Часть 6

Отто казалось, что он провел в коридоре больницы целую вечность, дежуря возле палаты и дергаясь каждый раз, когда из палаты выходил врач, чтобы вернуться спустя некоторое время со всем необходимым для оказания помощи. И уже, кажется, даже не мог вспомнить, когда в последний раз переживал настолько сильно, как в момент, когда он нашел Дмитрия в его кабинете всего в крови. Не став дожидаться скорую, Отто просто подхватил Диму на руки, на автомате сунув себе в карман трезвонящий телефон, и помчался с ним в частную клинику. Чтобы сразу на месте уладить вопрос с тем, чтобы эта ситуация ни в коем случае не попала в СМИ. И теперь его идеально белоснежная рубашка была вся в крови. Впрочем, сейчас это было последним, что действительно волновало его. В целом, он не удивится, если ближайшие несколько ночей ему будет сниться эта картина. Конечно, он не мог не замечать, что с Димой в последнее время творится что-то очень странное. Что-то, что уже нельзя было списать только на смерть Августа и затянувшуюся после нее депрессию. Но Шрайбер каждый раз напоминал себе, что он не друг Дмитрию, а всего лишь его телохранитель. Хотя сам Дима наверняка с этим бы поспорил. В любом случае, Отто предпочитал не лезть с личными вопросами к своему работодателю. В конце концов, обычно Дмитрий сам приходил к нему поговорить и поделиться тем, что его беспокоило, если ему было нужно. И все равно Шрайбер не мог не чувствовать свою вину за произошедшее. Возможно, все же стоило почаще спрашивать Диму, все ли у него в порядке и что вообще с ним происходит. Он был телохранителем. И, получается, не уберег. Можно, конечно, было сказать, что на Диму никто не нападал, и Отто едва ли мог предвидеть, что его работодатель захочет нанести такой вред сам себе, но ему от этого не становилось легче. Безопасность этого человека была его первоочередной задачей, а он ее с треском провалил. Хотя все буквально кричало о том, что Диме очень нужна помощь. Если бы он работал у кого-то другого, то, наверное, уже писал бы заявление по собственному. Но все, что он успел узнать о Дмитрии, явно говорило о том, что он никогда не примет это заявление. Не случайно же он не один раз говорил, что теперь он целиком и полностью доверяет только Отто. Пусть телохранитель, получается, и не оправдал его доверия. — Он в сознании, — наконец, спокойно произнес врач, в очередной раз выйдя из палаты и плотно закрыв за собой дверь. — К нему можно? — тут же спросил Отто, обеспокоенно смотря на доктора. — Можно. Только не нагружайте его слишком сильно. После капельницы ему явно полегчало, но он все равно очень слаб, — врач пожал плечами. — Когда его можно будет отвезти домой? — спросил Отто то, что помимо состояния Дмитрия, сейчас сильнее всего его волновало. — Лучше завтра днем. Мы хотим поставить ему еще одну капельницу. Он принял очень много алкоголя, еще одна детоксикация ему не помешает, — врач поднял на Отто внимательный взгляд. — Я так понимаю, вы не родственники? — Я его личный помощник. Проживаю с ним в одном доме, — решив поделикатнее обозначить свою должность, произнес Шрайбер. — Все его родственники, кроме маленькой дочери, в других городах. Так что, если они Вам нужны, ждать придется долго. — Нет, думаю, Вас будет достаточно, — доктор слегка покачал головой. — У меня есть просьба. Вряд ли Дмитрий Евгеньевич прислушается ко мне. Но ему необходима помощь психотерапевта. Ему будет лучше услышать это от близкого человека, так больше шансов, что он хотя бы задумается об этом. — Я знаю, кто может поговорить с ним об этом. Спасибо, — Отто слегка кивнул врачу. Дождавшись, пока доктор отойдет, Шрайбер глубоко вдохнул и, надеясь, что выглядит спокойным, тихо стукнул в дверь палаты и шагнул внутрь. На всякий случай, он накинул на рубашку халат, висящий у двери, и посмотрел на Диму. Тот с полуприкрытыми глазами лежал на больничной койке и явно сосредоточенно думал о чем-то своем, кажется, даже не обратив внимание на закрывшуюся дверь. Возможно, подумал, что снова пришел врач. — Дмитрий, — тихо позвал Отто, привлекая к себе внимание. Он взял стул и поставил его ближе к постели, сразу садясь, чтобы не нависать над Димой. — Отто, — хрипловато произнес Дима, переводя взгляд на телохранителя. — Я не знаю, что сказать, — после затянувшейся паузы, наконец, выдавил Дмитрий. В голове было слишком много мыслей. О каких-то сейчас говорить совершенно не хотелось. А какие-то слова были явно слишком простыми и слабыми, чтобы сделать эту ситуацию хотя бы немного лучше. Дима даже толком для себя не мог определиться, рад он, что его нашли вовремя и он выжил, или все же было бы гораздо лучше, если бы он успел истечь кровью и больше никогда не открыл глаза. Хотя бы не пришлось бы ни перед кем оправдываться за все то, что он делал сам с собой на протяжении последних нескольких месяцев своей так называемой жизни, больше похожей на рефлекторное существование. — Вы ничего и не должны мне говорить или объяснять, — Отто покачал головой. — Как Вы себя чувствуете? — Плохо, — не стал кривить душой Дима. — Где Аврора? — Дома с няней и с проверенной охраной, — поспешил заверить его Шрайбер, чтобы Дима не начал снова волноваться. — Она ничего не видела. И я договорился с персоналом, чтобы на Вас не заводили никакие документы. — Хорошо. Спасибо, Отто, — Дмитрий посмотрел на своего телохранителя и немного помолчал. — Прости меня, — сорвавшимся голосом сказал он. — Я просто решил, что пока я жив, все мои близкие будут в опасности. Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня пострадал, — отрывисто произнес Дима. — Дмитрий, при всем уважении, если бы Вас не стало, все бы точно пострадали. А защититься от Дагбаева и его людей вполне реальная задача, — Шрайбер не сдержал тихого вздоха. — Я не понимаю, как, — Дима покачал головой и с каким-то отчаянием посмотрел на своего телохранителя. — Я в тупике, я окончательно запутался и просто не знаю, что мне делать, — наконец, признал он. — Позволите дать Вам пару советов? — дождавшись кивка, Отто продолжил: Поговорите с Мико. Не продавайте ей компанию, просто поделите ее. Так Дагбаеву будет сложнее требовать от Вас продажи, а до Мико для него добраться почти нереально, — Дима вновь лишь слегка кивнул, видимо, не особенно желая сейчас обсуждать скандальную девицу. — И поговорите с Валентином. Он в коридоре сидит почти все время, что Вы тут. — Валя? Что он тут делает? — Дмитрий, кажется, очень сильно смутился и даже отвел взгляд. События вечера упорно не желали вспоминаться. Кроме очевидного поступка, который он совершил по глупости. Он успел сказать что-то Валику? Они вообще говорили? Кто именно нашел его? У Димы закрутилось сразу так много вопросов и тревожных мыслей, что от волнения даже начала покруживаться голова. Успокоиться, зная, что в коридоре сидит еще один человек, перед которым Диме было до безумия стыдно, было непросто. — Я нашел Вас только благодаря ему, — негромко начал Отто. Говорить об этом было до ужаса тяжело. Поняв, что у него даже дернулись пальцы, с которых он сосредоточенно смывал кровь в туалете больницы, Шрайбер все же постарался взять себя в руки. Хотя бы ради Дмитрия, которому и без его тревожности явно было и так несладко. — Я услышал, что у Вас не переставая звонит телефон, зашел проверить, все ли в порядке… — он запнулся, подумав, что явно не стоит акцентировать внимание на том, что все было точно не в порядке. — В общем, Валентин продолжал звонить и я позволил себе ответить. Извините, если я был не прав, но мне показалось не совсем правильным скрывать от него, что Вы в больнице. — Ты все сделал правильно, Отто, — поспешил успокоить телохранителя Дима. Может, ему и не слишком хотелось, чтобы Валя узнал о том, что он сделал. Но это было честно по отношению к Валентину. А Дмитрий даже не пытался хотя бы перед собой отрицать то, что ему было бы необычайно сложно рассказать Валику такое. Скорее всего, он бы даже смалодушничал, лишь бы Валя не подумал, что он какой-то ненормальный или и вовсе наглухо больной. Интересно, для чего Валик сидел в коридоре? Хотел ли он поддержать? Или наоборот решил не затягивать, и ждет лишь ради того, чтобы сказать, что между ними теперь ничего не может быть. Ведь мало кому, должно быть, хочется возиться с психически нездоровым человеком, который пытался убить себя. Как бы поступил сам Дима, если бы кто-то из его близких внезапно сотворил такое? Он очень тяжело вздохнул, понимая, что это слишком тяжелый вопрос, на размышление над которым могут уйти часы. — Ты не мог бы позвать его? А сам езжай домой отдыхать, пожалуйста. Я все равно буду здесь до завтра, — он кисло улыбнулся. — Как скажете, — Отто слегка кивнул. Не то чтобы он и в самом деле собирался приехать домой и завалиться в постель. Но ему действительно стоило принять душ и переодеться, прежде чем снова дежурить у палаты Дмитрия. — Отдыхайте, Дмитрий. Увидимся завтра. Оставшись в палате в недолгом одиночестве, Дима поднял взгляд в потолок и еле сдержался, чтобы не завыть. Осознание того, что он пытался сделать, накатывало лишь постепенно. Пока он толком не понимал, что действительно мог умереть сегодня. И все равно от всей ситуации ему было очень жутко. Учитывая, сколько он выпил, конечно, глупо было вопрошать у самого себя, чем он вообще думал, но все же ему, конечно, очень сильно хотелось докопаться до того, что же там перещелкнуло в его дурной голове. Как минимум для того, чтобы такого больше не повторилось. И вообще, он прекрасно помнил, что алкоголь всегда был исключительно отягчающим обстоятельством. — Дима, — от ласкового мягкого голоса сейчас стало только хуже. Самому Дмитрию казалось, что на него все подряд должны кричать и упрекать его. Но, кажется, ни Отто ни Валя почему-то не считали его виноватым. Хотя кто, спрашивается, кроме него, виноват? — Валя, я, — постарался как можно увереннее начать он, но почти сразу почувствовал неприятный давящий ком в горле и запнулся. — Дурак ты, я знаю, — Валентин сел рядом с постелью и взял в ладони здоровую руку Димы. — Все хорошо, Дим. Главное, что ты жив, — мягко произнес Валя, явно показывая, что отчитывать никого тут не собираются. — Да ничего не хорошо, — Дима покачал головой, смаргивая слезы. — Прости меня, пожалуйста, — тихим подрагивающим голосом произнес он. — Мне не за что тебя прощать, — Валентин очень нежно коснулся пальцами щек Дмитрия, осторожно стирая слезы. — И я не буду осуждать тебя за то, что ты сделал. Я просто напоминаю тебе, что ты можешь поговорить со мной в любой момент. И мне бы очень не хотелось, чтобы такое повторилось. — Я знаю. Мне тоже, — Дима тяжело вздохнул, удерживая комментарий, что в следующий раз лучше пусть будет наверняка. — Мне жаль, что я заставил тебя так переживать, — снова тихо всхлипнув, сказал он. — Дим, я серьезно, — в этот раз Валя посмотрел на него с небольшим укором. — Мне не нужны твои извинения, потому что я не считаю, что ты в чем-то передо мной виноват. Я всегда беспокоюсь за тебя, потому что ты очень близкий для меня человек. Что теперь, каждый день будешь у меня прощения просить? — Валик покачал головой. — А ты правда хочешь продолжить со мной общаться? — Дима даже с некоторой наивностью посмотрел на своего собеседника. — Хочу конечно. Даже несмотря на то, что иногда ты говоришь глупости, — Валя мягко улыбнулся, и губы Димы тоже дрогнули в легкой улыбке. — Дим, — Валентин чуть сильнее сжал его руку и слегка сощурился. — Я понимаю, что это очень деликатная тема, но я не могу не сказать об этом. Надеюсь, я не обижу тебя этими словами, но тебе нужно обратиться к специалисту в ближайшее время. Это правда не значит, что я считаю тебя сумасшедшим. Доктор просто поможет сделать так, чтобы ситуация не вышла из-под твоего контроля, — вкрадчиво и явно немного волнуясь, сказал он. — Я не обижаюсь, Валь, — совершенно искренне произнес Дима. — И я обязательно найду психотерапевта завтра же, обещаю, — даже не подумав спорить с тем, что сам он уже очень давно не справляется, сказал Дмитрий. — Я очень рад это слышать, — Валентин нежно погладил его по щеке и ласково коснулся волос. — Спасибо, что спас мне жизнь, — негромко сказал Дима, понимая, что просто обязан произнести эти слова. — Обещаю, больше не будем об этом, — он усмехнулся. — Твое предложение поработать с моим имиджем еще актуально? — Разумеется, — Валя мягко улыбнулся. — Если хочешь, я договорюсь обо всем сразу же, как только ты оправишься. И схожу вместе с тобой. — Очень хочу, — Дмитрий улыбнулся ему в ответ, чувствуя, что ему, наконец, стало легче и спокойнее.

***

Дима сидел в уютной кофейне и то и дело поглядывал в небольшое интерьерное зеркало, расположенное прямо за столиком. Валя не обманул, когда сказал, что хочет добавить в его образ капельку бунтарства. Правда, для самого Димы это казалось не совсем капелькой. Стилист Валентина, особо не спрашивая его мнения, кажется, одним движением сбрил ему волосы от виска до затылка с одной стороны. А то, что осталось, переложил на другую сторону, завив в мелкие кудряшки. После в салоне Валика ему сделали сразу пять дырок в ухе, и теперь Дима рассматривал сережки, думая о том, что сам, кажется, ни за что бы на такое безумие не решился. Впрочем, он не стал бы отрицать, что ему это нравится. Было в этом что-то очень свежее, необычное, но при этом выполненное со вкусом. Так что Дима все еще выглядел как взрослый адекватный, просто слегка эксцентричный мужчина, а не бунтующий подросток. — Нравится? — Валик хмыкнул, наблюдая за тем, как Дима в очередной раз кидает взгляд в сторону зеркала и ненадолго залипает, разглядывая свое отражение. — Очень нравится, — Дмитрий слегка кивнул, обхватывая ладонями теплую чашку с кофе. — Спасибо тебе. — Не за что, — Валя повел плечами и отпил немного кофе. — Можем как-нибудь сходить в шоурум к моим знакомым. Подберем тебе пару необычных винтажных шмоток, станешь звездой зазеркалья, — он слегка улыбнулся. — Обещаю об этом подумать, — Дима хмыкнул и немного помолчал. — Валь, — наконец, тихо позвал он. — Я бы хотел поговорить с тобой. О том, что вообще произошло. Ну и о нас, — немного волнуясь, сказал Дима. — Давай поговорим, — довольно легко согласился Валентин. — Только если тебе сложно об этом говорить, то не надо. Я все еще не требую никаких объяснений. — Мне всегда будет сложно об этом говорить. Но я правда хочу, чтобы ты знал. И чтобы между нами не осталось каких-то недопониманий, — твердо произнес Дмитрий. Что ж. Обратного пути уже не было. — Алтан Дагбаев хочет купить HOLT International. Когда я отказал ему, он стал угрожать моим близким людям. Не напрямую, конечно, но намек был очень ясен. Он подкараулил меня с Авророй в детском центре, явно чтобы показать, что знает обо мне и моем расписании вообще все. — Дима вздохнул. — Я много думал о том, что что-то может случиться с Авророй, с Отто, с тобой, и это правда сводило меня с ума. Валь, я правда не пережил бы, если бы с кем-то что-то плохое произошло из-за меня, из-за моего упрямства. Я совершенно не готов потерять кого-то еще. В общем, кажется, дошел до того, что если не будет меня, то не будет и проблем. Я, если честно, очень плохо помню тот вечер, — он слегка качнул головой. — Помню только, что чувствовал себя загнанным в угол. И мне казалось, что выхода просто нет. Что если я не сделаю что-то прямо сейчас, то непременно кто-то пострадает, — закончив, Дима виновато опустил голову, уставившись в пенку на капучино. — Сейчас я уже работаю над тем, чтобы как-то это все решить. И, надеюсь, у меня выйдет что-то толковое. — Мне очень жаль, что ты прошел через такое, — Валя мимолетно очень ласково коснулся его руки, чтобы не слишком привлекать внимание в общественном месте. — Слушай, у меня в «Зазеркалье» очень много разных знакомых с очень разным доступом к архивным материалам. Я тоже поспрашиваю. Может, кому-то удастся нарыть что-то на Дагбаева, чтобы облегчить тебе жизнь. — Валь, это очень опасно. Он правда ни перед чем не остановится. И ему вообще ничего за это не будет, — Дима все же поднял голову и посмотрел на Валентина. — Очень давно я работал в полиции, и я правда знаю, о чем говорю. — Я готов рискнуть, — Валя мягко улыбнулся. — Что еще ты хотел мне сказать? — осторожно спросил он, показывая, что не очень хочет, чтобы его убеждали не подставляться под возможные удары. — Валик, — Дима чуть склонил голову, собираясь с мыслями и заставляя себя не отводить глаза. — Ты мне очень сильно нравишься, правда. И мне кажется, что у нас это взаимно. Прости, если я что-то не так понял и на самом деле это обычная дружба. Но я очень устал чувствовать себя запутавшимся, — он тихо вздохнул. — Я постоянно думаю о том, не слишком ли рано я переключился на кого-то еще. Честно ли это по отношению к Августу, к Авроре, к тебе. В общем, чтобы снова не доводить себя до точки, когда все это сведет меня с ума, я хочу сказать это тебе. И я понимаю, что с моей стороны не слишком честно просить тебя об этом, но, если ты тоже считаешь, что между нами что-то может быть, то я бы хотел еще немного времени просто подумать и разобраться в себе. Извини, если я вообще зря завел этот разговор, — Дима немного нервно потер переносицу, еле сдерживая желание просто позорно убежать, лишь бы не слышать ответ, который может оказаться совсем не таким, как ему бы хотелось. — Ты мне тоже нравишься, Дим, — после небольшой паузы ответил Валентин. — И не спешить в твоей ситуации — совершенно нормальное желание, которое нисколько не задевает и не оскорбляет меня. Я не вижу ничего страшного в том, чтобы пока просто оставить все как есть. Даже если ты придешь к тому, что пока не готов к новым отношениям, это не будет значить, что ты разобьешь мне сердце и мы перестанем общаться, правда, — Валя ласково улыбнулся. — Спасибо, что заговорил об этом. Мне тоже казалось, что между нами есть что-то недосказанное. — Иногда мне кажется, что тебя просто не существует, — Дима с облегчением выдохнул, наконец, расслабляясь. — Валь, ты слишком идеален, — он покачал головой, когда Валик лишь рассмеялся в ответ на эти слова.