по-началу тошнит, тебе хочется достать свои органы наружу, но со временем ты привыкаешь к этому мерзотному состоянию и живёшь так, не зная, что можно по-другому. Это даётся сложно и мучительно, растягивая минуты в часы, дни, недели, годы. Через некоторое время ты привыкаешь и даже начинаешь получать кайф. Не сказать, что Рину сейчас так кайфово. Но прошло слишком много времени, чтобы идти назад. *** — Блять! — вырвался крик из глубины души Саэ. Он бросился вперед, забыв обо всём, лишь бы добраться до брата. Каждый шаг отдавался эхом в голове — страх, что он опоздает, что потеряет его навсегда, сковывал движения. Когда Саэ приблизился, он увидел, как Рин с трудом держится на краю, глаза закрыты, лицо — каменное и отрешенное. — Пожалуйста, не делай этого! — голос дрожал, но в нем звучала решимость. Саэ осторожно протянул руку, пытаясь коснуться брата, найти с ним связь, остановить этот страшный порыв. Рин медленно открыл глаза, и в них мелькнуло что-то — не отчаяние, а удивление. Может быть, надежда. — Саэ... — прошептал он, голос тихий и ломкий. - Что ты здесь делаешь? Саэ сел рядом, не отводя взгляда, и крепко сжал руку брата. — Ты не один, Рин. Я здесь. Мы вместе. Пожалуйста, держись. — Что ты имеешь в виду? - голос пустой и безэмоциональный. — Как что? Ты собирался это сделать! - Саэ пытался что-то разглядеть в бледном лице брата, но оно не отражало ничего, лишь пустоту. — Ты совсем? Я не собирался делать что-то подобное. Саэ на некоторое время впал в ступор, то ли от радости, то ли от шока. — Отойди от меня, - он отмахнулся от Саэ и прошёл мимо, - Только улучшающее настроение испортил. Саэ в недоумении посмотрел на брата — Рин... - позвал он тихо, но тот уже скрылся за дверью. Саэ растерянно посмотрел сначала на закрывшуюся недавно дверь, а после на горизонт, где заходит солнце, оставляя за собой золотые разводы на небосклоне. *** Рео: Кто-нибудь видел Наги? Хиори: он же только что в вашу комнату заходил Рео: в комнате его нет! Исаги: я сейчас в библиотеке, Наги не видно Карасу: а то он мог быть там Наги: Рео, ты где? Рео: Наги! Баро: Слышь, забери свою шавку, утырок фиолетовый Рео: ты Наги шавкой назвал? Чигири: ой, все-таки этот момент наступил, это ты зря, Баро. Рео хоть и выглядит безобидным, но это до кое-чего. Баро: заткнулись оба. Если не заберешь свою шавку, я её сам вышвырну, так и знай. Рео: значит так, пидрила безмозглая. Ещё раз назовешь моё сокровище не по имени, ещё раз я услышу хоть какой-то недобрый звук в сторону моего Наги, я тебя не то что стану предупреждать, этого не будет, ты поймёшь что будет тогда, когда окажешься на улице, шалава бодзаборная. Ещё одно слово в сторону моей булочки и ты забудешь про футбол также как и про свой грязный язык, поверь лучше на слово, иначе ты ощутишь это на себе в кратчайшие сроки. Я обычно связями не пользуюсь, но в качестве исключения воспользуюсь, что твоего тела не найдёт ни одна собака. Это последнее предупреждение. Наги: Реооооо Рео: ты где, Наги?! Наги: Я случайно не на тот этаж спустился и перепутал комнату( Рео: Я уже иду, если это недоразумение тебе что-то сделало, скажи сразу мне! Наги: нууу, он накричал на меня, чуть телефон не разбил( Рео:ну сволочь, беги. Наги, я сейчас приду! Наги: 🙂 Отоя: Наги времени зря не теряет 👍, охмурил миллионера так сказать 😁 Карасу: я бы тоже охмурил, будь возможность... Отоя:🤨 Карасу: шутка😄 Чигири: вот, собственно, сущность Микаге Хиори: молодец, заступился за своего парня 🙂 Отоя: тут согласен Бачира: молодец, Рео! Баро: как же они заебали, сосались бы в другом месте Чигири: о, это ещё ничего, так что молчи, я такое повидал Карасу: боюсь представить Чигири: лучше не представляй *** В тишине позднего вечера общежития, когда шум дневных тренировок и оживленных разговоров постепенно утих, в коридоре повисла особая атмосфера — тихая, но насыщенная. Чигири, сидя на подоконнике внимательно рассматривал застывший в ночи город. Его обычно спокойные глаза сегодня были чуть более задумчивы, а пальцы нервно перебирали край футболки. В этот момент в дверь постучали — ровно столько, чтобы не смущать, но достаточно, чтобы привлечь внимание. Кунигами стоял на пороге, держа в руках пару чашек с горячим чаем. Его суровое выражение лица смягчалось мягким светом лампы в коридоре. Он не сказал ни слова, просто протянул одну из чашек Чигири и сел рядом, не спеша. — Ты опять не спишь? — тихо спросил, не отводя взгляда от окна. — Да... мысли не дают покоя, — ответил Чигири, слегка улыбнувшись. Молчание между ними не было неудобным — оно было наполнено взаимопониманием и теплом, которое редко находилось в этих стенах, где каждый стремился к личной победе. Кунигами сделал глоток чая, затем посмотрел на возлюбленноого с легкой улыбкой, которая казалась почти невозможной для него. — Знаешь, иногда стоит просто отпустить напряжение, — сказал он, — Не всегда нужно доказывать что-то миру. Иногда достаточно просто быть собой... даже если это значит просто сидеть рядом с кем-то в тишине. Чигири кивнул, чувствуя, как груз на душе немного легче. В этой простой близости, в этом ненавязчивом присутствии, они оба находили силы продолжать бороться. Ночь медленно углублялась, они в маленькой комнате общежития делились не словами, а молчаливым пониманием — редким и ценным в мире, где каждый был лишь на шаг от одиночества. Несмотря на всё произошедшее они оставались честны с друг другом. *** Кайзеру как назло не спалось. Может он не устал? Или может холодно? А если слишком жарко? Может не накрываться? Или носки одеть? Может у него температура, поэтому не спиться? То ли он пытался не замечать, то ли реально не замечал, но мысли всё ещё метались в голове. К сожалению, от них не спрятаться под одеялом и не отделаться таблетками. Если они есть, то они и будут. Кайзер уже часа два не может уснуть, хотя был вымотан. "Почему Несс выглядел таким? Почему был таким странным? Что на него нашло? Может у него что-то случилось? Он так холодно говорил. И где этот огонь в глазах? Ну если не огонь, то хотя бы искра? Искорка... Ничего это не было. Также как и теплоты в его взгляде и в целом существе. Хотя недавно Кайзер находил в нём утешение. Утешение в его присутствии, но сейчас только холод. " Кайзер не справился со всем этим потоком мыслей. Он поднялся, отбросив одеяло, быстро одел первое, что попалось на ощупь, сунул в карман телефон, ключи от машины и быстро вышел из квартиры. *** Было тяжело. Переступить через себя, через всё, что дорого. Это приносило боль, хотелось вернуться, но Несс решил. Нужно было сделать это раньше, но он был ослеплён чужими амбициями. Он думал, что шёл к мечте, но это была лишь илюзия, которую он сам себе показывал по собственному желанию каждый день, каждый матч. Так он и жил, пока не наступил переломный момент. Пока жизнь не превратилась в сущий ад. Тогда уже было всё равно куда двигаться и двигаться ли вообще. Родители намеренно показывали свою отстранённость, нежелание дарить любовь и заботу. Но почему? Что ребенок сделал не так, чтобы его не любить. Неужели для них важно было только, чтобы Несс пошёл по их стопам. Но почему так? Поняв, что родителям он не нужен, Несс решился, он пошёл за мечтой, но и там терпел неудачу одну за другой. Он не сдавался, падал и поднимался снова. И вдруг он встретил человека, что пустил свет в его мрачную жизнь. Луч света, подарок судьбы, так Несс его представлял у себя в голове. Несс был ослеплён этим светом так, что не заметил как ослеп. Он перестал чувствовать себя, перестал слушать себя, да и вообще считаться с самим собой. Он думал, что ему повезло и он идёт в перед, но на деле падал в пропасть, где его ждало холодное одиночество, которое он надеялся больше не чувствовать. Прошло много времени. Несс был счастлив. С ним рядом был человек, которому он отдал всё, не ждя чего-то взамен. Но рано или поздно это должно было произойти. Несс думал, что его уже не сломаешь, он много пережил боли, но все-таки ошибся. Даже какае-то жалкая фраза может сломать человека. Несс сломался. Он думал, что это пройдёт, но этого не произошло. Несс никогда не пил. Но сейчас он не знал как жить. Хотелось забыть, перестать плакать и страдать. В этом ему ненадолго помогал алкоголь. Он не хотел, но это было необходимо. Вот и сейчас Несс проводил остаток дня точно также как и множество предыдущих, с бутылкой в руках в полном одиночестве. Но этот день отличился от других, в дверь постучали. Открывать не хотелось совершенно, поэтому Несс не торопился. Может постучат, поймут, что никого нет и свалят? Ну во всяком случае Несс на это надеялся. Но стукач не унимался, хотя время уже близилось к полуночи. Что за наглец мог придти к человеку ночью и стучать в дверь несколько минут, когда никто не открывает. Ну точно не тот, кого Несс сейчас больше всего не хотел бы видеть. Да и что ему тут делать. Ему и дела нет до страданий Несса. Когда нервы не выдержали непрекращающегося стука, Несс решил открыть дверь. Расхлябоной походкой, весь неухоженный он кое-как дошёл до двери, напивался он быстро. — Несс?! Ты почему так долго не открывал?! Дверь громко захлопнулась, стоило зрению на мгновение сфокусироваться. Худенькое тельце объехало по стене. Несс заплакал, громко заплакал. Почему жизнь с ним так несправедлива? Что он сделал не так? Почему с ним так поступают? — Несс! Открой дверь! - Кайзер не унимался, продолжал колотить дверь. Сам не появлялся две недели, а сейчас решил прийти? Серьёзно? Зачем? Снова унизить? Или может оскорбить как-нибудь по-новому? Показать, что он ему не нужен? Всё это Кайзер практиковал на Нессе, больше не хочется. Не хочется больше быть собачкой, готовой на всё. Наконец-то Несс это понял, пускай и немного поздно. После того, как Кайзер понял, что ему не откроют(спустя десять минут), он не ушёл, как сделал бы любой адекватный человек. Дверь открылась. — Уйди из моей квартиры! - Несс попытался подняться, но получалось плохо из-за выпитого алкоголя. — Несс, что происходит? - Кайзер аккуратно зашёл в квартиру, не предпринимая никаких действий. — Уйди, - он попятился и упал на пол. — Ты пил? - Кайзер уловил нотки алкоголя, но для Несса это было максимально странно, он никогда не пил, а если и пил, то слабоалкогольное. — Не твоё дело, уйди из мой квартиры! - Несс отвернулся, не желая показывать свою уязвимость, хотя он уже проебался с этим планом. Красные глаза, стекающие слезы, дрожащие руки — всё это Кайзер заметил. — Что с тобой происходит? Ты не был ни на одной тренировке, не отвечаешь на звонки, дверь открываешь только, если к тебе уже ломятся. С чего ты начал пить? - Несс хотел закричать. Хотел ответить на всё это. Хотел показать как ему больно. Но ещё больнее от того, что Кайзер, человек, который знает про Несса казалось бы абсолютно всё, человек, которому Несс отдал всего себя, действительно не понимает, что с ним происходит. А может просто не хочет понимать? Может ему это нахер не надо? Всё что Несс ценил, для Кайзера было лишь ерундой, ненужным, неважным, неценным, ничтожным... Всё это было лишь игрой, где Кайзер развлекался. Это добивает морально. Поэтому Несс не стал ничего говорить, не стал кричать, не стал плакать на глазах. Он просто ушёл, ушёл в свою комнату, где он может лечь и плакать, и никто этого не увидит, никто не осудит и не засмеётся. Так он и поступил. Кайзер так и остался стоять в дверях ещё не в ахуе, но в приличном шоке. Что-то не так... Может он поступил глупо, но Кайзер сейчас не особо думал над этим. Сняв обувь, он пошёл в комнату, куда недавно зашёл Несс. И да, он лежал ничком, обняв подушку, в неё же и плача. — Несс? - он никак не реагировал, поэтому Кайзер подошёл ближе. Он сел на кровать и посмотрел на Несса, тот всё также плакал, не обращая внимания на присутствие постороннего. Кайзер положил руку на макушку бедняги, погладил. — Чего ты плачешь? - это то, что было так необходимо. Кайзер бы никогда такого не делал, но что-то заставило его захотеть понять, почему и что происходит. Несс всхлипнул и вновь заплакал ещё громче. Видеть Несса в таком состоянии было… необычно. Кайзер привык к его преданному взгляду, к его готовности выполнить любое его желание. Он привык к его безупречной игре, к его непоколебимой поддержке. А сейчас перед ним сидел сломленный человек, уязвимый и жалкий. И это вызывало странное, неприятное ощущение. Несс потянулся за бутылкой, дрожащими руками налил себе еще виски. Алкоголь не приносил облегчения, лишь притуплял боль, делал ее какой-то размытой, нереальной. Он никогда не любил спиртное. Слишком много контроля терялось. Но сегодня контроль был последним, о чем он думал. Запах виски все еще витал в воздухе, но теперь к нему примешивался запах… отчаяния. Он не мог отделаться от образа Несса, скрючившегося на кровати, с глазами, полными такой боли, которую он никогда раньше не видел. Он подошел к окну и посмотрел на город внизу. Огни мерцали, как холодные звезды, не отражая ничего, кроме собственной пустоты. Обычно он находил эту картину успокаивающей, но сегодня она казалась ему какой-то… зловещей. Что, черт возьми, случилось? Почему Несс так сломлен? Он всегда видел в Нессе продолжение себя, идеальный инструмент, безупречно исполняющий его волю. Несс был его тенью, его отражением, его правой рукой. Он никогда не задумывался о том, что у него может быть своя жизнь, свои чувства, свои… проблемы. Но теперь, глядя на сломанного Несса, на разбросанную одежду, на одинокий бокал на полу, он начал понимать, что все это время он был слеп. Он видел только функциональность Несса, его полезность, его преданность. Он никогда не видел его как личность. В его голове всплывали обрывки воспоминаний. Как Несс всегда был рядом, как он всегда поддерживал его, как он отдал ему всего себя, без остатка. Он вспоминал его горящий взгляд, его готовность сделать все для него, его безоговорочную веру в его талант. И вдруг, с неприятной ясностью, он понял, что Несс любил его. Любил искренне, самоотверженно, преданно. И что он, Кайзер, эту любовь никогда не ценил. Он принимал ее как должное, как нечто само собой разумеющееся. И это осознание вызывало странное, незнакомое чувство. Чувство… вины? Нет, не вины. Скорее, какое-то смутное беспокойство. Несс всегда был его активом, его преимуществом. А сейчас он сломлен. И это… раздражало. Он подошел к кровати и осторожно присел рядом с Нессом, который все еще лежал, отвернувшись к стене. Он выглядел таким маленьким и беззащитным, совсем не похожим на того уверенного в себе игрока, которого знал Кайзер. — Несс, – позвал он тихо. Несс не ответил. Кайзер коснулся его плеча. Несс вздрогнул. — Что случилось? – спросил Кайзер. Голос его звучал непривычно мягко. Несс молчал. —Пожалуйста, скажи мне, – попросил Кайзер. Он сам удивился своим словам. Он никогда никого ни о чем не просил. Несс повернулся к нему. В его глазах все еще стояли слезы, но в них появилось и что-то еще. Что-то похожее на… разочарование. —Зачем тебе это? – спросил он хрипло. Тебе же все равно. Кайзер не знал, что ответить. Он никогда не умел говорить о чувствах. — Мне… не все равно, – выдавил он наконец, да, мы дожили до этого момента. Несс усмехнулся. — Не лги мне. Ты никогда не заботился обо мне, как о личности. Я был для тебя просто инструментом, способом достижения твоих целей. Кайзер снова промолчал. Он не мог отрицать его слова. — Я отдал тебе все, – продолжал Несс. - Всю свою любовь, всю свою преданность, всю свою жизнь. А ты… ты ничего не дал мне взамен... Голос Несса дрожал. Кайзер чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. — Я… я не знал, – пробормотал он. —Не знал?! – повторил Несс. - Как ты мог не знать?! Я же кричал об этом каждый день своим взглядом, своими действиями, всей своей жизнью! Но ты был слишком занят собой, чтобы заметить. Несс снова отвернулся. Кайзер почувствовал, как его захлестывает волна беспомощности. Он не знал, что делать, что говорить. Он никогда не сталкивался с чем-то подобным. Он всегда контролировал все вокруг себя. А сейчас ситуация вышла из-под контроля. И это пугало его больше, чем что-либо другое. Он продолжал сидеть рядом с Нессом, в тишине, полной невысказанных слов и невыраженных чувств. Он смотрел на его дрожащие плечи и впервые в жизни задавался вопросом: а что, если он все испортил? Что, если он потерял что-то важное, что-то, что уже никогда не сможет вернуть? Несс страдал. И Кайзер, впервые в жизни, чувствовал себя виноватым в этом. И это чувство было гораздо более болезненным, чем он мог себе представить. Тишина, повисшая между ними, казалась невыносимой. Кайзер чувствовал себя парализованным, не зная, что сказать, как оправдаться. Слова Несса ранили его гораздо сильнее, чем он ожидал. — Ты... ты не знал... – повторил Несс тихо, словно не веря своим ушам. - Как ты мог не знать? Я же... я жил тобой. Каждый мой вздох, каждое мое движение было посвящено тебе. Я дышал тобой, Кайзер. Ты был всем моим миром. Он говорил тихо, почти шепотом, но в каждом слове чувствовалась такая боль, такая безысходность, что Кайзеру стало физически некомфортно. Он никогда не видел Несса таким уязвимым. Это было как смотреть на обнаженную рану, и ему хотелось отвернуться, сбежать, лишь бы не видеть этой боли. — Я отказывался от всего ради тебя, – продолжал Несс, и его голос начинал дрожать. - От друзей, от семьи, от своих собственных желаний. Я жил только твоими мечтами, только твоими целями. Я был готов умереть за тебя, Кайзер. И что взамен? Он замолчал, словно ожидая ответа, но Кайзер молчал. Что он мог сказать? Что он был слишком эгоистичен, слишком сосредоточен на себе, чтобы заметить его чувства? Что он принимал его преданность как должное? Это была правда, но произнести это вслух он не мог. — Ничего! – выкрикнул Несс, и его голос сорвался. - Ты не дал мне ничего! Ты использовал меня, как марионетку, как игрушку, которую можно выбросить, когда она надоест. Ты никогда не видел во мне человека, Кайзер. Ты видел только свою собственную выгоду! Его голос становился все громче, все яростнее. Слезы текли по его щекам, не останавливаясь. Он больше не сдерживался, не пытался контролировать свои эмоции. Он выплескивал всю ту боль, всю ту обиду, всю ту ненависть, которая копилась в нем годами. — Ты думаешь, я не видел, как ты смотришь на других? Как ты флиртуешь с ними, как ты улыбаешься им? Ты думаешь, я не чувствовал, как ты презираешь меня, как ты считаешь меня ниже себя? Я все видел, Кайзер! Я все чувствовал! Он поднялся с кровати, шатаясь, и встал перед Кайзером, глядя ему в глаза с такой яростью, что тот невольно отшатнулся. — Ты думаешь, я не страдал? Ты думаешь, мне было легко видеть, как ты меня используешь, как ты меня унижаешь, как ты меня обесцениваешь? Я умирал каждый день, Кайзер! Каждый день я умирал, любя тебя! Его голос сорвался на крик. — Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя за то, что ты со мной сделал! Я ненавижу тебя за то, что ты разрушил мою жизнь! Я ненавижу тебя за то, что ты украл у меня все, ничего не дав взамен! Я ненавижу тебя, Кайзер! Я ненавижу тебя! Он задыхался от крика, его тело дрожало. Он казался таким маленьким и хрупким, но его гнев был таким сильным, что заполнял собой всю комнату. Кайзер стоял, как громом пораженный, не в силах вымолвить ни слова. Он никогда не видел Несса в таком состоянии. Он всегда знал его сдержанным, контролирующим, преданным. А сейчас перед ним стоял разгневанный зверь, готовый разорвать его на части. И в этот момент Кайзер понял. Он понял, что он натворил. Он понял, что он разрушил не только жизнь Несса, но и что-то внутри себя. Он понял, что его эгоизм и его равнодушие привели к этой катастрофе. Но было ли еще что-то, что он мог сделать? Или все уже было потеряно? Несс продолжал кричать, выплескивая всю свою боль, всю свою ненависть, все свое разочарование. И Кайзер, стоя перед ним, чувствовал, как его мир рушится на части. Крик Несса эхом отдавался в голове Кайзера, даже когда сам Несс уже обессиленно рухнул на кровать, сотрясаясь от рыданий. Он стоял, не двигаясь, словно окаменевший, и слова Несса продолжали крутиться в его сознании, как заезженная пластинка. Ты использовал меня... Ты никогда не видел во мне человека... Я умирал каждый день, любя тебя... Он закрыл глаза. В голове начали всплывать обрывки воспоминаний. Он помнил первую встречу с Нессом. Молодой, подающий надежды игрок, смотрящий на него с восхищением и жаждой знаний. Кайзер сразу почувствовал его потенциал, его готовность учиться и служить. И он решил использовать его. Он вспоминал, как постепенно привязывал Несса к себе, как взращивал в нем преданность, как делал его зависимым от своего одобрения. Он давал ему крохи внимания, ровно столько, чтобы поддерживать в нем огонь любви и преданности. Он помнил, как Несс сиял от счастья, когда он хвалил его, как старался изо всех сил, чтобы угодить ему. Он вспоминал, как он использовал Несса на поле, как делал его своим продолжением, своим оружием. Несс был его глазами, его ногами, его голосом. Он всегда знал, где находится Кайзер, куда ему нужно отдать пас, что ему нужно сделать. Он был идеальным партнером, идеальным помощником. Но разве он когда-нибудь видел в нем большее? Разве он когда-нибудь задумывался о том, что у Несса есть свои мечты, свои желания, свои чувства? Нет. Он видел в нем только инструмент, средство достижения своих целей. Он вспоминал, как он флиртовал с другими, как он уходил с вечеринок с другими девушками и парнями, зная, что Несс смотрит на это с болью в глазах. Он делал это намеренно, чтобы держать его в напряжении, чтобы он всегда стремился к его вниманию, чтобы он никогда не чувствовал себя уверенным в его любви. Он вспоминал, как он унижал Несса на тренировках, как высмеивал его ошибки, как заставлял его чувствовать себя ничтожным. Он делал это, чтобы сломить его волю, чтобы сделать его более послушным, более управляемым. Он вспоминал, как Несс плакал по ночам, как он пытался скрыть свои слезы, как он делал вид, что все в порядке. И он делал вид, что не замечает этого. Ему было плевать. Главное, чтобы Несс продолжал выполнять свою работу. И теперь, стоя перед сломленным Нессом, он понимал, что он натворил. Он понимал, что он превратил любящего и преданного человека в развалину. Он понимал, что он украл у него жизнь. Впервые в жизни он почувствовал стыд. Стыд за свою жестокость, за свою эгоистичность, за свое равнодушие. Он всегда считал себя выше других, сильнее других, умнее других. Но сейчас он понимал, что он был просто чудовищем. Он задался вопросом: а что теперь? Как он может исправить то, что он натворил? Можно ли вообще что-то исправить? Он посмотрел на Несса, все еще сотрясающегося от рыданий. Он знал, что он заслуживает ненависти Несса, заслуживает его презрения. Но что, если... Что, если он попытается измениться? Что, если он попытается заслужить прощение Несса? Он не знал, получится ли у него. Он знал, что это будет очень трудно. Но он чувствовал, что он должен попробовать. Он должен попытаться искупить свою вину. Он должен попытаться стать тем, кем он никогда не был. Человеком, достойным любви Несса. Но был ли у него шанс? Или он навсегда потерял его? Эти вопросы терзали его душу, и он знал, что ответы на них он должен найти сам. Но прежде всего, он должен был поговорить с Нессом. Он должен был попросить у него прощения. Впервые в жизни Кайзер почувствовал себя по-настоящему потерянным. Он всегда знал, чего хочет, и всегда добивался этого. Но сейчас он не знал, что делать. И это пугало его больше, чем что-либо другое. Образ Несса, кричащего в отчаянии, никак не хотел покидать его сознание. Но теперь к этому образу примешивалось кое-что еще – смутное осознание того, что его чувства к Нессу всегда были чем-то большим, чем просто благодарность за преданность и восхищение его игровыми навыками. Он привык объяснять себе все очень просто: Несс – ценный актив, инструмент для достижения его целей. Он восхищается его преданностью, ценит его ум, использует его талант. Все четко и логично. Но почему же тогда сейчас, видя его таким сломленным, он чувствует такую… пустоту? Почему его так ранят слова Несса о ненависти? Почему ему так важно, чтобы Несс его простил? Разве это может быть только из-за того, что он потерял ценного игрока? Нет. Дело было в чем-то другом. Он вспоминал, как часто ловил себя на том, что смотрит на Несса. Не просто оценивая его игру, а любуясь его грацией, его энергией, его целеустремленностью. Он вспоминал, как его раздражали другие игроки, пытающиеся привлечь внимание Несса, как ему хотелось оградить его от всего мира, оставить только для себя. Он вспоминал, как часто представлял себе, как они празднуют победу вместе, как он обнимает Несса, как он благодарит его за поддержку. И в этих фантазиях всегда было что-то… большее, чем просто дружеские объятия. Он всегда подавлял эти мысли, отмахивался от них, считал их глупостью и слабостью. Он – Кайзер, гениальный игрок, победитель. Он не должен испытывать никаких чувств, тем более к кому-то, кто ниже его по статусу. Но сейчас, в этой тихой комнате, окруженный призраками своих ошибок, он не мог больше обманывать себя. Он должен был признать правду: он что-то чувствовал к Нессу. Что-то, чего он никогда не испытывал ни к кому другому. Он не говорил себе, что он не гей. Он не вешал на себя ярлыки. Он просто знал, что он никогда не испытывал влечение к парням. Женщины всегда казались ему более привлекательными, более желанными. Но Несс… Несс был исключением. Дело было не только во внешности. Хотя он должен был признать, что Несс был красив. Дело было в его характере, в его преданности, в его интеллекте, в его готовности отдать все ради него. Он видел в нем родственную душу, человека, который понимал его с полуслова, человека, который принимал его таким, какой он есть. И это пугало. Он всегда контролировал свою жизнь. Он сам выбирал свои цели, сам определял свои правила. Он не позволял никому влиять на его решения. Но теперь он чувствовал, что теряет контроль. Он чувствовал, что его чувства к Нессу начинают управлять им, что они заставляют его делать то, чего он не хочет, что они заставляют его сомневаться в себе. Он не знал, что делать с этими чувствами. Он не знал, как их выразить. Он не знал, как их контролировать. Он просто знал, что он должен что-то сделать. Он должен попытаться понять себя, понять Несса, понять, что они чувствуют друг к другу. Он должен попытаться исправить свои ошибки. Он должен попытаться стать тем, кем он никогда не был. Человеком, достойным любви Несса. Но прежде всего, он должен был признать правду: он начал что-то чувствовать к Нессу. И это было самым страшным и самым прекрасным, что когда-либо случалось в его жизни. Осознание своих чувств к Нессу породило в Кайзере бурю эмоций, и в этом хаосе всплыли самые темные воспоминания из прошлого, которые он всегда старался держать под замком. Он был еще совсем ребенком, когда его мать ушла. Он помнил только обрывки: ее красивое лицо, ее мягкий голос, ее запах духов. А потом… ничего. Она просто исчезла, оставив его с отцом, который никогда не умел быть отцом. Отец тяжело переживал уход матери. Он начал пить, сначала понемногу, а потом все больше и больше. Он приходил домой пьяным, злым и жестоким. И всю свою злость он вымещал на Кайзере. Кайзер помнил удары, крики, оскорбления. Он помнил страх, холод и голод. Он помнил, как прятался в углу, сжимаясь в комок, чтобы занять меньше места, чтобы не привлекать внимания. Он рано понял, что единственный способ выжить – это стать сильным. Он научился не показывать свои чувства, не плакать, не жаловаться. Он научился контролировать себя, держать все под контролем. Он научился никому не доверять. Он понял, что люди могут предать, бросить, причинить боль. Он решил, что никогда не позволит никому приблизиться к себе настолько, чтобы он мог причинить ему боль. Он стал замкнутым, эгоистичным и жестоким. Он использовал других, чтобы достичь своих целей, не задумываясь о том, что они чувствуют. Он считал, что это единственный способ выжить в этом мире. Он вспоминал, как другие дети смеялись над ним, обзывали его сиротой, говорили, что его мать бросила его, потому что он плохой. Он чувствовал себя одиноким и ненужным. Именно поэтому он так ценил свою силу, свой талант, свою гениальность. Это было единственное, что у него было, единственное, что делало его особенным, единственное, что защищало его от боли. Он вспоминал, как он начал играть в футбол. Это был его шанс вырваться из этого ада, доказать всем, что он чего-то стоит. Он тренировался днями и ночами, не жалея себя, не давая себе отдыха. И он добился успеха. Он стал лучшим игроком, гением футбола. Он получил признание, славу, деньги. Он думал, что это сделает его счастливым. Но это не помогло. Он все еще чувствовал себя одиноким и ненужным. Он все еще боялся, что кто-то может предать его, бросить его, причинить ему боль. Именно поэтому он так ценил преданность Несса. Несс был единственным человеком, который всегда был рядом, который всегда поддерживал его, который всегда верил в него. Несс был его опорой, его другом, его семьей. Но он боялся признаться себе в этом. Он боялся, что если он позволит Нессу приблизиться к себе, то он снова почувствует боль, которую он чувствовал в детстве. Он боялся, что Несс тоже может предать его, бросить его, уйти, как его мать. Именно поэтому он так жестоко обращался с Нессом. Он пытался оттолкнуть его, чтобы защитить себя от боли. Он думал, что если он будет держать его на расстоянии, то он не сможет причинить ему боль. Но он ошибся. Он причинил Нессу боль, и эта боль вернулась к нему бумерангом, ранив его гораздо сильнее, чем он мог себе представить. Теперь он понимал, что он совершил ужасную ошибку. Он понимал, что он должен изменить свою жизнь, изменить свое отношение к людям, изменить свое отношение к Нессу. Но сможет ли он это сделать? Сможет ли он преодолеть свои страхи, свои комплексы, свои травмы? Он не знал. Но он должен был попробовать. Он должен был попытаться стать лучше. Ради себя. Ради Несса. Несс лежал на кровати, словно сломанная кукла. Его плечи вздрагивали от беззвучных рыданий, и Кайзер смотрел на него, чувствуя, как в груди зарождается что-то новое и непривычное. Это было похоже на смесь вины, сожаления и… нежности. Он подошел к кровати Но он не знал, как это сделать. Он никогда не утешал никого в своей жизни. Он всегда был тем, кто причинял боль, а не тем, кто ее лечил. Он протянул руку и осторожно коснулся волос Несса. Они были мягкими и шелковистыми, и это прикосновение вызвало в нем странный трепет. Он провел пальцами по его волосам, пытаясь успокоить его, передать ему свою поддержку. — Несс, – прошептал он тихо. Его голос звучал непривычно мягко. - Мне очень жаль. Несс не ответил. Он продолжал лежать, отвернувшись от него. Кайзер продолжил гладить его волосы. Он пытался вспомнить, что говорят в таких случаях, как утешают людей. Но в его голове была пустота. Он не знал ни одного слова, ни одного жеста, которые могли бы облегчить боль Несса. Он наклонился ближе и коснулся губами его щеки. Это был легкий, робкий поцелуй, но он был наполнен искренним раскаянием и желанием исправить свои ошибки. — Я был идиотом, – прошептал он. - Я не ценил тебя, я не видел тебя. Я был слишком занят собой, чтобы понять, что ты значишь для меня. Он замолчал, ожидая реакции, но Несс продолжал молчать. Кайзер отстранился и посмотрел на него с тревогой. Он не знал, что делать дальше. Он чувствовал себя беспомощным и растерянным. Он понимал, что одними словами не исправить то, что он натворил. Он понимал, что ему нужно доказать свои чувства, доказать свою преданность. Но как? Как ему, холодному и эгоистичному Кайзеру, научиться проявлять чувства? Он снова коснулся его руки и сжал ее. — Я буду лучше... – прошептал он. Он посмотрел на Несса с надеждой в глазах. Он понимал, что это только начало, что ему предстоит долгий и трудный путь. Но он был готов пройти его, если это поможет ему вернуть доверие и любовь Несса. Он понимал, что он должен измениться. Он должен стать другим человеком. И он был готов к этому. Ради Несса. Ради себя. Ради своего будущего. Слова Кайзера звучали в ушах Несса, словно далекое эхо. «Мне очень жаль… Я был идиотом… Я буду лучше…» Он хотел верить им, жаждал поверить каждой букве, каждому вздоху, сопровождавшему эти слова. Но внутри что-то сопротивлялось, кричало о том, что это обман, что это игра, что Кайзер снова пытается его использовать. Он лежал, отвернувшись к стене, чувствуя легкое прикосновение к своим волосам и невесомый поцелуй на щеке. Эти знаки внимания, такие редкие и такие желанные, должны были согреть его сердце, но вместо этого они вызывали лишь жгучую боль. Сколько раз он мечтал об этих словах, об этих жестах? Сколько ночей он провел, представляя себе, как Кайзер признается в своих чувствах, как говорит, что он важен для него, что он его любит? Но теперь, когда эти мечты, казалось, начинали сбываться, он не мог ощутить ничего, кроме страха и сомнения. Он вспомнил все те годы, что он провел рядом с Кайзером, все те унижения, все те разочарования, все те моменты, когда он чувствовал себя использованным и ненужным. Он вспомнил холодный взгляд Кайзера, его безразличие к его чувствам, его эгоизм и жестокость. Как он мог поверить, что этот человек вдруг изменился? Как он мог поверить, что он вдруг начал чувствовать что-то к нему? Это было слишком невероятно, слишком нереально. «Он просто пытается меня успокоить,» – думал Несс. «Он видит, что я сломлен, и боится, что я больше не смогу быть полезным ему. Он говорит то, что я хочу услышать, чтобы вернуть меня в строй.» Но часть его души, та самая, которая все еще любила Кайзера, отчаянно хотела верить в его искренность. Она шептала, что Кайзер изменился, что он понял свои ошибки, что он действительно хочет исправить их. Она напоминала ему о тех редких моментах, когда Кайзер проявлял к нему заботу, о тех случайных взглядах, полных нежности, о тех едва уловимых улыбках, которые он дарил только ему. Но эти воспоминания казались такими далекими и размытыми, словно сны, которые никогда не сбудутся. Они не могли перевесить груз боли и разочарования, который он нес в себе годами. Он почувствовал, как Кайзер сжимает его руку. Его прикосновение было теплым и нежным, и это вызывало в нем странное волнение. Ему хотелось отвернуться, оттолкнуть его, убежать как можно дальше. Но он не мог. Он был слишком слаб, слишком уязвим, слишком сильно привязан к Кайзеру. «Я буду лучше» Эти слова звучали как музыка, но он боялся им верить. Он боялся снова открыться, снова отдать свое сердце Кайзеру, чтобы потом снова быть отвергнутым и сломленным. Он знал, что ему нужно время. Время, чтобы разобраться в своих чувствах, время, чтобы понять, действительно ли Кайзер изменился. Он не мог просто так поверить ему на слово. Он должен был увидеть доказательства его искренности. Он должен был увидеть, что его слова подкреплены делами. Он должен был защитить себя. Он должен был защитить свое сердце. Но как? Как он мог оставаться отстраненным, когда Кайзер был так близко? Как он мог не поддаться его обаянию, его влиянию, его любви? Он не знал. Он был в замешательстве, в отчаянии, в полном смятении. Ему нужно было бежать. Ему нужно было уйти как можно дальше от Кайзера, чтобы подумать, чтобы успокоиться, чтобы принять решение. Но он не мог пошевелиться. Он был прикован к этому месту, к этому человеку, к этой боли. Он был сломлен. И он не знал, сможет ли он когда-нибудь исцелиться. Кайзер чувствовал, как недоверие Несса обволакивает его, словно ледяной панцирь. Он видел это в его взгляде, в его молчании, в его напряженном теле. Он понимал, что разрушил слишком многое, чтобы Несс мог поверить ему просто так. И это причиняло ему острую боль. Он ждал, затаив дыхание, надеясь на хоть какую-то реакцию, на хоть какой-то знак прощения. Но Несс молчал, словно статуя. И это молчание было громче любых слов. — Ты мне не веришь, да? – спросил Кайзер тихо, нарушая тишину. Несс не ответил. — Я знаю, что я не заслужил это, – продолжил. - Я понимаю, что я причинил тебе слишком много боли, чтобы ты мог поверить мне сейчас. Но я хочу, чтобы ты знал, что я говорю правду. Я действительно хочу измениться. Я действительно хочу стать лучше. Ради тебя... Он ждал ответа, но Несс продолжал молчать. — Пожалуйста, скажи что-нибудь, – попросил Кайзер. - Скажи мне, что ты чувствуешь. Скажи мне, что мне нужно сделать, чтобы ты поверил мне. Несс вздохнул, и этот вздох был полон усталости и отчаяния. — Просто… уйди, – прошептал он хрипло. Слова Несса прозвучали для Кайзера как удар ножом в сердце. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Он думал, что если он будет искренним, если он будет стараться изо всех сил, то Несс хотя бы немного смягчится. Но он ошибся. — Что? – спросил Кайзер удивлённо, словно не расслышав. — Уйди, – повторил Несс, и в его голосе появились стальные нотки. - Я не хочу тебя видеть. Я не хочу тебя слышать. Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Кайзер почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева и разочарования. Он хотел закричать, обвинить Несса в несправедливости, сказать ему, что он не понимает, как ему тяжело. Но он сдержался. Он понимал, что он не имеет права на это. Он заслужил это. — Я не уйду, – сказал твердо. Несс повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул гнев. — Я прошу тебя, Кайзер! Уйди! Дай мне побыть одному! Я не хочу тебя видеть! Но Кайзер не слушал. Он не мог уйти. Он не мог оставить Несса в таком состоянии. Он чувствовал, что если он уйдет сейчас, то потеряет его навсегда. Он лег на кровать рядом с Нессом и осторожно обнял его руками со спины. Он прижался к нему, чувствуя его напряженное тело, его дрожащие плечи. — Я не оставлю тебя, – прошептал Кайзер ему на ухо. - Я буду здесь, пока ты не захочешь меня видеть. Я буду здесь, чтобы поддержать тебя, чтобы защитить тебя, чтобы любить тебя. Несс вздрогнул от его слов, но не оттолкнул его. Он просто лежал, неподвижно, словно окаменев. Кайзер понимал, что он поступает неправильно. Он понимал, что он нарушает личное пространство Несса, что он игнорирует его просьбу. Но он не мог по-другому. Он должен был быть рядом с ним. Он должен был показать ему, что он не оставит его одного. Он крепче обнял Несса, прижимая его к себе. Он закрыл глаза и постарался расслабиться. Он знал, что ему предстоит долгая ночь. Но он был готов к этому. Он был готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы вернуть доверие и любовь Несса. Он знал, что это будет трудно. Но он был готов бороться за это. Потому что Несс был самым важным человеком в его жизни. И он не собирался его терять. *** Шидо: что за пидарасы это сделали блять? Чигири: как информативно Карасу: похвально, Исаги👍, не ожидал, не ожидал... Шидо: сука исаги, я так и знал Исаги: аэ, это не я, Карасу, не наговаривай! Карасу: единственное, Исаги, научись врать Шидо: ты нахуя это сделал?! Бачира: а нечего было смеяться над ним, понятно? Шидо: да я же в шутку! Бачира: вот и он тебе усы нарисовал тоже в шутку! Почти тараканьи получились, да, исаги? 🤜 Исаги: ага😋 🤛 Юкимия: окак Шидо: ну два дибила это сила конечно Карасу: не поспоришь Чигири: хахахаххаха Бачира: ах ты! Шидо: к чему эти стоны, пчëлка?) ты обратился не по адресу 😘 "Бачира" отреагировал(-а) 🖕 Юкимия: что я здесь делаю? Рео: Убейте Чигири: хорошо, что этого позора не видят адекватные люди Отоя: ну адекватные это сильно сказано, нам не повезло настолько Чигири: ну тут соглашусь Локи: что за пиздец тут происходит? Отоя: топ 3 самых регулярно задаваемых вопросов: Рео: уже вместо приветствия можно говорить. Докатились... Карасу: не факт, что докатились, ещё всё впереди Хиори: страшно Саэ: Хватит мне названивать. Локи: где Рин? Саэ: Тебя не касается. Локи: мне нужно с ним поговорить Исаги: что с Рином, его ведь нашли? Можно с ним поговорить, он не отвечает Саэ: Отъебитесь. Локи: Саэ, ты не в курсе, где Рин? Он сегодня пропустил все тренировки, и я начинаю беспокоиться. Никогда такого не было. Саэ: Нет. Не знаю. Локи: Как это "не знаешь"? Это же Рин, он никогда не прогуливает, что-то случилось. Вся команда на ушах, и я, как тренер, тоже. Саэ: У него свои причины. Локи: Какие причины? Он заболел? Ему нужна помощь? Саэ, я не пытаюсь тебя допрашивать, я просто хочу знать, что с ним все в порядке. Он один из ключевых игроков. Его отсутствие не может просто так остаться незамеченным. Саэ: С ним все нормально. Локи: "Нормально"? Если бы с ним было все нормально, он был бы здесь! Не надо пиздеть. Он в последнее время ведет себя странно. Вроде и тренируется, но какой-то... отстраненный. Его что-то гложет. Саэ: Ты преувеличиваешь. Локи: Я так не думаю. Я вижу его каждый день, Саэ. Я вижу, что он не такой, как раньше. И ты тоже это видишь, верно? Ты же его брат. Саэ: ... Локи: Скажи мне, Саэ. Он тебе хоть что-нибудь говорил? Что его беспокоит? У него проблемы с командой? С тренировками? Или это что-то личное? Саэ: Это не твое дело. Локи: Может быть, и не мое, но как его тренер, я несу ответственность за его состояние. Если он не может сосредоточиться на футболе из-за каких-то проблем, я должен об этом знать. Саэ: Он разберется. Локи: Может быть, и разберется. Но сейчас он исчез! Он не выходит на связь, и ты не знаешь, где он! Саэ, ты хоть представляешь, как это выглядит? Саэ: Я не могу тебе ничего сказать. Локи: Почему? Ты что-то скрываешь? Ты знаешь больше, чем говоришь? Саэ, я прошу тебя, хоть немного сочувствия. Этот парень талантлив, но он сейчас явно не в лучшей форме. И ты, как его брат, просто отворачиваешься? Саэ: Я не отворачиваюсь. Локи: Тогда докажи это. Скажи, что ты знаешь. Может, вместе мы сможем ему помочь. Саэ: Ему просто нужно время. Локи: Время на что? Время, чтобы все обдумать? Время, чтобы еще больше отдалиться от всех? Саэ, ты меня пугаешь. Саэ: Я ничего не могу сделать. Локи: Не говори так! Ты всегда можешь что-то сделать! Ты можешь быть рядом с ним, ты можешь его выслушать, ты можешь ему поддержать! Он твой брат! Саэ: ...Он не хочет моей поддержки. Локи: А откуда ты знаешь? Ты пытался? Или ты просто заранее все решил? Саэ, ты всегда такой... отстраненный. Тебе сложно проявлять эмоции, я понимаю. Но сейчас не время для этого! Речь идет о Рине! Саэ: ... Локи: Слушай, я не буду тебя больше уговаривать. Я просто хочу, чтобы ты знал: если с ним что-нибудь случится, я буду винить в этом тебя. Ты его брат, ты его семья. Ты должен был быть рядом с ним, а ты этого не сделал. Саэ: Не говори так. Локи: А как мне говорить? Ты скрываешь информацию, ты отворачиваешься от своего брата, и ты ждешь, что я буду тебя хвалить? Саэ, ты меня разочаровываешь. Саэ: Просто, не трогай его. Локи: Что значит "не трогай его"? Я его тренер! Я не могу его просто игнорировать. Локи: И ты ничего не делаешь? Саэ, мне нужно знать больше. Я должен понять, что с ним происходит, чтобы ему помочь. Если ты не скажешь мне, я буду действовать сам. Локи: Ладно. Если я найду его в плохом состоянии, я тебе этого не прощу. Карасу: аж дыхание задержал Исаги: Что с Рином? Он в порядке? Его сегодня не было на тренировке, я очень волнуюсь. Он никогда не пропускает тренировки. Локи: Саэ не хочет ничего говорить. Исаги: Саэ, это правда? Ты знаешь, где Рин? Саэ: Это не ваше дело. Исаги: Не наше дело? Рин - наш товарищ по команде! Мы все переживаем за него! Он мой... он мой друг! Бачира: согласен. Пусть он и отстранённый, но всё же он нашёл товарищ Отоя: + Хиори: + Юкимия: + Исаги: Он поссорился с кем-то? У него проблемы с игрой? Я могу с ним поговорить, если нужно. Я уверен, мы сможем все решить! Саэ: Он ни с кем не хочет говорить. Исаги: Но почему? Он что, совсем замкнулся в себе? Саэ, пожалуйста, скажи мне честно, Рин в порядке? Он в безопасности? Саэ: Да. Исаги: Тогда почему он не на тренировке? Почему он игнорирует наши сообщения? Почему он так себя ведет? Что, черт возьми, происходит? Исаги: Саэ, если Рину нужна помощь, мы должны ему помочь! Мы же команда! Мы же друзья! Локи: Ладно, с тебя @Саэ Итоши все равно ничего не добьешься. Локи: ещё и из сети выше, сук... В комнате было темно и холодно, как в склепе. Рин сжался в комок на кровати, прижимая колени к груди, пытаясь согреться. Но холод шел не снаружи, а изнутри, проникая в самые кости, замораживая душу. Слёзы текли бесконтрольно, обжигая лицо, но он даже не пытался их вытереть. Что толку? Слезы были лишь отражением внутренней бури, которая бушевала в нем уже несколько дней. Виной всему опять Саэ. Их вечная пропасть непонимания, его холодное равнодушие, которое Рин, как дурак, продолжал принимать за заботу. Ему снились кошмары. Каждую ночь. В этих кошмарах Саэ отворачивался от него, исчезал в толпе, говорил слова, которые разрывали сердце на части. Просыпаясь в холодном поту, Рин чувствовал себя брошенным, одиноким, никому не нужным. Он знал, что все его ищут. В последнее время он привык страдать. Это стало его обычным состоянием, его личным адом. Одиночество, боль, бессонные ночи - он сжился с этим. Научился существовать в этой тьме. Но сегодня все было иначе. Сегодня тьма была особенно густой, особенно холодной. Она душила, давила, не давала дышать. Ему казалось, что он тонет, захлебываясь в собственной боли. Он устал. Устал бороться, устал страдать, устал от всего этого. Ему просто хотелось, чтобы все закончилось. Собрав последние силы, Рин дрожащей рукой потянулся к телефону, который валялся на полу. Экран загорелся, ослепляя в темноте. Он открыл мессенджер и напечатал короткое сообщение: "Я в комнате." Пусть знают, что с ним все в порядке. Пусть перестанут волноваться. Он не будет объяснять, что с ним происходит. Он справится сам. Он отложил телефон на тумбочку и закрыл глаза. В голове по-прежнему бушевал шторм, но где-то в глубине души появилась слабая надежда. Может быть, если он просто переждет эту бурю, все снова станет хорошо. Может быть, он сможет снова найти свет во тьме. Ему оставалось только ждать. И надеяться. И дышать. Просто дышать. Но это напрасно... За окном бушевала отвратительная, осенняя непогода, словно сама природа сочувствовала тоске, что терзала Рина. Небо давило свинцовым грузом, низкое и безнадежное, словно предвестник неминуемой катастрофы. Дождь хлестал по стеклу. Внутри было лишь холодное, промозглое одиночество, отражающее то, что творилось в душе Рина. Сырость проникала повсюду, будто змея, заползающая под кожу, вызывая дрожь и оцепенение. Она окутывала все вокруг, как саван, лишая мир красок и жизненной силы. Казалось, что даже воздух был пропитан горьким запахом гниения, напоминая о неизбежности увядания и потери. Ветер завывал за окном, словно раненый зверь, издавая жалобные стоны, которые эхом отдавались в пустой комнате. Это был вой одиночества, крик отчаяния, который находил отклик в сердце Рина. Он чувствовал себя таким же потерянным и беззащитным, как этот ветер, мечущимся в поисках пристанища, не находя его. Дождь, барабанящий по стеклу, превращался в бесконечный поток слез. Каждая капля, словно игла, впивалась в его израненное сердце, напоминая о потерях, разочарованиях и несбывшихся надеждах. Непогода за окном была не просто случайным явлением, а отражением его внутреннего состояния. Мир вокруг него померк, потерял краски и смысл. Все, что раньше казалось важным, теперь казалось пустым и бессмысленным. Сырость тоски пропитала его душу, как влажная земля пропитывает корни дерева, лишая его силы и жизненной энергии. Ветер одиночества выл в его сердце, срывая последние листья надежды и веры. Дождь боли лил бесконечным потоком, затопляя его сознание, не давая дышать. И в этой промозглой, тоскливой атмосфере Рин чувствовал себя совершенно потерянным, одиноким и беспомощным. Словно выброшенный на берег обломков разбитого корабля, посреди бушующего шторма, без надежды на спасение. *** Исаги: Рин?! Где ты был?! Мы все волновались! Почему не отвечал?! Карасу: ой, как заволновался:) "Исаги" отреагировал(-а) 🖕 Бачира: Рин, ты жив?! Мы думали, тебя похитили инопланетяне, желающие научиться забивать голы как ты.. Чигири: смешно пиздец 👍 Хиори: Рин, ты заболел? Тебе нужна помощь? Шидо: В комнате, значит? Нашел себе тихое местечко, чтобы избежать тренировки, да? Трусливая тактика. Исаги: Шидо, не неси чушь хоть сейчас! Рин: Не ваше дело. Заткнись, уже тошно. Исаги: Не наше дело?! Рин, мы же команда! Мы волнуемся о тебе! Чигири: Исаги, не перегибай Шидо: Чего привязался к этому психу? Может, он просто дрочит у себя в комнате? Не твоё дело, сосунок. Исаги: Шидо! Не говори так! Это не смешно. Он наш товарищ по команде, и я волнуюсь. Шидо: "Товарищ по команде"? Да он на всех свысока смотрит. С чего это ты вдруг за него так печёшься? Может, хочешь к нему в комнату проскользнуть и проверить, не нужна ли ему помощь в… кое-каких делах? Исаги: Замолчи! Это отвратительно. Я просто хочу знать, что с ним всё в порядке. Шидо: А чего ты так нервничаешь? Задело, что я правду сказал? Или ты и правда мечтаешь, чтобы Рин на тебя запрыгнул и… Карасу: минутку, простите, что прирываю, но всмысле Рин запрыгнет? Хиори: + Киëра: Хиори..? Чигири: блять, с кем я живу Исаги: Прекрати! Я не понимаю, зачем ты так говоришь. Почему тебе всегда нужно всё опошлить? Шидо: Пф, я правду говорю Исаги: Это неправда! Я просто… уважаю его как игрока. Шидо: Ага, "уважаешь". Так же, как уважаешь его задницу, когда он на тренировке наклоняется, чтобы поднять мяч? Не смеши меня, Исаги. Рео: ОУ... Чигири: Рео........? @Наги? Наги: он выпил энергетик просто Карасу: это он тебе так сказал? Хиори: его так с пива разнесло, всего одну баночку выпил Наги: Рео? Исаги: /Ага, "уважаешь". Так же, как... / Да как ты… Шидо: Или как ты глотаешь слюнки, когда он раздевается в душе? Я же вижу, как ты пялишься, когда думаешь, что никто не смотрит. Исаги: Это уже переходит все границы! Я не буду это слушать! Шидо: так и думал хахаха Чигири: пиздец.. Саэ Итоши: Что это, блять, такое было? Шидо: а что было?) Локи: Шидо... Шидо: а что я то сразу?! Это всё этот Исаги Рео: нифига, таракан сталкерит Исаги? Карасу: походу, а Исаги сталкерит Рина получается Отоя: получается Юкимия: я всё ещё в ахуе Чигири: 🤝 Хиори: где я вообще? Кунигами: сложно сказать Чигири: пойдём отсюда нахер? Карасу: Принцесска тоже бахнула? Рео: неа, он просто слабак Чигири: бред пьяницы Карасу: /Рео: неа, он просто слабак/ Ну я так и думал Чигири: что ты там вякнул? Юкимия: только не это, неееет Наги: Рео, пойдём в комнату, куда ты ушёл? Рео: моё сокровище меня ждёт 😜😜😜. Не то что твой бодибилдер, скорострел 😜 Чигири: не, ну это уже перебор. Наги, язык завяжи ему что ли, он ж потом от стыда провалиться, когда протрезвеет Наги: я бы с радостью, но он пропал Карасу: скорострел говоришь... Чигири: ебало завали, выблядак Отоя: походу реально скорострел.. Чигири: Отоя, рядом с этой вороной припизднутой ты деградируешь в геометрической прогрессии Карасу: а вот пиздеть тут не надо Кунигами: Чигири, нет. Чигири: да я немножко, Рео предложил Наги: Рео у тебя? Чигири: я вообще не знаю как он у меня под дверью появился Хиори: как это произошло за пять минут? Отоя: здесь время по-другому летит Хиори: ну я так и подумал Бачира: почему вы не спите??? Рео: потому что пошёл нахуй, с тобой моё сокровище когда-то ушёл Чигири: ой бля, зашейте ему рот Рео: ТЫ ПОНИМАЕШЬ ЧТО Я ЧУВСТВОВАЛ?! Бачира: ой Рео: КАК ТАК СЛУЧИЛОСЬ ВООБЩЕ?! Чигири: спасайте, теряем пацана 🆘🆘🆘🆘🆘🆘🆘 Наги: Рео, Я сейчас приду к тебе Рео: МОЁ СЕРДЦЕ, МОЁ СОКРОВИЩЕ!!!!! Отоя: да бля, вы успели обсудить задницу Рина, набухаться, пробежаться по этажам, посраться и всё это в 12 часов ночи Юкимия: так говоришь, как будто в этом всём не учавствовал 🙄 Отоя: не отрицаю, но до нашего миллионера мне ещё далеко Карасу: долго он терпел "Банка Пива Раздора: Ночной Эпизод с Микаге и Наги" В главных ролях: • Рео Микаге (конченый идиот): Пьяный аристократ, генератор хаоса, звезда трагикомедии. • Наги Сейширо (самый сексуальный мужик в мире) : Гениальный лентяй, сомнамбула в мире хаоса. • Чигири Хëма (горячая чикса): Невинная жертва, свидетель апокалипсиса, человек, который просто хотел поесть рамен. Персонажи: • Наги Сейширо: Невозмутимость достигла уровня дзен-мастера. Глаза прикрыты, движения плавные, как у сонного кота. Такое ощущение, что он во сне разгадывает сложный ребус, и перетаскивание пьяного Рео – лишь часть решения. На нем та же помятая одежда, но теперь на голове красуется перевернутая миска для риса (откуда она взялась?!). • Рео Микаге: "Банка пива" – это, видимо, кодовое слово для запуска режима "полный хаос". Он валяется под дверью Чигири, будто выброшенный на берег морской котик. Щеки горят, в глазах безумный блеск, но. У него сорвана пуговица с рубашки (и она приклеена скотчем к его лбу), а галстук превратился в подобие лассо, которым он пытается поймать Наги за ногу. Из его уст вырываются невнятные, но пафосные лозунги. • Чигири Хëма (в шоке): Теперь он не просто выглядывает из двери – он стоит в дверном проеме в розовой пижаме с котятами, но на голове у него надет дуршлаг (видимо, для защиты от неминуемого безумия). В руке он держит не только рамён, но и половник (оружие самообороны?). На лице застыло выражение "Я слишком молод для этого дерьма". Под мигающим светом Наги, словно сомнамбула, пытается поднять с пола пьяного в стельку Рео, который, несмотря на выпитую банку пива, ведет себя так, словно выпил бочку текилы. Рео отчаянно сопротивляется, пытаясь дотянуться до двери Чигири, который в розовой пижаме и с дуршлагом на голове смотрит на происходящее с ужасом в глазах. В коридоре царит хаос и запах дешевого пива, а миска для риса на голове Наги добавляет этой сцене нотку сюрреализма. Кажется, что здравый смысл покинул Blue Lock навсегда. *** Босые ноги ступают по ламинату. Блядство « Что за мерзость? Как они смеют так говорить о Рине? Исаги… этот бездарный нападающий… неужели и он тоже смотрит на Рина так? Отвратительно. Рюсей… этот придурок. Никто не имеет права говорить о Рине в таком ключе. Особенно эти… выскочки. » Что-то внутри Саэ скребет и просится наружу. Тошнит Немного ранее: Ком в горле, переходящий в легкую тошноту. Саэ чувствует, как к горлу подкатывает неприятное ощущение, как будто его заставили съесть что-то испорченное. Не приятные мурашки от возбуждения или предвкушения, а противные, как от прикосновения к чему-то липкому и грязному. Челюсти сжимаются, плечи напрягаются, кулаки сжимаются. Саэ чувствует, как его тело каменеет от отвращения и гнева. Несмотря на гнев, Саэ ощущает, как его пронизывает холод. Его будто облили ледяной водой. Дыхание становится поверхностным и прерывистым, как будто Саэ боится вдохнуть тот же воздух, что и те, кто говорят о Рине в таком ключе. Ярость, переплетающаяся с глубоким отвращением. Как будто что-то чистое и ценное было запачкано грязью. Его лицо остается невозмутимым, но глаза сужаются, а челюсти сжимаются. Он резко выключает телефон и отбрасывает его в сторону. Его переполняет отвращение. Ему хочется вымыть руки после прочтения этих мерзких сообщений. Он встает и подходит к окну, пытаясь успокоиться. Он делает несколько глубоких вдохов, но тошнота не проходит. Он решает пойти в душ, чтобы смыть с себя эту грязь. Саэ и сам не понял, что на него нашло, но стало очень херово. Вроде ему должно быть всё равно, но нет. Ему абсолютно не всё равно. Саэ старается идти как можно тише, у Рина очень чуткий сон, это Саэ понял за недолгое время совместного проживания. Ещё он узнал, что Рину снятся кошмары, после которых он не может заснуть и выходит на коридор. Также Саэ заметил, что Рин довольно мало ест, при этом редко. Он может быть так увлечён, если это можно так назвать, тренировками, что может не есть днями напролёт, хотя еда необходима в его случае. Тренировки каждый день практически круглосуточно. Теперь Саэ полностью осознал, что о своём, так скажем, современном брате он знает столько же сколько и все остальные люди, которые минимально контактируют с Рином. А ведь он его брат. И одновременно чужой для него человек Он аккуратно приоткрыл дверь в комнату Рина. Саэ смотрел на брата, который, казалось, спал, но его тело выдавало напряжение. Рин дергался, сжимал челюсти, и его дыхание было быстрым и неровным. «Он просто отключается от изнеможения.» После их разрыва, Саэ чувствовал себя беспомощным. Раньше он мог хотя бы попытаться поговорить с Рином, докричаться, пробиться сквозь его упрямство. Теперь же любая попытка сблизиться встречалась ледяным презрением. Рин превратил его в противника, в препятствие, которое нужно преодолеть Саэ знал, что Рин тренируется до изнеможения. Слухи доходили до него. Рассказы о том, как Рин остается на поле до поздней ночи, как оттачивает свои удары до тех пор, пока руки не начинают кровоточить. Он слышал, что Рин почти не ест, нежелая тратить на это время. Раньше его терзала вина из-за того, что он был ориентиром для Рина. Теперь его терзала вина из-за того, что он стал мишенью его ненависти. Рин словно решил, что ненависть к Саэ – это топливо для его роста. Саэ понимал, что такая ненависть деструктивна. Она ослепляет, лишает здравомыслия, толкает на безрассудные поступки. Рин перестал видеть радость в футболе, он видел только необходимость победить. И победить не ради себя, а ради того, чтобы превзойти Саэ, доказать ему свою ценность. Саэ пытался отстраниться, игнорировать слухи, сосредоточиться на своей собственной игре. Но у него не получалось. Он знал Рина слишком хорошо. Он видел в нем не только соперника, но и брата. И наблюдать, как Рин катится в пропасть, было невыносимо. Он пробовал все: говорить, молчать, соперничать, игнорировать. Ничего не работало. Рин оттолкнул его, отрезал себя от любой помощи. Саэ понимал, что дальнейшее вмешательство только усугубит ситуацию. Рин воспримет это как слабость, как признание поражения. Также тихо, Саэ закрыл дверь и ушёл к себе. *** Бачира: Ребята, вы спите вообще? 2 часа ночи, а я слышу топот! Кунигами: Невозможно спать, кто-то долбится в стену. Уже третий раз за вечер. Юкимия: КТО ЖЕ ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ, ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ. Хиори: Да-да Чигири: я им потом припомню Арю: Аааа... Что тут происходит? Чигири: да так Баро: Лучше бы тренировались, а не пиздели без толку Хиори : Чего? Сейчас два часа ночи. Завтра ещё тренировка. Наги: Тренировка? Всмысле? Сегодня же была... Чигири: ты ещё не в отрубе? Рео укладывал? Наги: типа того Хиори: надо, Наги, надо Исаги: Бачира, зачем ты носишься по коридору в два часа ночи? Бачира: мне скучно😑 Саэ Итоши: Я сейчас выйду. (2.23) Бачира: ни нада, дядя (2.23) Бачира: шучу😄 Чигири: рискованно однако (2.25) Бачира: Ребята... Ребята! Я только что придумал!Что будет, если скрестить осьминога и футбольный мяч? (3.44) Бачира: ...Осьминогол! 🐙⚽ 😂😂😂 (3.45) Бачира: ...Поняли? Осьминог... Много щупалец... Может много голов забить... 😂😂😂 Эй? Кто-нибудь? (3.49) Юкимия: ... Пиздец (6.48)