Часть 4

      После первого и, кажется, последнего обеда в новоиспечённой семье, Аллен испытывал смешанные чувства. Он, сам того не подозревая, вывел Тысячелетнего Графа на эмоции одним простым вопросом, а Роад так вообще уже второй день не появлялась в поле его зрения, предоставляя четырнадцатого самому себе.       Вот он и гулял по белому ковчегу, исследуя каждую постройку и прилагающийся к ней мир, лишь бы не задаваться глупыми вопросами по типу «что я сделал не так» и «как мне это исправить». Хоть эти мысли и всплывали в голове мальчика, он всё ещё не чувствовал себя виноватым, да и не за что эту самую «вину» чувствовать, ведь вопрос был поставлен вполне логично и интерес Уолкера в этой теме тоже; в конце концов, он часть семьи или кто?       Проведя ладонью по шероховатой поверхности белокаменного здания, Ной громко зевнул. Делать было нечего от слова совсем, ровно как и день назад. В прочем, и сегодня его ожидает очередная сказочно унылая пробежка по всем владениям Графа, и позже не менее сказочный сон. Кстати о снах. С момента пробуждения и до сегодняшнего дня, Уолкер каждую ночь (и не ночь тоже), был вынужден наблюдать весьма странные эпизоды своей прошлой жизни: в том, что это была именно она, сомнений не оставалось.       В основном картинка была одна и та же: ромашковое поле с тёмным пятном лужи в центре, по которой беспрерывно шла круговая рябь и мрачный полумесяц на картонном небосводе; и больше ничего, за что могло бы ухватиться подсознание Безумия.       Поначалу такие киносеансы пугали юношу, отбивая всякое желание проваливаться в сон, но собственный интерес и любопытство сыграли с ним злую шутку, подначивая узнать всё до мельчайших подробностей. А он узнал. Этого было ничтожно мало, однако никто и не говорил, что будет легко в этой битве.       К тому же, даже эти крохи могли уничтожить добрую часть нервных клеток всей его семьи. Но Уолкер же не садист. Аллен перевёл скучающий взгляд на свою левую руку. Сущность Ноя внутри него противно зашипела, встав на дыбы, словно разъярённая кошка, которую окатило ледяной водой. Уживаться в одном теле с чистой силой и тёмной материей было совсем непросто: первая норовила уничтожить всех созданий графа без согласия своего носителя, а вторая тоже уничтожить, но уже носителя, т.е самого мальчика. Ни один из двух вариантов Нессу не нравился, поэтому приходилось усиленно следить за всеми своими действиями и мыслями, дабы не спровоцировать одну из сторон. А провоцировались они, на минуточку, по любому чиху.       Но был и положительный момент: Аллен мог двадцать четыре на семь наблюдать за состоянием обоих сторон и выделять для себя некоторые детали, кажущиеся ему жутко интересными или просто достойными его пристального внимания.       Так, за эти неполные три дня он узнал, что во сне борьба сил уменьшается, сводясь почти к нулю и не активируется в полную мощь до тех пор, пока мозг носителя не проснётся хотя бы на половину.       Также чистая сила пытается подчинить себе большую часть сознания, но из-за своеобразного соседства каждые её попытки оканчиваются грандиозным провалом. И это несказанно радовало Уолкера. Он бы точно не хотел оказаться под контролем этого проклятого осколка. Уолкер вообще не желал делить своё тело с такими сомнительными кадрами, но увы, достойного плана по извлечению Божьего дара у него не было.       Скрепив руки за спиной в замок, четырнадцатый, напевая какой-то незамысловатый мотивчик, побрёл в сторону самой высокой точки Ноева ковчега. Туда, по какому-то странному стечению обстоятельств, мальчик попасть не мог. И казалось бы, как Безумие, воплощение самого ноя, не имел возможности пройти в сердце ковчега? Ответа не знал никто, включая самого Маднесса. Точнее сказать, он предполагал, почему происходит именно так.       Не зря же третьи сутки круги наматывал вокруг строения. Поэтому прямо сейчас он направляется проверять свою теорию. А что из этого выйдет... посмотрим. Наконец, потратив относительно короткий отрезок времени, Аллен добрался до пункта назначения.       Перед ним высилась громадная белая башня, конец которой уходил далеко в безоблачное небо и на первый взгляд могло показаться, что она бесконечна, но, конечно же, это было совершено не так. На удивление легко отворив массивную дверь, скрывающую все внутренности от солнечного света, Уолкер вошёл, не забывая закрыть за собой проход. Не страшась переломать себе кости в этой кромешной тьме, мальчик ловко преодолел все видимые препятствия и достигнув лестницы, начал неспеша подниматься наверх.       В отличие от обычных людей, нои могли преспокойно пользоваться своими привилегиями апостолов, в которые по умолчанию входил пунктик о хорошем зрении, вне зависимости от времени суток.       Миновав несколько лестничных пролётов, четырнадцатый не заметил, как достиг последнего дверного проёма, за которым, предположительно, скрывались ответы на все его вопросы. Пригладив непослушные космы, ной толкнул дверцу, проходя вперёд. В глаза тут же ударил яркий свет, всего на миг ослепляя желанного визитëра и не позволяя ему сразу заметить притаившуюся в уголке комнаты фигуру. — Вот я вас и нашёл, господин Граф, — произнёс Аллен, победно ухмыляясь.       Затем, привалившись плечом к идеально ровной стене, принялся рассматривать окружающий интерьер. — Разве я скрывался от тебя, Аллен? - Граф выглядел умиротворенным, размеренно качаясь на своём кресле. — А это не так? — губы изогнулись в странную линию.       Недовольную. Прямо как ручки у той голубой вазы, стоявшей на против журнального столика. — Нет, не так. Единственное, что я правда делал, так это ждал, когда ты всё поймёшь. — Ну, в принципе, я понял. Башня не пускала меня потому, что я был не готов. Правда, к чему? А сейчас я готов? Объясните мне, Граф, — спросил он в ответ, ковыряя ногтем побелку.       Тысячелетний качнул головой и издал тихий смешок, больше похожий на хрип: — Помнишь Одарённость? — Аллен отрицательно мотнул головой. — Гений нашей семьи, учёный до мозга костей. Именно он заметил в тебе скрытый потенциал и стал обучать всему, что знал сам, перешагивая через многочисленные протесты Страсти и Правосудия. А потом вы оба пришли к очень сомнительной идее, — Граф икнул, — и вот сейчас ты пожинаешь плоды этого эксперимента. Увы, я не помню, в чём именно он заключался, но знаю, что его действие до сих пор распространяется на весь ковчег. — Подождите, я ничего не понял. Вы хотите сказать, что из-за эксперимента в прошлом, башня не подпускала меня к себе в настоящем? — Она проверяла, готова ли твоя память к тому, что её ждёт, — кивнул мужчина. — Как же всё запутанно, — Уолкер потер виски. — Ладно, теперь о другом. Прошу, расскажите мне, почему мой вопрос тогда вызвал у вас раздражение? — тщательно подбирая слова, проговорил мальчик, пристально следя за реакцией собеседника.       Тот не торопился с ответом и сидел неподвижно. Четырнадцатый уже хотел было проверить, не уснул ли ненароком Граф, как его ушей коснулась тихая, совсем несвойственная первому апостолу речь. — Тридцать пять лет назад в нашей семье родился пятнадцатый апостол — Неа. Честно говоря, мы совсем не ждали ещё одного рождения, ведь лимит и так был превышен, однако у судьбы были совершенно другие планы. Неа нас сторонился, всё хотел подольше остаться со своим кровным братом Маной, и мы старались понять его, пока это не зашло слишком далеко. Всё началось с того, что я прямо высказал ему свои опасения насчёт его побегов к брату и заявил, что я не запрещаю ему видеться с ним, но и отрицать свою принадлежность к семейству Ноя не позволю. Тогда он накричал на меня, сказал, что мы хотим разлучить их, убить Ману, а его навсегда привязать к семье. В ту ночь Неа последний раз ночевал в ковчеге, а потом ушёл. Ушёл, чтобы вернуться и устроить геноцид. Ему удалось вырезать почти всех, прежде чем я самолично оборвал его жизнь и заклеймил предателем. Если бы не этот чертов Мана, всё могло бы быть по другому, по другому... — всё повторял Граф, не обращая внимания на то, что Аллен его уже не слушал.       Кажется, юноша перестал воспринимать его речь где-то на середине повествования, полностью абстрагировавшись от диалога. Мана. Его Мана? Тело Уолкера стало ватным, совсем неповоротливым. Ноги подкосились и четырнадцатый упал на колени, сжимая и разжимая кулаки. Сердце колотилось где-то в районе горла, зрачки сузились, а грудную клетку сдавил сильнейший спазм, мешая нормально дышать.       Перед глазами проносились события его жизни с приёмным отцом, которые выбивали из тела последние крупицы сознания... Время продолжало идти.       Глухой стук падения тела вырвал Тысячелетнего Графа из транса. Резко повернувшись на звук, мужчина, увидев распластавшегося на полу Безумие и не теряя ни секунды, кинулся ему на помощь. Это было чуточку иронично: в прошлый раз Адам сам чуть не потерял сознание от неожиданного интереса со стороны дитя, а теперь это самое дитя проваливается в пустоту после их недолгого разговора.       Подняв мальчишку на руки, первый апостол шагнул в открывшиеся врата ковчега, на той стороне которого их уже ожидала Мечта, обеспокоенная внезапной переменой в состоянии своего брата. И как только они оказались в комнате девятой, она решительно переняла на себя всю заботу о пострадавшем, разрешая Тысячелетнему лишь наблюдать за всем со стороны и пересказывать ей события произошедшего. — Я слишком сильно углубился в рассказ о пятнадцатом и даже подумать не мог, что это произведёт на Несса такое сильное впечатление, — устало вздыхал Адам, поглаживая по основанию своего верного голема Леро.       Роад, до того менявшая холодные компрессы мальчику, неопределённо качнула головой: — В любом случае, это странно. Наверное, будь я рядом, то смогла бы понять причину такой реакции. Мне не стоило оставлять его одного после случившегося на обеде, господин Граф, — обняв себя за плечи, тихо проговорила она. — Но ты была занята не менее важным делом. За всем не уследишь, Роад, — мужчина успокаивающе погладил девочку по голове.

***

      Темнота. Реальность с трудом, но всё же пробивалась сквозь плотно выставленный барьер подсознания, намеревалась как можно скорее вернуть А.У в свои стальные, почти удушающие объятия. Но он не хотел возвращаться. Точно не хотел, пока не услышал знакомый, отдалённый голос. —...лен, Аллен! Живой, — лицо сестры выглядело встревоженным.       Она внимательно вглядывалась в пожелтевшие глаза Уолкера, надеясь не увидеть там проблески боли. Ной несколько раз проморгался, сбрасывая остатки сна и в недоумении глянул на Мечту: — А должно быть наоборот? Вот те раз. — Дурень ты, Аллен. Я волновалась вообще-то! — Так волновалась, что уже хоронить меня вздумала, — констатировал мальчик, принимая полусидячее положение. — Лучше расскажи, что со мной приключилось, а то у меня в башке такая каша, что даже лезть не хочется. — Не буду я тебе ничего рассказывать, пока ты полностью не восстановишься. И нет, не смотри на меня так, это не поможет, — хмурясь, сказала Роад, складывая руки на груди.       От такого тона даже шутить расхотелось, и Безумию ничего не оставалось делать, кроме как банально смириться с непреклонным решением тираничной сестры.       Маднесс запустил ладонь в свои непослушные волосы, что сейчас больше походили на воронье гнездо, и спросил: — Ладно уж, расскажи хоть, где пропадала последние несколько дней. Надеюсь, это мне знать можно?       Девочка весело хихикнула, в один миг теряя былую серьёзность: — Вообще это должен был быть сюрприз, но господин Граф велел мне ввести тебя в курс дела, как только представиться возможность. — Идеальный момент ты подобрала. — Вижу, ты рад. Так вот! Эти дни я почти безвылазно сидела в одном затхлом городке и наблюдала за нашими братьями, которые должны вот-вот пробудиться! — А? — Аллен почесал щеку, — Так быстро? — Обычно это надолго не затягивается. Это ты у нас особенный случай! — Пфф, ага. А кто у нас пробуждается? — Пробуждаются, гений. Узы! — громко захлопала в ладоши девочка.       Уолкер её энтузиазма не разделял. Почему-то ему вдруг стало так гадко на душе, будто он в чём-то провинился и не знает, собственно, в чем именно. Такие чувства больше всего доставляли неприятностей и ной решил поскорее подавить их в себе, избавляясь от лишней головной боли.       Скомкав края пледа, мальчик вяло улыбнулся и откинулся на мягкие перьевые подушки, принимаясь теребить кисточки на уголках каждой из них. Старшая закусила губу. Всё же она надеялась на то, что брат хотя-бы чуточку развеселиться, станет разговорчивее, а он, кажется, сильнее окунулся в раздумья и радостную новость воспринял по-своему. — Хорошо ли воспримут братья моё появление? — спросил он, теперь уже в упор смотря на Роад.       Та с минуту поколебавшись, вздохнула. — Хотела бы я уверить тебя в том, что всё будет хорошо, но я не могу. Всё зависит от самих Уз и, конечно, тебя. Я не знаю, на какой ноте вы распрощались в прошлом, поэтому гарантий положительного исхода у меня нет. — Я понял. Проверять будем исключительно экспериментальным путём, — мрачно хмыкнул четырнадцатый. — Мы с Графом постараемся помочь вам, не переживай. К тому же, десятый и одиннадцатый апостолы не умели долго злиться, тем более на тебя! А это уже какая-никакая надежда, — грустно улыбнулась Мечта. — С трудом верится, прости. Но ладно, черт с ними, я уже устал размышлять на эту тему. — Тогда предлагаю поиграть! Иначе из тебя скоро дым повалит — настолько ты перегружен! — Как в тот раз, когда ты решила сделать из меня решето? Знаешь, мне не понравилось. — и противореча своим словам, игриво улыбнулся, вскакивая на кровати с подушкой в руках. — Я вызываю тебя на бой! — Ах так?! Ну держись, братец!       И вооружившись другой подушкой, смело прыгнула на мальчишку, практически сшибая того с ног.       Уолкер не растерялся, щедро осыпая Мечту мягкими ударами пониже спины, пока она пыталась ещё и защекотать того до смерти. Против такого приёма у Аллена не было и малейшего шанса на победу, но он не планировал сдаваться, тем самым раззадоривая Роад всё сильнее. И когда девочка отвлеклась на ещё один манёвр, Безумие быстро обмяк под её телом, как бы призывая к ответным действиям, а когда девятая, насторожившись такому повороту событий, ослабила хватку на руках юнца, он быстро пихнул ей в лицо подушку в форме сердца и ловко спихнул с своих ног, подминая под себя.       Не ожидая такого поворота, Мечта взвизгнула и попыталась вернуть своё положение, но было уже поздно. Уолкер тяжело дышал, кривя рот в смешной улыбке, и рассматривал обиженное личико сестры, усиленно делавшей вид, что она действительно на него обижена. — В следующий раз не используем запрещённые приёмы вроде щекотки! — свалившись с Мечты, воскликнул Аллен. — Они и в этот раз не были запрещены, — парировала она, кое-как восстанавливая дыхание. — Потому что мы не обговорили правила. — И кто в этом виноват? — Мы оба, — рассмеялся мальчик.       Так и лежали они на развороченной кровати, в ворохе подушек и ни о чем не думали, запечатлевая этот тёплый, семейный момент в самых потаённых уголках своих любящих сердец. — Кстати, Аллен, — первой нарушила молчание Роад, наматывая седую прядь чужих волос на палец. — М-м? — Граф решил приставить к тебе слугу. Это акума второго уровня, довольно симпатичный на лицо и с приятно покладистым характером. — А зачем он мне? — Чтобы был, наверное? Даже мне господин Граф не объяснил, для чего конкретно тебе нужна эта машина, — разъяснила девятая. — Я не удивлюсь, если это окажется проверкой. И зачем такие сложности? — недоумевал Уолкер, стараясь не сильно дёргаться от пальцев девчонки в своей шевелюре.       Кажется, ей доставляло истинное удовольствие перебирать чужие космы, поэтому Аллен не слишком явно этому противился, не решаясь лишать сестру такой маленькой радости. — Кто его знает? — пожала плечами она, заплетая небольшую косичку. — Если хочешь, я могу прямо сейчас призвать этого акума к нам. Сам посмотришь на него и решишь, нужен он тебе или нет, — и получив утвердительный кивок, продолжила заниматься своим делом.

***

      Так и случилось. Поспав от силы минут пять, Безумие выглядел не в самом хорошем расположении духа, но это ничуть не смущало сидящую подле него Мечту, увлечённо болтавшую о своих школьных буднях.       Аллен слегка хмурил брови, пытаясь сконцентрироваться на бессмысленной болтовне старшей и запоздалом госте. Акума, что сейчас смиренно дожидался своего часа, и вправду был весьма хорош собой: невысокого роста, худощав. Одет в классические брюки, чёрный пиджак и рубашку с бордовым галстучком. Лицо не выражало никаких эмоций и было лишено даже намёка на морщины. На первый взгляд, обычный мужчина двадцати двух-трёх лет, выходец из какого-нибудь не слишком влиятельного дворянского рода.       Жаль, что даже это бледноватое лицо было всего лишь навсего маской, скрывающей уродливое нечеловеческое нутро. Зевнув, Уолкер толкнул сестру локтем в бок, призывая к молчанию, и посмотрел на застывшую изваянием машину. — Граф передавал тебе что-то на подобии послания? — Нет, господин, — сухо ответил акума.       А голос глубокий, выразительный. Можно слушать днями напролёт, поддаваясь фальшивому очарованию. — Аллен, если бы он действительно хотел что-то оставить, то я была бы в курсе, — попыталась успокоить брата Мечта, обнимая его за плечи. — Так, хорошо. Давайте отложим более детальное знакомство на вечер. Роад, когда у нас там ужин? — Ещё не скоро. Но мы можем пойти и чем-нибудь перекусить! — То что надо, — и встал, утягивая за собой улыбающуюся девятую.       Акума проводил их нечитаемым взглядом до выхода и еле заметно кивнул, отходя в тень.

***

— Он немного жуткий. — А по моему милашка! — У тебя специфические вкусы, — Роад закатила глаза, пропуская комментарий Аллена мимо себя.       Сейчас они сидели в столовой и поедали многочисленные запасы конфет девочки, обсуждая новоявленного слугу Уолкера.       Безумию он не нравился от слова совсем, как бы он не пытался найти в этом создании плюсы. И к несчастью для последнего, сбагрить акума туда, откуда он вылез, не получалось — Тысячелетний Граф уже забраковал эту идею полчаса назад. Икнув, светловолосый опустил голову на стол и закрыл глаза, слушая, как старшая шуршит фантиками. — Аллен, акума в любом случае не сможет причинить тебе вред, даже наоборот, убережёт в случае опасности. Ты же знаешь, всё что не делает Граф, всё к лучшему! — Ха, люди бы с тобой в корне не согласились. — Да людишки с чем угодно не согласятся, если это прозвучит из наших уст, — усмехнулась Мечта, кладя в рот ещё одну шоколадку.        Уолкер ничего не ответил. Сейчас ною меньше всего хотелось проявлять свою активность. Не хотелось говорить, не хотелось думать, не хотелось размышлять. Несс чувствовал, что грядёт что-то тёмное, неизведанное; то, с чем ему придётся столкнуться лицом к лицу. Но откуда взялось это чувство?       Молчание уже начинало затягиваться, как вдруг девятая с диким визгом вскочила со стула и кинулась мальчику на шею, чудом не опрокидывая того на спину. — Роад, мои уши! — Пробуждаются! Пробуждаются, Аллен! Узы пробуждаются! — Я сейчас оглохну!       Четырнадцатый, закрывая уши руками, пытался не свалиться с жалобно скрипящего стула. Старшая мигом опомнилась и расхохоталась, хлопнув брата по спине, тем самым выбивая из него остатки жизни. — Ха-ха, прости-прости, я просто не умею держать себя в руках в таких ситуациях! — Я понял. Но ещё бы немного и мои перепонки не выдержали бы твоего напора, — переводя дух, сказал он. — Мы идём их забирать? — Да. Господин Граф уже там «прощупывает почву». А мы подстраховка, Аллен, так что нужно поспешить, — и за её спиной материализовалась волшебной красоты дверь, которая тотчас распахнулась, приглашая войти.       Схватив Уолкера за руку, старшая заглянула ему в глаза и ободряюще улыбнулась, крепче сжимая ладонь в своей. А после они вдвоём без колебаний шагнули вперёд. Межпространственная дверь девятого апостола выплюнула их на задний двор небольшой церкви. По словам Мечты, именно здесь последнее время обитали братья, активно зарабатывая себе на безбедную жизнь.       Безумие огляделся по сторонам и не заметив ничего примечательного, устремился в глубь двора, надеясь не встретить по пути кого-то из священнослужителей. Честно говоря, в глубине души или что там есть у Ноев, Аллен хотел наткнуться на людей, хотел выплеснуть на них накопившиеся эмоции и унять внутренний зуд, что не отпускал его с самого пробуждения, однако его человеческая сторона каждый раз отрезвляла разум, помогая ненадолго успокоиться. Правда, он не знал, насколько её хватит. Когда он слетит с катушек?       Глубоко вдохнув и медленно выдохнув через нос, Уолкер остановился напротив запасного входа в здание и немного призадумался. Ему не сказали, что конкретно нужно делать, поэтому взвесив все «за» и «против», он с лёгким сердцем решил пока ни во что не ввязываться и дождаться хоть каких-нибудь вестей от испарившейся сестры.        Мальчик как раз приметил недалеко от себя покосившуюся скамейку и, приняв это за знак свыше, бодро зашагал в её направлении. — Аллен, я всё больше начинаю сомневаться в правильности твоего назначения, — облизывая невесть откуда взявшийся леденец, прошептала девочка, опуская свою голову на светлую макушку брата.       Ничуть не испугавшись её появления, Несс почесал щёку и хмыкнул: — У Графа всё идёт по плану? — Угу. Один из близнецов уже пробудился и господин Граф с ним беседует. — А почему только один? — не понял мальчик. — Так уж получилось, что Узы Ноя всегда пробуждаются по отдельности, и кто первым пробудится, тот и считается старшим в их дуэте. Беспокоишься за них? — Маднесс неопределённо пожал плечами. — Это естественно, как само дыхание, братец. Всё таки вы были очень близки. — Помню, — ответил он, ставя точку в этом разговоре.       Мечта безропотно приняла это решение и больше не пыталась развить эту тему, за что четырнадцатый был ей крайне благодарен.       Так и сидели в полной тишине, которая, к слову, была нужна им обоим. Но она не могла длиться вечно: тут землю сотрясла мощнейшая ударная волна, а после душераздирающие крики заполнили всё пространство. Роад плотоядно улыбнулась, отгрызая кусочек от хрустящей карамели. — Давай насладимся представлением из первых рядов, Аллен. Уверена, тебе точно понравится! — А мы разве не должны им как-то помочь? Или это не нужно? — спросил Уолкер, пристально наблюдая за происходящим. — М, не-а. Они и сами разберут этот храм по кирпичикам, уж будь уверен. Мы с тобой как группа поддержки, понял?       И мальчик кивнул, складывая руки на груди. Сущность ноя внутри него сгорала в нетерпении увидеть своих братьев, а вот сам Аллен страшился предстоящей встречи и никак не мог унять этот страх, пронизывающий каждый миллиметр его кожи. Что сказать, как себя вести, о чём думать? Роад заметила напряжённое состояние Несса и положив руку на его плечо, сжала в немом жесте поддержки, показывая, что он не один и со всем справится. Выдохнув, четырнадцатый благодарно улыбнулся. Теперь он готов. ***       С возвращением Джасдеби в родные пенаты, каждый день в ковчеге стал отличаться от предыдущего всё более изощрёнными шутками близнецов, для которых будто не существовало словосочетания "границы дозволенного". А ещё у них напрочь отсутствовало чувство самосохранения, в чём на днях самолично убедился четырнадцатый апостол. День тогда начинался вполне неплохо: Уолкер смог немного почитать в полном покое и подкрепиться довольно сытным вегетарианским салатом, уже намечая на день кучу полезных дел.       Вот только планам мальчика не суждено было сбыться по одной простой причине: его обожали Узы. Как они выразились в прошлый раз, своим прилипчивым поведением они компенсировали все минувшие тысячелетия тотального одиночества и теперь Аллену никуда от них не деться.       И сейчас, лёжа на своей кровати между Узами, Безумие старался изо всех сил не сойти с ума от количества вопросов, которые сыпались на его бедную седую макушку с ужасающей скоростью. — Несс, тьфу, то есть Аллен, а почему ты такой маленький? — прилетело с боку. Кажется, это был Дебитто. — Деби, ты кретин! Это тело выбрала память ноя! — Хочешь сказать, Маднессу нравились маленькие мальчики? — присвистнул десятый. — Не, ну ты загнул! Они же с Мудростью.. — А вдруг они оба... — Вы совсем охренели?! — не выдержал юнец и хорошенько зарядил обоими локтями в животы. Парни подавились воздухом и ненадолго притихли, не решаясь и дальше будить в Уолкере зверя.       Тот недовольно фыркнул, снова утопая в размышлениях. Слова Графа о эксперименте над ковчегом никак не выходили у него из головы. Вроде цепляться было не за что, а интерес всё не отпускал. И специально для его утоления Аллен ещё раз проматывал имеющиеся воспоминания, с целью найти хоть какую-нибудь подсказку, но было тщетно; либо он чего-то не до конца понимал, либо искать отправную точку нужно было не здесь. А что там на счёт отправной точки? — Так, стоп, — мальчик нахмурился, догоняя ускользающую мысль, — должно быть место, где мы проворачивали это дело. Притом, хорошо защищённое от любопытных глаз.       Навострив уши, Узы внимательно слушали внезапный монолог брата, стараясь вникнуть в то, о чём он говорил. — Да, кажется, что-то такое есть, — в голове щёлкнуло. Теперь заметив своих немых слушателей, Несс улыбнулся. — А вы пойдёте со мной.       Впервые за этот век Джасдеби ощущали прилив такого родного жгучего азарта, оттого что они ввязались в какую-то сомнительную авантюру.       Близнецы даже успели словить эффект дежавю. И вот сейчас, когда Аллен вёл их по незнакомым коридорам ковчега, Узы с маниакальным блеском в глазах предвкушали нечто невообразимо весёлое, как в старые добрые.       Любопытство ещё подогревала хитрая улыбочка четырнадцатого и его жёсткий отказ разглашать тайну этой вылазки. На одном из поворотов Уолкер ускорился, и близнецы поспешили следом. — Мы на месте, — отдышавшись, сказал мальчик. Теперь Нои с волнением осматривали железную дверь, от которой веяло сильной, почти устрашающей аурой. Кажется, это было сделано с расчётом на то, что даже такие чрезмерно наглые Нои, как они, испугаются и убегут поджав хвост.       Но страсть к неизведанному пересилила страх близнецов, и они уже не так сильно прижимались к друг другу. Уолкер тем временем что-то бормотал себе под нос, покусывая указательный палец.       Он честно пытался вспомнить, как можно попасть в эту комнату без разрешения хозяина, однако память снова подводила его в самый ненужный момент.       Медленно вдыхая и выдыхая через нос, Безумие схватился за ручку двери, сжал её покрепче и потянул на себя. — Аллен ты уве...       Дверь поддалась без проблем, являя миру затемнённое помещение. —...рен, — хором закончили Джасдеби, оставаясь в полном шоке.       Уолкер пожал плечами, скрывая своё удивление. Он правда не ожидал, что так легко сможет открыть эту чёртову комнату, но Узам об этом было знать необязательно.       Взяв их за руки, четырнадцатый первый перешагнул порог помещения, сразу же осматривая камеру. Но как только ладони близнецов оказались по его сторону, воздух сотрясла ощутимая вибрация.       Секунда и Несс уже держался за кровоточащие обрубки, между тем как блондин с брюнетом непонимающе глазели на свои заново отрастающие конечности. — Дерьмо, — тихо выругался мальчишка.       Уолкер явно недооценил здешнюю систему защиты, а потому придётся ему снова ломать голову над очередным непростым вопросом. — Э-э, Аллен, мне это место кажется смутно знакомым, — Дебитто прищурился.       По мере того, как он всё больше всматривался в глубь комнаты, его зрачки расширялись, не предвещая ничего хорошего. Десятый открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег, и тыкал пальцем в плечо близнеца, который пока ничего не понимал. — Дебитто, успокойся. Это всего лишь лаборатория Одарённости, - четырнадцатый вздохнул. В чем он там ещё просчитался? — Всего лишь?! — Лаборатория Одарённости?.. — сглотнул младший, сползая по стеночке вниз.       Несс хлопнул себя по лбу. Было плохой идеей полагать, что за время его отсутствия в семье не происходило ничего более катастрофичного, чем предательство пятнадцатого. — Позже я обязательно поинтересуюсь что он с вами сделал, но сейчас мне нужно уйти. Дайте мне пять минут, — Уолкер дождался слабого кивка от старшего близнеца и устремился вглубь лаборатории.       Его окружали высокие полки на колёсиках с различными банками, колбочками и пробирками, в которых блестели разного рода жидкости.       На стенах висели плакаты, изображавшие неизвестные символы, а под ними стояли узкие, идеально заправленные койки.       Внимание Аллена сразу привлёк стол, расположившийся слева от кроватей впритык к стене, на котором аккуратно разложились стопочками документы, баночка с карандашами и какая-та карта, лежавшая под всеми этими предметами. Подойдя поближе, Аллен провёл пальцем по бумаге, отмечая, что пыли не было вообще. «Чертежи.. Очень странные, хм. А вот описание поинтереснее будет», — вчитываясь в чужие записи, думал Безумие.       Он впитывал в себя всю информацию, как губка, осознавая важность каждого символа. Он непременно ещё вернётся сюда, но уже имея свои тузы в рукаве...       Последний раз окинув глазами помещение, четырнадцатый спешно покинул его. Всё, что ему было нужно, он уже нашёл и успешно приватизировал.