The First Time | Первый раз

      В первый раз, когда Капитано обратился к Мавуике на языке Снежной, она была уверена, что он её оскорбляет.       Капитано снова ворвался в Зал Советников, чтобы в очередной раз поспорить с Мавуикой о том, как лучше справляться с надвигающимся угрозами для всего Натлана. За его спиной, как всегда, маячили двое громил — вооружённых и рослых, словно горы. Однако теперь он приходил не для того, чтобы вступать с ней в бой. Теперь, когда её силы были сосредоточены на сохранении Священного пламени, Капитано, по-видимому, решил, что драка с ней была ниже его достоинства.       Поэтому они просто постоянно спорили и препирались.       — Высшая степень высокомерия, — в тысячный раз настаивала Мавуика, — явиться в мою страну и критиковать план, над которым мой народ работал сотни лет. Кем ты себя возомнил?       Капитано смотрел на неё невозмутимо — или, по крайней мере, она так думала. Взрослые люди обычно общаются при помощи выражений лица, и, судя по всему, чтобы избегать этой возможности, он носил эту глупую маску. Только трусливые прячут лицо, надеясь таким дешёвым трюком выбить противника из равновесия и искусственно усилить своё влияние. Мавуика же предпочитала смотреть врагам прямо в глаза, когда наносила удар.       — Хороший лидер знает, когда нужно отказаться от потерь, — спокойно сообщил ей Капитано, невозмутимый перед её враждебностью.       Она вздрогнула, как от укола. Да что он знал о настоящем лидерстве? Он был всего лишь псом на поводке у злопамятной Царицы Снежной. Народ Натлана верил в своего Архонта в первую очередь из-за выстраданной веры, а не манипуляций и навязанного страха.       — Спасибо за совет, — ответила она, щедро добавляя сарказма. — Но я не собираюсь перечёркивать столетия жертв моего народа только потому, что какая-то напыщенная ледышка из арктического ада явилась сюда и решила раздавать приказы.       Капитано наклонил голову, и цепи, охватывающие область над его скрытыми глазами, мелодично зазвенели, смещаясь в сторону. Мавуика представила, как он, скрытый за маской, поднимает невидимую бровь в ответ на её изобретательное оскорбление.       — Твой план обречён на провал, — сказал Капитано. — Пытаясь спасти всех, ты не спасёшь никого. Я бы посоветовал тебе пересмотреть свою позицию, пока страна не сгорит дотла, «солнышко», — последнее слово, произнесённое на незнакомом языке, соскользнуло с его языка гладко и легко.       Солдаты за его спиной неуважительно захихикали, даже не пытаясь этого скрыть.       Мавуика прищурилась:       — О, теперь, значит, мы перешли на оскорбления, Капитан? — она выплюнула его титул с высокомерной злобой. — Какой зрелый подход. И что это значит? Ведьма? Мразь? Или ты сегодня настроен быть креативнее?       Он не ответил на её вопросы, а всего лишь выпрямился. Пустота там, где должно было быть его лицо, тоже не давала никаких подсказок.       — Ладно, — сказала Мавуика. — Пусть будет по-твоему. Раз уж ты не хочешь говорить, значит, этот разговор окончен.       Она резко развернулась на каблуке и уверенно направилась к двери своей комнаты памяти — вернее, того, что раньше хранило в себе её память. Ныне это просто комната с пустыми полками. Но она сожгла бы свою коллекцию историй снова, не задумываясь, если бы это спасло хоть одну душу от бездны.       Капитано никогда не поймёт истинного смысла такой жертвы.       Холодный взгляд упёрся в её спину тяжёлой ледяной тяжестью, но она не оглянулась.