Лес

[Его слишком часто затягивает в лес, отчего Кеша начинает беспокоиться. Он боится однажды найти до смерти замерзшего друга. АУ, где Тучка настолько погружен в связь с лесом, что тонет в ней, а Кеша пытается помочь ему научиться плавать] [Снег пушистым вихрами то и дело замирал в воздухе, подгоняемый дуновением ветра. Кое-где снежинки кружили в одиночестве, где-то в паре, квартете или сотней пар парили в своём замысловатом мягком танце. Идеальные, красивые, но ни разу не повторяющиеся снежинки тихо падали на стекло, выкручивая пируэты перед падением на стеклянную поверхность. Их так много, они так похожи, но все разные и каждая особенная по своему. Вода, застывшая в красивой позе, будто имеющая разум, сама придумывала себе форму, ни разу не повторяясь. Наблюдая за этим тихим танцем за окном, Тучка вслушивался в его голоса. Он слушал этот хаотичный танец и видел его мысли. Он хотел бы объяснить насупевшемуся рядом Кеше то, что он слышит. Но тот отказывался опять выслушивать тираду о "языке леса" и прочей, на его взгляд, чепухе, отчего Тучка лишь грустно выдохнул, понимая, что сил спорить с упертым медведем у него нет. Он лишь сильнее прижимает свои холодные руки к до одури горячей чашке чая и делает глоток. Жидкость обжигает горло и спускается внутрь, но не приносит должного ощущения тепла. Он отдирает руку от керамической поверхности и прижимает к шее и еле заметно вздрагивает. Все ещё холодная. Инокентий, доселе наблюдавший за махинациями друга в относительной тишине, будто маленький проникший в дом ураган во время шторма, подпрыгивает с насиженного места и, схватив ещё три пледа из рядом стоящего шкафа, накидывает их на Тучку, начиная свою уже забытую возмущенную тираду. — Ещё хоть раз, черт возьми, я узнаю, что ты ночью зимой куда-то там отправился!— его голос звучит так раздражённо и шипяще, что проползай мимо какая нибудь змея, то она уже давно бы подавилась собственным языком от удивления. Он наклонился к одному из четырёх обогревателей вокруг Тучки, повышая температуру ещё в два раза на каждом. — Ещё хоть раз! — и бросил на него предупреждающий взгляд, поворачивая голову так резко, что копны каштановых волос разметались во все стороны, образуя примитивное гнездо. Тучка лишь извинительно улыбнулся, смотря на вихры на голове друга и тихо выдавил из себя: — Прости.. — Кеша лишь тихо фыркнул, ретировавшись на кухню в поисках чего-то сладкого. Тучка тихо наблюдал за движениями маленького урагана по имени Иннокентий, покрепче обхватывая кружку своими длинными пальцами и делая ещё глоток. Кажется, Кеша продолжал свою гневную тираду на кухне, но Тучка его не слушал, выглядываясь в узоры на кружке. — Но самое раздражающее, что ты до сих пор..! — он вернулся обратно в гостиную с маленькой баночкой варенья (которую когда-то вместе с Тучкой пытался сварить) и пакетом чипсов. Он кинул чипсы на свое место и попытался открыть крышку. К несчастью, когда-то давным давно закручивал её именно Тучка, а потому Иннокентий открыть её был не в силах. Поняв, что его попытки бесполезны, а открывашку он благополучно потерял в своём бардаке ещё в прошлом месяце, он раздражённо, чудом не разбив, кидает банку на столик около Тучки. По инерции банка скользит и благополучно падает на пол, падая боком на пушистый ковёр. «Ну хоть в чем-то он пригодился» — замечает Кеша, поднимая многостралальную банку с пола и ставя её обратно на стол. Он плюхается обратно на свое законное место на диване и достаёт из-за спины пакет чипсов, который сам же чуть не раздавил. Он тихо чертыхается и переводит взгляд на парня рядом с собой и только сейчас замечает, что тот смотрит в пустоту. Он резко открывает пакет с чипсами, издавая неприятный внезапный звук, отчего Тучка вздрагивает. — Ты не слушал меня, ведь так? — и видя, как собеседник часто моргает, пытаясь прийти в себя и найти связь с реальностью, в который раз за этот вечер недовольно фыркает. — Ты что-то сказал? Я, кажется, немного завис, прости... — и он опять извинительно улыбается. Он решает, что полотенце наконец должно быть использовано по назначению, и начинает тщательно вытирать белые копны волос Тучки. — Я спросил, что ты делал в лесу в час ночи в самую аномальную зиму за последние несколько лет. Тучка удивлённо выдыхает, ощущая наконец суть вопроса. Ох. — А что делал там ты? — беловолосый медленно покачивал кружку из стороны в сторону, наблюдая за круговыми движениями жидкости. Он медленно поднял на друга взгляд и увидел, что тот слегка удивлён, в замешательстве и возможно даже слегка испуган. — А я.. Э-это.. Тебя не касается! — он зашумел пакетом, запихивая в рот сразу охапку чипсов, таким образом пытаясь скрыть свою панику. — Да и вообще! У меня свои дела могут бы.. Кх.. — он подавился чипсиной и начал судорожно кашлять. Тучка постарался вымотать свою руку из плена одеяла и протянул к Кеше, кладя на плечо. Возможно, если бы его руки не были настолько онемевшими, он бы точно похлопал друга по спине, но он не чувствовал даже плеча, на которое положил руку, так что это был максимум на который он был способен. — И все таки? Как ты вообще узнал, что я ушёл? — с искренней улыбкой спросил Тучка. Его взгляд опять упал на кружку, чьи узоры пытались утянуть внутрь себя. И даже если бы это произошло, то он бы скорее подумал, что это очередное неповторимое творение Кеши. Так. Не сейчас! — Гх, лады. Я нашёл одну штуку в ящике и смог вставить её вместо детали твоей той штуки. — Тучка непонимающе уставился на Кешу, действительно пытаясь что за "штуки" он имел ввиду. Кеша этот взгляд заметил. — Да ладно, ты же помнишь, как я разобрал твою мясорубку? Я из неё деталь ещё вытащил тогда и она развалилась. Ты тогда ещё на меня обиделся. Так вот, я нашёл, заменил и пошёл к тебе починить твою горе-машину. Я тогда не смотрел на время, а просто пошёл к тебе. И, как ты понял, тебя там не оказалось. Я решил, мож ты вышел куда нить. Ну я и собрал эту машину, смотрю на время и понимаю, что тебя уже давно нет. А где ты, я понял по маячку.] [Он мелко дрожит от холода, а его длинные пальцы обхватывают чашку горячего почти обжигающего чая, но он этого не чувствует. Кончики его пальцев все еще синие несмотря на количество обогревающих вещей вокруг него. Он мелко дрожит, он был в шаге от обморожения, но он все еще смотрит в окно, на падающих хлопьями снег и видит каждый кристаллик, каждую снежинку. Его нос и губы все еще имеют синий оттенок. Он все еще дрожит, но продолжает смотреть на снег. Возникает ощущение, что просто смотря на снег его температура тела падает. Кеша хмурится и проверяет градусник, ему страшно. Кеше кажется, что если бы его здесь не было бы, то Тучка опять пошел бы в лес. Ему страшно за друга. Он боится отойти, он боится обнаружить, что Тучка начинает покрываться инеем. Ему кажется, что кружка начала замерзать от холодных пальцев беловолосого. Он берет полотенце с плеч друга и еще раз промакивает его волосы. Полотенце становится холодным от влаги, поэтому Кеша берет еще одно. Тучка все еще не замечает его, отстраненно смотря в окно. Он не слышит возмущенный голос Кеши. он не видит плескающееся волнение в глазах друга. Он смотрит только на снег, он смотрит за него, он смотрит вглубь. его мысли слишком далеко. Кеша всерьез начинает подумывать о смирительной рубашке.]