Глава 4.1: Шлюхи приходят последними

             Задница управляет всем вокруг меня.       - Фрейд, вероятно.              ***       Швеи Ланей уже давно заметили своего второго молодого господина. Лань Ванцзи с удивлением узнал, что, пока он рос, о нём уже велись разговоры. Планы обсуждались, решения принимались. Карминово-красные свадебные одеяния не подошли бы такой бледной коже, как у него, поэтому к его совершеннолетию, к этому дню, был заказан кусок шёлка насыщенного, земляного, огненно-красного цвета. Ткань мягко согревала нефритово-белую кожу Лань Ванцзи, как и рассчитывали тётушки, знавшие его с младенчества. Если Сичэнь и Ванцзи всегда были чем-то вроде общинной собственности Ланей, то они также были надеждой и ожиданием своего поколения. Оставшиеся без матери и отца, А-Хуань и А-Чжань были заключены в сотни объятий, получили уроки от тысячи опытных рук. Их учили рисовать, танцевать и играть с особой тщательностью, ведь это - взрослая жизнь, которую они должны были когда-нибудь прожить.       Под красным шёлком Лань Ванцзи носил чёрный халат. Под ним - белый. Его рукава, украшенные вышивкой, доходили почти до пола. Издалека вся ткань выглядела простой, но вблизи можно было увидеть, что она имеет богатую фактуру. В самом деле, она превосходила всё, что Лань Ванцзи до сих пор носил в своей жизни: это была одежда, предназначенная для уже взрослого сына великого Ордена. На его талии покоились нефритовые украшения. Церемониальный золотой гуань, соответствующий наследственному цвету глаз Ланей, был принесён из сокровищниц и закреплён в иссиня-чёрных волосах, которые были расчёсаны и блестели, как поверхность реки.       - Приемлемо, - сказала матрона, выхаживавшая их с А-Хуанем в младенчестве, когда осмотрела свою работу. Голос у неё был чёткий, и она быстро ушла, старательно делая вид, что не плачет, ни капельки.       Лань Ванцзи ждал гостей. Брат, их родственники и бывшие школьные товарищи-Лани сопровождали его в центральный зал, где проходили такие важные церемонии. У Лань Ванцзи было мало по-настоящему близких друзей, но его мастерство и обходительность вызывали высокое уважение у окружающих. Лани были не из тех, кто льстил наследникам Ордена из-за их статуса, но многие из них подходили к нему, чтобы пожелать удачи и пообещать пополнить свиту жениха. Лань Ванцзи и не подозревал, что младшие боевые братья, которых он обучал на тренировках с мечами, и старшие боевые братья, обучавшие его, двоюродные братья, с которыми он пережил тяжёлую Первую охоту, и ученики, которые вместе с ним преодолевали сложные испытания, захотят совершить с ним это маленькое, но важное путешествие. У Гусу Лань были свои слабости и особенности, но иногда его переплетения задевали Лань Ванцзи за живое, и он чувствовал, что его держат именно там, где он стоял: между историей и будущим своего народа.       Как-то нехарактерно для себя Лань Ванцзи остановился, чтобы полюбоваться собой в зеркале у двери. Обычно Лань Ванцзи выглядел безупречно. От него этого ждали, и Лань Ванцзи старался никогда не подводить ожидания Ланей и других людей.       Сегодня, подумал он, я выгляжу вполне симпатично. Я никогда не выглядел так хорошо, как сейчас. «Вэй Ин, - подумал он со странной уверенностью, бурлящей в груди, как родник из земли. - Ему это понравится». Возможно, Вэй Усянь будет что-то лепетать и путаться, а возможно, будет смотреть на Лань Ванцзи сверху вниз с уверенной, откровенной признательностью. Может быть, он ласково погладит его по глазам и по губам, а может, поддразнит в своей манере, давая понять, что Вэй Усяню ничто на свете так не нравится, как то, над чем он якобы насмехается.       Лань Ванцзи знал весь спектр выражений и реакций Вэй Усяня, но предсказать, что он может сделать, было зачастую непросто. Однако суть их - суть самого Вэй Усяня - оставалась упрямой и непоколебимой. Его жених представлял собой тысячу вариаций на одну сильную, любимую тему.       «В день свадьбы я покажусь ему красивым, - с удовлетворением заключил Лань Ванцзи, глядя на взмах мантий над своими сапогами с красными наконечниками. На колыхание плиссированного подола чёрного халата. - Есть ли что-нибудь столь желанное, как это?»       Словно именно для этого и была предназначена вся привлекательность Лань Ванцзи - цель его тела, реализованная в нём так же, как в битве или музыке. Он был красив для этого момента, для апофеоза признательности и удовольствия Вэй Усяня. Он был рождён для того, чтобы стать мужем Вэй Ина, и вот он стал им.       Когда они вошли в главный зал (на праздник, где развевалась стая ярко-голубых свадебных одеяний, слышался нежный смех, праздничная болтовня, стук барабанов и звон колокольчиков), Лань Ванцзи остановился. На предыдущих свадьбах Вэй Усяня Лань Ванцзи (среди множества других, не столь щедрых чувств) мог признать безумную, сияющую красоту невесты. Теперь же зрелище, представшее перед Лань Ванцзи, затмило все эти воспоминания. Лань Ванцзи почувствовал, как его рот слегка приоткрылся от удивления. Черты лица Вэй Усяня не искажала краска Цзиней. Его стройную шею не украшали килограммы и килограммы золотой короны Феникса. Вэй Усянь выглядел в своём нынешнем наряде так же свободно и легко, как и его манеры. Так, как он должен был выглядеть всегда. Вэй Ин выглядел совершенно как Вэй Ин, и от этого был ещё прекраснее.       Каким же неподготовленным оказался Лань Ванцзи, увидев Вэй Усяня в красной вуали, под которой Лань Ванцзи всё равно разглядел яркость его глаз и широту улыбки. Серебряный гуань первой госпожи Лань, цвета глаз Вэй Усяня, был надет как корона. Сзади в причёске Вэй Усяня, в пучке, заплетённом красной лентой, лежал любимый серебряный гребень матери Лань Ванцзи, который он преподнёс своему жениху в качестве личного подарка на помолвку.       По обычаю Ланей, с момента предложения они не разговаривали и не имели возможности встретиться. Лань Ванцзи передал гребень через Цзян Яньли: Вэй Усянь попросил её принести Лань Ванцзи шпильку для волос, принадлежавшую его матери из его спальни в Пристани Лотоса. Это была одна из немногих памятных вещей родителей, которыми обладал Вэй Усянь.       Впервые Цзяны проявили себя в свадебном наряде Вэй Усяня. Теперь, когда Лань Ванцзи как следует рассмотрел его, а Вэй Усянь опустился рядом с ним на колени, он разглядел на лифе и в вышивке одеяния невесты узор в виде лотоса. В слоях одежды Вэй Усяня присутствовали оттенки насыщенного ланьского синего, сине-зелёного и цзянского фиолетового. Должно быть, элементы с узорами Цзянов были изготовлены заранее, в преддверие какого-то грандиозного события, и теперь были отданы в пользование Вэй Усяню. Казалось, госпожа Юй впервые в жизни поступила с ним правильно. Вэй Усянь выглядел тем, кем он всегда был, но не всегда был признан: знаменитым вторым сыном великого Ордена, женившийся на втором сыне другого великого Ордена.       Но это было слишком сухо сказано и не соответствовало действительности. Вэй Усянь был похож на весну. Белые одеяния Ланей считались слишком мрачными для свадьбы, но синие платье Ланей расходились за Вэй Усянем огромным рыбьим хвостом. Вышивка на основной части ткани была выполнена в приятных цветах. Небесно-голубой внутренний слой шлейфа, дополненный тёмно-синей мантией, был украшен серебряными нитями гор, облаков и рек, соединявших Юньмэн с Гусу. Этот дизайн, несомненно, был быстрым изменением официального подарка Вэй Усяню от жениха из ткани Гусу, изготовлению которой уделялось первоочередное внимание в течение последних двух недель. Слой дорогого баклажанового шёлка - подарок Цзянов - дополнял толстый сиреневый пояс на талии Вэй Усяня. Каждая полоса отделки-вышивки на слоях ткани создавала прекрасный контраст: насыщенный зелёный шёлк джунглей верхнего слоя дополнялся вышивкой и манжетами бледно-зелёного цвета нежных побегов.       Когда они преклонили колени перед алтарём Ланей, Вэй Усянь столкнулся плечом с плечом Лань Ванцзи.       - Как будто мы пришли в костюмах друг друга, - прошептал он, усмехаясь под вуалью. - Я в твоём синем - знаешь, я никогда раньше не видел тебя в красном! Лань Чжань выглядит очень...       Лань Цижэнь, ожидавший поклона, уставился на Вэй Усяня. Жених Лань Ванцзи состроил благочестиво-серьёзное выражение лица, которое было лишь слегка насмешливым. Его слова («в твоём синем») приятно пронзили его. Лань Ванцзи протянул руку между ними, чтобы кончики его пальцев коснулись пальцев Вэй Усяня, и его уши покраснели, когда Вэй Усянь воспользовался случаем, чтобы сцепить их руки.       На протяжении всей церемонии оба мужчины сохраняли ясное и определённое выражение лиц. Вэй Усянь был необычайно серьёзен. Но когда они заняли свои места за пиршественным столом, перед началом трапезы Лань Ванцзи сказал:       - Вэй Ин тоже.       - Хм? - спросил Вэй Усянь - его муж.       - Я тоже никогда не видел тебя в таких цветах, - уточнил Лань Ванцзи. - И хотя это всегда так, Вэй Ин тоже выглядит очень красивым.       Лань Ванцзи слегка покраснел. Он никогда не говорил этого раньше. При всей своей смелости, с которой он просил об этом союзе, он никогда не говорил таких вещей в лицо Вэй Усяню. Но Вэй Усянь заслужил, чтобы в день его свадьбы, в свадебном одеянии, человек, взявший его в жёны, сказал ему, что он прекрасен. Что он самый красивый из всех, кого Лань Ванцзи когда-либо видел.       Выражение его лица было лишь частично видно под полупрозрачной красной вуалью, но Вэй Усянь абсолютно точно смотрел на него пристально.       Воодушевившись, Лань Ванцзи продолжил:       - Я счастлив назвать тебя своим.       Мгновенный осмотр зала показал, что все ещё продолжают входить, и взгляды собравшихся ещё не прикованы к новобрачным. Лань Ванцзи быстро, как поразительная змея, сквозь ткань фаты впилась дерзким поцелуем в приоткрытые губы Вэй Усяня. Он был неумелым, быстрым и целомудренным. И всё же этого оказалось достаточно, чтобы Вэй Усяня резко вскрикнул и потянулся за Лань Ванцзи, когда тот заставил себя отступить.       - Несправедливо, - проворчал Вэй Усянь и повернулся, чтобы принять первые поздравления.       На протяжении всего банкета, во время которого Вэй Усянь деликатно лавировал вокруг ткани, чтобы поесть, Лань Ванцзи мельком видел слегка помятое место, где он омрачил губами идеальное падение вуали Вэй Усяня. Каждый такой проблеск разжигал в Лань Ванцзи низкую и острую потребность повторить это снова.       Включение элементов Цзянов - не всё, о чём просил Вэй Усянь, когда Лань Сичэнь (вопреки его воле) заключил брачный контракт с Цзян Фэнмянем. С юридической и ритуальной точки зрения Вэй Усянь был «невестой» в этом браке, как и в обоих своих предыдущих союзах. Учитывая, что Ванцзи был единственным прямым наследником Сичэня, он вряд ли мог уйти к Цзянам. Это означало, что Цзяны имели право на выкуп невесты в качестве компенсации за потерю главного ученика, а Вэй Усянь - на супружеские гарантии и жильё (ещё ни одна невеста не выходила замуж в Гусу Лань, не договорившись о снисхождении к правилам Ордена). Поэтому Цзян Фэнмянь прибыл с записками от своего приёмного сына.       - Есть один мальчик, с которым Вэй Усянь и Лань Ванцзи недолго встречались в Дафане, - начал Цзян Фэнмянь.       - Да, - согласился Лань Ванцзи, нахмурившись от воспоминаний и отыскивая в памяти свёрток с пелёнками, из которого высовывались крошечные пальчики. - Младенец на руках.       Цзян Фэнмянь кивнул.       - Похоже, Вэнь Жохань был плохим управляющим в деревне своего брата. Родители мальчика ослабли от голода, а затем погибли от болезней. К счастью, ребёнок здоров. У него глубокая, сильная ци.       Никто не сказал, но все присутствующие поняли, что если пища была ограничена, то родители мальчика и их родственники, скорее всего, предпочли здоровье ребёнка своему собственному. Его выживание было куплено дорогой ценой.       - Новая глава Вэнь попросила Вэй Усяня сопровождать её в Дафань с миссией помощи. Похоже, Дафаню потребуется значительная помощь. Тем временем положение главы Вэнь в Цинхэ всё ещё нестабильно. Не все приняли её новое руководство с благосклонностью.       Лань Цижэнь на это фыркнул.       - Они должны считать себя благословенными. Дева Вэнь проявляет больше усердия и уважения, чем любой из прямых наследников её дяди. Её медицинская подготовка говорит о том, что она очень талантлива - что такого сделали её двоюродные братья, чтобы заслужить титул?       Лань Цижэнь вполне мог спокойно относиться к подобным вещам: оба мальчика, которых он вырастил, уже были знамениты, причём в феноменально юном возрасте.       Цзян Фэнмянь кивнул с полупоклоном, как бы признавая, что они не живут в мире, где здравый смысл проявляется непрерывно и повсеместно.       - Несмотря на то, что Вэй Усянь сам был сиротой, он, похоже, очень привязался к ребёнку. Мальчик, правда, слишком мал, чтобы его отлучать от груди, но в Дафане не осталось никого, кто мог бы обеспечить его таким образом. Вэй Усянь предложил, чтобы этот Вэнь Юань сопровождал его в браке, как подопечный или сын, чтобы его защищали, растили и воспитывали он и его новый муж. Дафань Вэнь были очень благодарны за преимущества, которые давало воспитание в Гусу Лань, при условии, что мальчик по-прежнему будет часто видеться с ними и знать их как свою расширенную семью. Поговаривали, что вместе с мальчиком приедет его бабушка, чтобы поправить здоровье под присмотром лекарей и помочь присматривать за малышом.       - Ванцзи и Вэй Усянь ещё очень молоды, чтобы думать о сыновьях, - возразил Лань Сичэнь.       Лань Цижэнь нахмурился:       - Они, конечно, молодые люди, но не мальчики, - возразил он. - В другой жизни мы бы отправили их на войну, а это ещё не совсем подходящий возраст. Если этот брак состоится, - и он бросил на Цзян Фэнмяня мрачный взгляд, который Фэнмянь встретил лишь с некоторым весельем (Ванцзи и сам не избежал недовольства дяди так легко и не ответил с таким апломбом), - то наследники почти наверняка станут проблемой. Заранее решённая проблема - это предотвращение кризиса. А что такое ещё один старик, за которым нужно ухаживать, для целителей? - Лань Цижэнь фыркнул. - Ещё одна пара опытных рук в яслях - и мы получим выгоду от обмена.       Не было ничего необычного в том, что талантливые мужчины-заклинатели рожали наследников, а женщины с золотыми орхидеями испытывали подобную удачу, но такие дети не были столь распространены, как те, что рождались от союзов мужчины и женщины. За свою долгую историю Гусу Лань принимал в ученики подходящих кандидатов любого происхождения. У Ланей были распространены различные виды приёмных семей, а также хорошо оборудованные орденские ясли, няни и образовательные программы даже для самых маленьких. Лани считали жизненно важным, чтобы ребёнок воспитывался в культуре Облачных Глубин, под присмотром родственников-Ланей. Усыновлённый младенец традиционно приветствовался как законный наследник, а кровь основной линии продолжала бы жить в десятках двоюродных братьев и сестёр. Самым удивительным в этом предложении было то, что Вэй Усянь, демонический заклинатель, ныне печально известный тем, что убил двух мужей при мутных обстоятельствах и с бумажно-тонким правдоподобием, хотел завести ребёнка в своём третьем браке.       - Это самое разумное и ответственное, что когда-либо выходило из уст Вэй Усяня, - заметил Лань Цижэнь. - Это свяжет нас с новым руководством Вэней. Мы должны наладить новые отношения с этим Орденом, чтобы обида прошлого года не обрекла нас на десятилетия плохих отношений с ними. - Он взглянул на Сичэня. - Через некоторое время мы должны пригласить их учеников на лекции.       Лань Сичэнь нахмурился:       - Конечно, дядя. Но, выравнивая путь, давайте не забывать о благополучии камней. Ванцзи, ты хочешь этого?       Его взгляд был обеспокоенным, даже умоляющим.       Хотел ли Лань Ванцзи растить ребёнка с Вэй Усянем? Ребёнка, который нуждался в помощи, который очаровал его родственную душу, и которого Вэй Усянь хотел доверить их совместной заботе? Приветствовал ли Лань Ванцзи этот знак того, что их брак был для Вэй Усяня чем-то совсем иным, чем два его предыдущих союза?       - Сюнчжан, - произнёс Лань Ванцзи с ноткой осуждения.       Это был вовсе не вопрос.       Лань Сичэнь, не обрадовавшись такому повороту событий, надулся.       Конечно, Лань Ванцзи пугала такая ответственность. Но Вэй Усянь всегда бросал ему вызов, и он не находил в своей жизни ничего более приятного, чем принимать эти вызовы. К тому же в этом случае вся семья Ланей помогала бы ему на каждом шагу. Таким образом, Вэнь Юань и его бабушка были официально взяты под защиту Ланей, и через две недели после свадьбы за ними должен был поехать сам Вэй Усянь. Это дало бы Дафань Вэнь время на временные прощания, а Ланям - на то, чтобы вникнуть в перемены, вызванные женитьбой их второго молодого господина.       На свадебном пиру оба новобрачных рассеянно ковырялись в еде. На обоих предыдущих брачных банкетах Вэй Усянь вёл себя так, словно всё это было уморительной шуткой. Несмотря на то, что Лань Ванцзи и сам нервничал, мысль о том, что он может заставить обаятельного, уверенного в себе Вэй Усяня ковыряться в тарелке, предвкушая предстоящее, показалась ему очень милой и ужасно привлекательной.       Со своей стороны, Лань Ванцзи не беспокоился о предстоящем. Вэй Усянь однажды смутил его порнографией, но, хотя Лань Ванцзи никогда прежде не видел подобных материалов (и никогда не видел, чтобы милый Вэй Усянь выставлял их, как будто это было предложение), Лани были большими приверженцами точного и достаточного образования, касающегося всех аспектов тела. Тантрическая медитация была серьёзным компонентом обучения. Добрачные консультации Ланей были обязательными, обширными и проводились под наблюдением древней женщины с золотой орхидеей, которая, по общему мнению, была замужем примерно с начала истории мира. Обычно такие консультации проходили в течение нескольких месяцев; были и экзамены. Лань Ванцзи почти все недели после обручения проводил на занятиях с этой учительницей, зубрил материал и набирал «сносно» (почти идеально) на экзаменах. Акт любви, скорее всего, будет проходить примерно так же, как и все остальные аспекты совершенствования и физической подготовки, которые он досконально изучил, а затем показал хорошие результаты на практике.       И конечно же, каждое поколение молодых Ланей должно было наблюдать в лекционном зале очень формальную, приличную, уважительную демонстрацию супружеских отношений между семейными парами различной гендерной ориентации (не состоящими в непосредственном родстве ни с кем из этих молодых людей). Учительница заметила, что в своё время Лань И и её партнерша по совершенствованию Баошань Саньжэнь участвовали в этом воспитательном мероприятии, и таким образом вдохновили присутствовавшую молодую леди на написание увлекательного стихотворения о том, как она жаждет ощутить аромат орхидеи. Пристальный взгляд учительницы подсказал, что потомкам этих дам очень скоро придётся отвечать на вопросы о том, чего не так уж хочется делать. Лань Ванцзи отказывался задумываться о том, как выпутаться из этой ситуации, по крайней мере, весь первый год своего брака. Они с Сичэнем не гнушались прятаться от старейшин Лань в кустах, если угроза была достаточно серьёзной.       Пока же Лань Ванцзи поглаживал костяшку пальца Вэй Усяня и наблюдал за изящной шеей своего новоиспечённого мужа, когда тот сглотнул в ответ. Вэй Усянь повернулся и посмотрел на него широко раскрытыми глазами.       - Я с нетерпением жду приезда Вэнь Юаня, - сказал Лань Ванцзи. - Хорошо, что ты предложили это.       Вэй Усянь широко и искренне улыбнулся, отвлекаясь от нервного напряжения, вызванного тёплой привязанностью мужа.       - Поначалу будет непривычно, я знаю. Но ты сразу же привяжешься к нему, как утка к воде, - пообещал он. - Я знаю, что так и будет.       - Я буду гордиться тем, что вместе с тобой исполняю роль отца, - согласился Лань Ванцзи.       Он не знал, что эта милость достанется ему так легко, как надеялся Вэй Усянь, но, тем не менее, он ценил это чувство и готовился, и работал, чтобы воплотить его в жизнь. Воистину, неважно, если ему придётся бороться за новые навыки, которые будут стоить того, чтобы их приобрести. Он бы многое сделал для Вэй Усяня. Любить нуждающегося в этом ребёнка, которого они будут растить вместе, было бы совсем несложно.       Не Минцзюэ подошёл и в качестве поздравления пошутил, что он разочарован тем, что его не заметили в любовных похождениях Вэй Усяня по главам Орденов и их наследникам. Вэй Усянь рассмеялся и извинился. Лань Ванцзи нахмурился, сочтя это очень дурным тоном. Мэн Цзыяо улыбнулся и так сильно толкнул локтем Не Минцзюэ, что тот даже попятился, и пожаловался на причудливо угловатые кости своего управляющего - неужели он обточил их до остроты?       Когда свадебная процессия отправилась в цзинши, Лань Ванцзи заметил, что Цзян Яньли исчезла. «Странно», - подумал он, повернул голову и нахмурился. Если уж на то пошло, то где же Вэнь Цин и её младший брат? Разве не был Вэй Усянь неожиданно и странно близок с братом и сестрой Вэнь? Разве его друзья не держались бы рядом с ним в эту ночь?       Когда Цзян Фэнмянь приехал в Гусу Лань, чтобы обсудить условия, он взял с собой Цзян Яньли. Она встретилась со вторым нефритом наедине. В конце беседы она поразила Лань Ванцзи, попросив у него, помимо всего прочего, осколки иньского железа Ланей и Сюэ Яна.       - А Вэй Ин сказал, зачем они ему? - спросил Лань Ванцзи у своей будущей невестки.       У Вэй Усяня уже были два осколка, доставшиеся ему от Вэнь Жоханя. А судя по силе Тигриной Печати Преисподней, он обладал ещё и пятым, доселе неизвестным осколком. Только два осколка находились у Лань Ванцзи, и, объединив их с остальными, можно было создать оружие страшной силы. Именно этого они и пытались не допустить от Вэнь Жоханя.       Цзян Яньли покачала головой:       - Он только сказал, что ему очень важно получить их, и попросил спросить о них, когда мы с тобой останемся наедине.       Цзян Яньли, похоже, не понимала масштабов порученного ею задания. В этом был смысл. Лань Ванцзи и сам понял это только благодаря тому, что рассказала ему Лань И. Затем он обдумал масштабы просьбы Вэй Усяня.       В одном Сюнчжан был прав: Вэй Усянь уже не был просто мальчиком, чьи провокации Лань Ванцзи терпел целый год. Вэй Усянь вырос и изменился. Теперь он мог использовать свой потенциал с огромным мастерством и даже безжалостностью. Он не пожелал поделиться с Лань Ванцзи несколькими важными фактами и активно скрывал ещё больше информации.       И всё же, если бы Вэй Усянь стремился к власти над миром совершенствования, он мог бы сделать это уже дважды. Если бы он хотел использовать осколки иньского железа не только для самозащиты, то никогда бы не отправил осколок Сюэ Яна на хранение Лань Ванцзи. Если бы его уверенность в его благородных намерениях не была так сильна, он бы не стал рисковать своей жизнью, спасая Вэнь Цюнлиня из Водной бездны. Он позволил бы Лань Ванцзи умереть, когда на них напали свирепые трупы или страшная сова, и забрал бы у него тогда иньское железо. Он не стал бы пытаться взять на себя наказание Лань Ванцзи в ту ночь, когда они делили «Улыбку императора». Как в малых делах, так и в великих - Вэй Усянь был неизменно благороден. Каким бы тёмным ни казалось его демоническое совершенствование, он использовал его, чтобы свергнуть тиранов, восстановить справедливость в отношении обиженных невинных и сделать счастливой Цзян Яньли. Его действия говорили сами за себя, а цели соответствовали средствам.       Именно такой вопрос задавали девам в народных сказках. Не оборачивайся, чтобы посмотреть на возлюбленного, не зажигай свечу, чтобы увидеть его. Не открывай шкатулку, не будь недоброй к нищенке. Узнай свою истинную любовь по его молочно-белому коню и никогда не отпускай его. Лань Ванцзи был отличным заклинателем, заядлым читателем и неприкаянным романтиком. Его любовь была проверена на прочность и основывалась на здравом рассудке. Лань Ванцзи всю жизнь тренировался, чтобы пройти такое испытание.       Лучше довериться любимому и потерпеть неудачу, чем не доверять. Признавая, что рискует, Лань Ванцзи искренне верил, что в руках Вэй Усяня он в безопасности. Как и весь мир. Если Лань Ванцзи не мог поверить в своего жениха, в свою до смешного храбрую родственную душу, в самого ярого праведника, то в кого он мог поверить? Что останется ему в таком мире?       Поэтому Лань Ванцзи завернул осколки иньского железа в отдельные ткани. Каждый из них он упаковал в свой мешочек, чтобы скрыть его от посторонних глаз, и тайно передал самое мощное в мире оружие Цзян Яньли. Цзян Яньли, которая была верной, как золото, и которую никто ни в чём не подозревал.       - Будь очень осторожна, - сказал он ей на прощание. – Иньское железо может привлечь к тебе опасность. Если это случится, скажи отцу, что ты несёшь. Он знает, как важно, чтобы оно не попало в чужие руки.       Когда он передал ей мешочки, Цзян Яньли на мгновение прижалась к нему, сжимая костяшки его пальцев своими мягкими ладонями.       - Спасибо, что веришь, что руки А-Сяня - правильные, - сказала она, внимательно наблюдая за ним.       Лань Ванцзи кивнул.       - Ты будешь хорошо относиться к нему, - твёрдо произнесла Цзян Яньли, одновременно прося его, заверяя себя и приказывая поступить именно так.       Это была любопытная просьба от имени человека, который, очевидно, способен позаботиться о себе сам, но Лань Ванцзи задумался: а отражает ли эта фраза природу необычайной компетентности Вэй Усяня? Вэй Усянь мог пережить всё, что угодно, но он не всегда заботился о себе сам.       Поэтому Лань Ванцзи кивнул, совершенно серьёзно. В конце концов, это была самая важная личная обязанность, которую он когда-либо брал на себя.       - Всё, что в моих силах, дева Цзян.       Цзян Яньли улыбнулась ему и отпустила его руки. Лань Ванцзи так и подмывало спросить её, не обручилась ли она ещё раз, но он не хотел ставить девушку в неловкое положение. Несомненно, он узнает об этом от Вэй Усяня.       И вот свадебный поезд проводил их до дома. Вэй Усянь, который еще полгода назад был мужем Лань Ванцзи, сказал:       - Посмотри туда.       Он указал на небо за мгновение до того, как что-то произошло.       - Лань Ванцзи, - сказал Вэй Усянь ему на ухо, глядя в пустое полотно ночи, и в голосе его прозвучало внезапное намерение, - очень сильно пожелай сейчас мира, процветания и всего того хорошего, что может принести свадьба. Подумай обо всём, на что ты надеялся, и верь в это, хорошо?       Лань Ванцзи сжал их ладони. Он переплёл свои пальцы с пальцами Вэй Усяня и отдался гибельной красоте приказа своего мужа. Под вуалью Вэй Усянь закрыл глаза. Сердце Лань Ванцзи сжалось от осознания того, что его возлюбленный находится рядом с ним и горячо желает, чтобы их совместная жизнь была удачной.       Затем в чёрной ночи безмолвно взметнулся к небу огромный столб зелёного света. Он был заключён в крутящуюся клетку золотого, пурпурного и красного цветов. Лань Ванцзи почувствовал, как что-то в нём потянулось к этому странному буйству красок. На вершине колонны, словно ветви дерева, распустилась зелёная энергия призрачного света. Затем, подобно цветущей вишне, она разлетелась на тысячи и тысячи световых цветов. Скопления света уносились вдаль и медленно рассеивались, неподвижно светясь, как светлячки. Через мгновение раздался звук: ревущий, как голодный океан.       Вся свадебная процессия, несущая фонари, остановилась и уставилась на него, широко раскрыв глаза от удивления и некоторого страха.       - Что это? - спросил Цзян Ваньинь у отца.       - Не знаю. А-Ли? - позвал Цзян Фэнмянь и обернулся, чтобы поискать свою дочь.       - С ней всё в порядке, - заверил их Вэй Усянь, его голос был мягким и ровным. - Просто занята. Я попросил её помочь мне кое с чем для свадьбы.       Вэй Усянь улыбался с облегчением, как понял Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи повернулся к мужу лицом, в выражении его лица читался немой вопрос. Вэй Усянь отпустил руку мужа, чтобы постучать себя по носу.       - Я сказал, что Вэнь Цин задолжала мне помощь с фейерверком несколько недель назад в Цишане, - немного раздражённо ответил он. Вэй Усянь тяжело вздохнул и покачал головой. - Честно говоря, Лань Чжань, твоя память... А все остальные ведут себя как мужланы, которые никогда не видели свадебных фейерверков! - обратился Вэй Усянь к собравшимся, заставив брата недовольно нахмуриться.       - Он очень впечатляет, - сказал Не Хуайсан. - Такой необычный оттенок зелёного!       - Ах, да, - глубокомысленно кивнул Вэй Усянь. - Прямо как призрачный огонь, не правда ли? Ну, я подумал, какой цвет может быть более подходящим для свадьбы между заклинателями?       Его ухмылка была несколько тревожной.       - Пожалуйста, не умирай, - искренне пробормотал Сичэнь, успевший прижаться к Лань Ванцзи.       Сичэнь пристально смотрел на Вэй Усяня. Полускрытый в ночи красной вуалью, тот выглядел почти зловеще.       Лань Ванцзи лишь закатил глаза.       - Я ежедневно стараюсь этого не делать, сюнчжан.