Часть 1

      Что есть человек без цели к существованию? Без надежд на светлое будущее, без мечт о недосягаемом, без своих собственных мыслей о завтрашнем дне? Пустая оболочка, кусок обескровленного мяса, нанизанного на кости и потерявшее собственное "я" на дне пивной кружки местной забегаловки? Если бы силы ещё текли по телу нашего героя, он бы непременно оспорил последнюю часть, пытаясь доказать всем и каждому светлую, ещё никем не запятнанную, несусветную чушь. Именно чушь, по-другому просто и назвать нельзя — язык не повернётся.       Но ровно три дня назад мир ещё был наполнен живыми красками, божественное полотно казалось всё таким же далёким, солнце грело как-то по особенному и людей ещё можно было простить за их прегрешения. Три дня назад. Три дня назад лёгкие Аллена ещё могли принимать в себя кислород.

Флешбек

—Мана, а кем были твои родители? — вопрос, слетевший с уст мальчишки, заставил брови сидящего рядом с ним мужчины взлететь вверх.       Он явно не ожидал такого поворота, о чём говорила растерянная улыбка, скользнувшая по его лицу. Клоун задумчиво почесал кончик носа и сказал: —Я уже и не помню, Аллен. Кажется, они были фермерами. Или пекарями? А может, занимали высокие должности при самом Ватикане.       Уолкер младший грустно усмехнулся, проводя ладошкой по своей уродливой левой руке. —Я своих родителей то же не помню. Одни говорили, что они сдали меня в цирк из-за моего уродства, а другие, наоборот, что моих родителей убили за богатое наследство, а меня продали, чтобы не мешался, — малыш зевнул, прикрывая глаза — Хочется верить во вторую версию событий, однако первая звучит более..правдоподобно?       Окончательно устроившись на плече своего приёмного отца, Аллен устремил свой взор куда то в даль, словно бы ища несносную границу небосвода. Мана Уолкер приобнял мальчишку за плечи и выдохнув, отчего-то едкий, морозный воздух, принялся медленно покачиваться из стороны в сторону, тем самым убаюкивая и без того сонного мальчика. —Мы обязательно будем счастливы, Аллен. Чтобы не случилось, помни об этом.       Ветер усиливался, разгоняя плачущие от боли снежинки в смертельном танце, и бездушно взлохмачивал волосы двоих сидящий на мостовой. Время продолжало идти.

Конец флешбека

      Голову прошибло ужасающей болью. Рука непроизвольно потянулась к источнику раздражителя, из-за чего по всему телу молниеносно прошёл электрический разряд, сопровождаемый тихими булькающими хрипами. Горло нещадно саднило. Сколько он уже лежит в этой грязной, пропитанной запахом смерти, подворотне?       Юноша не помнит. Счёт времени потерян вместе с оставшимися крупицами разума, за которые Уолкер младший так отчаянно пытался бороться в первые часы его ухода. Не смог. Абсолютно ничего не смог сделать и теперь так легко сдаётся под натиском собственного помешательства.       Глаза противно защипало. Он не должен быть здесь. Только не сейчас, когда Мана только-только упокоился и ещё не оторвался от мира живых. Он не должен увидеть его таким. Таким ничтожно жалким и пустым одновременно. Нет. Аллен сможет взять себя в руки, сможет вновь подняться и идти с высоко поднятой головой, как это было раньше. Сможет же?       Наконец, когда удалось сфокусироваться на убогой кирпичной стене, что взирала на него печальным взглядом, Уолкер начал проводить мозговой штурм самому себе. Во-первых, следовало узнать, насколько сильно пострадало его тело и возможно ли в таких условиях хоть как-то привести себя в относительный порядок. Во-вторых, нужно было ещё понять, в каком из районов он находился, сколько дней вообще провалялся в таком состоянии и каким образом ему выбираться из всего этого дерьма.       Так много вопросов и так мало ответов. Что-ж, уродливому мальчику из цирка не привыкать. А вот если бы здесь был Мана, то он наверняка что-нибудь бы придумал. Сгреб в охапку, погладил по голове и окутал своим теплом, как это было раньше. Раньше.. Резко помотав грязной головой, от чего она тут же отозвалась противной резью, мальчишка всё же предпринял попытку сесть. Как оказалось, разработать затёкшие мышцы было ещё той задачкой со звёздочкой и с большим трудом, но Аллену удалось добиться положительного результата.       Осторожно привалившись спиной к кирпичной кладке, брюнет немного проморгался, избавившись от лишней влаги, после чего приступил к полноценному осмотру рук и ног. Не сказать, что увиденное повергло его в ужас, — он и раньше ходил весь в синяках, да рубцах — просто количество кровоподтёков, ссадин, угрюмо алеющих гематом и раздражений превышало даже отведённую ему норму, а это так себе повод для радости. Да и Уолкера смущал тот факт, что память выкатывала совсем неоднозначные картинки чей-то жизни, местами подкреплённые сплошным чёрным экраном, а события этих дней(??) упорно не желали появляться в сознании. А это ещё одна неразгаданная тайна на его больную голову.       Вздохнув, мальчуган уже хотел было вслух обругать судьбу-злодейку за её всяческие попытки усложнить ему жизнь, как вдруг, в тишине переулка послышалась странная возня. Напрягшись всем телом, Аллен принялся всматриваться в густую занавесу темноты, параллельно шаря ладонью рядом с собой, в попытке найти хоть что-то подходящее для самообороны. —Тихо ты! Если пацан уже пришёл в себя, то может запросто услышать нас и удрать! — шипел хриплый голос из сумрака закоулка. — Хотя, у него это вряд ли получится. —Да плевать! Мы с ним не в куклы пришли играть, — угрюмо пробасил второй — Пошли уже, не люблю ждать.       Дыхание участилось. Страх сковал плоть, мешая мальчику на пути к отступлению.       Эти люди пришли точно за ним, Уолкер это чувствовал. Правда пока не до конца понимал, какую цель они преследуют и во что это выльется для него. Малыш чётко ощущал исходящую угрозу от вышедших из тени мужчин, но, очевидно, сделать что-то против них, с его-то состоянием, не представлялось возможным.       Сглотнув вязкую слюну, Аллен медленно выдохнул. На него смотрели оценивающим взглядом, будто выбирали скот — гадкое ощущение, хотелось скрыться от него подальше и более не иметь с таким дело. В придачу, воображение подкидывало самые мерзотные вариации развития событий, от которых волосы на затылки вставали дыбом. —Ну что, малыш, проснулся? — прервал размышления паренька один из бандитов.       Старше него вдвое, тощий, с тлеющей сигаретой между зубов, сальными блондинистыми волосами и в потрёпанном пальто, скрывающим почти все участки кожи. Довершала образ гаденькая ухмылочка, кричащая о не совсем здоровых намерениях этого человека. Мысленно отметив, что бледный тянет на какое-никакое сотрудничество, мальчишка перевёл взор на второго, что покрепче. Этот, в отличие от своего спутника, уже не выказывал расположения к беседе; одни кулачища чего стояли, да спина шириной в три цирковых шкафа. Одним словом – громила. —Надумаешь кричать – все кости переломаю и глазом не моргну, — грозно нависнув над пацаном, отчеканил бугай — Шмель, начинай уже!       "Шмель" глухо рассмеялся, за что получил лёгкий подзатыльник от напарника. Ворча на резкость амбала, блондин распахнул полы плаща являя миру различные виды ножей, щипчиков и ещё кучу всевозможных инструментов, названия коих Уолкер не сказал бы даже под пытками. Но времени наблюдать за манипуляциями этих мужчин не было.       Быстро оценив ситуацию, юнец понял, что незаметно уйти не получится и нужно, как минимум, вырубить одного из преследователей — в том, что это были именно они, сомнений не оставалось. Но не успел малец обдумать всё как следует, его грубо скрутили и вывернув левую руку, сжали её с такой силой, что из глаз тут же хлынули слезы. —Отпустите!! Отпустите ме..ммм! — договорить не дали, закрыв рот какой-то вонючей тряпкой.       Курящий окинул уродливую кисть придирчивым взглядом и чутка помедлив, выудил небольшой скальпель и щипчики, предварительно не забыв надеть одноразовые перчатки. —Уже три недели за тобой гоняемся, малыш. Твоя ручка сильно заинтересовала нашего босса – а мы, как его преданные подчинённые, должны достать ему этот камушек из твоей ладони. И как эта побрякушка вообще там оказалась?? — Шмель всё говорил и говорил, тыкая скальпелем в плоть.       Та упорно не хотела резаться, однако и он не собирался сдаваться на пол пути. Заскрипев зубами, блондин сильнее надавил на лезвие, вдавливая его в огрубевший покров и о чудо, смог таки сделать небольшой порез. Сердце Аллена ухнуло куда-то вниз, оставляя после себя зияющую дыру с кровоточащими обрывками тромбов. В ушах стоял оглушительный звон, тело казалось ватным, будто совсем не его, а на лбу полопалась кожа. Перед глазами вновь начали мелькать обрывки чьих-то воспоминаний, а подсознание нашептывало до боли знакомые фразы и имена, которых раньше мальчик никогда не и нигде не слышал. А может, он просто пытается убедить в этом самого себя и на самом деле всё намного проще, чем могло показаться на первый взгляд. Нои. Чистая сила. Ненавижу. Он придёт и избавит нас от этих оков. Голова начинала раскалываться на части.       Больше Уолкер не слышал и не видел ничего, что могло хоть как-то зацепить его угасающее сознание. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Твердил надоедливый голос внутри, но юноша успешно отмахивался от него, как от назойливой мухи и преспокойно погружался в долгожданный покой. И если бы он послушал зов неизвестного, то увидел бы подле себя два скукоженных тела, полностью усеянных маленькими выпуклыми шишками, которые корчили различные рожицы и громко смеялись над своей судьбой. Если бы.

***

—Ну господиин Грааааф, мне скууууучно! — уныло протягивала Мечта, повисшая на шее Тысячелетнего.       Вот уже битый час девчонка пыталась себя как-то развлечь, но у неё выходило из рук вон плохо, отчего пар из её ушей, буквально, валил столбом. А брать Леро ей строго-настрого запретили, аргументируя это тем, что у бедного зонтика, после игр старшей, наблюдается повышенная тревожность и чувствительность к высоким перепадам температур. А она ведь ничего такого с ним не делала!       Подумаешь, использовала один раз в качестве биты, ну что такого? Тем более, девочка совсем-совсем не рассчитывала на то, что во время своей прогулки по ковчегу, забредёт в лавовую комнату и от растерянности уронит несчастного голема прямо туда.. И вот теперь ей приходится страдать!       Тысячелетний граф устало потер переносицу и, вновь продолжая вязать габаритный шарфик, проговорил следующее: —Моя милая Роад, раз тебе настолько, — последнее слово он специально выделил голосом, — нечем заняться, вот тебе загадка для улучшения работоспособности мозга:"Он в белый плащик облачён, он так хитёр и так умён, но вот печаль — сгубил себя, став палачом."       Дослушав, Мечта ноя ненадолго задумалась, смешно закусывая указательный пальчик и хмуря свои чудесные брови. А потом, радостно хлопая в ладоши, начала кружить вокруг кресла-качалки Адама с восторженным хохотом, будто только что выиграла неимоверно ценный приз. —Ахахаха, Безумие!! Это Безумие, Граф!! Ахахахаха, я же угадала?? —Хаха, всё так, моя дорогая. Как же я мог забыть про твою великолепную память на членов нашей семьи, — и тут, словно по щелчку пальцев, Роад застыла, бросая цепкий взгляд золотых глаз на мужчину, — О, кажется я не предвидел твоего удушающего любопытства, — поправив очки, тот продолжил — Ты же помнишь, что Мáднесс родился во втором поколении и прожил очень короткую жизнь, даже по меркам человечества? Ох, сколько крови он выпил тогда у нашей семьи! Даже за такой короткий срок, что был ему отведён. —По-моему, он только у вас кровушки попил, господин Граф! — хихикнула девочка, — Ну и у Мудрости чуть-чуть.       Тысячелетний покачал головой. —Они с Мудростью были отдельным дуэтом, который невозможно забыть. Сколько поколений он ждал Безумие? Бедные мои мальчики, — и смахнув невидимую слезу, вздохнул. — Будем надеяться, хоть в этом тысячелетии нам повезёт и Несс вернётся в строй. Хотя, что-то мне подсказывает, это принесёт с собой намного больше беспорядка, чем вся чистая сила на пару с сердцем. —Хахаха, да бросьте! Будет весело!! — и легко запрыгнув на колени к Адаму, Мечта звонко расхохоталась.       Каждой клеточкой своего тела она ощущала приближение чего-то грандиозного, заставляющего кровь в её венах бурлить от в предвкушения. Как же можно оставить это без внимания? —Граф?.. — зрачки старшего дитя опасно сузились. — Это.. —Да, Роад. Безумие вновь пробудился.