Часть 2

— Мико, я еще раз повторяю тебе, я не продам тебе компанию Августа, — Дима тяжело вздохнул и потер переносицу. Разговор длился, кажется, уже около часа, но никакого конструктива в нем не намечалось. Они оба переливали из пустого в порожнее. Мико требовала компанию брата, а Дима пытался объяснить, почему не собирается передавать ей бизнес Августа. Но девушка ничего слышать не желала и упорно стояла на своем. Мельком наследник империи Хольта вспомнил, что, кажется, младшая ван дер Хольт подходила к нему на похоронах с таким же требованием. Но Дима пребывал тогда в таком состоянии, что, кажется, не обратил ни малейшего внимания ни на эту просьбу, ни на вопиющую бестактность. Видимо, ничего от него не добившись, Мико уехала из России почти сразу после похорон и теперь вовсю терроризировала супруга своего брата по видеосвязи. Дима с тоской посмотрел на часы. Кажется, Аврора уже должна была проснуться после дневного сна. И он бы с куда большим удовольствием провел время с дочерью, нежели со скандальной девицей. Невольно Диме подумалось, что не дай боже в переходный возраст Аврора будет вести себя точно так же. — Да какого черта? Ты же все равно ничего в этом не понимаешь! — кажется, униматься Мико даже не думала. Напротив, Диме казалось, что с каждой новой фразой она заводилась только сильнее. — Ты еще скажи, что всю жизнь мечтал заниматься продажей оружия! Тебя ж совесть загрызет, — она фыркнула, смотря на собеседника так уничижительно, что Дмитрию захотелось прямо сейчас просто сбросить звонок и отключить все устройства связи. Как будто он сам не думал об этом. Когда он понял, что у них с Августом все более чем серьезно, и он любит Хольта больше собственной жизни, Дима довольно легко заключил сделку с собственной совестью. Он просто принимает то, чем занимается его супруг, но никак не лезет в это. В конце концов, кем был Август ван дер Хольт, он знал еще задолго до личного знакомства с ним. Наивно было полагать, что ради него Ави откажется от того, чем занимался огромную часть своей жизни. Да и Дима не собирался этого требовать. Он просто безоговорочно любил Августа таким, каким он был. И считал предательством любую попытку переделать супруга. Но теперь Дима оказался наследником гигантской оружейной империи и старался понять, что ему делать с этим дальше. — Мико, успокойся, пожалуйста. Я не мечтал продавать оружие. Но Август все оставил мне, он бы не сделал этого, если бы сомневался в том, что я с этим справлюсь. Прошу тебя, если ты не хочешь прислушаться ко мне, то хотя бы отнесись с уважением к тому, чего хотел твой брат. Если бы он считал, что ты справишься с его делом лучше меня, то он бы оставил компанию тебе, — не сдержав очередного вздоха, спокойно и размеренно произнес Дима. Признаться, у него даже не было сил разозлиться. Он просто чертовски устал от бесконечной дележки наследства Августа, которое все равно полностью было в его руках на совершенно законных основаниях. Устал от бесконечных споров с кучей других претендентов. Устал отбиваться от журналистов, которых безумно интересовал вопрос, что же теперь будет делать бывший самый честный полицейский Санкт-Петербурга с бизнесом, который был напрямую связан примерно со всеми международными конфликтами. От того, что его атаковали каждый день буквально со всех сторон, Диме казалось, что у него и вовсе не осталось никаких эмоций. Ну или он просто был настолько морально вымотан, что у него уже не получалось почувствовать хоть что-то. Наверное, сейчас это было даже к лучшему. Если бы он еще и воспринимал близко к сердцу каждое новое едкое замечание и каждую попытку указать ему его место, он бы окончательно сошел с ума. — Ой, ты серьезно? — Мико совершенно оскорбительно расхохоталась, но Дмитрий лишь покачал головой. Девушка явно все это время откровенно пыталась вывести его на эмоции и на яростный конфликт. Но до нее, очевидно, совершенно не доходило, что у Димы просто не было на это никаких внутренних ресурсов. Что он был так сильно опустошен, что уже сам сомневался, что однажды снова сможет хоть что-то чувствовать. — Он все тебе оставил, потому что просто свихнулся на тебе и не желал думать о ком-то другом. Пока он тебя не встретил, он готовил в наследники меня. И из нас двоих только мне хватит ума и сил со всем этим управиться, — Мико фыркнула. — Или ты сейчас скажешь, что хоть завтра продашь огромную партию оружия, от которого может пострадать бедное-несчастное невинное население какой-нибудь деревушки? — девушка скептично посмотрел на Диму, приподнимая брови. — Прекрати, пожалуйста, — Дима ненадолго снял очки и потер глаза. Мико прекрасно знала куда бить, но он все еще был слишком поглощен своим горем, чтобы отвлекаться на весьма жалкие сейчас попытки его задеть. — Мико, я готов предложить тебе компромисс, — наконец, сказал Дима, снова надевая очки и внимательно смотря в экран. — Я не продам тебе пакет акций. Но я готов передать тебе управление на одном лишь условии: все финальные решения остаются за мной. Ты будешь ездить на переговоры от моего имени, будешь контролировать все основные процессы в компании, но все окончательные решения будут за мной. Если ты так хочешь всем управлять — управляй. Я даже не буду спорить, что во всех документах и во всем этом бизнесе ты понимаешь лучше меня, — примирительно сказал Дима, надеясь, что это подействует. — Да что ты так вцепился в его компанию?! — вопреки ожиданиям, Мико вспылила только больше. — Чего тебе не хватает?! У тебя осталось вообще все, чем он владел. У тебя куча домов, все его деньги, бюро твое гребаное. Да даже если ты будешь сидеть на жопе ровно, внуки твоей дочери не будут вообще ни в чем нуждаться. С хрена ли ты так вцепился в наш семейный бизнес?! — Мико, ничего не смущаясь, просто орала на него, и Дима невольно поморщился. — Мико, мы с Августом поженились. Я тоже семья, нравится тебе это или нет, — Дима покачал головой. — Прости, я больше не могу продолжать этот разговор. Постарайся, пожалуйста, успокоиться и подумай над моим предложением и давай снова обсудим это позже. А сейчас я хочу провести время с нашей с Августом дочерью, — с небольшим нажимом произнес Дмитрий. Даже не дожидаясь какого-либо ответа, потому что вежливое адекватное прощание ему явно не светило, Дима сразу же сбросил звонок и закрыл крышку ноутбука. Незаслуженные нападки дико надоели ему. И периодически Дмитрий даже подумывал свести личное общение с младшей сестрой своего супруга на нет и переводить все ее звонки на команду юристов. Но ему было слегка жаль юристов. Да и пока еще он не окончательно оставил надежду на то, что ему удастся совладать с буйным нравом девушки и воззвать к здравому смыслу. После этого разговора, полного подколок, упреков и оскорблений, Дима чувствовал себя скверно. Рациональной частью он прекрасно понимал, что Мико просто делает все, чтобы как можно сильнее задеть его, показать ему его слабости, и тонко бьет по самому больному, возможно, даже в действительности так не думая. Но сейчас он был слишком уязвим для таких вещей. Ему просто было чертовски тошно. От себя, от Мико, от этого мира, в котором больше не было его самого любимого человека, вокруг которого Дима за последние несколько лет выстроил всю свою жизнь. Понимая, что ему просто необходимо хотя бы немного привести себя в чувство, Дмитрий решил прибегнуть к единственному способу, который помогал ему в последнее время. Он слегка приспустил домашние штаны, удобнее устраиваясь в кресле, и взяв нож для писем, которым обычно пользовался Август, несколько раз полоснул себя по внутренней стороне бедра, плотно зажмуриваясь. Дима открыл глаза и выдохнул, глядя на то, как глубокие порезы наполняются кровью. Поняв, что ему этого недостаточно, Дима глубоко вдохнул и еще несколько раз стремительно провел лезвием по бедру, рассекая тонкую кожу. Когда он решился на это первый раз, Дима был уверен, что все это глупости и все ограничится одной попыткой. Но внезапно ему действительно полегчало. И теперь он уже не мог остановиться. Каждый раз, когда на душе ему было настолько мерзко, что не оставалось сил, казалось, даже дышать, он брался за лезвие и безжалостно полосовал внутреннюю сторону своих бедер. Это отрезвляло его. И Дмитрий просто не мог заставить себя прекратить. Ему казалось, что это единственный способ приводить себя в чувство и хоть как-то функционировать. Решив, что пока ему достаточно, Дима достал из ящика стола влажные салфетки и стал осторожно стирать кровь, завороженно наблюдая за тем, как белые платки окрашиваются багровым. Наполнив почти все мусорное ведро грязными салфетками, Дима, наконец, остановил кровь и поправил одежду. Он прикрыл ворох салфеток какими-то бумагами, чтобы все это не так бросалось в глаза и, тщательно осмотрев штаны, чтобы убедиться, что на ткани не проступили пятнышки крови, вышел из кабинета, направившись в гостиную. — Давно проснулась? — с ласково улыбкой спросил Дима, забирая Аврору из рук Отто. — Где-то полчаса назад. Она поела, — негромко отозвался Шрайбер, наблюдая за тем, как Дима, бережно держа дочь на руках, нежно целует ее лицо, от чего девочка довольно смеялась. — Все хорошо, Дмитрий? — не удержавшись спросил он, отмечая слегка перевозбужденное состояние Димы. Он уже не первый раз замечал Дмитрия таким. Но старался не лезть, считая это не своим делом. В конце концов, его задачей было обеспечивать физическую безопасность семьи ван дер Хольт, а не психологическую поддержку. О которой его никто и не просил. — Все хорошо, Отто, — Дима опустился с Авророй на ковер, где были разложены игрушки, которыми девочка охотно занялась, периодически передавая что-то отцу, чтобы он тоже включался в игру. — Просто разговаривал с Мико. Она продолжает требовать компанию. Я предложил ей управление под моим руководством, но ей слишком принципиально получить контрольный пакет акций, — Дмитрий вздохнул, но тут же снова улыбнулся, когда Аврора потянула его за руку, чтобы он открыл ей сундучок, с которым девочка никак не могла справиться. — Мне жаль, что Вам приходится постоянно спорить с ней, — искренне произнес Отто. О характере младшей сестры Августа он был очень хорошо осведомлен. И мог только представлять, насколько тяжело бесконечно спорить с ней. — Ничего. Я справлюсь, — Дима постарался как можно увереннее улыбнуться. Кажется, вышло не очень. — И, Отто, — Дмитрий внимательно посмотрел на телохранителя. — Я так тебе ни разу не сказал этого. Спасибо тебе, что остался. Без тебя было бы гораздо тяжелее. — Не стоит, Дмитрий, — Шрайбер чуть качнул головой, даже не думая скрывать то, что тронут этими словами. — Вы больше, чем просто работодатель, сами знаете. — Мне важно это от тебя слышать, — искренне произнес Дима, потрепав по светлым волосам Аврору, которая поднялась и пошагала в сторону Отто, видимо, желая привлечь к игре и его. — Я хочу немного развеяться. Думаю, чуть попозже поеду в центр, вернусь поздно. — Поехать с Вами? — скорее, по привычке спросил Отто, впрочем, уже зная, каким будет ответ. — Нет, спасибо. Лучше будь с Авророй. Когда ты рядом с ней, мне спокойнее, — Дима улыбнулся, наблюдая за дочкой, настойчиво дергающей штанину брюк Отто.

***

Дима сидел у барной стойки и неторопливо потягивал виски, периодически осматриваясь. Цели напиться у него совершенно не было, скорее, хотелось просто хоть немного расслабиться. Поэтому он выбрал клуб «Зазеркалье», куда они с Августом так и не дошли. В толпе ему было чуть менее тревожно. Когда вокруг него были люди, у Димы создавалась иллюзия, что он не так уж и одинок. Он слегка вздрогнул, когда на его плечо мягко опустилась рука, и обернулся. — Дима, привет, — склонившись к нему поближе, чтобы перекричать музыку, дружелюбно произнес мужчина. — Привет, Валик, — чуть смущенно отозвался Дима. После того, как он позорно сбежал из салона, Дмитрий думал, что больше никогда с Валентином не встретится. Но мир, как всегда, оказался чертовски тесен. Впрочем, как ему показалось, судя по тону и улыбке, Валя никаких обид на него не держал. — Слушай, я тут в випке с друзьями сижу. Там потише. Не хочешь пойти поболтать? — Валентин снова улыбнулся Диме и мельком взглянул в его стакан, чтобы понять, что он пьет. — А это будет удобно? — с некоторым сомнением спросил Дима. Предложение пойти поговорить было очень заманчивым. Но Валя сказал, что он в вип-комнате сидит с друзьями. А Дмитрию очень не хотелось чувствовать себя лишним в незнакомой компании. — Конечно, — Валентин пожал плечами. — Там всем места хватит. Бутылку виски на мой счет, пожалуйста, — произнес он, обращаясь уже к бармену. — Я и сам мог заплатить, — растерянно произнес Дима, когда они вдвоем поднимались по лестнице. — Ты оставил мне такие щедрые чаевые, что мне до сих пор как-то неловко, — Валентин совершенно беззлобно усмехнулся, пропуская Диму перед собой в вип-комнату. Дима шагнул внутрь, и его внутреннее напряжение сразу же отпустило. На него, кажется, даже никто не отвлекся. В довольно большой комнате с кучей диванов и кресел люди сидели небольшими группками и тихо переговаривались. Или просто занимались какими-то делами. Отчего-то Дима чувствовал, что просто так сюда никого не пускают, так что ему стало даже несколько приятно, что Калигари пригласил его в свое особенное лично пространство. Они сели в уютные кресла за небольшим столиком и Валентин разлил виски по стаканам, сразу пододвигая один ближе к Диме. — Прости, что я так повел себя тогда, — слегка задумчиво произнес Дмитрий, крутя стакан в пальцах. — Мне просто было, — он замялся, думая, какое лучше подобрать слово, — тяжело. — Да я понимаю, — Валя сделал глоток из своего стакана и тут же наткнулся на слегка непонимающий взгляд Димы. — Тебя было сложно не узнать, о тебе писали все кому не лень. Просто я решил не лезть к тебе со всякими соболезнованиями и все такое. В конце концов, я тебе никто, вряд ли тебе тогда было сильно нужно, чтобы до тебя докопался незнакомый человек, — он пожал плечами и отпил еще. — Твое бы чувство такта да поделить на всех, с кем мне приходится общаться, — Дима невесело усмехнулся и тоже отпил немного. Он уже слегка захмелел, но почему-то на уровне своей хваленой чуйки рядом с Валентином чувствовал себя вполне безопасно и интуитивно понимал, что ему не обязательно тщательно взвешивать и контролировать каждое свое слово. — Татуировка мне, кстати, очень нравится. Спасибо. — Обращайся, — Валя открыто улыбнулся. — Приходи за второй, если надумаешь, — он тихо хмыкнул. — Как у тебя сейчас дела? — Сложно сказать, — честно произнес Дима, неторопливо потягивая виски. — Я очень сильно устал от всего. Оказывается, помимо младшей сестры Августа, есть очень много людей, которые почему-то уверены, что им должно было что-то достаться. У меня, конечно, толпа юристов, которые решают большую часть проблем, но мне просто все это надоело, — он вздохнул. — Ну и уроды, — Валя слегка поморщился и сделал довольно крупный глоток. — Мне сложно представить, какой свиньей надо быть, чтобы доматываться до человека, который переживает такую потерю. — Им плевать, — Дмитрий неопределенно повел плечами. Разум вопил, что ему бы заткнуться и не нагружать совершенно чужого человека, который, возможно, слушает его исключительно из вежливости, своими проблемами, но слишком уж был высок соблазн высказаться. И слишком уж внимательно и участливо слушал его Валентин. — Их волнуют только деньги. Им все равно, что я только что похоронил любовь всей своей жизни. Им все равно, что я сам перед сном как последний слабак думаю, как бы было хорошо, если бы я просто не проснулся, потому что я просто не могу без него. Им нет дела до того, что мне хочется только сидеть в углу и жалеть себя, а не отбиваться от их бесконечных претензий, — голос Дмитрия сильно дрогнул, и он почувствовал, как внутри него все буквально обрывается. — Я просто так больше не могу, — Дима с грохотом поставил стакан на стол, не заметив, что расплескал часть виски и просто спрятал лицо в ладонях. Его плечи почти сразу стали содрогаться, и он в очередной раз ругал себя за слабость. Так позорно разреветься… Ужасно хотелось разбить бокал, схватить осколок и изрезать себе все ноги, лишь бы его перестало так трясти, лишь бы он успокоился. Когда Валентин сел на подлокотник его кресла и молча притянул к себе, Дима, не удержавшись, уткнулся лицом в его грудь, не в силах унять рвущихся из него рыданий. Кажется, он давно не позволял себе просто выплакаться. Боялся снова сломаться. Боялся, что если снова начнет плакать по Августу, то опять вернется к тому состоянию, когда буквально просто не мог подняться с кровати. И вновь несколько дней проведет, уткнувшись лицом в подушку за мыслями о том, что уже больше никогда ничего не будет как прежде. Что он больше никогда не будет счастлив. Что больше никогда не почувствует себя по-настоящему любимым и нужным. И вот его, пожалуй, вполне ожидаемо прорвало. Достаточно было, казалось бы, совершенной мелочи: немного искреннего участия, и все его эмоции, которые Дима изо всех сил пытался загнать как можно глубже, выливались бесконечным потоком слез. Возможно, ему была необходима профессиональная помощь. Но Дима так старательно загонял себя в работу и в решение проблем, что убеждал себя, что на психотерапевта у него просто не остается времени, да и вообще он сможет справиться со всем сам. — Прости, — хрипловато произнес Дима, когда ему, наконец, удалось хоть немного успокоиться. — Тебе не за что извиняться, — уверенно сказал Валентин. Он очень осторожно снял с Димы очки, достал из кармана платок и стал вытирать влажное от слез лицо. — Спасибо, что смог довериться мне, — мягко произнес Валя, протерев очки Дмитрия салфеткой и отдавая ему. — И вообще, если тебе надо будет поговорить, ты всегда можешь связаться со мной. — Спасибо, — Дима нервно сглотнул, чувствуя, что мерзкий ком из горла так никуда и не ушел. Ему сложно было поверить, что кто-то хочет бескорыстно позаботиться о нем, но, кажется, ему действительно был необходим такой человек. Конечно, он всегда мог поговорить с Отто. Но Дмитрий понимал, что Шрайберу и самому нелегко, да и вообще в виду вполне очевидных причин он очень предвзят во всех вопросах, которые касались Августа. — Знаешь что, — заметив, что Дима снова уходит в свои мысли, Валентин привлек его внимание. — Пойдем прогуляемся? Дима лишь кивнул и они вышли на улицу. Когда не лил дождь и не дул пронизывающий до костей ветер, на улице было даже приятно, и Дима не без удовольствия вдохнул свежий воздух. Так как погода не особенно располагала к уличным тусовкам и все в основном предпочитали отдыхать внутри многочисленных баров, было даже довольно тихо. Дима, скорее, машинально взял протянутый ему наушник, после чего вопросительно посмотрел на Валентина. — Нам не обязательно постоянно разговаривать, — Валя пожал плечами. — Давай просто пройдемся и послушаем музыку. — Давай, — Дима с благодарностью кивнул. Кажется, он сейчас действительно не смог бы поддерживать активную беседу, так что предложение было как нельзя кстати. — Ты случайно на психолога не учился? — усмехнувшись, спросил Дмитрий, вставляя наушник. — Нет, — Валя тихо рассмеялся. — Просто очень люблю людей и стараюсь помогать чем могу. Валентин вставил свой наушник и включил музыку, после чего они вдвоем неспешно побрели по улице. Плейлист Валика как нельзя кстати попал под Димино настроение, и он, кажется, впервые за долгое время смог просто отпустить тревожные мысли, сосредоточившись на приятной музыке. А идущий рядом Валентин каким-то чудодейственным образом внушал ему безграничное спокойствие одним только своим присутствием.