Часть 29

За стойкой ресепшн стояла молодая девушка, беседующая о чём-то с новоприбывшими гостями, и чуть позже Сэм и Джессика уже скрылись за дверью. Новак подошёл ровно в то место, где только что стояли они, и встал почти рядом с Винчестером. Вышло так, что они оба обратились к ней одновременно, спрашивая про ночлег, а после чуть искоса посмотрели в сторону друг друга. Реакция администратора была сдержанной, как и подобает профессионалу. — Прошу прощения, господа, но остался только один дом для вас. — И это всё, мисс? — бросил Кас, вгрызаясь в неё взглядом, будучи на пределе. — Боюсь, что да. Простите, больше ничем не могу помочь. — Отлично. Просто отлично. Чёрт! Нет. Я так не хочу. Мне нужен отдельный дом. — Кастиэль начал возмущаться, находясь на грани. — Простите, сэр, но остался только этот единственный дом. Решайте сейчас, потому что вы здесь не одни, — девушка окинула взглядом тех, кто стоял позади них за своей бронью. Дин чуть обернулся и немедленно взял ключи со стола, чтобы никого не заставлять ждать и, не нагоняя лишнего столпотворения. Спать в машине не хотелось, несмотря на всю любовь к ней, да и возвращаться обратно не было ни сил, ни желания. Хотелось только одного. Отдохнуть. Раздался голос администратора: — Хорошего отдыха. — Спасибо, — мгновенно отозвался Дин. И девушка продолжила дальше заниматься своими делами. — Мистер Новак, вы идёте или как? — уточнил у него Дин. — Иду, — фыркнул он, прекрасно осознавая, что выбора у него не было, но всё же начал бубнить. — Почему нет ещё одного такого дома? Почему он должен быть один? — Не всегда всё получается так, как мы хотим, Кастиэль. Иногда мы не можем повлиять на кого-то или что-то, либо это уже не имеет смысла. — Дин проговорил это каким-то умиротворяющим тоном, после чего наступила тишина. В этой тишине, пока они шли по направлению к новому месту обитания, разворачивались виды на окружающее пространство. Дома в округе были похожи один на другой. Небольшие, уютные, напоминающие какой-то небольшой пригородный посёлок, раскинувшийся на необъятной земле. Тона домов были тёмно-коричневого цвета, почти чëрного и из-за этого всё сливалось воедино, напоминая громадное тëмное пятно. Окна были самые обычные. Простой белый пластик, лаконично вписывающийся в фасад. Такой же цвет имели и остеклённые деревянные двери, имеющие небольшие деления в его стеклянной части, похожие на плитку в ванной. С внутренней стороны окон и дверей были натянуты москитные сетки, защищающие своих обитателей от назойливых насекомых. На террасах были расставлены небольшие горшки с цветами, окаймлённые белой мини-перегородкой, как малый забор, прикрывая собой от посторонних глаз уютные кресла-качалки с маленькими столами для распития чая. На стенах домов отражался приглушённый золотой свет, отбрасывающий тени на их лица. Это создавало ауру таинственности в сумеречном свете. Территория была облагорожена ровно подстриженным зелёным газоном, с проложенными по нему каменистыми дорожками, напоминающими брусчатку. По краям тропинок были расставлены фонари, вставленные прямо в землю и помогающие быстро найти дорогу домой. На лужайках были высажены различные виды растений: цветы, небольшие кустарники и местами плодовые деревья, а отдельно были те, что своим видом показывали причудливые формы, выполненные волшебными руками садовника. За жилыми корпусами, чуть в стороне, простирался зелёный густой лес, перед которым виднелось озеро. Вода, отливавшая тёмно‑зелёным, покрывала песчаный берег и задевала сваи небольшого деревянного причала, расположенного перпендикулярно берегу, словно приглашая к прогулке. Они молча двигались по одной из дорожек, ведущих к их временному пристанищу. Гравий хрустел под ногами, нарушая вечернюю тишину, которая казалась густой, вязкой и осязаемой, как болотная трясина. Дин шёл чуть впереди, держа ключи плотно в руке и кольцо от брелка обвивало его левый указательный палец. Кастиэль шагал почти рядом и уже не бурчал. Он просто смотрел вокруг. В сгущающихся сумерках золотистый свет фонарей вдоль тропинки казался особенно тёплым, но он не разгонял мрак, а лишь прокладывал тени глубже и длиннее. В воздухе пахло влажной землёй, прелой листвой и чем-то ещё, едва уловимым ароматом ночных цветов. Было удивительно тепло. — Надеюсь, внутри хотя бы есть кровать, — проворчал Кастиэль. Дин никак не отреагировал на эти слова. Они подошли к крыльцу деревянного дома, чья дверь была в тон его основного оттенка. Винчестер вставил ключ в замочную скважину, повернул его и с усилием толкнул дверь. Она отворилась со скрипом, пропуская их внутрь. В нос ударил запах дерева. Внутри было темно. Свет с улицы едва пробивался сквозь плотные шторы, выхватывая из полумрака лишь очертания внутреннего убранства. Кастиэль нашёл на стене выключатель. Щёлкнула кнопка, и под потолком загорелась лампа, заливая комнату приглушённым нейтральным светом, не раздражающим глаза. Комната оказалась небольшой, но уютной. У стены стояла кровать с идеально застеленным и отпаренным, чистым белым бельём, по сторонам которой её окружали две тумбочки орехового оттенка. Напротив восседал небольшой старомодный телевизор на низкой подставке с лежащей на нём белой ажурной салфеткой, чья ручная вязка была аккуратна выполнена. Окна были занавешены полупрозрачным светлым тюлем и чуть плотными шторами кремового оттенка под цвет стен, на которых висело пару картин с пейзажами: лес и озеро в разных ракурсах, а в углу прятался камин, сложенный из грубого камня. Новак бросил сумку на пол и подметил: — Ну что ж. По крайней мере, здесь есть телевизор. Может, хоть местные новости расскажут нам что-нибудь полезное, — протянул он, рыская в поисках пульта. Винчестер прошёл к окну и отодвинул край шторы. Его взгляд устремился туда, где вдалеке чернела гладь озера. Вода действительно казалась почти чёрной, переливаясь искрами лунного света. Найдя пульт и кликнув на него, Кастиэль был разочарован, увия надпись — нет сигнала: — О, просто блеск. Час от часу не легче, — выпалил он раздражённо. — Иногда тишина говорит больше слов, — тихо произнёс Дин, не отрывая взгляда от пейзажа. Кастиэль ничего не ответил, лишь положил пульт на салфетку. Дин остался стоять у окна, вслушиваясь в тишину. Но она не была абсолютной. Где-то в лесу ухнула сова, а со стороны озера донёсся тихий всплеск воды. Это место было странным. Слишком спокойным, но возможно это и было как раз то, что им было нужно. Но Дин нутром чуял: эта тишина лишь тонкая плёнка на поверхности глубокого омута. Винчестер готов был заглянуть в этот омут не из чувства долга, а из чистого любопытства и внутренней силы этого места. Его взгляд на озеро: это не поиск опасности, а акт созерцания. И этот вид по-настоящему завораживал, манил, звал к себе. Винчестер впитывал эту тишину, потому что она ему была поистине по душе, а не потому что он пытается её расшифровать. Дин, будучи спокойным по своей природе, оказывался идеально созвучен этой странной обстановке, в то время как Кастиэль ей противился. И скоро им предстояло узнать, что скрывалось в его глубине на самом дне...