Часть 5

— Дорогая, попрощайся с учителем, и мы пойдем, — Дима ласково погладил дочь по светлым кудряшкам. Девочка послушно пролепетала что-то похожее на «пока» и с улыбкой помахала специалисту рукой. — Спасибо за занятие, всего доброго. Дмитрий взял дочку за руку и неторопливо пошел с ней к выходу из кабинета. Наконец, переборов свое желание запереть ребенка дома, лишь бы ей никто не сказал того, что она не должна слышать, не обидел, Дима перестал вызывать для нее специалистов на дом и стал самостоятельно возить на необходимые ей занятия. Сегодня вот он отвез Аврору в центр, где с ней провели развивающие занятия. Несмотря на то, что Дима всегда говорил, что он и сам может дома заниматься с Авророй, Август всегда настаивал, что ей необходимо общаться и с другими людьми. Да и вообще специалист может дать хорошие рекомендации относительно того, какие лучше покупать игрушки и на что стоит сделать упор, чтобы дочь получала все необходимое. Так что даже после того, как супруга не стало, Дмитрий продолжил занятия. К тому же, как бы грустно ему ни было это признавать, теперь у него стало значительно меньше времени на то, чтобы просто играть с Авророй. Так что ему и самому было несколько спокойнее от того, что дочь, хоть и от других людей, но получает то, что ей надо для гармоничного развития. Дима открыл дверь, придерживая ее, и вышел с Авророй в просторный холл. Правда, как только дверь за ними закрылась, все его силы ушли на то, чтобы не делать никаких резких движений. Первым его порывом было отпихнуть Аврору за свою спину и встать так, чтобы ее никто не мог тронуть. Но Дмитрий понимал, что только напугает этим ребенка. Да и вообще вряд ли ему что-то сделают в детском центре, где камеры висят над каждым кабинетом. Во всяком случае, ему очень сильно хотелось на это надеяться. Он чуть крепче сжал ручку Авроры, чтобы она не отходила пока. — Дмитрий Евгеньевич! Какая неожиданная встреча, — Алтан сказал это, даже не пытаясь сделать вид, что действительно удивлен этой встрече. За его спиной со скучающим видом стоял его телохранитель, гоняя во рту зубочистку. Но, несмотря на такой равнодушный и расслабленный внешний вид, Дима отчего-то нисколько не сомневался, что один жест Дагбаева — и наемник перейдет в боевой режим за доли секунды. — Действительно неожиданно, — стараясь держаться как можно хладнокровнее, ответил Дмитрий. — Не припомню, чтобы у Вас были дети, господин Дагбаев. — А я этого пришел развивать, — Алтан кивнул на стоящий за его спиной шкаф, и Вадим лишь ухмыльнулся, кажется, нисколько не обидевшись. Да уж. Должно быть, Алтан очень хорошо платил своему телохранителю, раз он был согласен терпеть такое. Сам Дима совершенно не представлял ситуацию, в которой он счел бы совершенно нормальным сказать это по отношению к Отто. — Раз уж мы встретились, будете так любезны уделить мне время? Как будто у него был выбор. Дима тяжело вздохнул и потер переносицу. Да уж, ситуация явно была совершенно не в его пользу. Алтан очень грамотно подобрал место и время, чтобы Дмитрий был в максимально уязвимом положении. Волнение за дочь сейчас перевешивало все, и он прекрасно понимал, что не может выйти на активный конфликт, чтобы не напугать Аврору. Так что, что бы ни хотел сказать ему Дагбаев, Диме придется выслушать это. И сделать это, не выказывая никакого беспокойства. — Ави, солнышко, — Дима опустился на корточки и ласково погладил девочку по щеке. — Мне нужно поговорить с этими людьми. Давай ты немного поиграешь. Хорошо? — он ободряюще улыбнулся. — Папа? — Аврора была явно озадачена. Кажется, она не видела ни одной причины задерживаться здесь. И Дмитрий благодарил все высшие силы за то, что их дочь была не склонна к капризам и показательным истерикам, и с ней всегда можно было договориться. — Мне правда надо поговорить, Ави, это очень важно, — Дима слегка нажал пальцем на кончик носа девочки. — Это ненадолго, обещаю. Там за столиком твои любимые раскраски. Порисуй немного, пожалуйста. Когда Аврора, немного помявшись, все же кивнула, Дима с некоторым облегчением отвел ее к детскому столику и помог устроиться за ним, раскладывая перед ней все необходимое для рисования. Поцеловав девочку в макушку, он вернулся к Алтану. — Спасибо, что подождали, — чуть язвительно произнес он, скрещивая руки на груди. — Ну что Вы. Дела семейные, я все понимаю. У Вас очаровательная дочурка, — хмыкнул Алтан. — Судя по этим ангельским кудряшкам и зеленым глазам — Ваша, я прав? Ах, да, я запамятовал, Хольт не мог иметь детей. Так что точно Ваша. — Вы здесь для того, чтобы обсудить наши с Августом репродуктивные функции? — ничуть не поддавшись на провокацию, так же холодно спросил Дима. Ему с самого начала было более чем очевидно, что Дагбаев будет давить на больное и пытаться вывести его на эмоции. Этого Дмитрий ему позволять не собирался. — Вовсе нет. Простите, если показался Вам бестактным, — по язвительной усмешке можно было легко заключить, что Алтан не то чтобы сильно сожалел о сказанных словах. — Думаю, Вам уже известно, что меня очень интересует приобретение контрольного пакета акций корпорации Вашего, к сожалению, так рано почившего мужа? — Это теперь моя корпорация, — не без ехидства поправил Дима, все еще совершенно не ведясь на манипуляции Дагбаева. — И я не собираюсь ее продавать. — Дмитрий Евгеньевич, не будьте так резки в своих суждениях, — Алтан покачал головой. — Вы даже не узнали, сколько я готов предложить Вам. — Простите за прямоту, господин Дагбаев, но меня это и не интересует. Мой ответ будет неизменным, независимо от того, сколько Вы готовы мне заплатить. Уверен, сумма немаленькая, вероятно, даже больше, чем мне предлагает Мико, но корпорация останется у меня, — спокойно произнес Дмитрий. — Подумайте хорошенько, Дмитрий Евгеньевич, — Алтан сверкнул алыми глазами. Видимо, специально для пущего эффекта не стал надевать черные линзы. — Речь ведь идет не только о деньгах. Будет очень обидно, если из-за Вашего упрямства еще что-то очень нехорошее произойдет с кем-то из Ваших близких, не так ли? Если Вы продадите мне свою корпорацию, я готов лично гарантировать Вам и Вашим близким спокойную и безопасную жизнь, — Дагбаев мило улыбнулся. — Вы пытаетесь угрожать мне? — Дима вскинул брови, про себя даже немного поражаясь такой вопиющей наглости. — Дмитрий Евгеньевич, не обижайте меня такими предположениями, — Алтан плавно повел плечами, а его телохранитель вновь ухмыльнулся. — Напротив, я говорю исключительно о том, что готов сделать все для безопасности Вашей семьи в обмен на корпорацию. — Благодарю за такое щедрое предложение, но с нашей безопасностью вполне справляется моя собственная служба, — Дима еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Алтан очень умело выворачивал все на свою сторону, но он не был бы собой, если бы позволил себе на такое купиться. Несмотря на то, что по долгу бывшей службы он прекрасно понимал, что такому человеку, как Алтан Дагбаев, очень опасно переходить дорогу, а сейчас он удостоился того, чтобы Дагбаев приехал угрожать ему лично, Дима не позволил своему страху думать и решать за него. Алтан явно не бросался словами, но и Дима не собирался так просто уступать ему. Как бы сложно ему ни было от осознания того, что Дагбаев, не стесняясь, включил Аврору в свою грязную игру. — Рад, что Вас окружают люди, которым Вы действительно готовы доверить свою жизнь и жизнь Вашего ребенка, — Алтан коротко улыбнулся. — Но Вы все же подумайте. Я еще свяжусь с Вами, Дмитрий Евгеньевич. — Не сомневаюсь в этом, — процедил ему вслед Дима, наблюдая за тем, как Дагбаев, о чем-то переговариваясь со своим телохранителем, пошел к лифту. Быстро сделав один звонок, Дима подошел к Авроре и опустился на колени рядом с маленьким детским стульчиком. — У тебя очень красиво получается, — он слегка улыбнулся и погладил дочь по волосам. — Посидим тут еще немного, ладно? Совсем скоро Отто заберет нас. Поедешь с дядей Отто есть вкусные блинчики? — Да, — с очень довольным видом ответила Аврора, сосредоточенно раскрашивая утенка. — Вот и замечательно, — Дима поцеловал Аврору в висок и выдохнул. Успокоиться после только что произошедшего разговора было крайне сложно, тревожность буквально волной с головой захлестывала его и переворачивала все внутри него. Но Дмитрий старался убедить себя в том, что пока у него совершенно нет времени на то, чтобы позволить панике взять над ним верх. Пока у него слишком много срочных дел. Дима некоторое время постоял возле здания, в которое раньше приходил почти каждый день. Сейчас оно казалось очень чужим, даже враждебным. Как будто бы и не было тех лет, что он прослужил там. Возможно, дело было в том, что Дима подсознательно прекрасно понимал, что там ему будут не особенно рады. Не то чтобы его уход со службы в пользу счастливого замужества стал таким уж скандалом, но некоторое время эта тема очень активно обсуждалась в различных телеграм-каналах, подаваясь под соусом того, что даже самый честный полицейский Санкт-Петербурга сделал выбор в сторону красивой богатой жизни. Про любовь, разумеется, никто даже и не думал. А Дима слишком хорошо понимал тщетность попыток что-то опровергнуть, так что они с Августом ни разу не дали интервью на эту тему, просто ожидая, пока всем надоест копаться в их белье. С тихим вздохом Дмитрий все же шагнул внутрь и направился к дежурному. — Федор Иванович у себя? — коротко спросил он. — Вам назначено? — равнодушно поинтересовался дежурный, мельком взглянув на Диму. — Нет. Передайте, пожалуйста, что пришел Дмитрий ван дер Хольт. Уверен, он примет меня, если свободен, — постарался как можно спокойнее произнести Дима. — Угу, — услышав фамилию, дежурный смерил его уже более внимательным взглядом, но все же поднял трубку телефона и позвонил. — Идите. Знаете, куда? — Помню, спасибо, — Дима слегка кивнул и решительным шагом направился к лестнице на второй этаж, стараясь особенно не смотреть по сторонам. Но, судя по покашливаниям и тихим шепоткам, его визит не остался незамеченным. Что ж. Будет, что обсудить, пока доблестная полиция будет гонять чаи. — Димочка! Как давно мы не виделись! — такой радушный прием не мог не заставить Диму улыбнуться. После его ухода со службы, Федор Иванович стал единственным человеком, с которым Дима продолжил общение. Просто потому, что Прокопенко был, кажется, единственным, кто вообще не осудил его. Да и Дмитрий был слишком благодарен своему начальнику за доброе отношение, чтобы просто оборвать все контакты с тем, кому он был на самом деле небезразличен. Периодически помимо регулярных звонков Дмитрий даже заглядывал к Федору Ивановичу на чай вместе с Августом, а потом и вместе с Авророй. Дочь была в восторге от «деды Феди», и Дима с удовольствием взял бы ее с собой и сегодня, но, к сожалению, разговор был совсем не для детских ушей. Так что Аврора, как и было обещано, отправилась с Отто есть блинчики в кафе поблизости. — Здравствуйте, Федор Иванович, — Дима прошел в кабинет и опустился в кресло. — Простите, что так пропал. Просто… — он немного замялся, стараясь понять, как бы потактичнее сказать, что ему последние несколько месяцев особо ни до чего. — Да понимаю я, Дим, — Прокопенко махнул рукой. — Ты как? Держишься? — участливо спросил он, кажется, совершенно не держа на Диму никаких обид. — С трудом, если честно, — Дима тихо вздохнул. С Федором Ивановичем, к счастью, не нужно было прикидываться самым сильным, самым собранным и самым ответственным. Он был одним из немногих людей, кто всегда понимал Диму. — Аврора очень помогает. — Спасибо, что скидываешь ее фотографии, — Прокопенко слегка улыбнулся. — Вы бы заглянули как-нибудь. — Обязательно, Федор Иванович, — охотно пообещал Дима. — Думаю, она тоже очень сильно скучает. Она Вас обожает, — слегка улыбнулся он. — Чай будешь? — спросил Прокопенко, чуя, что Дмитрий тут не просто потому, что проходил мимо и решил заглянуть на пару минут поболтать. — Нет, спасибо, — Дима вновь негромко вздохнул, покачав головой. Ему потребовалось еще некоторое время, чтобы окончательно решиться перейти к тому, ради чего он пришел в участок изначально. Дольше всего он взвешивал все за и против и пытался понять, но подставит ли он этим под удар Федора Ивановича. И все же… Как и всегда Дима понимал, что просто должен поступить так, как правильно делать в подобной ситуации. — Я хочу написать заявление об угрозах и преследовании, — наконец, сказал он. — Вот как, — Прокопенко слегка кивнул, сразу принимая очень серьезный вид. — Кто тебе угрожает? — Больше угрожают Авроре. Поэтому я просто не могу оставить это, — Дима внимательно посмотрел на бывшего начальника. — Алтан Дагбаев. Хочет отжать корпорацию Августа, давит на меня. Сегодня подкараулил меня с Авророй. — Дим, — Прокопенко очень тяжело вздохнул, качая головой. — Ну не мне тебе объяснять… — Да знаю я, что у него сам губернатор прикормлен, это ни для кого не новость, — Дима пожал плечами. — И знаю, что ему сойдет с рук, даже если его телохранитель свернет мне шею прямо посреди улицы. Просто хочу, чтобы заявление было принято и зарегистрировано на случай, если он правда что-то сделает. Пусть знает, что я не собираюсь прятать голову в песок и игнорировать его угрозы. — Ладно, Дим, — Федор Иванович положил перед ним ручку и бумагу. — Под личный контроль возьму. Но сильных подвижек не обещаю. — Спасибо. Мне большего и не нужно, — искренне произнес Дмитрий и занялся заявлением. Он уже направлялся к выходу из участка, когда ему на плечо легла чья-то ладонь. Надеясь, что его не ударят по лицу и ему не придется писать еще одно заявление, Дмитрий обернулся и тут же вскинул брови. Да уж. Этот день продолжал полниться неожиданными встречами. — Игорь, — спокойно произнес он, внимательно смотря на бывшего напарника. Из всех его знакомых, так сказать, из прошлой жизни Игорь был, кажется, вообще первым, кто отказался от него. Периодически Дима все еще вспоминал тот скандал, который устроил ему Игорь, когда узнал, что он в отношениях с Хольтом. И ту мерзкую ссору с кучей оскорблений (со стороны Грома), когда Дима ему первому сказал, что они женятся. И он, соответственно, уходит из полиции, потому что если не сделает это сам, то его отставка явно будет лишь вопросом времени. После того, как Игорь перестал отвечать на его сообщения, и Дима оставил попытки хоть как-то наладить контакт с бывшим лучшим другом, Юля худо-бедно поддерживала с ним связь. Комментировала их совместные фото с Августом, периодически они по очереди справлялись друг у друга как дела, пару раз Пчелкина заезжала к ним попить кофе, но скоро и это сошло на нет. Дима почему-то не сомневался, что и здесь можно было найти след Игоря. Он слишком явственно представлял тошное кислое выражение лица Грома, когда Юля общалась с Димой. И не мог осуждать девушку за то, что она решила просто убрать из своей жизни фактор, который вносил разлад в ее отношения, чем пытаться что-то объяснить и доказать. — Дима, — Игорь слегка кивнул и замялся. — У тебя есть пара минут? — Есть, — Дима пожал плечами. — Я хотел подождать водителя на улице. Если хочешь поговорить, можем выйти. — Хочу, — коротко произнес Игорь, и они вдвоем вышли из участка. — Только, Игорь, если ты хочешь сказать что-то из серии того, что ты мне сказал несколько лет назад, то, прошу тебя, не нужно. Сейчас только два часа, а у меня уже был слишком тяжелый день, — Дима невесело усмехнулся. — Нет, я… — Гром, кажется, искренне смутился. — Дим, мне жаль, правда. Как бы я ни относился к… — он вновь замялся, слегка раздраженно мотнув головой. — В общем, я знаю, что очень херово терять близких. Я никогда не желал, чтобы с тобой такое произошло, и я соболезную. — Спасибо, — Дима слегка повел плечами. Он совершенно не сомневался в искренности Игоря. Просто у него так давно все перегорело по отношению к этому человеку, что на какую-то эмоциональную реакцию он, кажется, был просто не способен. Особенно учитывая то, что сейчас все его мысли были сосредоточены на совсем других вещах. — Ты как вообще? — немного неуверенно спросил Гром. — Ничего, справляюсь, — легко солгал Дима. — Работаю, занимаюсь нашей дочерью. В целом все нормально, — он коротко взглянул на Игоря и снова обратил внимание на дорогу, чтобы не пропустить момент, когда за ним приедет Отто. — А ты как? — Да все хорошо, — Гром пожал плечами. — С Юлей вот недавно в отпуск съездили. Она уговорила. — Понятно, — Дима еле сдержал вздох облегчения, когда заметил, как припарковалась их машина, и Отто вышел, чтобы встретить его. Наконец-то у него был повод прекратить этот вымученный формальный разговор, который Игорь затеял явно с одной лишь целью - успокоить свою совесть. — Ладно, Игорь, я пойду. — Ага, — Гром тоже не попытался выдавить из себя что-то вроде «рад был повидаться». — Удачи тебе, Дим, — он протянул руку. — И тебе, Игорь, — коротко пожав протянутую руку просто из вежливости, Дмитрий торопливо направился к машине, не желая тут больше задерживаться. Сев на переднее сидение, он просто уставился в окно, явно давая понять, что сейчас совершенно не готов обсуждать все произошедшее сегодня. На душе было до безумия тошно.

***

Дима уже давно перестал следить за временем. И считать стаканы виски, которые он сосредоточенно в себя опрокидывал. Оправдываясь тем, что у него сегодня и в самом деле был очень тяжелый день, полный совершенно отвратительных событий и тяжелых диалогов, Дмитрий решил утопить все это в алкоголе. Еще одним аргументом в свою защиту у него было то, что если он будет просто сидеть на трезвую голову, то его в любой момент может накрыть паническая атака. Как это очень часто бывало с ним, когда он просто расслаблялся после очень напряженного дня и переставал держать себя в руках. Он сделал пару очередных крупных глотков и откинул голову назад, шумно выдыхая. Дима никак не мог прогнать из мыслей утреннюю встречу с Алтаном. И чем больше он пьянел, тем чаще и настойчивее гонял слова, которые ему сказал ему Дагбаев. И раз за разом Дима приходил к крайне неутешительному выводу, что впервые в жизни он совершенно не знал, что ему со всем этим делать. Раньше ему приходилось отвечать только за себя. То есть, конечно, у него был Август. Но его супруг и сам был взрослым и очень влиятельным человеком, который не слишком-то и нуждался в том, чтобы Дима оберегал его и защищал. Скорее, на какое-то время Дмитрий и сам оказался под его крылышком, пока не утихли разговоры и сплетни, связанные с его замужеством. Но сейчас все изменилось. Он остался один, и у него была маленькая дочь. Чудесная малышка, которая полностью зависела от него и уж точно ближайшие лет пятнадцать не могла бы о себе самостоятельно заботиться. В том, что Дагбаев не пожалеет ребенка, Дима нисколько не сомневался. В голову даже лезли пьяные мысли, что Алтан вообще какой-то бесчувственный дьявол, которому чуждо все человеческое. И он не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое. Ну или проучить того, кто в упор отказывается это желаемое ему предоставить. К тому же в жизни Димы был еще один человек, который, может, и заботился о себе сам, но тоже мог попасть под удар. Кстати, кажется, Валик пытался поговорить с ним этим вечером. Вроде Дима смутно помнил, что даже что-то отвечал на его сообщения. Едва ли это было что-то внятное и членораздельное, учитывая, как сосредоточенно и уверенно Дима шел к цели напиться до беспамяства. Но когда Валентин позвонил ему, видимо, решив, что говорить у Дмитрия получится хотя бы немного лучше, чем печатать, Дима просто выронил телефон из руки, так и не успев ответить на звонок. И тут же забыл о нем, снова сосредоточившись на виски. Невольно Дима задумался о том, как иронично циклична жизнь. Он снова оказался в ситуации, когда у него не было времени на нормальный сон, на чувства, на свою жизнь. И снова он хотел спасти вообще всех, но совершенно не представлял, как ему это сделать. Беспомощный. Бесполезный. Он всегда был бесполезным. Просто Август так окружил его своей любовью и заботой, что это осознание отошло на второй план. Даже его бизнес ему просто купил Август. Потому что сам он ничего не мог добиться. Сделав сразу несколько глотков, чтобы залпом осушить стакан, Дима стал убеждать себя в том, что его единственным достижением в этой жизни было попадание в постель к Хольту, который устроил его жизнь. Возможно, не встреться они с Августом, ван дер Хольт сейчас был бы жив и счастлив. Если бы не он… Наверное, последние несколько стаканов были очень лишними и следовало остановиться, но Дима упорно налил себе еще и поднес стакан к губам. И как только Дима раньше не замечал, что он одним своим существованием портит жизнь всем окружающим? Без него всем было бы гораздо лучше и спокойнее. Зацепившись за эту мысль, Дима стал очень напряженно ее думать. И уже совсем скоро, как ему показалось, он нашел самое очевидное и верное решение. Дима открыл ящик стола и потянулся за лезвием, которое как всегда лежало сверху. Дмитрий допил стакан уже просто из принципа и кинул его на мягкий ковер. Поудобнее перехватив лезвие такими раздражающе неловкими сейчас пальцами, он стал настойчиво с большим нажимом полосовать руку, стараясь вести прямо по венам.