Часть 2

      Три бездыханных тела озарила яркая вспышка. В метре от них материализовалась красочная дверь, арочной формы, из которой вылетело шарообразное нечто с девочкой на плечах. Последняя тут же спрыгнула с насиженного места и двинулась в сторону своего брата, обеспокоенная обстановкой вокруг него.       Девятый апостол ловко перепрыгнула неинтересующие её трупы людишек и оказавшись рядом с Алленом, приступила к беглому осмотру. Шея, грудь, руки и ноги — всё было в запекшейся крови и только стигматы на мертвецки холодном лбу продолжали кровоточить. Сердце старшей разрывалось от боли за близкого человека, но увы, что она, что Тысячелетний Граф могли лишь немного ослабить действие пробуждения, а уже там всё целиком и полностью зависело от воли ноя.       А пока.. Мысль, так и не успев сформироваться в голове Мечты, с тихим, совсем неправильным звоном упала в яму всепоглощающего шока. Тёмная материя неистовствовала, призывая хозяйку уничтожить их противника, их злостного врага. Желание побиться головой об стену возросло в геометрической прогрессии и только собственная гордость не позволяла девчушке совершить сие действие. —Чистая сила.. Господин Граф, скажите мне, что я сплю, — раздосадовано проворчала Роад.       Адам, до этого тихо наблюдавший за всем издалека, неожиданно спокойно поправил съехавший цилиндр и сказал: —Ну-ну, не стоит печалиться. В конце концов, это всё ещё часть нашей небольшой семьи, дорогая. Пусть и с таким ужасным дефектом, в лице этого проклятого осколка. К тому же, если вспомнить некоторые детали рождения Безумия, — тут он немного призадумался, — то можно смело закрыть глаза на подобную выходку. —Выходку, Леро? — непонимающе отозвался зонтик, паря рядом с хозяином. —Ах, вы про это.. — девочка ухмыльнулась, притягивая голову Маднесса к себе на колени, при этом стараясь не слишком сильно косится на его "благословение". — Что-ж, в таком случае, давайте поскорее вернёмся домой! Мне хочется, чтобы Несс пришёл в себя не в этом затхлом переулке, а в родных стенах ковчега. —Разумеется, мы так и поступим, моя милая Роад.       Спустя минуту о пребывании самой большой(во всех смыслах)опасности в истории человечества, в этом смрадном межеулке напоминал едва уловимый, почти полностью смешавшийся с городской вонью, запах шалфея. Время продолжало идти.

***

      Просыпайся. Просыпайся. Просыпайся. Голос всё никак не хотел затихать, давя на сознание и силой выдергивая из мягких объятий..чего-то? Аллен и сам не понимал, где он находился. Тут просто было тепло, уютно и по родному хорошо, так что он точно не собирался прерывать безмятежность этого места, как бы не уговаривали.       Просыпайся. Слова начали настойчиво повторяться, а мысли путаться, образуя в голове кашу. Это же каким упёртым нужно быть, чтобы пытаться воздействовать на него через его же мозги! Нигде покоя ему нет, вот же черт. Ну уж нет, не на того нарвались. Захочет — пробудится. А слово-то какое..пробудится! Не захочет, так дело с концом.       «Кусок идиота ты, вот ты кто!», — резко, с явными нотками недовольства прозвучало на краю сознания. Это он то тут «кусок идиота»?! Да какое право этот петух нафаршированный имеет.. Стоп. Мальчишка недоуменно моргнул, тут же растеряв добрую половину своего возмущения. Прозвучало в его голове. Прокрутив это предложение ещё раз, даже несколько раз и по слогам, Уолкер со стопроцентной уверенностью мог заявить, что сошёл с ума. Вот прямо сейчас, не сходя с места.       «Нет, ты просто тугодум, идиот, пенёк с глазами и всё так далее по списку», — ласково припечатал неизвестный и мальчик был готов голову на отсечение дать, что услышал тяжёлейший вздох. Или всё это идиотские игры воспалённого разума?       Звучало вполне убедительно, однако чувство неполноты картинки никак не хотело отпускать юнца, поэтому пришлось напрягать извилины и усиленно размышлять над сложившейся ситуацией. Во-первых, он находился непонятно где: Вокруг плавал густой молочный дым, изредка просвечивая нечто чёрное, больше напоминающее поломанный стул и это ну никак не помогало определиться с местонахождением. Да и вряд ли Аллен смог бы что-то сделать: тело его не слушалось, повиснув в пространстве, словно тряпичная кукла. И если первый пункт ещё можно было понять, то второй не влезал ни в какие рамки Уолкерского понимания.       «Я уже понял, что ты считаешь меня чем-то необъяснимым. Давай пропустим этап принятия и начнём хоть что-нибудь делать», — серьёзно отозвался незнакомец. Вот он, тот самый второй пункт во всей красе. Аллен хмыкнул, прикидывая, насколько хватит его титанического терпения, кропотливо привитое отцом. Как оказалось — ненадолго. «Так, ладно. Сейчас мы упросим тебе задачу», — ехидно захихикало это противное недоразумение и спустя пару секунд тут же умолкло.       Что это могло означать, паренёк предполагать не решил. А в следующее мгновение на него обрушился целый водопад из собственныхчужих мыслей, эмоций, диалогов, воспоминаний и чьих-то образов, которых это тело не признавало. Все они, за исключением одного, быстро выцветали, размывались и с негромким шипением исчезали, оставляя после себя нежеланную горечь утерянного, ушедшего. —Прекрати! — закричал мальчишка, не в силах больше вынести весь этот груз непонятного сожаления, безумной печали и..раскаяния?        В конечном итоге аттракцион бесплатной ностальгии остановился. Уолкер понял если не всё, то половину так точно и это перестало казаться ему чем-то неправильным.       Он медленно выдохнул. Глаза цвета морского янтаря блеснули недобрым огоньком, знаменуя скорую расправу над мучителем. «Эй-эй-эй, я тебе помог вообще то! Нечестно так обходится со спасителем, Несс», — уныло напомнили пареньку, прервав череду его мысленных убийств. —Я Аллен, — убийственно прорычал мальчик.       Будь он хоть трижды ноем, данное Маной имя ему нравилось куда больше, чем его старое и менять что-либо не было никакого желания. «Кхм, понял. Ну короче, память к тебе вернулась, но частично, как ты уже понял. Что этому могло поспособствовать я не знаю и тебе придётся разбираться со всем самостоятельно. Главное — играй роль безумного дурачка и не смей себя выдать. Это твой важнейший приоритет, помни. А мне уже пора», — и затих, оставляя пацана в расшатанных чувствах.       Как и с чем ему предстоит разбираться — мальчик мог только догадываться.              Теперь и в правду нужно было просыпаться.

***

      Как только члены семьи ноя оказались на своей территории, зонтик-тыковка благополучно выдохнул.       Ему вообще начинало казаться, что только он один на всём белом свете беспокоился о защите легкомысленных апостолов, а они же, в свою очередь, преспокойно плевали на всё с высокой колокольни. Конечно, Леро не сомневался в их силах, но эти гадкие приспешники чистой силы способны на многое и они не побрезгуют воспользоваться самыми мерзкими способами в борьбе против Тысячелетнего Графа!       Но голем свято верил в то, что от жалких экзорцистов даже мокрого места не останется, если те попробуют сунутся напрямую. И вообще, они будут дрожать от страха и просить пощады!       Бездонные глазницы Леро сощурились, словно под лучами яркого солнца, наблюдая за тем, как девятый апостол прижимает к себе новоявленного брата, а господин Тысячелетний, раскачиваясь в своём излюбленном кресле-качалке, вяжет милые рукавички.       Кажется, тоже для этого странного ребёнка. —Вот как только Несс проснётся, мы пойдём с ним гулять по ковчегу! И вы с нами, господин Граф! — щебетала Роад, перебирая пальцами шелковистые пряди четырнадцатого.       Его решили разместить в комнате Мечты, на время, дабы она без проблем могла приглядывать за нестабильным состоянием апостола до конца полного пробуждения. К тому же, мужчина просто не смог отказать девочке в просьбе оставить Безумие у неё, пока он окончательно не пришёл в себя и не удрал куда-нибудь подальше.       Маднесс и без того слишком мало времени проводил с остальными членами семьи, предпочитая находиться в компании Уз, Мудрости и Страсти. А теперь, когда выдалась такая великолепная возможность, Адам с чистой совестью оставил оного на попечение старшего дитя. Пусть развлекаются.       Отложив своё вязание в сторону, Граф помассировал уставшие пальцы и сфокусировал взгляд на мелких трещинках и тоненьких светлых волосках, что украшали его ладони вот уже которое тысячелетие.       Помнится, Алчность советовал ему какой-то увлажняющий крем, чтобы кожа не трескалась и не сохла, но он постоянно забывал об этом, полностью погрузившись в дела. Одно время даже Неа пытался следить за применением этой чудодейственной смеси, однако всё было тщетно. Неа.. От воспоминаний о предателе глаз Тысячелетнего нервно дёрнулся.       Ещё бы. Убить собственного родственника, пусть и предавшего семью, это.. это было слишком даже для Всемирного зла. Причина убита, цель зарыта глубоко под землёй и только воспоминания продолжают корчится в бессмысленной агонии. Этого ли хотели все они? А он? Точно нет.       Оглушительный визг с силой ударил по барабанным перепонкам, вынуждая Графа отвлечься от умопомрачительных рассуждений и вернуться в бурную реальность.       Каково же было удивление мужчины, когда он застал болтающегося под потолком мальчугана, крепко-накрепко вцепившегося в люстру и гневно кричащую на него Роад, по словам которой можно было понять, что она собирается сиюминутно отправить родственничка на повторное перерождение. И никто её в этом не остановит, включая опешевшего Адама. —Да я не про тебя это сказал! Да правда! — уворачиваясь от очередной свечи, заголосил Уолкер. —Так я тебе и поверила! — замахиваясь на этот раз уже подушкой, не согласилась девчонка. —Ауч! — Мечта победно ухмыльнулась, наблюдая за тем, как нерадивая обезьяна громко плюхается на коврик вместе с многострадальным предметом интерьера. — Сестра, ты ужасна, — провозгласил мальчик, потирая ушибленные конечности.       Вот стоило ему открывать глаза, приспособиться к свету, нещадно бьющему по глазам, как его с пронзительным криком стискивают, а потом предлагают побыть в роли белки, энергично стреляя свечками. Тёплый приём, нечего сказать. —Так, детишки мои, — скрипучий голос Графа заставил обоих апостолов повернуться в его сторону, — раз вы уже пришли в себя и пока в состоянии меня слушать, я хочу сказать вот что: Безумие, рад снова видеть тебя в семье. Долго же ты не перерождался, даже как-то подозрительно, но это мы обсудим позже. Сейчас нас волнует совершенно другой вопрос, ответ на который уже ищут наши друзья-экзорцисты. —Мне кажется, это не слишком хорошо, — кисло улыбнулся Уолкер. —Слишком-слишком не хорошо, — вторила ему девятый апостол, бросая косые взгляды на его левую руку.       И конечно, это не осталось незамеченным.       Выгнув бровь, четырнадцатый с непониманием уставился туда же, куда и сестра секунду назад подмечая, как при этом скривилась мучительница. —Ого! — с чувством выдал Аллен, узнав в своей травмированной ручке осколок чистой силы. — Что-то мне подсказывает, так быть не должно, верно? —Верно, Маднесс. Ты.. —Аллен. Я Аллен, — нагло перебив Тысячелетнего, поправил юнец.       Мужчина кивнул, не слишком удивлённый таким решением, а вот Мечте оно пришлось не по нраву: только и успела себе язык вовремя прикусить, лишь бы не наговорить лишнего. Потом, возможно, выскажется. —Так вот, Аллен. Это действительно удивительный феномен. Никогда ещё на моей памяти Нои не рождались и тем более не перерождались в человеке, который стал носителем осколка. Чистая сила и тёмная материя не могут сосуществовать в одном сосуде. Это невозможно. Было невозможно, до твоего появления, — в подтверждение слов Адама, Роад кивнула, продолжая заниматься своим излюбленным делом — донимать бедного Леро.       Голем не вопил только потому, что ему благополучно зажали рот и пригрозили вечной немилостью хозяина, на что он, естественно, мигом изобразил немого калеку.       Мужчина махнул на это дело рукой и устало вздохнул. —Получается, в семье я теперь ни свой, ни чужой? — Аллен озадаченно уставился в потолок, разглядывая жутко занимательный орнамент, который то и дело перебивала Мечта, гонявшая Леро по всей комнате.       Услышав это заявление, Тысячелетний Граф охнул и схватился за сердце, между тем как девочка круто тормознув, чуть не свалилась с запыхавшегося зонтика.       Безумие реакцию не оценил; хлопнул себя по лбу, приговаривая, что его родственнички слишком чувствительные, а он ведь только предположил! —Ну ты нас совсем монстрами не выставляй! — покрутила пальцем у виска Мечта. — Будь ты хоть с рогами на башке, двумя хвостами и рыбьими глазками, мы ни за что не откажемся от тебя, балда. Вот учудил.. —Роад права, Аллен, — кашлянул мужчина, — семья самое ценное, что у нас есть. И ты её неотъемлемая часть.       Четырнадцатый кивнул. Сказать, что он безоговорочно поверил — нет, не особо. И этому есть разумное объяснение, ведь Уолкер помнит часть, можно сказать урывки своей прошлой жизни и в них его родственники мелькали не то чтобы редко..не часто.       Есть вероятность, что в этом виноват сам Безумие, но доказательств тому нет, а разбрасываться пустыми обвинениями что на себя, что на семью было бы неправильно. —..лен, Аллен! Ну ты чего завис? — трясла мальчика за плечи юная особа. —Давай, вставай, пойдём с тобой гулять, братец! —Это куда? —Как куда? По ковчегу конечно! — девятый апостол хитро усмехнулась. — А дальше не пойдём, господин Граф против. —Веские причины? — хмыкнул Ной, обращаясь уже к главе.       Адам покачал головой, в миг растворяя своё седалище и становясь на короткие ножки. —Ещё не время, мальчик мой, — туманно заявил Тысячелетний. — Вы развлекайтесь, а я пойду. Дела не ждут, увы!       И был таков. Роад заразительно рассмеялась, крутя в руках плачущего Леро и на душе четырнадцатого апостола стало так легко, будто он, сам того не ведая, обрёл нечто большее, чем просто слово "семья" и прилагающиеся к нему подпункты. Можно же попытаться сохранить это?       Возможно.       Вышагивая по узким улочкам белого ковчега, Аллен с интересом рассматривал каждую деталь, каждый неровный выступ или трещинку, пытаясь отыскать на краю подсознания хоть какой-нибудь отклик.       Правда без умолку болтающая сестра под боком несколько мешала его действиям, но он почти привык и даже старался отвечать на её вопросы, когда не пропускал их мимо ушей.       За это Мечта больно тыкала ему в бок острым кончиком зонтика, напоминая, что она всё ещё здесь и требует внимания, а все эти выступы-трещинки-дорожки-кирпичики могут подождать. И когда Уолкер в очередной раз забыл о своей главной задаче слушать и внимать, пришлось выкручиваться по-серьезному. —Да, — уверенно закивал мальчик, ловя на себе удивлённый взгляд Роад. —Да? — с долей сомнения переспросила девочка, — Неожиданно, гм. Я думала, что всё иначе. Ну ладно!       И напевая весёлый мотивчик, поскакала вперёд, утягивая Безумие за собой. Наверное всё же не стоило полагаться на собственную удачу и давать такой неоспоримый ответ той, которая потом ловко перекрутит всё в свою пользу.       Действительно, кусок идиота ты, Аллен Уолкер. —Кстати, Роад, — тут он немного замялся, — а..в каких я был отношениях с остальными членами семьи? —Да в обычных, — захлопала глазами Мечта. — С Одарённостью, Алчностью и Гниением сначала не ладил, однако чуть позже отношения между вами улучшились. Последний даже записался в твои собутыльники.. — на этом слове Маднесс подавился воздухом, чуть не споткнувшись о собственную ногу. — С Узами и Страстью был неразлучен, хотя они друг друга терпеть не могли, всё время собачились, а ты их мирил! — девчонка улыбнулась. — Гнев тебя мастерски игнорировал, как и ты его; Жалость ты тогда вообще не застал, а Правосудие относился к твоей персоне с какой-то отцовской заботой что-ли? Ну, ты был не особо, — девятая почесала нос и громко чихнула, — Апчхи!.. против, да. Что касается Удовольствия и Мудрости.. Ой, там всё сложно. Пробудятся, сам у них всё спросишь. —А что насчёт тебя? —А что насчёт меня? —Ну, с тобой же я тоже контактировал! Или нет? — боязливо протянул юнец, наблюдая за тем, как на лице старшей проскальзывает что-то недоброе. —Это трудно объяснить, — теребя краешек своей юбки, бубнила Роад, — но ты почему-то сторонился меня, постоянно ускользал и всячески намекал на то, что не хочешь иметь со мной ничего общего.       Вслед за её словами последовала неловкая пауза. Оба апостола погрузились в свои мысли, переваривая недавний диалог и даже говорливый Леро отчего-то молчал, стараясь не акцентировать внимание на том, с каким волнением Мечта сжимает его ручку. —Это..странно, — наконец вымолвил Аллен спустя несколько минут.       Честно говоря, он не знал, как себя вести в подобных ситуациях, но что-то ему подсказывало, что если прямо сейчас Уолкер оставит всё так, как есть, то вскоре очень сильно об этом пожалеет.       Вдохнув побольше воздуха для храбрости, четырнадцатый осторожно схватил свободную ладонь сестры и не сильно сжал её, призывая обернуться. —Слушай..я не помню, правда не помню, почему так поступил с тобой. И это ни коем образом не обеляет меня и мои действия, однако я обещаю, клятвенно заверяю тебя в том, что в этом поколении всё будет по-другому и я не стану отдаляться, что бы потом не узнал, — решительно выдал мальчик, всматриваясь в очертания домиков, что стояли позади девятой. —Не обещай того, чего не сможешь выполнить, Аллен, — серьёзно ответила собеседница. — Давай условимся на том, что как только память вернётся к тебе, ты придёшь и расскажешь мне об этом, а не убежишь, сверкая пятками. Договорились? — и щелкнула четырнадцатого по носу, моментально лопая пузырь неловкости, что успел образоваться в момент их беседы.       Пришлось согласиться и вновь выслушивать бесполезную чепуху, мольбы несчастного голема и ещё какой-то фоновый шум.       Как потом выяснилось, "фоновым шумом" выступал голос господина Тысячелетнего, ни с того ни с сего решившего позвать их на совместный обед. Для Роад это было обычным делом, а вот Уолкер сначала вообще ничего не понял и только с разъяснений Мечты он смог во всём разобраться. Хотя смысла в этих завтраках-обедах-ужинах всё равно не видел.       За что был награждён укоризненным взглядом и очередным больным тычком под печень. Сплошное издевательство.       На обеде, как и предполагалось, они дружно обсуждали повышенную активность со стороны экзорцистов, поиски сердца и создание новых Акума.       О, с каким придыханием Граф говорил о них! Четырнадцатый даже невольно заподозрил его в нездоровом увлечении этими машинами для убийств, но быстро отмахнулся от этих мыслей и увлёкся едой. Надо отдать должное поварам, тут они постарались на славу: золотистая корочка запечённой утки с ананасами приятно хрустела на зубах; желе из телячьих ножек порадовало своим ярким мясным вкусом, а порубленна и поджаренная говядина с картофелем была выше всяких похвал.       Омрачало всё это великолепие лишь незначительные вставки от Тысячелетнего, который ну никак не мог собрать их в другое время и обсудить все насущные проблемы. Безумие раздражался, Роад, как всегда, веселилась, а Адам преспокойно терпел весь этот спектакль, ковырясь вилкой в своей тарелке. —Граф, может у вас есть что-нибудь поинтереснее производства акума? — не выдержала Мечта, наблюдая за тем, как её брата уже всего трясёт. —Какие вы у меня нетерпеливые! Я хотел оставить это на десерт, но раз так- —Лично я уже готов и к десерту и к разрушению мира! — заявил Аллен, отодвигая от себя грязную посуду. —Не спешите вы так, — рассмеялся мужчина, когда ему подали внушительных размеров мороженное. — Всему своё время, как любят говорить, известные вам, книгочеи. —А вы разрешите нам поиграть с ними, господин Граф? —Охо-хо, обязательно, Роад, обязательно. —Ой, кстати. Я всё спросить хотел: с момента моей смерти больше никто не рождался?       За столом воцарилось гнетущее молчание.        Девятый апостол благоразумно молчала, отведя взгляд в сторону. Краски с её лица постепенно исчезали, уступая место нездоровой бледности и это насторожило Уолкера. Адам, так и не донеся ложку до рта, застыл восковой фигурой. —Я сказал что-то не то? —Я не хочу обсуждать это здесь, Аллен. Твой вопрос вполне объясним, и я отвечу тебе на него, но позже, — отмерев, произнёс мужчина.       После этого он поспешил удалиться, сославшись на сильную усталость. А мороженное осталось нетронутым.