Часть 1

— Я буду очень ждать тебя вечером, Ави. Люблю тебя. — И я тебя люблю, darling. Поцелуй Аврору за меня, когда она проснется. Они прощались так каждое утро вот уже почти пять лет, когда Августу приходилось выезжать на совещание вместо того, чтобы провести его удаленно из своего кабинета. Как правило совещания занимали порядка трех-четырех часов, которые Дима посвящал своей работе и дочери, обычно игравшей в его кабинете. Потом Август отписывался ему, что выезжает домой, чтобы к его приезду для них накрыли ужин. Иногда, если заседания слишком уж затягивались, Хольт звонил ему прямо из машины и в красках рассказывал, как же ему до глубины души надоело уезжать из их уютного семейного гнездышка на окраине Санкт-Пертебурга, чтобы часами объяснять взрослым и, казалось бы, вполне адекватным людям вещи, которые должны были быть понятны школьнику. Дима понимающе выслушивал его и как мог подбадривал, обещая самые крепкие объятия, едва только Август доберется до дома. Он и сам прекрасно знал, о чем говорит его супруг. По совершенно очевидным причинам, заключив с Хольтом брак в Европе и взяв его фамилию, Дима уже просто не мог продолжать работу в полиции. Но даже с некоторым удивлением для себя ушел вообще без сожалений. Он настолько сильно любил Августа, что ради него отказался бы от чего угодно. Но, чтобы не сидеть на месте, бывший капитан полиции занялся поиском себя. И нашел себя в архитектуре. И почти сразу был отправлен Хольтом учиться у лучших преподавателей, а после заимел свое собственное бюро, которым с огромным удовольствием занимался. Но иногда люди действительно чертовски раздражали, когда не могли понять самых простых вещей, хотя еще на своей предыдущей работе Дима научился отдавать распоряжения четко и ясно, чтобы не тратить время на глупые вопросы и уточнения. Когда в тот день Дима услышал звонок телефона ближе к вечеру, он подумал, что сегодня один из тех дней, когда его супруга решили довести до белого каления в очередной раз. Даже не посмотрев на номер звонившего, Дима взял трубку. И следующие слова стали теми, что, пафосно говоря, разделили его мир на до и после. Но как бы нелепо и банально это ни звучало, Дима действительно не сказал бы иначе. Его мир буквально рухнул. Потому что его миром был Август. А спокойный мягкий голос в трубке очень сочувственным тоном сообщил, что произошла авария и, к большому сожалению, господин ван дер Хольт скончался еще до того, как его тело смогли вытащить из машины. Дима как в тумане слушал объяснения, что шофер Августа, который, кстати, остался жив и теперь в больнице, не нарушил ни одного правила. В отличие от водителя газели, который не успел затормозить при переключении сигнала светофора и на всей скорости влетел прямо в пассажирское сидение, где и сидел Август. От слишком резкой встряски позвоночник не выдержал, и господин ван дер Хольт скончался за считанные мгновения, скорее всего, даже не успев ничего понять. Как в тумане Дима слышал, что голос из трубки вовсю зовет его, чтобы услышать хоть какой-то ответ, интересуется, можно ли ему сейчас хоть как-то помочь, но его губы просто не шевелились. С огромным трудом заставив себя сконцентрироваться на телефоне, Дима отключил его и на негнущихся ногах добрался до спальни, сразу рухнув на постель. Кажется, несколько часов ему потребовалось просто на осознание. Где-то глубоко в душе еле теплилась надежда, что все это просто нелепая шутка, ну или просто ошибка, и что Август вот-вот войдет в их спальню, держа на руках Аврору и ласково спросит, чего это Дима развалился на постели и даже не встречает его. Но время шло. А Август не приходил. Пару раз заглядывали слуги, спросить, не нужно ли ему чего, но все, на что был способен Дима, — просто помотать головой и уставиться обратно в стену. Окончательно осознание накрыло его лишь после похорон, когда он увидел Хольта в гробу и смотрел, как гроб с ним погружают в землю. Дима сам не помнил толком, как он вообще добрался до дома, но, проигнорировав всех, он просто рухнул на постель. И он закричал в подушку так отчаянно, что сам испугался этого звука. Казалось, что кричит не человек, а израненное, загнанное в угол животное, потерявшее любой шанс на спасение. В таком состоянии он провел несколько дней. Кричал до сорванного голоса, захлебывался слезами, задыхаясь от рыданий, ненадолго отключался, проваливаясь в беспокойный сон. А потом просыпался, вспоминал все, и снова начинал кричать. Кажется, рядом с ним постоянно был Отто, уже на следующее утро вернувшийся из больницы. Но он ничего не говорил. Не упрашивал взять себя в руки, не предлагал помощь. А только лишь несколько раз в день сажал Диму на подушках и заталкивал в него еду или заставлял пить воду, не давая своему господину умереть от истощения. Хотя это было единственным, чего ему очень сильно хотелось. Дима в очередной раз открыл глаза и поморщился от просто ужасной головной боли. Сказывалось то, что он постоянно был в состоянии истерики, и его организм уже просто не выдерживал такого образа жизни. Стиснув руки в кулаки и, еле преодолев желание уткнуться лицом в подушку и продолжить плакать и жалеть себя, Дима сел на постели и потер щеки ладонями. Не надо было смотреть в зеркало, чтобы понять, насколько он был отекшим и как в целом отвратно выглядел после крайне тяжелых последних дней. Пора было брать себя в руки. Август уж точно не хотел бы, чтобы Дима свел себя с ума бесконечной истерикой и закончил свою жизнь в мягких стенах. К тому же, на нем было слишком много ответственности теперь. Он еще не ездил к нотариусу подписать все необходимые документы (что, кстати было бы неплохо сделать сегодня), но еще на похоронах кто-то, кажется, сказал ему, что Август переписал на него вообще все, не оставив ничего ни родной сестре, ни партнерам по бизнесу. Впрочем, тогда Диме было это совершенно не важно. Он думал лишь о том, что с радостью отказался бы от этого всего, лишь бы получить обратно живого супруга. — Дмитрий? — тихо позвал его Отто, зашедший в комнату с подносом. — Здравствуй, Отто, — Дима поднялся на ноги и негромко вздохнул. — Отнеси, пожалуйста, еду на кухню. И, если тебя не затруднит, поставь, пожалуйста кофе. Скажи, чтобы мне подготовили чистый костюм. Не черный. Я схожу в душ, позавтракаю и поеду к нотариусу, — тихо произнес Дима чуть подрагивающим голосом. Кажется, за эти несколько дней, что он провел в постели, он не вымолвил и слова, так что сейчас ему было слегка тяжеловато. — Слушаюсь, — Отто даже не подумал скрывать облегченный вздох. Конечно, было рано говорить о том, что Дмитрий пришел в себя, но он хотя бы нашел в себе силы подняться и начать что-то делать. — И, Отто, — окликнул его Дима, когда телохранитель уже почти было вышел, — если Аврора не спит, я бы очень хотел ее видеть. С кивком Шрайбер вышел за дверь и, вновь оставшись в одиночестве, Дима поежился. Он с тоской посмотрел на постель, понимая, что вторую половину уже никогда не займет тот, кому она принадлежала. Что больше он не проснется в крепких объятиях и не заглянет в карие глаза Августа, иногда наблюдавшего за тем, как он спит. Торопливо вытерев слезы, Дима взял чистую одежду и отправился в душ, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Насколько это было вообще возможно в этой ситуации. — Малышка! — Дима все же не сдержал улыбку, когда на кухне няня передала ему в руки дочь, сразу радостно прижавшуюся к нему. — Аврора, хорошая моя… Прости, что меня не было рядом, — тихо произнес он, прижимаясь губами к макушке девочки. Светловолосая и зеленоглазая — она все равно в мелочах очень напоминала Августа. И Дима окончательно уверился в том, что должен держать себя в руках ради их ангела. Ребенку двух лет ведь не объяснишь, что папа в депрессии, поэтому не может уделять ей все то внимание, что она заслуживает. Он сел за стол, усаживая Аврору себе на колени и отпил немного кофе, после чего стал машинально заталкивать в себя еду. — Мне очень жаль, Дмитрий, — тихо сказал Отто, садясь напротив него. — Мне тоже, Отто, — Дима грустно улыбнулся, делая еще несколько глотков. — Спасибо, что ты был рядом со мной и с Авророй. Как ты себя чувствуешь? — Неплохо. Я легко отделался, — Шрайбер очень тяжело вздохнул, качая головой. И, хоть он и не озвучил мысль, что на месте Августа лучше бы был он, Дима и так ее считал. Как будто он сам не думал об этом. — Побыть рядом — меньшее, что я мог для вас с Авророй сделать. — Как ты думаешь, это было случайностью? — задал Дима вопрос, который просто не давал ему покоя. Он поудобнее усадил заерзавшую Аврору и снова поцеловал в макушку. — Я не знаю, Дмитрий. Правда не знаю, — Отто покачал головой и посмотрел Диме в глаза. — Я уже дал приказ людям Августа… Нашим людям заняться тщательной проверкой аварии. Понятно, что полиции проще списать все на несчастный случай и посадить того водителя поскорее. На первый взгляд, все действительно выглядит как самое обыкновенное ДТП. Обычный невнимательный урод, который прозевал светофор. Но мне правда сейчас сложно сказать точно. — Я тебя понял, — Дима слегка кивнул и поднялся, передавая Аврору Отто. — Я поеду к нотариусу. Надеюсь, все это ненадолго. — Может, мне стоит отправиться с Вами? — осторожно предложил Отто, с несвойственной для себя нежностью удерживая девчушку. — Не нужно, Отто, спасибо. Я хочу просто прогуляться, не привлекая внимания. Буду осторожен и на связи, обещаю, — он ободряюще коснулся руки телохранителя и отправился собираться. Быстро решить все юридические вопросы, разумеется, не получилось. Без команды юристов компании Хольта, нотариус отказался вести переговоры, и Диме сперва пришлось подождать, пока они срочно приедут в офис. Разумеется, юристы отрабатывали каждый заработанный рубль и изучали документы вплоть до запятой, пока Дима без всякого зазрения совести играл на телефоне в «три в ряд» просто чтобы хоть чем-то занять себя и особенно не думать. Когда, наконец, все формальности были соблюдены, Дима с облегчением поставил все необходимые подписи и вышел из офиса владельцем всего состояния Августа ван дер Хольта. Которое, впрочем, без Августа было ему совершенно не нужно. На улице стояла поздняя осень. Стемнело очень рано, накрапывал мелкий дождик, из-за сильного ветра дувшего прямо в лицо становившийся еще более мерзким. И тем не менее, Дима сразу же отмел идею поехать домой на такси, ну или хотя бы общественным транспортом. Несмотря на то, что зонтик он, конечно же, забыл. Впрочем, если быть до конца честным, он даже и не удосужился посмотреть прогноз погоды прежде чем выйти наружу. Хотя бы, ориентируясь на календарь и примерно помня, какая погода стоит в это время года, он догадался на костюм накинуть теплое пальто. Подаренное Августом на очередную годовщину. Дима предусмотрительно написал Отто, что закончил с делами, но в ближайшее время планирует просто погулять, после чего засунул руки в карманы и слегка втянул голову в плечи, чтобы ветер не так сильно задувал в почти голую шею. Он неторопливо побрел по улице Марата, где был офис нотариуса, в сторону Невского проспекта. Раньше ему никогда подобное не нравилось, но теперь, смешавшись с толпой, он почувствовал себя спокойнее. Дима, погрузившись полностью в свои мысли, просто скользил глазами по ярким вывескам, особенно не вчитываясь в названия. А чего вчитываться? Бар, бар, еще один бар, сувенирный магазин, музей, какая-нибудь очень необычная бургерная, и список можно начинать по новой. Дима очень любил Санкт-Петербург. Но вдруг без одного конкретного человека город стал пустым, холодным, и Дима уже совершенно не чувствовал себя дома. Вдруг его внимание почему-то привлек вход в подвальное помещение с довольно скромной вывеской, гласившей «Калигари». Всмотревшись, Дима понял, что это тату-салон, и как-то за секунду осознал, чего ему сейчас хочется. Он спустился по ступенькам и, дождавшись, когда после звонка откроется дверь, прошел внутрь. — Здравствуйте, — тихо произнес Дима, подходя к мужчине, сидящему за компьютером. Наверное, в его воображении тату-мастер выглядел именно так: сам весь забитый, с пирсингом и выбритыми висками, что только больше придавало его внешности некоторую экзотичность. — Извините, я без записи. Хотел спросить, может, у Вас найдется время? — немного неуверенно спросил он, надеясь, что не будет сейчас отправлен обратно на промозглый ветер. — Сейчас посмотрим, — откликнулся мужчина с дружелюбной улыбкой и открыл у себя на компьютере расписание. — Следующий клиент у меня только через три с половиной часа. Большое что-то хотите? — он с интересом посмотрел на Диму. — Да нет, — Дима неловко перемялся с ноги на ногу, думая, чего он вообще хочет. — Молнию, которая как разряд, а не просто зиг-заг. Туда, где сердце, — добавил он, надеясь, что это не слишком глупо. — О, ну это быстро. Успеем, — мужчина поднялся и протянул руку Диме. — Меня Валентин, кстати, зовут. Можно просто Валик. — Дима, — он пожал протянутую руку и слегка неуверенно улыбнулся. — Приятно, — Валик открыто улыбнулся. — Вы, кажется, совсем продрогли. Давайте налью Вам чаю, мне все равно понадобится немного времени, чтобы набросать пару эскизов. Дождавшись Диминого кивка, Валентин усадил его в кресло и немного засуетился. Наблюдая за его движениями, Дима ненавязчиво осматривал салон и подумал, что тут вполне уютно. Не было каких-то кричащих или вульгарных эскизов, налепленных на стены, только рисунки. Очевидно, самого хозяина тату-салона. Во всяком случае, было очень похоже на узоры на его же руках. Дима с благодарностью принял чашку ароматного зеленого чая и, уютно устроившись в кресле, стал пить небольшими глотками, наблюдая за тем, как работает Валентин. — Ну вот. Несколько вариантов. Если ни один не понравится, я поколдую еще, — с улыбкой Валик протянул планшет. — Вот эта, — Дима почти не сомневался. Едва только он опустил глаза на экран, как его взгляд сразу же зацепился за причудливую молнию, очертания которой напомнили ему двух человек, стоящих друг напротив друга. Остальные эскизы он посмотрел, скорее, из вежливости. — Мне тоже понравилось, как вышло, — Валентин с довольной улыбкой кивнул. — Раздевайтесь до пояса и устраивайтесь на кушетке. Там уже лежит все чистое. А я пока распечатаю эскиз и подготовлю рабочее место. Дима послушно отложил в кресло пальто, жилетку и рубашку, после чего лег на кушетку, стараясь успокоиться и дышать размереннее. Он повернул голову, смотря, как Валентин тщательно обматывает все пленкой и вскрывает одноразовые инструменты. Когда все было готово, Валик перевел эскиз на кожу Димы и взял в руки тату-машинку. — Я начинаю. Возможно, сначала будет не очень приятно, непривычно. Постарайтесь, пожалуйста, не дергаться. Работа не займет много времени, — спокойно сказал Валик, обрабатывая кожу. Дима кивнул и просто прикрыл глаза. Он чуть прикусил губу, когда иголка несколько первых раз пробила его кожу. И неожиданно для самого себя понял, что ему дико приятно это чувство. Место, пожалуй, было не самое удачное для первой татуировки. Дима слышал о том, что ребра — одно из самых болезненных мест для тату, но не думал, что настолько. И все же… Все же он даже не думал дергаться, а лишь хотел, чтобы эта сладкая пытка продолжалась еще дольше. Ему было чертовски больно, но с каждым новым ударом он чувствовал себя все более живым. Сама мысль об этом слегка напугала его, но он заставил себя не ерзать и просто дотерпеть до конца. Как и обещал Валентин, работа заняла, кажется, даже меньше часа. И, как только Валик закончил со всей обработкой, заклеив татуировку, Дима буквально подскочил и начал торопливо одеваться, путаясь в пуговицах и пытаясь застегнуться как получится. — Дмитрий? Все хорошо? — взволнованно спросил Валентин, отодвигая столик с материалами. Кажется, такую реакцию на татуировку он видел первый раз за многолетний опыт своей работы. — Да. Все хорошо. Простите. Просто вспомнил, что у меня срочные дела, — сбивчиво оправдывался Дима, стараясь не думать, насколько глупо он сейчас выглядит. От мысли о том, что эти молнии станут последним следом Хольта на его теле, хотелось снова позорно расплакаться. И этого ему совершенно точно не хотелось делать при посторонних. Достав из пальто бумажник, Дима кинул несколько купюр на столик и почти что рванул на улицу. — Дмитрий! А как же памятка? И тут гораздо больше, чем нужно, — растерянно произнес Валентин, смотря в удаляющуюся спину.