Часть 3

Дима в очередной раз бездумно резко провел лезвием по нежной коже бедра. С каждым днем живого места становилось все меньше. Не улучшало ситуацию и то, что Дмитрий никак не мог избавиться от привычки не только делать новые порезы, но и вечно расковыривать старые, не давая им зажить. Для себя он оправдывал это тем, что боль — это единственное, что отвлекает его от постоянных мыслей об Агусте. Вызывающих лишь одно желание — спрятаться под стол, чтобы его никто не нашел, прижать коленки к груди и упиваться бесконечной жалостью к самому себе. Как бы иронично это ни было, но он снова вернулся к тому периоду жизни, когда у него просто не осталось времени на чувства. Дима думал, что это кончилось с его уходом из участка, но вот он снова был здесь. Дмитрий постоянно был занят работой с документами, бесконечными совещаниями, пытался успевать возглавлять теперь уже сразу две компании и не обделять вниманием любимую дочь. Ну куда в этот график вписать эмоции? Особенно учитывая то, что они грозились уподобиться бурному течению, сносящему плотину. Одна неосторожная мысль, один всхлип — и, как Диме казалось, он уже не затормозит. И он постепенно убедил себя в том, что на такую роскошь у него сейчас нет времени. А на то, чтобы оставить несколько новых порезов и хоть ненадолго утихомирить разрывающую его изнутри боль, сделав ее физической, много времени было не надо. Где-то на самых дальних отголосках сознания, здравый смысл не переставал вопить, что это совершенно нездоровое поведение. Что так неправильно, так нельзя, что все это совершенно не поддается его контролю, как бы Дима ни пытался убедить себя самого в обратном. И все же ему банально было проще раз за разом твердить себе, что он остановится, когда сам захочет. Просто пока не хочет. Просто пока это приносит ему так нужную разрядку и облегчение. И вовсе он не стал зависим от необходимости навредить самому себе, лишь бы не мучиться мыслями, вызывающими у него желание завыть. — Твою мать, — невольно выругался Дима, когда в дверь кабинета, который он теперь занимал для работы, раздался стук. Он поспешно закинул лезвие в верхний ящик стола и подтянул штаны, с неудовольствием наблюдая за тем, как на светлой ткани сразу стали расплываться багровые пятна. — Войдите! — воскликнул он, стараясь скрыть в голосе небольшое раздражение. — Дмитрий, — спокойно приветствовал его Отто, пройдя внутрь и подойдя поближе к столу. — К Вам приехал юрист. Говорит, что у него срочное дело от Мико. — От Мико? — Дима вскинул брови, сдержав порыв снова выругаться. В этот раз еще более крепко. — Неужели она, наконец, поняла, что названивать мне бессмысленно, — фыркнул он. Судя по взгляду Отто, вел он себя крайне странно. Дмитрий несколько раз глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Хотя успокоиться, сидя на рабочем месте в окровавленных брюках перед встречей с юристом, было тяжеловато. — Почему он не позвонил, чтобы уточнить мой график, прежде чем приехать? — Сказал, что это не телефонный разговор и что ему надо незамедлительно обсудить все лично с Вами, — Отто пожал плечами. Внешний вид Димы очень сильно напрягал его. За все время, что он имел удовольствие быть знакомым с Дмитрием, Шрайбер совершенно точно ни разу не видел его таким. Конечно, у Димы были на то свои личные и вполне объяснимые причины, но Отто начинало казаться, что он какой-то слишком уж дерганный и беспокойный. Как школьник, который переживал, что спалится на чем-то запрещенном. Пару раз Отто даже допускал мысли, что Дмитрий настолько не справился со своим горем, что начал употреблять вещества, но как мог гнал от себя такие предположения. Шрайбер не осудил бы его, но все же ему очень хотелось верить, что дело не в этом. В подобной ситуации еще и лечение от зависимости могло бы добить и так пребывающего в полном раздрае Диму. — Понятно, — Дима тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Сказать ему, что Вы на совещании и чтобы он приехал в другой раз? — осторожно уточнил Отто, не совсем понимая, что ему вообще делать. Казалось, Дмитрию было чрезвычайно сложно собраться. — Не нужно, Отто, спасибо, — Дима поправил очки и зачем-то опустил взгляд вниз. — Пусть подождет десять минут и заходит. Мне нужно, — он запнулся, едва не сказав «переодеться», — мне нужно быстро доделать одно дело. — Хорошо, — деликатно сделав вид, что не заметил очевидную запинку, Шрайбер слегка кивнул и вышел, плотно закрывая за собой дверь. Мысленно похвалив предусмотрительность того, кто проектировал этот дом, Дима поспешил подняться и через кабинет пройти в свою спальню. Он наскоро скинул брюки и ими же тщательно вытер бедро (все равно выбрасывать, он был слишком параноидален последнее время и боялся лишних вопросов или слухов, если отдаст в химчистку заляпанную кровью одежду). Дима торопливо заклеил свежие порезы пластырями, надеясь хоть так избежать новых кровавых пятен, надел темные брюки и вернулся в кабинет. Едва он успел подойти к своему столу, как в кабинет, сияя улыбкой, вошел подозрительно знакомый мужчина. В кричаще ярком костюме, до омерзения жизнерадостный — Дима почему-то был уверен, что где-то с ним уже пересекался. Отчего-то ему подумалось, что, похоже, где-то в прошлой жизни. — Дмитрий Евгеньевич, — поприветствовал его мужчина, подходя ближе и протягивая руку, — Альберт Новак. Юрист Вашей многоуважаемой золовки. Приятно познакомиться. — Знакомы уже, — несколько скептично ответил Дима, впрочем, пожимая протянутую ладонь. Когда мужчина представился, Дима мгновенно вспомнил, где именно пересекался с ним. Когда Дмитрий служил в полиции, Альберт был для него, как и для всех остальных полицейских, делающих свою работу правильно, самым настоящим кошмаром. Кому он там продал душу — вопрос так и остался открытым, но если за дело брался Новак, то преступника, будь он хоть пойман на месте преступления с орудием оного в руках, выпускали из-под стражи после первого же заседания. Дима не сомневался, что дело было в крупных взятках и, возможно, очень хорошем сочном компромате на судей, но он так и не смог понять мотивов Новака. Неужели Альберт, будучи юристом, так сильно ненавидел закон и правоохранительные органы, что с таким явным удовольствием вставлял палки в колеса их работе? Теперь он еще и был юристом Мико. Видимо, даже она была наслышана о его славе и решила, что уж Новак-то точно поможет ей добиться такого желаемого пакета акций. — В самом деле? Простите, кажется, я запамятовал, — Альберт с виноватой улыбкой опустился в кресло, на которое указал ему Дима. Отчего-то Дмитрий не сомневался, что это лукавство. И даже если такой человек, как Новак, действительно умудрился забыть его, что уже казалось совершенно фантастичным, то перед тем, как нанести визит, он уж точно во всех деталях изучил биографию бывшего полицейского, выискивая рычаги давления на него. Дима мстительно подумал, что найти ему явно ничего не удалось, поскольку, к своей же гордости, ничего противозаконного он за свою жизнь не совершил. — Капитан Дубин. Точнее, был им когда-то, — усмехнулся Дима, садясь напротив. Он с трудом подавил желание вновь опустить взгляд вниз, чтобы убедиться, что на его бедре не проступило никаких пятен. — Точно! — Новак с крайне восторженным видом хлопнул в ладоши. — Вот уж никогда не знаешь, когда вас еще сведет судьба, — он хмыкнул. — Чай, кофе? — довольно сухо спросил Дима, не желая пускаться в рассуждения о том, как бывает тесен мир. — Благодарю. У Вас очень гостеприимный персонал, я уже выпил чай, пока ждал, — Новак слегка улыбнулся. — Не поделитесь, как так вышло, что Мико из-за границы решила нанять Вас, Альберт Яковлевич? — Дима слегка сощурился. Он откинулся на спинку кресла и взял со стола ручку, чуть сжимая ее пальцами. — Просто Альберт, прошу Вас, — Новак махнул рукой. — Ван дер Хольты всегда выбирают лучшее, — расплывчато отметил он, с явным намеком смотря на Диму. — И что за срочное нетелефонное дело привело Вас ко мне? — Дима чуть склонил голову, внимательно наблюдая за Альбертом. Таких скользких типов он не любил никогда. Жаль, что сейчас ему приходилось играть в вежливость. — Дело, которое, как я счел, угрожает безопасности Вашей семьи. Так что, как только я узнал новости, я решил, что стоит приехать и сообщить их Вам лично, хоть Вы и не мой клиент, — Дима еле сдержался, чтобы в ответ на это не закатить глаза. Новак очевидно набивал себе цену. Только вот, были ли его слова прямой угрозой от Мико? — Понимаете ли, с Вашей драгоценной золовкой связался Алтан Дагбаев. Он крайне заинтересован в Вашем бизнесе. Как Вы можете догадываться, я сейчас говорю не про архитектурное бюро, — Альберт наигранно усмехнулся. — И, учитывая Вашу прошлую работу, должно быть, не мне Вам разъяснять, что Дагбаев не сторонник длительных переговоров через юристов. Теперь он в курсе, что бизнесом целиком и полностью владеете Вы. Некоторое время Дима молчал, сосредоточенно думая. Про Дагбаева он и в самом деле знал немало. Алтан был одним из тех мерзавцев, которого Диме во время службы до чертиков хотелось упечь за решетку на всю жизнь, но он понимал, что бесполезно даже пытаться. На зарплате у Дагбаева была не только вся полиция, но и администрация города, что позволяло ему упиваться своей безнаказанностью и творить какой угодно беспредел. Дмитрию оставалось лишь читать новостные сводки и не думать о том, насколько же сильно ему хочется просто из принципа открыть заведомо проигрышное дело. И вот теперь он сам стал предметом интереса Алтана. Будь он совершенно один, Дима даже не заволновался бы. Но у него была Аврора. А Новак недвусмысленно намекнул, что это непременно коснется всей его семьи. И едва ли он имел в виду «драгоценную золовку», до которой добраться Алтану было бы крайне трудозатратно. — Не подскажете, как так вышло, что он связался с Мико, а не сразу со мной? Вроде только ленивый не знает, что абсолютно все состояние перешло ко мне. А Дагбаев не ленивый, — Дима отложил ручку и подался чуть вперед, пристально смотря на Новака. — Может, кто-то дал контакт, чтобы Мико поделилась тем, кому на самом деле все принадлежит? И еще чем-нибудь интересным. — Уверен, все это чистая случайность, — Альберт с таким спокойствием пожал плечами, что Дима, не будь он собой, точно поверил бы, что все это и правда просто совпадение. — Но, Дмитрий Евгеньевич, не думаете ли Вы теперь, что Вам действительно было бы выгодно продать бизнес Мико? Она заверила меня, что согласится на любую Вашу цену. Она далеко. И Вы убьете двух зайцев сразу — и отведете от себя опасность, и передадите бизнес в надежные руки, сделаете его не своей заботой. — Благодарю за щедрое предложение, но мой супруг хотел, чтобы бизнес был моей заботой, и считал мои руки вполне надежными. И я намерен оставить его дело себе. Очень ценю Вашу заботу, но впредь попросил бы Вас предупреждать о визитах, я бываю очень занят, — холодно произнес Дмитрий, намекая, что разговор продолжать он совершенно не хочет. — Простите мою оплошность, Дмитрий Евгеньевич. Конечно, я понимаю, что на Вас сейчас очень много всего, просто я не мог сдержать свое беспокойство, — Альберт поднялся, верно истолковав намек, что ему тут не слишком рады, и пожал руку Димы. — А о бизнесе все же подумайте, пока Дагбаев не начал действовать в своей манере. Думаю, все будут в выигрыше, если бизнес останется в семье. — Благодарю, — постарался как можно спокойнее произнести Дима. — Мой помощник Вас проводит. Когда Альберт вышел из кабинета, Дмитрий первым делом выкинул его визитку в корзину для бумаг. Да уж. Из всех возможных вариантов, Дима едва ли мог предположить, что Мико попытается отжать бизнес через Алтана Дагбаева, умело играя на том, что теперь, пока все акции в его руках, он уже не будет в безопасности. А, что хуже всего, в безопасности не будут и его близкие. Алтан не останавливался ни перед чем. И, сколь уж, кто-то — кто бы это мог быть? — внушил ему мысль, что ему нужен оружейный бизнес Хольта, он не отступится. И играть будет как всегда грязно, ни на кого не оглядываясь. Немного посомневавшись, Дима все же взял телефон и набрал номер. — Привет, Дим, — Валентин взял трубку почти сразу. Не успел Дмитрий даже подумать о том, что лучше просто сбросить звонок и забыть о всяких глупостях. — Привет, Валик. Ты сейчас занят? — негромко спросил Дима, выдвигая ящик стола и задумчиво смотря на лезвие. — У меня сейчас небольшой перерыв. Добиваю татуировку клиенту. А что такое? — с искренним интересом спросил Валя. — Если честно, мне очень мерзко, — решив не ходить вокруг да около честно признался Дима. — Вроде ты говорил, что можно звонить тебе в такие моменты. — Ну конечно, — тут же отозвался Валентин и немного помолчал. — Слушай, я скоро закончу. У меня сегодня последний клиент. Потерпишь часа два? Я бы хотел пригласить тебя в очень хорошее место, попьем чай, поболтаем. — Да, я подожду, — с некоторым облегчением отозвался Дима. Признаться, почему-то он до последнего думал, что Валентин сошлется на работу и туманно пообещает перезвонить позже. А потом сошлется на то, что просто устал, замотался, и вообще вылетело из головы. — Отлично. Тогда сейчас скину геолокацию. Буду прибираться как можно скорее, чтобы не заставлять тебя ждать.

***

Дима приехал чуть раньше и почему-то даже не удивился, когда приветливая девушка-официантка спросила, не пришел ли он за столик, забронированный Валиком. Наверное, не стоило удивляться, что у Валентина с его работой была куча контактов примерно во всех сферах. А, учитывая чуткость Калигари, не было удивительным и то, что к нему и его друзьям отношение было крайне доброжелательным. Валик умел располагать. Даже Дмитрий быстро признался сам себе, что почти сразу попал под его обаяние и теперь нуждался в общении с ним. Его усадили за столик, и Дима, сказав, что дождется Валентина, прежде чем заказывать, стал осматриваться. Казалось, в интерьере заведения не было совершенно ничего особенного. И, тем не менее, оно было таким по-домашнему уютным, что Дима чувствовал себя на удивление расслабленным здесь. Стены были украшены фотографиями владелицы, официантов и, видимо, завсегдатаев. Во всяком случае, Дима совершенно не удивился, обнаружив фотографию Валентина, на которой он обнимал какого-то парня, совершенно счастливо улыбаясь. — Привет, — от мыслей о том, кем был этот молодой человек для Валентина, Диму отвлек подошедший собственной персоной Валик. Дима поднялся и подал ему руку, но Валя, закатив глаза, обнял его и похлопал по спине. — Давно ждешь? — спросил он, когда они опустились на стулья. — Да нет, — Дима пожал плечами, — не больше десяти минут. Выберешь нам что-то? Кажется, ты отлично знаешь меню, — он чуть улыбнулся. — Конечно, — Валя охотно кивнул и, подозвав официантку, сделал заказ, даже не заглянув в предложенную карточку с меню. — Рад тебя видеть. — Я тебя тоже, — совершенно не слукавив, произнес Дима. Он положил локти на стол, плевав, что это не совсем вежливо, и подпер кулаками подбородок. — Спасибо, что пригласил. — Да брось, — Валентин сцепил руки в замок, положив их перед собой на стол. — Что там у тебя случилось? — Не хочу подробно рассказывать. Но если в общих чертах, сестра Августа начала переходить все границы, пытаясь забрать у меня его бизнес, — Дима тихо вздохнул. — Я никогда не просил все состояние Августа в наследство. Мне вообще все это было не нужно, да и сейчас не слишком нужно, — он покачал головой. — Но раз уж Август захотел, чтобы все было у меня, то я не понимаю, почему все так стараются оспорить его решение. Почему, когда он был жив, никто не смел ему перечить, а теперь все ставят под сомнение его решение? — Дима даже с некоторым отчаянием посмотрел на собеседника, словно тот мог дать ему вообще все ответы. — Никто в нем не сомневается, Дим, — Валя покачал головой. — Просто все хотят урвать себе кусок того, чего он добился. Думают, что они тоже причастны, и вообще без них у Августа ничего бы не получилось. Сестра считает, что он ей должен просто по умолчанию, потому что они родственники. Остальные думают, что раз уж они работали вместе, то им тоже непременно что-то причитается. Я даже больше чем уверен, что у них нет совершенно ничего личного именно к тебе. Они просто хотят денег, — Валентин пожал плечами. — Это очень грустно. Но только лишний раз подтверждает то, что он сделал верный выбор, оставив все тебе. Из всех явно только ты можешь с умом всем распорядиться. Просто потому, что ты думаешь о чем угодно, но только не о собственной выгоде. — Спасибо, — Дима немного грустно улыбнулся. Слышать это было безумно приятно. Да и вообще он уже давно отметил для себя, что Валентин обладал, кажется, природным талантом в нужный момент подобрать именно те слова, которые собеседнику необходимо услышать. Но, как и всегда в подобные моменты, он не мог не задумываться о том, что с радостью бы все это отдал. Лишь бы ему вернули Августа. Порой Диме хотелось во весь голос кричать, что у него сердце разбито в дребезги и последнее, о чем он готов думать, это дележка наследства. Речи о которой, впрочем, и быть не могло. Неужели все были настолько черствыми, что не желали понимать этого? Неужели Август окружил себя людьми, совершенно лишенными хоть какой-то сердечности? Даже его собственная сестра, казалось, вместо того, чтобы горевать по брату, уцепилась за идею получить бизнес и больше ни о чем не думала. Почему, черт возьми, только он страдает и скорбит? И почему именно на него все накинулись как стервятники на умирающего в пустыне? — Я просто очень сильно устал, — признался Дима, вновь чувствуя, как его окутывает липкое мерзкое чувство тревоги. — Верю, Дим, — Валя коротко поблагодарил официантку, которая принесла им заказ и поспешила удалиться. Он налил чай в кружки и одну пододвинул к Диме. — Ты ел сегодня? — осторожно спросил он, заметив жадный взгляд, который Дмитрий кинул на крайне аппетитно пахнущий омлет с сосисками. — Кажется, забыл, — немного растерянно произнес Дима, принимаясь за еду. Крепко задумавшись и, стараясь вспомнить, что он вообще сегодня делал, он так и не смог вспомнить, была ли в этом бесконечном списке еда. — Я понимаю, что это не мое дело, но ты бы поберег себя, — Валентин тихо вздохнул, взявшись за свой салат. — Я постараюсь, — откликнулся Дима, впрочем, осознавая, как неубедительно он звучит. — Можно мы просто немного послушаем музыку? — негромко спросил он, понимая, что у него словно по щелчку исчезли все оставшиеся силы. И поддерживать разговор стало слишком сложно. — Конечно. Я не тороплю тебя, — Валентин протянул ему наушник, и Дима благодарно улыбнулся.