Глава 43. Сын из другой реальности

Урахара только разлил чай по чашкам, как вдруг воздух в центре комнаты разорвался. Не порталом Стрэнджа — оранжевым кольцом искр, — а чёрным разломом, похожим на трещину в стекле. Из него вышел молодой человек. Лет двадцати. Высокий, с растрёпанными чёрными волосами и пронзительными фиалковыми глазами. На нём было тёмное хаори синигами, а на поясе висела катана, от которой исходила до боли знакомая духовная энергия. Рукия замерла. Ичиго замер. Даже Урахара, повидавший всякое, на мгновение застыл с чайником в руке. — Кто ты? — спросил Рендзи, вставая и кладя руку на Забимару. — Простите за вторжение, — молодой человек слегка поклонился. — Меня зовут Кайен Куросаки. Я пришёл из параллельной вселенной. Мне нужна ваша помощь. Повисла тишина. — Куросаки? — медленно переспросил Ичиго. — Да. — Молодой человек посмотрел прямо на него, и в этом взгляде было столько знакомого, что Ичиго почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Ты мой отец. А ты, — он повернулся к Рукии, — моя мать. Рукия побледнела. Ичиго открыл рот, но не смог произнести ни слова. Кон, сидевший на плече, поперхнулся печеньем. — ЧТО?! — заорал он. — Ичиго и Рукия?! ВМЕСТЕ?! И у них РЕБЁНОК?! — Кон, заткнись! — машинально сказала Рукия, не отводя глаз от юноши. — Но я не... — Я знаю, что мы не... — Рукия сглотнула. — В нашей реальности мы не... Но в другой? Кайен грустно улыбнулся. — В моей реальности вы вместе. С тех пор, как победили Айзена. Вы поженились через три года после войны с Яхве. Я родился через год. — Он помолчал. — Меня назвали в честь Кайена Сибы. Вы говорили, что он был вашим другом и наставником. Рукия отвернулась. Ичиго всё ещё стоял, не в силах пошевелиться. — Зачем ты здесь? — спросил Урахара, нарушая молчание. — Что случилось в твоём мире? Кайен поднял голову, и его фиалковые глаза — глаза Рукии — вспыхнули холодной яростью. — Сын Яхве. — Сын? — переспросил Айзен, который до этого стоял в тени и молчал. — У Яхве не было сына. — Был. — Кайен сжал кулаки. — Он прятался в тени отца с самого рождения. Яхве скрывал его от всех — даже от собственных квинси. Мальчик рос в темноте, в глубинах Ванденрейха, изучая запретные техники. Яхве хотел использовать его как последнее оружие. Но не успел. Ичиго убил Яхве. А сын — выжил. — И теперь он мстит... — закончил Доктор. — Да. — Кайен кивнул. — Его зовут Амон. Он — квинси, но его сила... она другая. Он не просто поглощает души, как отец. Он поглощает концепции. — Что это значит? — нахмурился Ичиго. — Он может украсть саму идею чего угодно. Меча. Банкая. Даже твоей связи с Зангецу. — Кайен посмотрел на отца. — В моём мире он уже сделал это. Он лишил меня связи с мечом. Лишил мать её силы. Он медленно пожирает наш мир, и никто не может его остановить. Айзен шагнул вперёд, и его глаза загорелись тем самым опасным интересом, который когда-то пугал всех в Сообществе Душ. — Его Шрифт. Как он называется? Кайен посмотрел на него. — Он называет себя «Тень Всемогущего». Но его Шрифт — «The Eclipse». Затмение. Когда он активирует его, свет меркнет. Не метафорически — буквально. Солнце гаснет. Звёзды исчезают. Остаётся только он — и его тень. И в этой тени он — Бог. — Имба, — тихо присвистнул Дин, который до этого молча слушал. — И как вы с этим боролись? — Мы не боролись. Мы бежали. — Кайен опустил голову. — Я пришёл просить помощи. Не для себя. Для моего мира. Для моих родителей — той версии вас, которые ещё живы. Рукия наконец отмерла. Она подошла к юноше — к своему сыну из другой реальности — и посмотрела ему в глаза. — Ты сказал, что мы с Ичиго... что мы вместе. В твоём мире. — Да. — И мы хорошие родители? Кайен улыбнулся — тепло, искренне, так похоже на улыбку самого Ичиго, что у Рукии защемило сердце. — Лучшие. Она протянула руку и коснулась его щеки. Кайен закрыл глаза, и на мгновение его лицо стало по-детски беспомощным. — Тогда мы поможем, — сказала Рукия, оборачиваясь к остальным. — Правда? — Конечно, — ответил Доктор, поднимаясь. — Ещё один мир на грани уничтожения. Это уже становится традицией. — Мне нравится эта традиция, — вставил Кроули, потягивая чай. — Всегда есть, чем заняться. Айзен молча смотрел на Кайена. В его глазах было что-то, чего не видел никто из присутствующих, — что-то похожее на сожаление. — Тень Всемогущего, — пробормотал он. — Я знал Яхве. Он был абсолютным злом. Но его сын... его сын — это хаос. — Ты его знаешь? — спросил Кайен. — Нет. Но я знаю, как работает тень. — Айзен подошёл ближе. — Тень — это не отсутствие света. Это его искажение. Если Амон поглощает концепции, значит, он не просто силён — он нестабилен. И этим можно воспользоваться. — Ты поможешь нам? — Кайен смотрел на него с осторожностью. — Я помогу, — ответил Айзен. — Не ради тебя. И не ради твоих родителей. А потому что Амон — угроза для всех миров. И для Мультивселенной в целом. — Тогда слушайте, — Кайен развернул карту, которую принёс с собой. — Вот как выглядит мой мир. Вот где Ванденрейх. Вот где Амон. И вот, — он указал на маленькую точку на краю карты, — последнее убежище, где прячутся выжившие. Мои родители там. Ичиго шагнул вперёд и положил руку на плечо Кайена. — Мы спасём их, — сказал он. — Обещаю. Кайен посмотрел на него — на отца, которого знал всю жизнь, но который сейчас был моложе, чем в его воспоминаниях, и смотрел на него с той же решимостью, с которой всегда смотрел на врагов. — Спасибо. — прошептал он. И в этот миг воздух над Каракурой задрожал. Небо на мгновение затянуло чёрной пеленой, и в этой пелене мелькнул силуэт — худощавый юноша, улыбающийся. — Он здесь, — выдохнул Кайен. — Амон нашёл меня. Все схватились за оружие. Доктор бросился к ТАРДИС. Айзен сжал Камень времени в кармане. Рукия и Ичиго встали плечом к плечу. А где-то в глубине Каракуры, в тенях между домами, уже шевелилось что-то ужасное. Что-то, что ждало своего часа. Тень Всемогущего вышла на охоту.