Глава 39. Возвращение капитана

В магазинчике Урахары царил тот особый порядок, который возникает только тогда, когда в одном месте собираются слишком многие. Доктор и Урахара склонились над схемой коммуникатора, споря о межпространственных частотах. Дин и Сэм проверяли оружие — привычка, от которой они не могли отказаться даже в гостях. Кастиэль стоял у окна, глядя на луну с выражением лица, которое могло означать что угодно — от молитвы до подсчёта ангельских частот. Кроули с удобством расположился на подушках и потягивал чай, время от времени отпуская комментарии, которые никто не просил. Рукия и Ичиго сидели у низкого столика. Кон дремал на коленях Ичиго, свернувшись калачиком. Рендзи стоял у стены, скрестив руки, и время от времени бросал взгляды на Исане, которая помогала Орихиме раскладывать какие-то травы. Ячиру, уже успевшая обследовать все углы, сидела на плече у Чада и что-то тихо напевала. — Значит, Айзена всё ещё где-то там, — произнёс Ичиго, нарушая тишину. — С камнем Силы. И мы просто сидим здесь? — Мы готовимся, — ответил Урахара, не отрываясь от схемы. — Бросаться в погоню без подготовки — верный способ проиграть. — Один раз мы уже так проиграли, — тихо сказала Рукия, и в её голосе прозвучала старая, незажившая боль. Ичиго положил руку на её плечо — без слов, просто чтобы она знала, что он рядом. И в этот миг все почувствовали это. Духовное давление — огромное, подавляющее, пропитанное тьмой и светом одновременно. Оно накатило волной, заставив дребезжать стёкла и дрожать пламя свечей. Рендзи выпрямился первым, его рука легла на Забимару. Рукия вскочила, в её ладони уже сиял Соде но Шираюки. Ичиго заслонил её собой, и Зангецу возник в его руке, чёрный клинок, готовый разить. Дин и Сэм выхватили оружие — Кольт и мачете. Кастиэль шагнул вперёд, его глаза на мгновение вспыхнули ангельским светом. Даже Кроули отставил чашку и нахмурился. Дверь магазинчика открылась. На пороге стоял Соске Айзен. Он был одет в белое — не капитанское хаори, не одеяние узника Мукена. Простая белая рубашка, тёмные брюки. Без оружия. Без иллюзий. Без масок. Его карие глаза, те самые, что когда-то смотрели на них с превосходством и жестокостью, теперь выражали только усталость и что-то ещё — что-то, чего никто из них никогда раньше не видел. — Айзен! — крикнул Рендзи, выхватывая меч. — Как ты... — Стоять! — голос Урахары прозвучал резко, неожиданно для всех. Он вышел вперёд, встав между Айзеном и остальными. — Опустите оружие. Все. — Вы что, с ума сошли, Урахара-сан?! — Рукия не опустила клинок. Её фиалковые глаза горели. — Это Айзен! Он... — Я знаю, кто он, — перебил Урахара, и в его голосе не было ни тени привычного легкомыслия. — И я знаю, что он здесь не для того, чтобы сражаться. Опустите клинки. Дайте ему сказать. Ичиго колебался. Его рука дрожала на рукояти Зангецу. Он смотрел на Айзена — человека, который разрушил столько жизней, который манипулировал всеми, который едва не уничтожил Каракуру. Но сейчас... сейчас перед ним стоял не тот Айзен. Что-то изменилось. — Ладно, — процедил он, медленно опуская меч. — Но если он попробует что-то... — Не попробую, — спокойно сказал Айзен. Его голос звучал ровно, но в нём слышалась та самая интонация, которая всегда заставляла людей слушать. — Я пришёл говорить. И я пришёл извиниться. — Извиниться? — голос Рукии сорвался. — Ты... ты убивал. Ты предавал. Ты разрушал всё, к чему прикасался. И ты думаешь, что слово «извините» может это исправить? — Нет, — ответил Айзен и склонил голову — медленно, осознанно, в поклоне. — Я не думаю, что слова могут исправить то, что я сделал. Но они — единственное, с чего я могу начать. В комнате повисла тишина — такая глубокая, что слышно было, как Ячиру, застывшая на плече Чада, перестала дышать. — Я был там, на битве с Таносом, — сказал Дин, нарушая молчание. — Я его не знаю. Но если вы говорите, что он был врагом... — он прищурился, разглядывая Айзена, — то сейчас он выглядит не как враг. — Люди меняются, — тихо произнёс Кастиэль. — Даже те, кто когда-то был врагом. — О, заткнись, Кас, — проворчал Кроули. — Ты вечно пытаешься всех простить. Это раздражает. — Я не прощаю, — ответил Кастиэль, не отводя взгляда от Айзена. — Я наблюдаю. Айзен выпрямился и обвёл взглядом собравшихся. Его глаза на мгновение задержались на Рендзи, на Рукии, на Ичиго. — Я не буду оправдываться, — начал он. — Я верил, что цель оправдывает средства. Я верил, что для того, чтобы изменить мир, нужно сломать его. Я ошибался. — Ошибался? — горько усмехнулся Рендзи. — И ты понял это просто так? — Я понял это, когда увидел будущее, — ответил Айзен. — Когда Камень Времени показал мне всё, что будет. Яхве. Война. Смерть. И я понял, что мой путь — путь силы и одиночества — ведёт только к разрушению. — Он сделал паузу. — Я был готов стать чудовищем, чтобы исправить несправедливость. Но это не работает. Нельзя исправить зло, создавая новое зло. — Это тебе рассказала Айзена? — спросил Доктор, выступая вперёд. — Твоя женская версия? — Она не моя версия, — ответил Айзен, и в его голосе прозвучала странная теплота. — Она — это она. И да. Она показала мне, что можно действовать иначе. Не сломать систему, а изменить её. Не убивать, а защищать. Не быть богом, а быть... человеком. — Ты предал Готей, — тихо произнесла Рукия. Её голос дрожал, но клинок она уже опустила. — Ты предал всех, кто верил в тебя. Ты убил Гина. Ты убил капитана Тоусена. И ты хочешь, чтобы мы просто забыли? — Я не прошу забыть, — ответил Айзен. — Я прошу дать мне шанс. Не ради меня. Ради того, что грядёт. Яхве — не единственная угроза. Схлопывание мультивселенной продолжается. Айзена пытается остановить его, но в одиночку ей не справиться. Вам всем не справиться. Я знаю силу Яхве. Я видел её. И я знаю, как ей противостоять. Ичиго долго смотрел на него. Потом медленно, очень медленно убрал Зангецу в ножны. — Я не прощаю тебя, — сказал он. — Пока нет. Но если то, что ты говоришь — правда... тогда ты нужен. — Ичиго! — воскликнула Рукия, но он покачал головой. — Я знаю, что ты чувствуешь, Рукия. Я чувствую то же самое. Но мы не можем позволить себе роскошь ненавидеть его прямо сейчас. Слишком многое поставлено на карту. Рукия закрыла глаза. Её плечи дрожали. Рендзи подошёл и встал рядом с ней, не касаясь, но присутствуя. — Если он попробует что-то, — сказал Рендзи негромко, — я лично снесу ему голову. — Я бы предпочёл, чтобы до этого не дошло, — заметил Айзен. — Я тоже, — ответил Доктор, вставая между ними. — Но пока — давайте считать это временным перемирием. Итак, Айзен-сан. У вас есть информация. Мы — внимание. Айзен кивнул и прошёл к столу, где Урахара уже разворачивал карту мультивселенной. Он не садился — просто стоял, и все остальные постепенно собрались вокруг. Даже Кроули поднялся с подушек и подошёл ближе. — Я расскажу вам о Яхве, — начал Айзен. — И о том, как его остановить. Но сначала... — он обвёл взглядом каждого, — я должен сказать ещё кое-что. Он повернулся к Рукии. — Кучики-сан. Я знаю, что мои слова ничего не изменят. Но я сожалею о том, что сделал с тобой. С Кайеном. С Хинамори. С каждым, кто пострадал из-за меня. Это не извинение. Это признание. Рукия не ответила. Но её глаза — фиалковые, полные боли и силы — смотрели на него иначе, чем минуту назад. Не с ненавистью. С чем-то, что, возможно, однажды станет пониманием. Ичиго положил руку ей на плечо. — Ладно, — сказал он. — Давайте работать. И они начали.