Глава 4. Оно рассыпалось у меня на кончиках пальцев (Элис)

Дополнение к главе 5: «Очарование и радость, — ее улыбки чудной сладость, душевный пыл, прелестный взгляд».

Первая встреча Элис и Джаспера

      Он вспомнил, как эта хрупкая на вид девушка подошла к нему целую человеческую жизнь назад. Слишком нарядно одетая, слишком юная для закусочной того района Филадельфии. Джаспер никогда не встречал столь самоуверенных особ, и все же…       Хоть она и была мейгой, первый мыслью Джаспера тогда было, что ей не следует ошиваться в таком месте одной. Она не являлась бессмертным ребенком — отнюдь, учитывая стандарты, которые установили для себя Вольтури, — но все еще была ужасно юной.       — Тебя больше поразило мое желание поцеловать тебя, чем те вещи, о которых я знала, — поддразнила Элис, прикладывая две рубашки и сравнивая их.       И это еще мягко сказано. Джаспер тогда отпрянул от нее так быстро, что под ним треснула скамейка. Они были знакомы буквально меньше десяти минут.       — Я порой думаю об этом… — вздохнула Элис, больше задумчиво, нежели тоскливо. Время от времени она чувствовала то же самое к дорогим ей видениям, которым так и не суждено было сбыться.       Как, например, к тем, где они были возлюбленными.

***

      Филадельфия       Осень, 1948       Элис пригладила свое платье — новое, самого красивого голубого цвета, какой только удалось найти, — стараясь сделать так, чтобы оно сидело лучше настолько, насколько это вообще возможно для одежды, сшитой не на заказ. Надо было потратить больше времени на подгонку, хотя он вряд ли обратит внимание на такие детали. Но сегодня все должно было быть идеально.       Ведь день сегодня был особенный.       Она терпеливо сидела, ожидая появление Джаспера. Звезды сошлись, и отчасти за это следовало благодарить Питера. Элис непременно сделает это, когда они встретятся лично.       А пока она с нежностью прокручивала в голове видение, посетившее ее несколько часов назад.       — Тебе стоит съездить в Филадельфию, — сказал Питер в разгар обсуждения покупки машины для Шарлотты. Та должна была на следующей неделе сдавать на права, и это был бы идеальный подарок в честь успеха.       Джаспер, который и завел эту тему, теперь смотрел на брата, приподняв брови.       — Зачем?..       Он поймал куртку, которую Питер швырнул в него, прежде чем та угодила бы прямо в лицо.       — Эй!       — Тебе стоит съездить в Филадельфию, — настойчиво повторил брат.       — Только ботинки мои не бросай! — простонал Джаспер и поднялся с дивана, натягивая куртку. — Мано, что происходит?       — Понятия не имею. Но тебе стоит поехать.       Элис болтала ногами, счастливо напевая мелодию «Buttons and Bows».       — Ты точно не хочешь чего-нибудь перекусить, милая? — Молоденькая официантка снова подошла к ее столику, пугливая, как и все люди, но все еще искреннее озабоченная. — Наш повар готовит вкуснейший мясной рулет — пальчики оближешь.       — Нет, спасибо, Бетти, — отказалась Элис, делая еще глоток солодового молока. Насыщенный сладкий вкус был приятен сам по себе, но также в нем было что-то знакомое, утешающее. Воспоминание, до которого она не могла дотянуться, но его чувство все еще витало в воздухе.       — Надеюсь, твой друг скоро объявится, — сказала официантка, хмурясь на дождь, что лил за окном. — Ну и погодка.

Джаспер стоял, прислонившись к фасаду здания; вода капала с полей его стетсона.

— И именно сейчас у тебя возникло предчувствие, — проворчал он, пока дождь медленно, но верно пропитывал его одежду насквозь. — Не могло подождать, Пит?

Он оглядел улицу, игнорируя прохожих так же, как те игнорировали его.

      — Он скоро будет, — сказала Элис, зная, что Джаспер не захочет привлекать к себе внимание в маленьком магазинчике или сталкиваться с толпой в большом.       Бетти, все еще хмурясь на дождь, положила руку на живот. Ее беременность была заметна так же, как и обручальное кольцо, блеснувшее на пальце.

— Посмотри на нее, — умилялась мать Бетти. — Какая же красавица! Совершенство.

— Счастливая и здоровая, — улыбнулась акушерка Бетти, нежно вытирая пот со лба молодой мамы. — Ты прекрасно справилась, дорогая. Отличная работа.

— Правда?

— Только взгляни на нее, — настаивала мать снова, показывая малышку, уже вымытую и закутанную в мягкое одеяльце, которая кричала, требуя маму. — Такая же хорошенькая, как и ты в ее возрасте — и такая же громкая.

Бетти засмеялась и прижала дочь к себе, мгновенно позабыв про боль и усталость.

— Привет, Ширли. Это я — твоя мама.

      — У вас будет прекрасный ребенок, — сказала Элис официантке.       — Ты так думаешь? — спросила Бетти с удивленной радостью, одной рукой нежно поглаживая округлившийся живот.       — Знаю, — ответила Элис, позволив легкой тени своего дара коснуться слов. Того дара, который мог заставить людей слушать.       Карлайлу бы это не понравилось, даже если она сделала это ради того, чтобы скрасить дождливый, напряженный день молодой женщины.

— Ты же не хочешь быть Кассандрой, предсказывающей падение Трои, — мягко сказал Джаспер, закрывая «Американский журнал психиатрии», который изучал, чтобы полностью переключить внимание на нее. — Карлайл желает тебе добра. Но все же ты важнее рандомных людей, Элли.

— Ты правда так думаешь?

— Если нежелание быть проигнорированным — грех, тогда все — и мейги, и люди — обречены.

Она хихикнула.

— Значит, Эдвард прав насчет состояния мира.

Джаспер закатил глаза.

— Мальчику нужно расслабиться, пока я не проверил, действуют ли ингибиторы моноаминоксидазы на мейг, — проворчал он добродушно, вызывая у нее еще больший смех.

      Элис улыбнулась и заставила себя остаться на месте, терпеливо ожидая.       Перед ней тянулась тонкая ниточка будущего, о котором она мечтала с тех пор, как очнулась одна испуганная на кладбище.       Потребовались годы, чтобы добраться сюда, к этой жизни — к своему Джасу — так близко.       Нужно было быть терпеливой.       И, как истинный джентльмен, Джаспер не заставил себя долго ждать. Дверь закусочной отворилась, и в проеме показалась его высокая фигура, слегка растрепанная непогодой, но наконец-то здесь и настоящая. Его выбор одежды заставлял либо содрогнуться, либо рассмеяться — а может, и то и другое одновременно. Он кричал о практичности: строгая, скромная простота, которая не бросалась бы в глаза после трех годов после окончания войны, но детали... Воротник слишком высокий, брюки прямые до безобразия. Сапоги и стетсон куда больше подошли бы к перегону скота, чем для…       Его взгляд сразу же нашел Элис — внимательный, острый, как лезвие, — и у нее внутри все содрогнулось.       Она годами видела, как золотые глаза смотрят на нее с обожанием. Она не была готова к рубиновым радужкам, холодным до такой степени, что они казались почти фиолетовыми, которые примутся ее оценивать.       Через несколько секунд он слегка кивнул в ее сторону — не столько приветствие, сколько признание ее существования.

Он нерешительно приблизился к ее столику, но, когда она улыбнулась ему, произнес:

— Прошу прощения, если напугал вас, мисс.

— Я ждала тебя, Джаспер.

Он нахмурился.

— Как...

      Видение растворилось, когда Джаспер отвернулся и выбрал столик в другом конце закусочной, на мгновение оставив Элис в смятении.       Все произошло совсем не так, как она ожидала. Он был другим, но и ее реакция на него — тоже. Это не было решением — она этого не предвидела.       Она слушала, как Бетти подошла к нему, и хотя Элис не знала, что именно он сделал, но человек стал чувствовать себя более спокойно, чем обычно — в присутствии таких, как они. Он был милым и внимательным…       Приняв решение, держа в мыслях тонкую серебристую нить будущего, Элис уверенно направилась к его столику.       Он услышал ее шаги, но не отрывал взгляда от окна, пока она не села на скамью напротив него и не сказала:       — Ты заставил меня ждать слишком долго, Джаспер.

Он моргнул, настороженный, но воспитанность взяла верх:

— Примите мои искренние извинения, мэм.

— Не слишком ли рискованно находиться здесь одной? — Его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе прозвучала тревога, когда он окинул ее взглядом.

Он не ошибся.

До сих пор Элис успешно избегала встреч с себе подобными. Несмотря на дар, она не была уверена в своих шансах в бою — слишком многое зависело от множества деталей, как с принятием решений, так и без.

— Что ж, тогда хорошо, что я теперь не одна.

— Только не снова, — пробормотал он, закрывая глаза, но уголки губ дернулись, когда Элис рассмеялась.

Джаспер поднялся, оставив на столе купюры движением таким быстрым, что она едва успела его уловить.

— Второй раз я в эти игры не играю.

— Кто вы?..

      Она моргнула, замерев на перекрестке возможностей, раскинувшемся перед ними — перед ней. Пути расходились, многочисленные, как ветви деревьев.       А Джаспер молча наблюдал за ней. У него был дар, просто не мог не быть. Но он, видимо, давным-давно решил никому о нем не рассказывать. Элис оставалось лишь строить догадки.

— Как поживают Питер с Шарлоттой? — спросила она с искренним любопытством. Она мельком видела их в своих видениях, и...

Его рубиновые глаза потемнели.

— Подбирайте следующие слова осторожно.

      Элис была рада, что не произнесла этот вопрос вслух, и что Джаспер не был телепатом, как Эдвард.       — Откуда вам известно мое имя, мисс? — Голос звучал нейтрально, и все равно заставил ее вздрогнуть.       Она бесчисленное количество раз видела его шрамы, и все же…       Видеть эти длинные давно зажившие рубцы на левом виске, тянущиеся от линии роста волос к скуле… Один — рассекающий бровь, почти касающийся уголка глаза. Видеть другие, менее заметные царапины, покрывающие кожу — от когтей, что лишь чуть-чуть сумели его коснуться…       Достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться следов укусов на его руках; шрамов, что извивались, словно кольца и браслеты вокруг пальцев и запястий; узоров из переплетающихся ран, накопленных за годы войны…       Все было иначе.       До этого времени Элис не ожидала, что шрамы... смогут вызвать у нее смятение и заставить тревожиться, хотя знала: Джаспер не причинит ей вреда — не без причины.       — Мы уже встречались, — ответила она на его вопрос, даря ему открытую, беззастенчивую улыбку. Превыше всего на свете она была рада видеть его.       Своего лучшего друга. Свою любовь. Своего будущего мужа.       — Ты, наверное, не знаешь — я Элис. Я так счастлива наконец встретить тебя!       Его поза чуть смягчилась, а на лице появилось любопытство.       — У вас есть хечизо.       Ум Джаспера был одной из тех вещей, что Элис любила особенно. Улыбка стала только шире:       — Да, есть.       Следующие несколько минут она рассказывала ему о своем даре, о проблесках возможного будущего, которые были для нее единственным ориентиром, когда началась ее бессмертная жизнь. Познакомила с идеей «вегетарианства», как называл это Карлайл, рассказала о Калленах. Их будущей семье, хотя эту последнюю часть она пока придержала при себе.       Чудесно было не только видеть, как развернется диалог, но и говорить с кем-то. Почти так же чудесно, как наблюдать, как отношение Джаспера к ней постепенно теплеет.       — Когда вы говорите, что видите решения... — начал он между двумя глотками ужасного пойла под названием кофе.

— Ты напоминаешь мне Мэйв и Энни, — задумчиво произнес Джаспер. — Выглядишь на тот же возраст, что и они, когда меня объявили пропавшим без вести.

      — Ваши видения показывают то, что люди только думают сделать?       — Кто такие Мэйв и Энни? — спросила она, косвенно отвечая на вопрос.       Он сделал еще глоток кофе с таким выражением, будто это не слишком его удивило, но слегка встревожило.       — Мои младшие сестры... — наконец сказал он. — Мэйв и Хонора были близняшками. Им было по шестнадцать, когда им сообщили о моей возможной кончине.       Элис склонила голову набок.       — Думаете, мне шестнадцать?       — Максимум, — мягко ответил он, словно зная, что она хотела казаться старше — хотя бы взрослой.       Его оценка не особенно ее обрадовала — как и сравнение с сестрами, — но пока этого было достаточно.       — У тебя есть еще братья или сестры?       — Были, — поправил он. — Они давно похоронены.       А Джаспер был с ними... как давно? Она понятия не имела, сколько ему лет, кроме того, что он воевал в Гражданскую войну. По ее подсчетам, где-то между ста одним и ста пятью годами.       — Расскажешь о них?       Он замешкался, и перед ее внутренним взором мелькнули видения, где он мягко и не очень отказывает ей. Однако он знал, что у нее нет прошлого, никаких воспоминаний о человеческой жизни, и это смягчило его больше, чем она ожидала.       — Я был старшим в семье, — начал он ровным, отстраненным голосом. — Деклан родился двумя годами позже и умер от лихорадки в десять лет. Близняшки были на год младше. Мэйв дожила до девяноста, окруженная заботой внуков. Энни так и не вышла замуж, но прожила жизнь как талантливая художница, любимая тетя и двоюродная бабушка. Моя младшая сестра Клара умерла в 1849-м, когда ей было всего несколько месяцев. А мой брат Ронан родился во время Гражданской войны и был похоронен за несколько лет до начала последней.       Элис дала словам осесть, слегка опечаленная тем, что Джаспер не упомянул Питера и Шарлотту, хотя тоже считал их своими братом и сестрой.       — У меня есть сестра и два брата, — сказала она после долгой паузы. — Или будут.       Он улыбнулся, в глазах заискрились смешинки.       — Полагаю, они пребывают в блаженном неведении относительно своего грядущего счастья?       — Эдвард бы сказал, что сарказм — низшая форма юмора, — поддразнила она.       Джаспер впервые рассмеялся в ее присутствии.       — Тогда твой солнечный настрой пойдет ему на пользу.       Его улыбка и теплота в глазах окончательно покорили ее.       Элис наклонилась вперед, намереваясь запечатлеть на его губах поцелуй. Место было не самым романтичным, но оно было их, и оно было идеа…       Он отпрянул, будто она напала на него; скамейка за его спиной издала громкий треск.       Звук испугал Бетти, и тарелки, что она несла, упали на пол, разлетевшись вдребезги.       Джаспер едва отреагировал, и что-то ускользнуло.       Молодая официантка порезала палец, пытаясь убрать осколки, и в следующее мгновение до них донесся запах крови.       Его глаза слегка потемнели, но он поохотился перед отъездом из Сиракузы — он никогда бы не подверг свой ковен риску, путешествуя голодным, как бы ни было трудно.       Выражение его лица стало каменным, но теперь в нем сквозило недоверие и холод, от которых ей хотелось впасть в отчаяние.       Не должно было быть так.       Элис ухватилась за ту нить будущего, что вела ее с самого начала, яркую и прекрасную, но она ускользала от ее дара. Это было все равно что пытаться поймать ветер.

Она шла по проходу маленькой церквушки, опираясь на руку Карлайла, и видела Джаспера, ожидающего у алтаря. Эсми плакала с сияющей улыбкой на лице.

Элис была...

— Тебе стоит подумать об этом, — мягко, но с оттенком неодобрения сказал Карлайл. — Так будет правильно.

— Каждый в этом доме убивал людей, — заметил Джаспер, куда больше поглощенный своими новыми книгами, чем представлениями о приличиях ее отца. — Большинство — ради еды, некоторые — по необходимости, а кто-то — забавы ради. Полагаю, мы уже давно вышли за рамки «правильного».

— Свадьба бы стала прекрасным праздником для всей семьи, — возразил Карлайл.

Элис прыснула со своего места. До сих пор она лишь наблюдала за происходящим, но тут не удержалась:

— Я буду выглядеть очень красиво, Джаспер.

— Ты просто ищешь повод купить еще одно платье...

— Джас... — Слова, которые она хотела произнести, превратились в стон. То, что он сделал, заставило ее задрожать.

Она любила его руки на себе, его губы и...

— Я люблю тебя, — прошептал он ей в волосы, и было слышно, как он улыбается.

Элис давно уже знала, что Джаспер любит ее, но это был первый раз, когда он сказал это вслух.

— Я люблю...

      Джаспер по-прежнему смотрел на нее с опаской, и Элис никак не ожидала, что он поднимется и поможет Бетти. Он велел человеку позаботиться о своей ране, пока сам занялся уборкой осколков тарелок и остатков еды.       Каким бы ни был его дар, официантка не стала возражать и ушла, унося с собой манящий аромат сладкой крови.

— Я не хочу таких отношений, — тихо произнес Джаспер, обращаясь скорее к разбитым тарелкам, которые собирал, чем к Элис. — Не думаю, что когда-либо захочу.

Не извинение — констатация факта.

— Никогда? — тихо спросила Элис. Она ждала этого годами. И готова была ждать еще — с радостью. Джаспер того стоил.

Он поднял на нее взгляд, и хоть голос звучал глухо, глаза оставались твердыми:

— Даже если бы мы были Парой, ответ был бы «нет», Элис. И он не изменится. Не тратьте на меня свое время.

      Джаспер без лишнего шума закончил с уборкой и вернулся к столу, все еще глядя на Элис так, словно та была загадкой, которую предстояло разгадать.       — Прости, — прошептала она, не находя других слов, когда будущее рассыпалось у нее на глазах.       Джаспер еще долго смотрел на нее с непроницаемым выражением лица, взвешивая варианты, прежде чем медленно кивнуть.       — Извинения приняты, мисс Элис.       «Мисс Элис».       Не «дорогая», не «любимая». Даже не «Элли» — пока еще нет.       Рубиновые глаза самую малость смягчились.       — И я не думаю, что один социальный промах должен приводить вас в такое отчаяние.       Это был способ сказать, что она действительно прощена, но если бы он знал…       Взгляд упал на его руку, покрытую шрамами, и ее охватила абсолютная уверенность: если на его пальце когда-нибудь и появится обручальное кольцо, то уж точно не то, что выберет она.       Но... их будущее с Калленами все еще было там, все еще было возможно.       Это было не то, чего она так долго желала, но она бы дорожила дружбой Джаспера, когда и если он решит довериться ей.       — Как насчет того, чтобы уйти отсюда? — спросил он с легкой улыбкой. — Я раньше не бывал в Филадельфии. Можем прогуляться, и вы расскажете мне немного больше?       Дождь превратился в мелкую морось.       — С удовольствием, — с улыбкой согласилась Элис.       Ей потребуется время, чтобы оплакать утрату и перестроиться на то будущее, что ждало впереди.       И если когда-нибудь она решится объяснить это Джасперу, то она чувствовала: он поймет.