Глава 1. Власть

             Детка, у меня есть я,       Единственный друг, который мне нужен,       Играет в моей команде.              ***       Парализованный иглой Вэнь Цин, Вэй Усянь метался между кошмарами и не менее ужасной реальностью. Как только к нему вернулась способность осознавать происходящее, он попытался с помощью энергии обиды вытащить иглу из спины, но обнаружил, что, хотя он мог сформировать и направить свою силу с помощью одного лишь свиста, ничто не могло превратить бестелесные струи в плотную ловкую поверхность для захвата. Густой туман просто не мог извлечь тонкий, скользкий стержень, глубоко и точно вонзившийся в его позвоночник. Единственный раз, когда Вэй Усяню удалось хоть как-то сдвинуть иглу с места, он ударил по ней чересчур сильно, задел нерв и едва не парализовал себя навечно. Вэнь Цин решила не использовать иглу там, где она делала это обычно, потому что это место не было связано с его мелкой моторикой. Такой несчастный случай не принёс бы пользы никому, поэтому Вэй Усянь полностью отказался от этой затеи.       Вэй Усянь вообще ничего не слышал снаружи пещеры, и никто не приходил его проведать. Даже А-Юань не заглянул внутрь. Ритуальные ритмы мирного присутствия и повседневной жизни Вэней больше не сдерживались, и в эпицентре бури энергия обиды Могильных курганов гулко проносилась по лесу. Неестественные ветры снова оголили деревья, которые беженцы в течение последних двух лет своей заботой уговаривали вернуться к плодовитости.       Всё это указывало на то, что остатки Вэней сопровождали своего молодого хозяина и хозяйку в Цзиньлиньтай, надеясь, что они покажут миру, что не представляют угрозы. Несомненно, они отправились просить за свои жизни и за жизнь своего покровителя Вэй Усяня. Он мог бы проклясть сестрицу Цин; мог бы заплакать. И он плакал, запертый здесь и беспомощный, до онемения. Что теперь будет с Цзян Яньли, вдовой, зависящей от доброты в недобром доме? С оставшимся без отца младенцем Цзинь Лином? И столь же безупречным А-Юанем? Вэй Усяню не обязательно было гадать, будут ли остатки Вэней массово казнены, он прекрасно осознавал, что бесполезно ждать милости от Цзинь Гуаншаня. Вэй Усянь отдал бы последнее дыхание, чтобы предотвратить бессмысленное убийство, которого он боялся, - возможно, оно происходит прямо сейчас, пока он лежал здесь.       Что же делать?       Если он мог перемещать энергию обиды - а он мог, по крайней мере, это делать, - то мог ли он использовать её для создания печати? Если бы он обратился к Могильным курганам, чтобы придать магии достаточную силу, она нагрела бы воздух, в котором находилась, и могла бы испепелить землю. А если прикусить язык и метко плюнуть (вот уж он не ожидал, что годы глупых мальчишеских состязаний с Цзян Ваньинем окажутся столь полезными), то можно будет активировать эту печать каплей крови. И если Вэй Усяню это удастся, то он просто обязан это попробовать.       Поможет ли это освободить его - вопрос другой. В периоды бессонницы Вэй Усянь, манипулируя магией, старательно выводил все известные ему символы освобождения и развязывания, а некоторые просто придумывал. Но подобные освобождающие заклинания никогда не были предназначены для борьбы с параличом их создателя. Вэй Усянь знал, что прошло два дня, только потому, что свет дважды проникал и исчезал из пещеры. Слои неэффективных символов скапливались друг на друге в беспорядочном круге на земле вокруг него. Это была плохая практика, которая могла привести к неприятным и непредсказуемым ошибкам, но Вэй Усянь не мог исправить свои неудачные попытки.       Он понимал, что шансы на спасение Вэней уменьшаются с каждым часом. Он был лишь наполовину уверен в себе. Он был в отчаянии. И когда символы вокруг него взорвались, Вэй Усянь не смог бы сказать, что именно, в конце концов, сработало.              * * *       Двигаться было трудно и больно, но Вэй Усянь был приятно удивлён, что это вообще возможно. Если уж на то пошло, он был потрясён тем, что остался жив после взрыва. Он не дал бы многого за свои шансы, особенно если учесть, что теперь над ним виднелось ночное небо. Насколько он помнил, он находился под землёй. Неужели его выбросило из Пещеры Усмирения Демона? Неужели ему удалось снести вершину горы?       Вэй Усянь одновременно попытался понять, где он находится, и встать. Поначалу ни одна из попыток не принесла результата. Сгорбившись, он обнаружил, что едва не свалился с крыши. Он моргнул и застыл в неподвижности, ожидая, пока черепица под ним перестанет множиться и кружиться в геометрическом калейдоскопе.       Задыхаясь, Вэй Усянь огляделся вокруг. Он знал это место. Это было Нечистое царство. Но как, чёрт возьми, он здесь оказался? В этой части страны? На крыше? Сколько времени прошло?       Глаза Вэй Усяня расширились, когда он увидел Цзинь Гуанъяо, идущего по тропинке под ним. Цзинь Гуанъяо, одетого в мантию Не. Цзинь Гуанъяо без умао*, с волосами, заплетёнными во внутриорденскую косу Не.       *умао 乌帽 - чёрная шапка.       - Мэн Яо? - позвал он, и тот испуганно поднял на него глаза.       - Молодой господин Вэй? - спросил он. Его лицо было таким открытым. Он не удивился, увидев здесь Вэй Усяня. И он не отреагировал так, словно имя «Мэн Яо» было для него оскорблением. - Тебе что-то нужно?       Это было невозможно. Но таков был девиз, не так ли? Вэй Усяню захотелось истерически рассмеяться.       Он прекрасно знал, что провёл эту ночь на крыше в Нечистом царстве, когда Мэн Яо ещё был здесь главным управляющим, и он мог встретить его на территории лишь в одном случае. Это был тот самый памятный вечер, когда Лань Ванцзи вернулся в Облачные Глубины, только для того, чтобы столкнуться там с осадой Вэней. В тот вечер они с Не Хуайсаном и Цзян Ваньинем захватили Сюэ Яна. Пытаясь освободиться от физических оков, Вэй Усянь, видимо, сумел преодолеть больше барьеров, чем намеревался, и проскользнуть назад сквозь целые годы. Его выплюнуло наружу, лишённого золотого ядра, постаревшего, но внешне не изменившегося, точно в том же месте, где он был в тот раз.       Это означало, что Вэнь Чао и его армия прибудут утром. Это означало, что Вэй Усяню нужен план. Это означало, что у Вэй Усяня появилась возможность. Не только шанс спасти остатки Вэней, но и предотвратить некоторые или даже большинство из многих и многих смертей, которые должны были произойти.       У него не было ни золотого ядра, ни Чэньцин, ни Тигриной Печати Преисподней, ни союзников, разделяющих его знания. Но союзники у него были. Теперь он знал то, чего не знал о людях, которые его окружали, когда ему было восемнадцать. Он знал, что, если положиться на порядочность Дафань Вэнь, он никогда не будет разочарован. Он знал, что, если должным образом воззвать к преданности Вэнь Цин, он найдет в ней умного друга, чью стойкость и решительность не остановит ничто, кроме смерти. Вэй Усянь знал, что в Цзиньлинтае живёт девушка, настолько праведная, что она скорее отделится от всего мира совершенствования, чем станет участницей несправедливости и преследований. Он знал, что каким-то образом был благословлён неизменным доверием Цзян Яньли и Лань Ванцзи - двух лучших людей во всём мире. Один человек, даже обладая преимуществами предвидения и демонического совершенствования, мог сделать не очень много. Но Вэй Усянь мог призвать на помощь целую армию. Было бы трудно и даже нежелательно сразу же открывать всё, что он знал, каждому своему другу, но вряд ли ему нужно было делать это, чтобы положиться на них самих.       У Вэй Усяня были и тело, и ум, и он всегда умел использовать их в своих интересах. Грубый, широкий план, который сейчас складывался в его голове, использовал бы их весьма необычно, но он был не из тех, кто не умеет приспосабливаться. Кроме того, ему не в первый раз приходилось скрывать ключевые детали своих знаний и силы в деликатном контексте войны. Он полагал, что ему придётся делать то, что он всегда делал: выяснять детали по ходу дела.       Насущной проблемой была утренняя осада. Он должен был остановить её до того, как она начнётся, если это будет возможно. Казалось, с этим можно справиться. Ему было с чем работать. Более серьёзной проблемой был Вэнь Жохань, которому нужны были два недостающих осколка иньского железа, о которых он знал. Это было куда менее решаемо, но у Вэй Усяня, по крайней мере, были рычаги влияния. Он мог выиграть время на раздумья, пока собирал военное снаряжение, и обеспечить себе более выгодное положение в Безночном городе, чем в тот раз, когда он помог убить главного заклинателя. Он мог позаботиться о том, чтобы мир совершенствования встретил этот кризис во всеоружии, чтобы Цзяны остались живы, а Лани - не покорены. Почти столь же серьёзная проблема, связанная с тем, что произошло после войны, должна была подождать. По одной вещи за раз.       - Молодой господин Вэй? – вновь позвал Мэн Яо, и Вэй Усянь понял, что стоит на крыше с задумчивым лицом уже несколько минут, пока всё более раздражённый Мэн Яо пытается привлечь его внимание. Стыдно.       Вэй Усянь глубоко вздохнул и выдохнул. Точно. Вот и всё.       Он спрыгнул с крыши.       - Уважаемый господин, - обратился он к Мэн Яо с очень подобающим поклоном. - Боюсь, я вынужден обратиться к Вам, как к управляющему Нечистого царства, с несколькими настоятельными просьбами. Во-первых, мне нужно одолжить флейту у Не Хуайсана. Во-вторых, я должен поговорить с братом. В-третьих, и это самое срочное, я должен увидеться с заключенным в тюрьму преступником Сюэ Яном.       Мэн Яо моргнул, ошарашено глядя на него, и спросил:       - А нельзя ли подождать до утра, молодой господин Вэй?       Он был, как всегда, вежлив, но, несмотря на поздний час и необычное поведение Вэй Усяня, ему явно не хотелось удовлетворять странные прихоти гостя.       Вэй Усянь покачал головой:       - Боюсь, от того, как мы поступим сейчас, а не завтра, может зависеть, выстоит ли Нечистое царство или нет.       Его тон и выражение лица были более серьёзными, чем Мэн Яо когда-либо слышал или видел у восемнадцатилетнего Вэй Усяня.       Он заметно сглотнул, отвесил Вэй Усяню быстрый поклон и бодро зашагал прочь - предположительно, в сторону комнат Не Хуайсана.       - Сюда, - позвал Мэн Яо за собой.       Вэй Усянь, всё ещё нетвёрдо державшийся на ногах, последовал за ним.