Часть 25

Солнце пробивалось сквозь жалюзи широкого окна в кабинете Винчестера, слегка освещая привычный офисный пейзаж. В углублении, у самой стены, стоял уютный серый диван с чуть грубой обивкой, напоминающей мочалку, и с мирно на нём спящим Касом, носом зарывшимся в плед. Где-то неподалёку шумели принтер с кондиционером, а воздух был пропитан едким обмре уборочного средства для мытья полов, что в совокупности и нарушило сон Кастиэля, заставляя возвращаться его в рабочую колею. Новак не хотел отсиживаться в стороне, пока другие работали за него и поэтому он направился к остальным, оставляя на диване аккуратно сложенный плед. Его почти отпустило от разрывающей его череп головной боли после удара об пол, но неприятные ощущения всё ещё оставались при нём после столь короткого сна. Но даже эта передышка дала ему небольшой прибавок сил. Оказаваясь внутри зала, его глаза были снова невольно притянуты к Дину. Винчестер непринуждённо переговаривался с коллегами, раздавая им поручения. Усаживаясь на своё место, Кастиэль взял бумаги и начал их изучать, что не прошло мимо внимания Дина незамеченным, ведь их места были буквально друг напротив друга, и Винчестер незамедлительно спросил: — Мистер Новак, вам уже лучше? Как голова? Я хотел зайти позже, но прошло мало времени. Вы успели отдохнуть? — посмотрел он часы. — Да, ничего, всё в порядке, спасибо, — коротко ответил Кас, на этот раз желая не привлекать лишний раз внимание к своей персоне. — Это радует, — Винчестер чуть улыбнулся и снова принял серьёзный вид. — Тогда мы можем начинать разбор средств художественной выразительности. В целом всё в порядке, но нужно просмотреть то, что бросается в глаза и улучшить. Итак, Ник, вы займётесь эпитетами, Эшли, вам я поручаю метафоры, Джеффри, просмотрите олицетворения. Ну, а мы с Кастиэлем поможем вам в сложных случаях. Кастиэль, а для вас я оставил сравнения. — Да, конечно, сейчас и займёмся, — мгновенно поддакнул Пирс, подлизываясь к начальству. Это прозвучало громче обычного и для Кастиэля было, словно удар молота по голове. Будь это чуть потише, и, возможно, он и не заострил бы на этом внимание, пока в его поле зрения не оказалось то, как Пирс, то и дело, чуть ли не пожирал Винчестера своими кровожадными глазами и так или иначе, невзначай касался его руки своими клешнями. Сам же Винчестер непроизвольно убирал руку в сторону всякий раз, чтобы перевернуть страницы, полностью сосредотачиваясь на текущих задачах. Для Винчестера это было простое общение по рабочим моментам. Только и всего. Но Кастиэль видел другое: как Пирс старался привлечь внимание Дина и как его взгляды задерживаются на нём чуть дольше, чем положено рядовому сотруднику. Что-то его настораживало в этом парне и Новак никак не мог уловить что же это было... Наблюдение за коллегами, работающими слаженно и эффективно, оказывало на Кастиэля дополнительное давление, когда он немного успел выпасть из русла. Воцарившаяся тишина в кабинете подчёркивала его одиночество и усиливала чувство внутренней уязвимости. Кастиэль снова оказывался парализованным волнением и сомнениями в своих профессиональных возможностях. Спокойствие, царящее вокруг, лишь подчёркивало чувство изоляции и невозможности самостоятельно разрешить проблему. Желание сбежать и скрыться от происходящего овладевало сознанием, заставляя терять веру в свои силы. Он чувствовал себя слегка потерянным, будто плывёт против течения реки, отчаянно пытающийся выбраться на берег. Несмотря на своё недовольство, Кастиэль понимал важность поддержания профессионального облика и, поэтому он продолжал вести обсуждение и вносить конструктивные идеи, делая вид, что происходящее его совершенно не беспокоит. Каждый из них выделял те выражения, которые требовали переосмысления или новой формулировки. И на всё это уходило непомерно много времени. Это был весьма трудоёмкий и энергозатратный процесс. Для таких дел был жизненно необходим огромный запас сил и энергии, желательно атомный реактор космических масштабов, как сама Галактика Андромеда, чтобы она или какой-нибудь генератор работали без перебоя в цикле цепи, и при этом не теряя своих ресурсов, которые сейчас были так стратегически важны. Сначала нужно было прочитать весь текст и перелопатить его вдоль и поперёк да и не один раз, чтобы ничего не упустить, попутно выделяя разноцветными маркерами проблемные места, расставляя отметки в нём, вкладывая закладки, яркие стикеры с пометками или же что-то записывая в блокнот. Проработая так ещё какое-то время, все сотрудники то и дело обменивались мнениями, советуясь друг с другом о том, какие выражения выбрать из всех возможных вариантов, которые им были представлены. И пока Дин давал указания, что необходимо было разобрать ещё, Пирс, проходивший мимо за скрепками, протянул руку, чтобы что-то сказать, но его ладонь на мгновение скользнула по спине Винчестера. Это было случайное, незначительное движение, практически незаметное. Но именно его заметил Кастиэль. В этот момент внутри него что-то щёлкнуло, запуская целый механизм разрушительного действия. Мир казался ему вполне умиротворённым до этих пор. Кастиэль выглядел уже не таким сонным, но когда его взгляд упал на Винчестера, которого позабавила реплика того выскочки, он опять сорвался. Его взгляд, до этого тёплый и слегка рассеянный, стал острым, как лезвие. Внутри затлевшие угли разгорелись с новой силой, словно на них брызнули бензин, а пальцы рук непроизвольно сжались в кулаки до побеления суставов. Дин, совершенно невозмутимо продолжал свою беседу, что даже и не заметил прикосновения Пирса, а только слегка пошелохнулся от него, как от жуткого мороза, пронизывающего его до самых костей. И это было хуже всего. Почему-то именно это и сжирало Каса изнутри. То, как Дин не реагировал. Винчестер ничем не выказывал своего отношения к Пирсу, но для Каса это было просто адски невыносимо. Лицезреть это было выше его сил. "Ему что, действительно всё равно, кто к нему прикасается или же для него это в порядке вещей...?!" Такой хаос мыслей клубился в чумной голове Каса, как сигаретный дым, впиваясь глубоко в лёгкие, отягощая сердце непосильным грузом и выплёвывая наружу горечь. С ледяным холодом в интонации Новак выдвинул предположение: — Нужно пересмотреть некоторые моменты, особенно твои идеи, Джеффри, касающиеся олицетворений. Эти приёмы требуют большей точности и аккуратности. Выбранные вами варианты не передают нужного эффекта. Дин взглянул на Каса, недоумённо приподнимая бровь: — Мистер Новак, почему вдруг возникла необходимость менять то, что уже было одобрено пятью минутами ранее? — Дело в том, мистер Винчестер, что люди порой выбирают поверхностные решения, забывая о глубине восприятия текста и контекста, — продолжил он, впиваясь взглядом в Пирса. Дин внимательно слушал собеседника и спокойно высказался, показывая готовность продолжить диалог: — Мы можем рассмотреть альтернативные варианты, если они будут обоснованными, Кастиэль. Но у мистера Пирса всё в порядке здесь. Именно тогда Пирс и решил проявить инициативу, начиная активно комментировать выбранные выражения, вызывая раздражение Каса: — Думаю, нынешний вариант достаточно хорош, мистер Винчестер. Я согласен с вами, — Джеффри вторил главному редактору, как та самая гнилая гиена. Пирс не привык довольствоваться малым. Его амбиции всегда были довольно высоки, а лучшее средство для достижения цели считалось расположение начальника. Ведь признание от такого человека могло гарантировать быстрый карьерный рост и влияние в коллективе. Именно поэтому каждое взаимодействие с Винчестером казалось Пирсу возможностью продемонстрировать свою значимость и компетентность. Улыбка, лёгкое прикосновение, комментарий в нужный момент с особой нотой звучания с плескавшимся лукавым ядом в глазах, каждая деталь была частью многоходовочной игры. Это был тонкий расчёт на долгосрочную выгоду, но только в свою пользу и в одностороннем порядке. Пирс пускал в ход всё своё красноречие и лесть как герой романа Агаты Кристи "Занавес: Последнее дело Пуаро" в лице Стивена Нортона. Нортон славился репутацией искусного манипулятора, тонко понимающего человеческую природу и игравшего на самых сокровенных чувствах людей, залезавшего к ним в душу, узнавая потайные секреты и ключи к их сердцам, чтобы потом хладнокровно нанести удар с помощью других, и при этом не скомпрометировав самого себя. Он смеялся в лицо знаменитому детективу, демонстрируя пренебрежение и неверие поступавшим угрозам. Этот убийца ничуть не уступал умом самому Пуаро. Против него невозможно было найти изобличающих улик, так как он совершал убийства руками других людей, очень умело ими манипулируя на самом дорогом, что у них есть и не гнушался подливать масло в огонь, что и делал тоже самое Пирс своим поведением, идентичным ему...  — Вам нравится этот бред?! Прекрасно! — скалясь во все тридцать два, заявил Новак, швыряя бумаги им прямо в лицо. Винчестер застыл в этот момент с примесью разочарования в самом себе, что он снова сделал что-то не так, как руководитель и что это он ответственное лицо проекта, а сейчас такое происходит. Проходя мимо окна, Новак поймал собственное отражение, выглядя испуганным и потерянным. Впервые в жизни Кас почувствовал настоящее бессилие перед собственными эмоциями, не имея возможности понять и контролировать их. Возвращаясь к работе, он убеждал себя, что это всего лишь реакция на стресс и усталость, но инстинктивно понимал, что за всем этим скрывается нечто большее, гораздо серьёзнее, чем обычное переутомление. Весь остаток дня прошёл в борьбе с внутренними демонами, сомнениями и противоречиями. Каждая минута становилась пыткой, ибо эмоции продолжали бушевать наравне с гнетущей энергетикой офиса, где зародилась новая трещина в их взаимоотношениях с Дином, которую посеял между ними Пирс...