Выхода нет

Дни, последовавшие после конфронтации, для Джисона пролетели словно в тумане. Тяжесть принятого решения давила ему на грудь, когда он упаковывал свои вещи в один чемодан, тщательно и обдуманно укладывая каждый предмет. Квартира, которая раньше казалась ему убежищем, теперь превратилась в клетку, из которой не терпелось выбраться. Он то и дело ловил взглядом разбитые часы, осколки которых все еще валялись на полу, и каждый из них напоминал о том, как извращенно Минхо контролировал его. Он с горечью, но решительно выбросил осколки и захлопнул дверь. Город, в который переехал Джисон, был совсем не похож на тот, который он оставил. Он был более тихим, почти мирным. Здесь улицы были незнакомыми, вдоль них выстроились деревья и парки, воздух был более свежим, с запахом океана. Он совершал долгие прогулки по ночам: звезды над головой казались не такими удушливыми, а город – не таким клаустрофобным. Его новая квартира была скромной, но достаточной. Это была маленькая студия с единственным окном, выходящим в парк. Стены были голыми, а полы скрипели под каждым его шагом, но это было похоже на начало новой жизни. Дни он проводил за работой, а по ночам позволял себе расслабиться, хотя бы на мгновение. И все же воспоминания о Минхо преследовали его. Бывали моменты, когда ему казалось, что он слышит его голос, когда он представлял, что Минхо наблюдает за ним из тени. Джисон пытался избавиться от этого чувства, но оно, как незваное присутствие, оставалось в глубине его сознания. Прошли недели, и Джисон освоился в новой жизни, хотя тревога так и не прошла. Вечерами он сидел у окна, глядя на проносящийся мимо транспорт, а мысли его постоянно возвращались к прошлому. Он пытался отвлечь себя простыми занятиями – чтением, прогулками, готовкой, - но ничто не могло утихомирить постоянный шум неопределенности внутри него. В один из таких вечеров, когда небо стало розово-оранжевым, он вернулся домой и обнаружил на пороге посылку. Джисон остановился, его пальцы покалывало, когда он смотрел на коробку. На ней не было ни обратного адреса, ни имени – только обычная коричневая упаковка, невинно лежащая на коврике. Его сердце забилось, но не от удивления. В глубине души он знал, что это произойдет. Прошло слишком много времени, тишина была слишком громкой, чтобы Минхо действительно отпустил его. Он шагнул вперед и осторожно поднял коробку. Тяжесть показалась ему неправильной и в то же время знакомой. Руки дрожали, когда он перевернул коробку, но он уже знал, что находится внутри. Уверенность закралась в его грудь, когда он вскрыл упаковку. Внутри, под слоем мягкой папиросной бумаги, лежало то, что он меньше всего ожидал увидеть – впрочем, в какой-то мере он ждал этого с самого начала: часы. Цифровые часы. Тот же гладкий черный дизайн. Те же холодные, клинические цифры, освещенные мягким красным светом. Но тиканья не было. Нет, это было нечто худшее: непрекращающийся механический писк часов, словно они вели обратный отсчет, оценивая каждый его шаг. Руки Джисона дрожали, когда он держал часы, наблюдая, как цифры мигают, словно сами по себе. Звук заполнил комнату, громче, чем следовало бы, громче, чем когда-либо прежде. Его разум кричал, чтобы он выбросил их, уничтожил, но какая-то часть его сознания знала, что это лишь запустит цикл заново. Он меня не отпустил. Не до конца. Джисон тяжело сглотнул, сделав глубокий вдох. Это был не конец. Он знал это. Он чувствовал это в своих костях – невидимые путы, которые все еще тянули его. Он поставил часы на полку, туда, где они всегда должны были стоять. Мягкое сияние графичных цифр осветило комнату, и он выдохнул, а его губы скривились в слабой, понимающей улыбке. Это было похоже на тихую капитуляцию. Не принятие, но признание. Прошли дни, затем недели. Жизнь Джисона в новом городе постепенно становилась все более естественной. Он нашел свой ритм – работа днем, долгие прогулки ночью, тихие вечера, проведенные в собственных мыслях. Он знакомился с новыми людьми, заводил небольшие знакомства, но никого не подпускал слишком близко. Теперь он был осторожен, всегда следил за окружающей обстановкой, ожидая неожиданностей. И все же часы оставались. Они наблюдали. Они ждали. Несколько месяцев спустя, одним дождливым вечером, в его маленькой квартире раздался звук дверного звонка. Джисон замешкался, затем медленно поднялся с дивана. Его сердце бешено колотилось. Кто бы это мог быть? Когда он открыл дверь, у него перехватило дыхание. На пороге стояла фигура. Знакомая. Невозможная. Это был Минхо. Сердце судорожно забилось о грудную клетку, когда глаза Минхо встретились с его глазами, холодными и нечитаемыми. Он был выше, его лицо каким-то образом стало ещё острее, но в глазах был все тот же блеск. Та же собственническая забота. Та же потребность. В это мгновение никто из них не издал ни звука. Тишина между ними была тяжелой, наполненной напряжением и невысказанными словами. Затем Минхо сделал шаг вперед. — Я так и думал, что ты будешь здесь, — произнес Минхо, его голос был тихим, почти насмешливым. — Ты не сможешь сбежать от меня, Джисони. Джисон отступил назад, его сердце гулко забилось в груди. Он не знал, что сказать. Он не был уверен, стоит ли ему бежать или остаться. Но его рука крепко вцепилась в дверной косяк, а тело застыло на месте. Взгляд Минхо слегка смягчился. — Я думал, ты в конце концов вернешься ко мне. Джисон тяжело сглотнул, его голос стал едва слышным шепотом. — Я не тот, за кого ты меня принимаешь, Минхо. Я больше не принадлежу тебе. Ухмылка Минхо дрогнула, всего на секунду. Затем выражение его лица стало жестким. Он протянул руку к двери и приоткрыл ее, ровно настолько, чтобы войти внутрь. — Я думаю, ты ошибаешься, — пробормотал Минхо, его голос был низким, завораживающим шепотом. — Ты думаешь, что можешь уйти, но мы еще не закончили. Джисон отступил назад, качая головой, но его тело было тяжелым от неуверенности. — Минхо… — Начал он, но слова застряли у него в горле, так как Минхо шагнул ближе, сокращая расстояние между ними. — Ты никогда не сможешь уйти, — продолжил Минхо, его губы скривились в улыбке, от которой по позвоночнику Джисона пробежал холодок. — Ты же знаешь. Джисон попятился в квартиру, его сердце бешено колотилось, а дыхание было поверхностным. Дверь за ним распахнулась, и дождь хлынул с улицы в дом. Ему некуда бежать. Ни физически. Ни эмоционально. Глаза Минхо были непоколебимыми, хищными, и все же что-то еще оставалось в них – что-то более темное, чем прежде. — Ты думаешь, что свободен, не так ли? — Минхо скривил губы в улыбке, от которой по позвоночнику Джисона пробежал холодок. — Но ты всегда будешь возвращаться ко мне. Ты всегда возвращаешься. Джисон затаил дыхание. Комната казалась слишком маленькой. Цифровые часы на полке непрерывно мигали, их цифры освещали комнату холодным светом. Они тикали. Наблюдали. Ждали. Минхо сделал еще один шаг вперед. — И когда ты вернешься, Джисон… Я буду ждать. Сердце Джисона гулко забилось в груди, когда Минхо сократил расстояние. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не срывались с его языка. Тишина повисла между ними. Громкая. Удушающая. Минхо здесь. И на этот раз все по-другому. Джисон чувствовал шум цифровых часов в своих венах. Цифры мелькали в его голове, как будто они были частью ритма его мыслей. Он смотрел на Минхо, расстояние между ними было несуществующим, и впервые он не знал, что делать. Рука Минхо протянулась, коснувшись лица Джисона, — Я же говорил, — прошептал Минхо, его голос был едва слышен, но ясен как никогда. — Что тебе от меня не убежать. И когда у Джисона перехватило дыхание, последнее, что он увидел перед тем, как мир перевернулся, были глаза Минхо – темные, нечитаемые, но наполненные чем-то другим. Чем-то, чего Джисон не мог понять. Дверь с щелчком закрылась за ними, оставив комнату в темноте. Часы мигали, отбрасывая бледный, пугающий свет.