Глава 5. И что я должна была подумать? (Розали)

Дополнение к главе 6: «Этот перекресток всегда был здесь?».

Розали становится свидетельницей драки между Эдвардом и Джаспером

      — Отойди от него!       Шипение Розали было единственным предупреждением, прежде чем она набросилась на него, разорвав хватку на руке и шее Эдварда.       Это было последнее, чего он ожидал.       — Не…       Эдвард стремительно развернулся под ним, двигаясь быстрее, чем могла любая другая мейга, и следующее, что Джаспер почувствовал, были клыки, впившиеся в его плечо, точно змея, наносящая смертельный удар. Снова и снова.       Жгучая боль от яда была знакома так же, как запахи его акиларе. Или призрачное прикосновение Марии.       Жидкий огонь разлился по венам; он едва расслышал, как Розали ахнула, а затем закричала, когда Эдвард полоснул ее по лицу. Чистый инстинкт: он был готов броситься на любого, кто стоял между ним и кровью Изы.       Наконец, Джаспер смог высвободить руки из захвата Розали и снова прижал Эдварда к земле.       По лицу Розали стекал яд, сочащийся из трех глубоких царапин, оставленными когтями Эдварда.       — Ч-что…

***

      Вторник, 4 января 2005 г.       Розали уже давно перестала считать, сколько раз ей приходилось игнорировать учителей, рассказывающих о Великой депрессии, — сейчас был как раз такой случай. В этот раз, по крайней мере, голос учительницы — миссис Доус — был неплохим фоновым шумом, чтобы хорошенько поразмыслить.       Последние несколько дней выдались странными.       Она поерзала на стуле, отсчитывая секунды до того, как ей придется сделать это снова. Утыкаясь в учебник, она хотя бы могла не моргать так часто, как люди.       «Вечная суета Джаспера сейчас была как раз кстати».       Эта мысль пришла неожиданно. Розали нахмурилась, глядя на черно-белую фотографию очереди за хлебом в Нью-Йорке.       Что такого было в этой странной человеческой девчонке? Девчонке, у которой не хватило ума надеть одинаковые носки и из-за которой вся семья переполошилась?       …Хотя, пожалуй, это было не самое подходящее слово для описания того оголенного клубка нервов, которым стал Эдвард. Розали даже находила это смешным — смертная, которая смогла лишить его дара всякой пользы.       Та самая смертная, которая Джасперу… приглянулась? Вот в чем было дело, не так ли? Она ему нравилась, это было очевидно, но если закрыть на это глаза, Розали понятия не имела, как расценивать его поведение.       Если бы речь шла о любом другом мужчине, Розали согласилась бы с Эмметтом: это ошибочная, опасная влюбленность. А затем наорала бы на него — совсем свихнулся!       Но это был Джаспер. Которому требовалось так много времени, чтобы кому-нибудь довериться. Который знал эту девушку меньше недели. И тем не менее он казался…       Нет, не счастливым. Девчонке вряд ли удалось бы изменить ситуацию за несколько дней — часов, если быть точной, — кардинальней, чем это сделала их семья за последние десятилетия!       Розали отказывалась в это верить!       «Будь с ним терпелива, — попросила ее Эсми вчера по дороге домой из магазина, когда они вдвоем наблюдали, как эта смертная пересекает парковку в сторону своей миленькой винтажной машины. — Джаспер сам все расскажет, когда будет готов».       Услышав это, Розали взбесилась. Звучало так, словно ее мать намекала на что-то неправильное!       Нет, это не было похоже на то, что случилось с Эмметтом! Девочка была живой, по всей видимости, здоровой, у нее была семья, было будущее и… и…       «Ты ведь видишь, как она заставляет его улыбаться, кексик. Иза была очень добра к нему. Все, о чем я прошу, — просто подумай об этом. Сделаешь это, пожалуйста? Ради Джаса?»       Почему?       Почему Иза была человеком, а не ревенантом? Тогда Розали смогла бы искренне порадоваться за Джаспера — будь то дружба или нечто большее.       А так… Она поняла, по какой причине Джаспер не рассказывал им о своей странной девчонке, пока не пришлось. Реакция Эдварда в кафетерии только подтвердила его правоту.       Возникал вопрос — а что Питер с Шарлоттой думали о том, что их Первый был… увлечен? Они не сказали ни слова насчет этого. Даже не отреагировали на безвкусную шуточку ее брата о том, что Джаспер «якшается со своей едой».       Они не могли подобрать наихудшего времени, чтобы приехать в Форкс. Может, Питер предвидел это и решил разрушить их семью?       Бог свидетель, тот хотел только одного — утащить Джаса подальше от них. Конечно же, эта сволочь не упустила бы шанс воспользоваться тем, что какая-то человеческая девочка — по непонятной причине — не боялась Джаспера!       Да и вообще никого из них.       Никогда в жизни Розали не была застигнута врасплох человеком. До этой девчонки. Которая сама подошла к ней перед уроком, чтобы сказать… «спасибо»!       Было… приятно осознавать, что она ее не испугалась. Но что с ней не так, раз она не видит опасности, даже смотря ей прямо в лицо?!       В очередной раз сменив позу, Розали рассеяно прислушалась к шуму в конце коридора, но быстро отмахнулась — глупые подростки, ничего нового.       Глупые, как Джессика Стэнли, что выдала в кафетерии, почти что крича: «Они приемные!»       Возможно, если бы Иза не вступилась за их семью, выбросить ее из головы было бы куда проще. Или если бы она получила от этого хоть какую-то выгоду. Но человеческая девочка не могла знать, что они слышат ее сквозь гомон переполненного кафетерия.       Это противоречило задумке Изы выставить себя как можно более неинтересной, чтобы жить в покое.       Розали могла понять это желание. И это пугало ее даже больше, чем признание Джаспера в том, что его странный человек так или иначе подвергался насилию.       Или то, каким гордым он выглядел, объясняя, что именно делает Иза.       И конечно, Джаспер не мог быть не в восторге от кого-то, кто напрочь лишен чувства самосохранения, но с лихвой компенсирует это склонностью к манипуляциям, растянутой от Форкса и до самого Техаса.       Розали никак не могла решить — то ли Иза Свон была исключительно удачливой, то ли чудовищно проклятой за то, что…       В класс буквально ввалилась ученица, даже не потрудившись толком постучать, напугав миссис Доус и всех остальных.       Это была Мелисса Хэнли, которая в данный момент должна была находиться на алгебре II вместе с Элис.       «Зря не обратила внимание на шум», — с досадой подумала Розали, быстро скидывая все в сумку, и рванула вперед, прежде чем миссис Доус успела произнести ее имя до конца.       Учительница, к счастью, оказалась понимающей. Мелисса не осмеливалась поднять взгляд на Розали, пока бежала вслед за ней, но все же, заикаясь, объяснила, что у Элис было что-то вроде приступа.       Видение.       Розали пронеслась мимо толпящихся в коридоре бесполезных человеческих подростков, и, наконец, увидела сестру.       По лицу Элис струились слезы, ее сильно трясло. Розали заключила ее в объятия в надежде, что от прикосновения ей станет хоть немного легче.       Что бы ни привело ее к такому состоянию, это не было неизбежностью.       Сестра цеплялась за нее, как за спасательный круг, и все, что она смогла выдавить между рыданиями, было:       — Найди Джаспера!       «Только не снова. Только не еще одна ошибка. Только не здесь, не в этом крошечном городке, где все мы под прицелом».       Розали не волновало, кто позовет школьную медсестру. Главное, что кто-то, кто хоть немного соображает, присмотрит за Элис, пока она соврет о звонке маме. А сама — побежит.       Использовать сверхчувствительное обоняние было отвратительно, но что ей еще оставалось?! Джаспера не было в библиотеке! Он не появлялся там с начала каникул. Где же еще он мог быть?!       В воздухе витал легкий аромат крови, но те редкие капли, что Розали нашла в коридоре могли стать проблемой сорок лет назад, — не сейчас. Где…       На мгновение ее охватило облегчение, когда она почувствовала рядом с Джаспером Эдварда — и тут же услышала борьбу.       Розали распахнула еще одну дверь, и, если бы у нее все еще билось сердце, оно бы тут же остановилось.       Джаспер склонился над Эдвардом, который отчаянно пытался выбраться из захвата — крепких пальцев на руке и горле. Майор обнажил клыки, его глаза потемнели. А шрамы на лице, сверкающие, будто раскаленный добела металл, словно исказились в насмешке.       Шрамы от всех тех ревенантов, которые пытались убить его — и не смогли.       У Эдварда не было ни единого шанса.       «Остановись! Остановись! ОСТАНОВИСЬ!!!»       — Отойди от него!       Розали вцепилась в запястья Джаспера, не давая драке разгореться. Она не собиралась терять ни одного из своих братьев!       А дальше — лишь разрозненные кадры.       Широко раскрытые глаза Джаспера, когда он повернулся к ней лицом. Осознание — слишком позднее, — что радужки его глаз золотые.       Рычание Эдварда.       Запах яда.       Обжигающая боль на лице.       — Где Элис?       Голос Джаспера вырвал ее из лап оцепенения — из созерцания прозрачной, липкой жидкости на кончиках пальцев. Ее яда.       На Джаспере он тоже был: на разорванной рубашке и куртке. Эдвард…       — Розали!       На этот раз его голос был подобен удару кнута. Она без труда могла представить его в форме — ей никогда не придется гадать, почему взрослые мужчины подчинялись приказам девятнадцатилетнего мальчишки.       — Элис. Где она?       Розали, запинаясь, принялась объяснять, наблюдая, как Джаспер с максимальной осторожностью, которую позволяла ситуация, обращается с Эдвардом, который вел себя так, будто утратил разум.       Элис хотела сказать ей, что Джасперу нужна помощь.       «Прости. Джас, прости меня!»       Слова так и не сорвались с губ.       Вместо этого она позвонила Эмметту, как велел Джаспер, и пожелала провалиться сквозь землю, услышав, с какой мягкостью он говорит с Эдвардом, несмотря на укусы на плече, сочащиеся ядом.       Наверняка они болели сильнее, чем порезы на ее лице.       Как Джаспер по-прежнему держался на ногах? В ее сознании все было как в тумане.       Она была так благодарна, когда Эмметт наконец-то оказался рядом, взял ее израненное лицо в свои больше ладони и назвал «ангелом», как продолжал это делать с тех пор, как впервые встретил ее.       Он по-прежнему называл ее так, даже сейчас, когда ее лицо было изуродовано. Розали не знала, плакать ей или смеяться, что ее красота была потеряна.       Меньше всего на свете ей хотелось отпускать Эмметта, но ей пришлось попросить его выполнить просьбу Джаспера и пригнать машину. Пришлось наблюдать, как он уводит ее обезумевшую от горя сестру.       Пугало, насколько спокойным оставался Джаспер, который действовал как по инструкции, даже когда Эдвард и Элис были не в состоянии помочь ему.       И пугающе было осознавать, насколько сильно Розали полагалась на их дары. Она принимала безопасность, что они давали ей, как должное.       Как и защиту Джаспера…       Что ж, по крайней мере, Эдвард пришел в себя. То, что он ничего не мог вспомнить, стало для нее новым потрясением.       Она пыталась задавать вопросы, но оба ее игнорировали.       Розали хотелось кричать.       На Эдварда — за то, что умолял о прощении, словно не он изуродовал ее лицо.       На Джаспера — за его непоколебимую уверенность даже в тот момент, когда их жизнь рушилась к чертям!       Но она молчала, следуя за ними. Они не могли позволить себе привлечь еще больше внимания.       Ничего не сказала о том, как Джаспер обращался с Эдвардом. Это лишь подтверждало, насколько ужасной была их ситуация.       Бесчувственными руками она взяла у Эмметта ключи от «Вольво», прежде чем он бросился вслед за Джаспером, который ни на секунду не останавливался, продолжая тащить Эдварда за собой.       Каким-то чудом ей удалось преодолеть дорогу от школы до дома без происшествий, пока Элис тихонько плакала на пассажирском сиденье.       Наконец — наконец, — машина въехала на подъездную дорожку. Но у Розали не осталось сил выйти из машины. Или даже просто открыть дверь.       Стоило ли удивляться, что первыми появились Питер с Шарлоттой?       Привлеченные запахом яда, словно акулы — кровью…       — Сахарно-медовый холодный чай, — пробормотал техасец, открывая ей дверь. Что за чушь? — Хорошенько же тебя отделали, — протянул он, критически оценив ее раны. Попытайся он ее коснуться, и она выдерет ему клыки, пусть это и будет последнее, что она сделает.       Розали как сквозь толщу воды слышала, как Шарлотта разговаривает с Элис и зовет Эсми.       — Должно зажить через пару часов, — заверил Питер. Было бы гораздо приятнее, если бы он указал на другую сторону своего лица и шеи. Туда, где никто не пытался вырвать ему кусок горла.       Она не хотела быть похожей на него.       Вместо этого она наблюдала, как Эсми поспешно бросилась к ним, прижала Элис к себе и стала осматривать раны на ее лице.       — Что произошло? — спросил Питер тоном, граничащим с нежностью, пока мама звонила в больницу, оставляя сообщение: — Карлайл должен срочно вернуться домой. Да, это очень срочно!       Розали испытала такое колоссальное облегчение, узнав, что Карлайл скоро будет рядом, что смогла наконец-то ответить. В ее объяснении было мало смысла, но как только с губ сорвались слова «Джас пострадал», его ковена и след простыл. Они двигались так быстро, что даже она с трудом могла их разглядеть.       — Пойдемте внутрь, — мягко сказала Эсми, одной рукой неся Элис, а второй беря за руку Розали. — Все будет хорошо, кексик.       Так она оказалась в коридоре, пытаясь не дать яду запачкать все вокруг, застыв в ожидании…       И мечтая о менее странных днях.