Глава 29. Гость из другого мира

Двадцать лет назад. Каракура. Дождь лил стеной. Потоки воды низвергались с небес, заливая улицы, превращая перекрёстки в реки, а тротуары — в зеркала, в которых отражались огни ночного города. На набережной, у самого парапета, стояла девушка. Рыжие волосы прилипли к лицу, школьная форма промокла насквозь, но в глазах горел огонь. Из её плеча текла кровь, смешиваясь с дождевой водой, а в руках не было оружия. Напротив неё возвышался пустой. Он был чудовищно красив в своей уродливости. Чёрное тело, покрытое костяными наростами. Белая маска с прорезями, напоминавшими плачущие глаза. Из спины росли костяные крючья, на каждом из которых висел ошмёток чьей-то духовной плоти. Пустой по имени Белый. Он не рычал, не выл — он говорил. — Вкусная душа, — произнёс он голосом, похожим на скрежет разбитого стекла. — Квинси. Редкая добыча. Я буду смаковать тебя долго. Масаки Куросаки — тогда ещё Масаки Исида — стиснула зубы. Она не могла применить силу. Не здесь. Не сейчас. Если она высвободит свою квинси-энергию в полную мощь, она привлечёт внимание других пустых. А если не сделает этого — умрёт. — Ну же, — прошептала она себе под нос. — Думай. Думай! Пустой замахнулся когтистой лапой. Масаки закрыла глаза. Удар не достиг цели. Иссин Куросаки, капитан десятого отряда, возник между ними как молния. Энгецу вспыхнул, принимая удар на себя, и пустого отбросило на несколько метров. Капитан стоял, расставив ноги, заслоняя девушку собой. Дождь барабанил по его капитанскому хаори, стекал по лезвию меча. — Ты в порядке? — спросил он, не оборачиваясь. — Ты кто? — выдохнула Масаки. — Тот, кто тебя спасёт. Сиди тихо. — Я не буду сидеть тихо! — Будешь. Это моя работа. Пустой расхохотался. — Синигами! Капитан! Какая честь! Я сожру тебя вместе с ней и стану ещё сильнее! — Попробуй, — оскалился Иссин и прыгнул. Битва началась. Они схлестнулись в воздухе, над рекой. Энгецу высекал искры, сталкиваясь с когтями пустого. Белый был быстр — быстрее, чем любой противник, с которым Иссин сражался раньше. Каждый его удар был нацелен точно в уязвимое место. Каждое движение — экономично, смертоносно, красиво в своей ужасной логике. — Ты хорош, синигами, — прорычал пустой, уклоняясь от очередного удара. — Но я лучше. — Ты просто болтливая тварь, — ответил Иссин, рассекая воздух. Бой шёл на равных пять минут. Десять. Пятнадцать. Иссин начал уставать. Пустой не уставал вовсе. Дождь хлестал всё сильнее, и капли, попадая на лезвие Энгецу, мгновенно испарялись. Масаки смотрела на битву снизу, сжимая кулаки. Она не могла стоять в стороне. Не могла смотреть, как незнакомый синигами умирает за неё. Она подняла руку, прицелилась... И в этот миг воздух над рекой разорвался. Портал. Кроваво-красный, пульсирующий, с рваными краями. Из него пахло серой, кожей и почему-то пиццей. Дождь, попадая в сияние, мгновенно испарялся. Из портала, кувыркаясь, вылетел человек. Он приземлился прямо на спину пустому, сбив того с траектории. В руке незнакомца был огромный меч, похожий на демонический клинок, а сам он был одет в длинный красный плащ, который тут же намок под ливнем. Белые волосы, мокрые и взъерошенные, стояли дыбом. — Какого чёрта?! — возмутился он, оглядываясь. — Где я? Это не Лимбо! И не магазин с пиццей! Пустой взревел и сбросил его со спины. Незнакомец сделал сальто в воздухе и приземлился на парапет рядом с Масаки, чудом не поскользнувшись на мокром камне. — О, привет, — сказал он, заметив её. — Слушай, я немного заблудился. Это какой круг ада? Тут мокро. — Это... Каракура, — ответила Масаки, хлопая глазами. — Ты кто? — Данте, — он крутанул меч и забросил его на плечо. — Охотник на демонов. А это что за рогатый? — он кивнул на пустого. — Выглядит как босс с нижних уровней. Только маска странная. — Это пустой. Он хотел меня съесть. — Съесть? — Данте присвистнул. — Ну, это уже невежливо. — Он повернулся к пустому. — Эй, рогатый! У тебя есть три секунды, чтобы извиниться перед дамой. Дождь, между прочим, портит мне причёску. Пустой зарычал: — Ещё один смертник! Я сожру вас обоих! — Значит, без извинений. Ладно. Данте спрыгнул с парапета и пошёл на пустого той самой походкой, от которой его враги обычно начинали нервничать. Иссин, всё ещё парящий в воздухе, удивлённо наблюдал за происходящим. — Эй, парень! — крикнул он. — Ты хоть знаешь, с кем дерёшься? — С демоном, — бросил Данте через плечо. — Я с такими всю жизнь дерусь. Только у этого маскарадный костюм похуже. Он рванулся вперёд. Его меч — Мятежник — столкнулся с когтями пустого, высекая снопы искр. Данте дрался не так, как синигами. Его стиль был грубым, дерзким, почти нахальным. Он не уклонялся — он принимал удары, а потом отвечал вдвое сильнее. Он не боялся пустого. Он, кажется, вообще ничего не боялся. — Это что за духовная энергия? — пробормотал Иссин. — Он не синигами. Не квинси. Не человек. — Демон? — предположила Масаки. — Похоже. Но он на нашей стороне. Пока что. Данте тем временем загнал пустого к реке. Тот уже не рычал, а выл — от боли и ярости. Один рог был сломан, два крюка из спины вырваны с мясом. Мятежник оставлял на его теле раны, которые не заживали. — Слушай, рогатый, — сказал Данте, перезаряжая пистолеты (он выхватил их из-под плаща одним неуловимым движением), — ты неплохо дерёшься. Для демона-недоделка. Но я спешу. Мне ещё надо понять, куда меня занесло. Он вскинул пистолеты — Эбони и Айвори — и открыл шквальный огонь. Пули, заряженные демонической энергией, впивались в тело пустого, разрывая его на куски. Дождь не мог заглушить звук выстрелов, эхом разносившийся над рекой. Пустой взвыл, попытался контратаковать, но Данте уже был в воздухе. Мятежник описал дугу и отсёк пустому руку. — Кто ты такой?! — прорычал Белый. — Ты не синигами! — Я Данте, — ответил охотник, приземляясь на мостовую. Вода брызнула из-под его сапог. — Сын Спарды. Легендарный тёмный рыцарь. А теперь, — он навёл пистолеты, — пора заканчивать этот вечер. Два выстрела. Один в голову, другой в грудь. Пули, наполненные демонической силой, пробили маску и костяную броню. Пустой пошатнулся и рухнул в воду. Река сомкнулась над ним, унося прочь останки. Данте выпрямился, отряхнул плащ от воды, что было бессмысленно под таким ливнем, и повернулся к Иссину и Масаки. — Ну что, — сказал он, убирая пистолеты, — кажется, я тут не зря. Пицца за ваш счёт? Я только что спас ваши задницы. Иссин и Масаки переглянулись. Дождь продолжал хлестать, но напряжение медленно спадало. — Ты... ты демон? — спросила Масаки. — Наполовину. Папа был демон, мама — человек. Обычная история. А вы кто такие? И где я вообще? — Каракура, Япония, — ответил Иссин, всё ещё не опуская меч. — Мир живых. Ты не в аду и не в Лимбо. Ты в другом мире. — В другом мире? — Данте огляделся: дождь, неоновые вывески, мокрые пустые улицы. — А ничего так, уютно. И демоны тут симпатичнее, чем у нас. Ну, тот рогатый был всё равно урод. Иссин наконец опустил меч. — Спасибо. За помощь. Без тебя было бы туго. — Да ладно, — отмахнулся Данте. — Работа у меня такая. Охотник на демонов, знаете ли. — Он помолчал. — Слушайте, я понимаю, момент неподходящий, но где тут пицца? Я серьёзно. В портале застрял на четыре часа. Есть хочу. Масаки неожиданно рассмеялась. Смех получился нервным, срывающимся, но искренним. — Пицца за мной, — сказала она, всё ещё держась за раненое плечо. — Ты заслужил. Но сначала надо перевязать это... — О, точно, ты ранена. — Данте нахмурился. — Этот урод тебя задел? Сильно болит? — Терпимо. Я квинси, быстро заживаю. — Квинси? — он непонимающе моргнул. — Ладно, потом объясните. Сначала — помощь, потом — пицца. И, может, расскажете, как мне вернуться. Портал, кажется, закрылся. Данте обернулся. Там, где только что сиял кроваво-красный разрыв, теперь был лишь дождь и ночное небо. — Ну, отлично. Застрял в чужом мире. Опять. — Разберёмся, — сказал Иссин, убирая Энгецу в ножны. — В этом мире есть специалист по таким вещам. Поможет. — Специалист? — Его зовут Урахара Кискэ. Бывший капитан. Немного безумный, но гениальный. — Безумный и гениальный — это по моей части, — усмехнулся Данте. — Ведите. И они пошли прочь от реки — капитан синигами, девушка-квинси и охотник на демонов из другого мира. Трое, каждому из которых суждено было изменить ход истории. Дождь постепенно стихал, и в просветах туч уже угадывались первые проблески утренней зари. Данте, шагая чуть позади, смотрел на этих двоих — на то, как Иссин бережно поддерживал Масаки за плечо, как она не отстранялась, как они украдкой переглядывались — и улыбался про себя. — Молодёжь, — пробормотал он. — Всегда одно и то же. — Что? — обернулся Иссин. — Ничего. Веди к своему гениальному безумцу. И пиццу не забудь. За их спинами, над рекой, последние капли дождя падали в воду, разбивая отражения огней. Где-то вдалеке портал, через который пришёл Данте, окончательно закрылся, но след его остался — в лаборатории Урахары, в памяти Иссина и Масаки, и в самом воздухе Каракуры, который с этой ночи стал немного другим. А где-то ещё дальше, в другом мире, Вергилий стоял на вершине башни Теми-ни-гру, сжимая Ямато, и смотрел в пустоту. — Данте, — произнёс он. — Куда ты пропал? Ответа не было. Только ветер и тишина.