12. Свобода.

— Мне нужен Даниэль. Если скажете, где он, я вас отпущу. Повисла пауза. Аруме медленно перевела взгляд с бесчувственного часового на незнакомку, которая продолжала безмятежно улыбаться, будто не она только что вырубила человека. Даниэль, сидевший в тени, подался вперёд, вглядываясь в гостью. Сомнений не осталось: та самая женщина с молотом, которую он видел у храма. — Я Даниэль. — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как вы нас нашли? Женщина повернулась на голос, и её улыбка стала шире. — Я Люсия Ферус. Можно просто Люсия. Я тут, вообще-то, по делу. Меня Дари послала тебя вытаскивать. — Дари? — Даниэль недоверчиво прищурился. — Откуда ты знаешь Дари? — О, мы подруги. — Люсия отмахнулась, и её многочисленные браслеты мелодично звякнули. — Ну, как подруги... Скорее, деловые партнёры. Она немного очень сильно занята, поэтому я вызвалась помочь. — Вы... священница? — вырвалось у Нимуэ. Люсия перевела взгляд на эльфийку, и её глаза внезапно вспыхнули неподдельным, почти детским восторгом. — Святая Опалента, да ты эльфийка! — Она прижала ладони к щекам и буквально подпрыгнула на месте. — Настоящая! Живая! Нимуэ отшатнулась, инстинктивно прижав уши к голове, но Люсию это нисколько не смутило. Она подошла к клетке вплотную и присела на корточки, разглядывая эльфийку с таким выражением, с каким коллекционер разглядывает редкую бабочку. — Какая прелесть... — выдохнула она. — Знаешь, я всю жизнь мечтала встретить эльфийку. Не полукровку, не квартерона, а самую настоящую, чистокровную. Можно я потрогаю твои уши? — Ч-что? — Нимуэ вжалась в прутья. — Ну пожалуйста! — Люсия сложила руки в умоляющем жесте. — Я не сделаю больно. Просто одним пальчиком. Это мечта всей моей жизни! — Кхм. Люсия. — вмешался Даниэль, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло. — Может, ты сначала нас выпустишь? — Да, да, сейчас. — Она отмахнулась, не сводя глаз с Нимуэ. — Но эльфийка! Вы только посмотрите, какая она хорошенькая! Эти огромные глазищи, эти плечики... Милочка, ты просто сокровище. Тебя вообще нельзя выпускать на большую дорогу, украдут же. — Эй, святоша! — внезапно встряла Элиан. — Может, продолжите, когда выпустишь нас? Люсия резко сделала пару взмахов и клетки были открыты. Если, конечно, то, что осталось, можно считать клетками в полной мере. — Извиняюсь. Когда разговор заходит об этих чудесных созданиях, меня не заткнуть. — Мы заметили. Можно поподробнее о Дари? — Даниэль, извиняюсь, что прерываю, но тут не лучшее место для разговора. — донеслось от Аруме. — Сваливаем. — Ладно, ты права. Слушай, Элиан, а где наши вещи? Мечи, сумки? — И Луна. Про лошадку не забудьте! — добавила Нимуэ. — В загоне, за палатками. Но туда идти через весь лагерь. Мимо костров. — Значит, идём через весь лагерь. На улице было темно, но не настолько, чтобы не разглядеть местность. Разбойники устроились с умом: в низине между двумя скалистыми уступами, куда не доставал ветер и где костры не были видны с дороги. Десятка полтора палаток, пара навесов, загон для лошадей на дальней стороне. Между палатками горели два костра, и у каждого сидело по нескольку человек. — Нас трое боеспособных. — тихо сказала Элиан, вглядываясь в темноту. — Точнее, две с половиной, если считать этого. — она кивнула на Даниэля, который всё ещё морщился от последствий отравы. — Сама ты половина. — огрызнулся он, разминая затёкшие запястья. — Нормально я. — Что с оружием? — хмыкнула Аруме. — Вон там. — Элиан указала на большой шатёр чуть в стороне от остальных. — Склад. Всё сгрузили туда. Охраняют двое, но если поднимется шум, сбегутся все. — Но пошуметь всё же придётся. — Люсия поправила молот за спиной и вдруг стала серьёзной. — Я могу прикрыть. Но вам нужно двигаться быстро. Где лошади? — Загон за тем навесом. Там ваша кобыла. — Луна. — поправила Нимуэ, которая всё это время жалась к Даниэлю. — Её зовут Луна. — Какая разница. — отмахнулась Элиан. — Лошадь в загоне. Но там тоже пара сторожевых собачек. — Я решу. — коротко сказала Аруме. План, родившийся за считанные минуты, был прост и отчаянно опасен: Люсия отвлекает на себя внимание, устраивая переполох у костров. Аруме и Даниэль проникают на склад, забирают оружие и вещи. Элиан выводит Нимуэ к загону, успокаивает лошадей, ждёт остальных. Встреча у северного края лагеря, откуда шла тропа к дороге. Люсия, не прощаясь, шагнула в темноту и двинулась к кострам. Через несколько секунд оттуда донёсся её голос, жизнерадостный, громкий, как у загулявшей торговки: — Добрый вечер, мальчики! Кто-нибудь подскажет, как пройти к ближайшей церкви? А то я тут, кажется, немного заплутала. Разбойники у первого костра вскочили. Кто-то схватился за оружие, кто-то вытаращился на незваную гостью, не понимая, откуда она взялась. Люсия тем временем развела руками, и её браслеты зазвенели. — Спокойно, спокойно. Я просто хотела поговорить о вашем спасении. Кто хочет покаяться в грехах? — Хватай её! — рявкнул один из бандитов. Люсия перехватила руку первого нападавшего, легко, как ветку, развернула его и швырнула в костёр. Тот взвыл, покатившись по земле, сбивая искры. Второй замахнулся топором, но женщина пригнулась, пропуская удар над головой, и двинула ему кулаком в солнечное сплетение так, что бандит сложился пополам. Третий, самый сообразительный, попытался зайти сзади, но Люсия, даже не оборачиваясь, достала его локтем в челюсть. — Скучно! — крикнула она, подхватывая в руки свой молот. — Неужели это всё, на что вы способны? А я-то думала, у вас тут серьёзная организация! Тем временем Даниэль и Аруме уже ползли вдоль палаток. У входа, как и говорила Элиан, стояли двое. Один из них, судя по напряжённой позе, уже слышал шум у костров и нерешительно переминался, не зная, бежать ли на помощь или остаться. Аруме взглянула на Даниэля и показала два пальца, потом указала на себя и на левого. Даниэль кивнул, подхватил валявшийся на земле камень, взвесил в руке. Они ударили одновременно. Даниэль стукнул камнем, целясь в затылок правого, и тот с глухим стуком осел. Аруме перемахнула через оставшееся расстояние в три прыжка, обхватила левого за шею и резко дёрнула. Сторож захрипел, засучил ногами, но уже через секунду обмяк. — Готово. — выдохнула она, опуская тело на землю. Внутри шатра было темно, но Даниэль сориентировался на ощупь. Вот его сумка, вот ножи Аруме, завернутые в промасленную тряпку, вот кинжал, отданный Нимуэ. Всё на месте. Он быстро перекинул ремень через плечо и сунул Аруме её клинки. — Уходим. Они выбрались из шатра как раз в тот момент, когда в лагере поднялся настоящий переполох. Крики, топот, звон оружия. В темноте метались тени, и понять, где свои, а где чужие, уже было невозможно. — Ищем лошадь, срочно! Загон обнаружился там, где и обещала Элиан, за длинным навесом. Луна почуяла их раньше, чем они успели приблизиться: она всхрапнула, дёрнула головой, заржала. Рядом с ней в загоне переступали с ноги на ногу ещё три низкорослые, мохноногие лошади. — Тихо, тихо, девочка... — шептала Нимуэ, просунув руку между жердей. — Это мы. Свои. Луна прянула ушами, узнала её и перестала бить копытом. Элиан уже отвязывала верёвку, запирающую ворота загона. — Быстрее. — бросила она, заметив подошедшую парочку. Они вывели Луну из загона. Нимуэ гладила её по шее, что-то тихо нашёптывая. — Мы всё забрали. — Тогда уходим. Они двинулись к северному краю лагеря, туда, где тропа уходила в спасительную темноту. Шум у костров нарастал. Люсия веселилась от души. — Стоять. Из-за палаток вышли Кир и Кэт. Оба с оружием наголо, оба злые, как потревоженные осы. — Решили слинять, не попрощавшись? — Кир сплюнул под ноги и усмехнулся. — А мы как раз шли вас навестить. Хотели поговорить. — В другой раз. — бросила Аруме, выходя вперёд. — Нет, не в другой. — Кэт покачала головой и покрутила нож в пальцах. — Вы у нас товар, оказывается, дорогой. Даниэль молча передал поводья Нимуэ и скинул с плеча сумку. В руках у него уже был меч, тот самый, забранный со склада. Лезвие тускло блеснуло в свете далёкого костра. — Аруме. — тихо сказал он зверолюдке. — Иди к Нимуэ. Никого не подпускай. — Я... — Не спорь. Кир сделал первый шаг. Он двигался грузно, но быстро, как кабан, и обрушил удар сверху, рассчитывая смять оборону. Даниэль принял клинок на гарду, чуть довернул, уводя чужое лезвие в сторону, и без замаха ткнул остриём вперёд. Кир успел отклониться, но кончик меча располосовал ему куртку на груди, оставив алую полосу. Бандит выругался, отскочил, снова бросился вперёд. Элиан тем временем метнулась вперёд, к Кэт. Они столкнулись, и на мгновение их силуэты слились в один. Элиан отскочила первой, держась за плечо. Между её пальцами проступила кровь. — Реакция у тебя всё ещё паршивая. — процедила Кэт, наступая. — Стареешь, командирша. — Заткнись. Элиан бросилась снова, но Кэт ушла вбок, как тень, и подсекла ей ногу. Девушка споткнулась, упала на одно колено, и тут же в воздухе блеснул нож. Элиан успела вскинуть руку. Даниэль, покончив с Киром, обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кэт заносит нож для добивающего удара. — Элиан! Он рванул вперёд, не думая. Меч его ещё не был готов для правильного удара, но он врезался в Кэт плечом, отбрасывая её в сторону. Та перекатилась по земле и тут же вскочила. — О, защитничек. — она вытерла рот тыльной стороной ладони. — Ну давай, попробуй. Может, хоть ты окажешься быстрее, чем она. Кэт атаковала без размаха, короткими, экономичными движениями. Даниэль отбил первый выпад, второй, третий. Злость мешала ей думать, и Даниэль это видел. Он подловил её на четвёртом выпаде, ушёл в сторону и ударил плашмя по колену. Кэт взвыла, припала на одну ногу, но не упала. Вместо этого она швырнула в него землю, одновременно замахиваясь клинком. Но тут из темноты выросла Элиан. Она сбила Кэт с ног, навалилась сверху, в свете далёкого костра блеснули её зубы. Прежде чем Кэт успела среагировать, Элиан вцепилась ей в шею. Кэт закричала. Тонко, пронзительно, страшно. Даниэль замер, не в силах отвести взгляд. Элиан не ослабляла хватку. Она прижимала бывшую подругу к земле, и с каждым мгновением тело той слабело, дёргаясь всё реже и реже. Наконец крик смолк. Элиан отстранилась, тяжело дыша. По подбородку её текла чужая кровь. Она вытерла губы рукавом, поморщилась и поднялась на ноги, не глядя на Даниэля. — Ненавижу использовать это. Слишком подло. — Ты... — Аруме сглотнула, подбирая слова. — Ты её... — Отравила. — Элиан сплюнула на землю. — Да, я зверолюдка, если Даниэль не рассказывал. Идите, мне нужно немного времени. — Элиан... — Я сказала, иди. Даниэль не стал спорить. Он подошёл к Нимуэ, взял за плечи, развернул к себе. — Не смотри. — Зачем так..? — прошептала Нимуэ, не оборачиваясь. — Потом, Ниму. Пошли отсюда. Элиан осталась стоять над Кэт, бледная, с плотно сжатыми губами. — Я хотела бы по-другому. — тихо сказала она, не глядя на неё. — Честно. Но ты не оставила выбора. Кэт на земле хрипела, выгибалась, но ответить не могла. Элиан наклонилась, схватила её за волосы, рывком приподняла голову и с размаху ударила лицом об камень. Раз. Второй. Третий. С мерзким жутким звуком. — Я ДАЛА ТЕБЕ ВСЁ! ПАРШИВАЯ, НЕБЛАГОДАРНАЯ ТВАРЬ! ПОЛУЧИЛА, ЧТО ХОТЕЛА?! ОТВЕЧАЙ! Элиан выпрямилась. Её трясло от ярости. Отбросив волосы с лица, она пнула неподвижное тело под рёбра, будто проверяя, точно ли всё кончено, и, убедившись, что Кэт больше не дышит, сделала шаг назад. Пальцы её были перепачканы кровью, на виске пульсировала жилка. Даниэля с командой она нагнала у самой кромки лагеря, молчаливая, с белым как мел лицом. Нимуэ, увидев её, вздрогнула и отвернулась, прижавшись к тёплому боку Луны. Лошадь, почуяв общее напряжение, беспокойно прядала ушами, но шла послушно. Люсия же появилась минут через десять. — Ну что, все целы? — спросила она бодро. — Я смотрю, вы и без меня неплохо. А то уж думала, придётся вытаскивать вас и оттуда. — Где тебя носило? — Аруме нахмурилась. — Догоняла тех, кто решил убежать. — Люсия пожала плечами. — Невоспитанные. Даже не попрощались. Они шли до тех пор, пока не остановились на берегу узкого ручья. Здесь, под защитой старых ив, можно было перевести дух. Даниэль опустился на траву, Нимуэ присела рядом, обхватив колени. Аруме осматривала клинки, методично вытирая лезвия от крови. Элиан подошла к ручью, наклонилась и принялась смывать кровь с лица и рук. К ней подошёл охотник. — Ты как? — спросил Даниэль, глядя на неё. — Жить буду. — Она не обернулась. — Раны поверхностные. — Я не про раны. Элиан замерла. Потом медленно выпрямилась, встряхнула мокрыми руками и обернулась. — Я в порядке. Они это заслужили, не терплю предателей. Даниэль присел рядом с ней на корточки, глядя не на неё, а на тёмную воду ручья, в которой дрожали отражения звёзд. Некоторое время оба молчали. — Знаешь, — заговорил он наконец. — я часто вспоминал, как мы расстались. Думал, может, зря. Может, надо было тогда остаться. Или уйти с тобой. Элиан невесело усмехнулась, растирая замёрзшие пальцы. — Ты бы не остался. У тебя всегда была эта... мания. Спасать всех, кто под руку подвернётся. Она наконец повернула голову и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Ты изменился, Даниэль. — Я просто стал старше. И научился не лезть туда, куда не просят. — Ага, как же. — девушка кивнула в сторону лагеря, оставшегося за холмом. — А это тогда что было? — Это было необходимо. Элиан покачала головой. — Ты всегда умел находить оправдания своим порывам. И знаешь, что самое противное? Они у тебя почти всегда срабатывали. Даниэль промолчал. Он сорвал травинку, повертел в пальцах и бросил в ручей. Течение подхватило её и унесло в темноту. — Почему ты не ушла? — спросил он. — Из лагеря. Из этого... ремесла. Ты же не такая, как они. — Откуда тебе знать, какая я? — Элиан вскинула бровь. — Не надо делать из меня благородную даму, которая попала в плохую компанию. Я сама выбрала эту компанию. И я ею управляла. — Зачем? — Затем, что у меня ничего больше не осталось. — она снова отвернулась к воде. — После того как мы разошлись, я пыталась начать сначала. Честно. Работала в порту, потом в караване, потом... — девушка махнула рукой. — Не важно. Нигде не складывалось. Может, меня просто боялись. — Я никогда тебя не боялся. — тихо сказал Даниэль. — Потому что ты дурак. Ты вообще мало чего боишься. — Может и так. Что будешь делать дальше? — спросил он. — Не знаю. Подамся куда-нибудь. Кому-то явно могут пригодиться мои услуги. — Если Аруме позволит, я могу сказать, где находится хорошая деревушка зверолюдей. — И что, змеи там есть? — Нет. Но люди там добрые. Обоснуешься, честным трудом займёшься. Элиан усмехнулась, но как-то невесело, будто сама мысль о «честном труде» казалась ей забавной и одновременно чужой. — Добрые люди, говоришь. — Элиан покачала головой, глядя на тёмную воду ручья. — Даниэль, милый, ты сам-то в это веришь? Чтобы я, и осела где-то в деревне? Да меня там через неделю начнут обходить стороной так, что я сама сбегу. — Ты недооцениваешь зверолюдей. — Даниэль сорвал ещё одну травинку. — Хотя сама ей являешься. Знаешь, они приняли меня во времена, когда отношения между ними и людьми были натянуты. А сородича, пусть и не совсем стандартного, примут и подавно. — Это точно. — раздался голос Аруме. Она неслышно подошла и теперь стояла чуть поодаль, скрестив руки, с обычным своим невозмутимым видом. — Деревня моей семьи стоит на юго-востоке, у Серых Холмов. Там, конечно, не курорт: летом жарковато, зимой ветра, но народ у нас простой. Работы хватает: охота, скот, поля. Элиан перевела на неё задумчивый взгляд. — И ты вот так запросто готова отправить меня к своим? После того, что видела? — А что я видела? — Аруме вскинула бровь. — Как ты относишься к предателям? Ну, у нас бы подобных вообще на куски порвали, если бы подняли руку на вожака. Так что не пугай. И не путай, я не добрая. Я справедливая. А это, знаешь ли, большая разница. — Ладно. Допустим, я подумаю. Но не потому, что поверила в вашу деревенскую идиллию, а потому, что мне надо на какое-то время исчезнуть. Залечь на дно. — Тогда подумай вместе с Аруме, она покажет место... Я рад, что мы поговорили. — Да... Спасибо. Даниэль поднялся, бросил последний взгляд на воду и направился к Нимуэ. Та сидела на поваленном стволе, обхватив себя руками, и смотрела не на ручей, не на звёзды, а куда-то в темноту между деревьями. В этом взгляде не было ни привычного испуга, ни растерянности, будто эльфийка прислушивалась к голосу, который слышала только она. — Нимуэ. — негромко позвал Даниэль, останавливаясь в паре шагов. — Можно? — Садитесь, господин Даниэль. Тут сухо. Парень опустился рядом. — Ты видела то, что не должна была видеть. — сказал он наконец. — И я не буду делать вид, что это можно просто забыть. Ты ведь об этом задумалась? — Когда ударила ту женщину... Мне хотелось, чтобы ей было больно. Чтобы она замолчала. Чтобы перестала улыбаться так, будто всё происходящее игра. И когда госпожа Элиан схватила её... — она запнулась, подбирая слова. — Я смотрела. Не отвернулась. Я хотела видеть, чем это закончится. — Это просто ненависть. — сказал Даниэль. — Она приходит быстро, особенно когда кто-то причинил боль тебе или тем, кто тебе дорог. Ты не первая, кто через это проходит. — Ненависть... Мама говорила, что это чувство для людей. Что эльфы не должны ненавидеть. Что это туманит разум и отравляет тело. — девушка наконец повернула голову и посмотрела на него. — Значит, я больше не эльфийка? — Ты эльфийка. — твёрдо возразил Даниэль. — Просто эльфийка, которой очень страшно и очень больно. И это нормально. Но не забывай, кто ты. Не позволяй страху делать за тебя выбор. И не давай ненависти занять место того, что было в тебе раньше. — А что было во мне раньше? — спросила она, вглядываясь в его лицо. — Доброта. Любопытство. Смелость, о которой ты сама не подозревала. — Даниэль усмехнулся. — И ещё упрямство. Помнишь, как ты малины объелась? До сих пор твою моську вспоминаю. Нимуэ невольно фыркнула, но тут же снова посерьёзнела. — Вы хороший, господин Даниэль. Слишком хороший для людей. — Это комплимент? — Наверное. — она опустила взгляд на свой браслет. — Простите. Я... Я не хочу прощаться с вами, господин. Даниэль на мгновение замер, не ожидая такого поворота. — Мы ещё не прощаемся, Нимуэ. — сказал он тихо. — Впереди долгая дорога. Успеем надоесть друг другу. — Вы не поняли. — эльфийка мотнула головой, и в голосе её прорезалась та самая упрямая, почти детская настойчивость, к которой Даниэль уже успел привыкнуть. — Я не хочу прощаться. Вообще. Никогда. Охотник нахмурился, не зная, что ответить. Слова Нимуэ прозвучали слишком серьёзно и в то же время с настолько отчаянной искренностью, что у него что-то сжалось внутри. Он не привык к таким разговорам. Не умел их вести. — Нимуэ, — начал Даниэль осторожно. — у тебя есть дом. Семья. Тебя ждут. Ты сама говорила, что хочешь к маме. — Хочу. — эльфийка кивнула, не поднимая головы. — Я очень хочу к матушке. Я скучаю по ней. По дому, по лесу, по речке, по всему. Это правда. — Эльфийка сглотнула, и голос её дрогнул. — Но я не хочу терять вас. Вас, госпожу Аруме, госпожу Дари... Я не хочу, чтобы всё это закончилось, как будто ничего и не было. Даниэль смотрел на неё и понимал, что любой ответ будет нечестным. Что нельзя пообещать ей то, чего он сам не знает, и в то же время нельзя было просто промолчать. — Знаешь, я тоже не люблю прощаться. — сказал он наконец. — Но жизнь у нас с тобой... такая, что прощания случаются чаще, чем хотелось бы. Ты эльфийка, у тебя впереди долгая жизнь. Ты ещё встретишь много людей, которые займут место в твоём сердце. Так было всегда. Так будет и дальше. — Вы говорите как старик. — тихо, с нотками обиды заметила она. — Может, я и есть старик. — хмыкнул Даниэль. — Кто знает. Нимуэ подняла на него глаза. В них стояли слёзы, но она не плакала, держалась из последних сил. — Я просто не хочу, чтобы вы забыли меня. Чтобы вы уехали и думали: «Ну, была какая-то эльфийка, пришлось повозиться, хорошо, что отделались». — она шмыгнула носом. — Я не хочу быть для вас обузой. Не хочу, чтобы вы вспоминали меня только как ту, которая всех задерживала. — Нимуэ, послушай меня. — Даниэль осторожно взял её за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Ты не обуза. Ты никогда ею не была. Ты просто девушка, которую занесло в чужие края. Тебе нужна была помощь, мы помогли. Не потому что должны были, а потому что захотели. И если мы когда-нибудь расстанемся, я не забуду тебя. Никто из нас не забудет. Ты часть этой дороги, часть этой истории. И такой же мой друг, как Аруме или Дари. Эльфийка замерла. Губы её задрожали, и она всё-таки заплакала, беззвучно, уткнувшись лицом в его плечо. Даниэль не отстранился. Он обнял её, неумело, но крепко, и держал, пока она вздрагивала, вцепившись в его плащ. — Я хочу к маме... — прошептала она сквозь слёзы. — Но я не хочу, чтобы вы уходили. Я не хочу выбирать. Почему нельзя, чтобы всё было сразу? — Потому что так не бывает. — тихо ответил он, гладя её по голове. — Но это не значит, что мы исчезнем. Ты запомнишь нас, а мы тебя. И, может быть, когда-нибудь, если дороги сойдутся, мы снова встретимся. И тогда ты уже будешь сильной. Сама будешь решать, куда ехать и с кем. — А если не сойдутся? — Значит, я буду смотреть на небо и думать: где-то там, в эльфийском лесу, живёт одна маленькая упрямица, которая умеет удивлять. И мне будет тепло от этой мысли. Нимуэ тихо всхлипнула, потом отстранилась, вытирая лицо об капюшон. Она выглядела усталой, опустошённой, но в то же время успокоенной. Будто высказав то, что копилось внутри, эльфийка освободилась от невидимого груза. — Простите... — пробормотала девушка. — Я намочила вам плечо. — Переживу. — Даниэль улыбнулся. — Тут река, неплохо бы постирать вещи. — Можно я ещё немножко посижу рядом? — Сиди. — он обнял её за плечи, притягивая к себе. — Ночь длинная. Успеем и помолчать, и поговорить. И... Обещаю, если... Когда наши народы примирятся, буду навещать тебя. Раз в пару недель. Нимуэ подняла на него заплаканные глаза, и в них впервые за долгое время мелькнуло что-то, похожее на настоящую, живую радость. — Раз в пару недель... — Это же... очень часто, господин Даниэль. Вы серьёзно? — Вполне. — парень улыбнулся, глядя на неё сверху вниз. — Если, конечно, твоя мама не решит, что я плохая компания. — Мама... Я ей про вас расскажу. Про всё! Тогда она точно не будет против. — Договорились. — Даниэль кивнул. — А теперь давай-ка спать. Завтра снова в дорогу. Нимуэ послушно улеглась на расстеленный плащ, свернулась калачиком, подложив ладонь под щёку, и почти сразу дыхание её выровнялось. Даниэль посидел рядом ещё немного, вслушиваясь в тишину ночи, потом поднялся и тихо отошёл к Люсии. Была парочка вопросов. Она сидела на булыжнике, в стороне от остальных и неторопливо перебирала какие-то амулеты на ремешке. Заслышав шаги, она подняла голову и легонько улыбнулась. — Ну что, уложил свою эльфийку? — спросила церковная, не переставая крутить в пальцах небольшой, потемневший от времени медальон. — Да. Спит без задних ног. — Даниэль опустился на траву напротив. — Немудрено. Столько впечатлений за один день. Такое и взрослого вымотает. — Ты так и не ответила. Откуда знаешь Дари? — О, это длинная и очень скучная история. — Люсия отмахнулась. — Мы с ней... скажем так, пересеклись по работе. Она помогает мне, я помогаю ей. — И всё же, почему она отправила за нами именно тебя? — Потому что я была ближе всех. — она пожала плечами. — И потому что у меня есть нужные навыки. А ещё... — Люсия на миг замолчала, подбирая слова. — Она была готова ехать сама, но не смогла. Даниэль нахмурился. — Что значит «не смогла»? Она ранена? — Нет. Но она провела сложный ритуал. Очень сложный. Твой сигнал пришёл в тот момент, когда она была на пределе. Дариэла сильная женщина, но даже у сильных есть предел. — Ритуал? — Даниэль подался вперёд. — Какой ритуал? — Это уже наша маленькая тайна. Просто вставляем палки в колёса нехорошим людям. Даниэль медленно выдохнул и потёр лицо ладонью. — Она хоть в порядке? — Будет. После хорошего сна и пары дней отдыха. А пока... — Люсия покрутила медальон и убрала его в карман. — Пока твоя задача – добраться до леса и не помереть по дороге. Я, конечно, люблю подвиги, но второй раз вытаскивать вас из клетки как то не комильфо. — Ага. Спасибо вам. — Не за что, симпатяжка. Опалента явно не желала твоей смерти. Кстати, не находишься в поисках веры? Даниэль невольно усмехнулся, качнув головой. Вопрос Люсии прозвучал до того неожиданно, что на мгновение вытеснил из головы все прочие мысли. — Нет. — ответил он, глядя в костёр. — Не моё это всё. — Ой, зря. — Люсия подперла щёку ладонью, разглядывая его с любопытством. — Ночь, кстати, лучшее время для разговоров о вере. Днём слишком шумно, много суеты, а ночью... ночью душа раскрывается, как ночной цветок. — она томно вздохнула. — Особенно у таких как ты. Даниэль хмыкнул. — Ты всегда так вербуешь паству? Заигрыванием? — Ну что ты. — Люсия закатила глаза. — Просто с тобой приятно поговорить. Многие, знаешь ли, слышат «Опалента» и сразу представляют статую с холодным лицом. А это совсем не так. — И как же правильно представлять? — без особого интереса, скорее из вежливости, спросил парень. Люсия оживилась, даже села прямее. Огонь костра плясал в её глазах, делая их похожими на расплавленное золото. — Опалента – это жизнь, Даниэль. Не абстрактная, не «загробная», а самая что ни на есть земная. Это тепло в животе, когда ты сыт. Это лёгкость в теле после хорошего сна. Весна, цветение, урожай, страсть. Всё то, что заставляет людей жить, а не просто существовать. Даниэль покосился на неё. — Звучит так, будто твоя богиня отвечает за то же, за что отвечает хорошая еда и крепкое вино. — А ты язва. — Люсия рассмеялась, но тут же погрозила пальцем. — Но, отчасти, ты прав. Только Опалента даёт больше, чем еда и вино. Она даёт радость. Настоящую. И, поверь, те, кто пробует, потом не хотят возвращаться к скучным молитвам. Охотник невольно фыркнул. — Ты сейчас чуть ли не благословляешь меня на ночные похождения. Хорош священнослужитель. — Я отличный священнослужитель! — Люсия с притворной обидой вскинула подбородок. Даниэль покачал головой, но улыбнулся, впервые за долгое время легко, без тени усталости. — Забавная у тебя вера, Люсия. — Это не просто вера. Это образ жизни. — Ладно. Раз уж разговорились, расскажешь про свой молот? Люсия на мгновение замерла, а потом медленно, с явным удовольствием, перевела взгляд на оружие, стоявшее у её ног. Огонь костра отражался в тёмных гранях, и руны, выгравированные на поверхности, то вспыхивали, то снова гасли, будто дремали, но были готовы проснуться в любой момент. — У-у-у... — протянула она, прищурившись. — Интересные вопросы задаёшь. И что же тебя подтолкнуло к этому? — Да так. Был у меня не так давно конфликт с одной церковной. И у неё меч тоже был... необычный. Это ведь не просто хорошее оружие, верно? — Ты знаешь Марию? Надо же. Мир тесен, правда? Даниэль помолчал, глядя в огонь. Потом негромко, словно выдавливая из себя слова, произнёс: — Мы были вместе. Когда-то. Ещё до того, как она стала церковной. Люсия присвистнула, но без насмешки, скорее с интересом. — Ох, ничего себе. Вот это поворот. Святая Мария, грозный рыцарь, и с кем-то? — Ага. У нас просто... не сложилось. — Даниэль пожал плечами, стараясь говорить ровно. — Она выбрала свой путь, я свой. — Ну, повезло тебе, что Дари наткнулась на меня, а не на эту буку. — Не то слово... В нём же нет магии? Я не знаю ни одного заклинания, которое бы работало вот так. — А ты внимательный. — Люсия села, уперев локти в колени. — Да, это оружие церкви. Точнее, оружие оруженосцев. Шесть великих церквей. Шесть оруженосцев. У каждого своё оружие, своя клятва, своя сила. Меч, молот, копьё, секира, крест, танцующие клинки. Мы не охотимся друг на друга, но и дружбы между нами нет. Слишком разные боги. Слишком разные пути. Молот выбрал меня, как и я его. Но это, знаешь ли, та ещё история. Даниэль наклонился вперёд, не скрывая интереса: — Расскажешь? — Могу. — она выпрямилась, потёрла ладони, браслеты на её запястьях зазвенели. — Но не просто так. Будешь кое-что должен. — А конкретнее? — Нет-нет-нет. Без тайны нет никакого веселья! — Люсия улыбнулась уголком губ. — Ты спрашиваешь, я отвечаю. Но потом придёшь ко мне с моей просьбой. Не волнуйся, там ничего криминального или самоубийственного. Согласен? Даниэль секунду колебался, вглядываясь в её лицо. В нём было что-то лисье, острое, но не злое, и наконец кивнул. — Чёрт с тобой. Согласен. — Вот и славно. Тогда слушай. Но учти, я расскажу не всё. Кое-что оставлю для следующей встречи. А то вдруг ты больше не захочешь меня видеть. Начну с того, что оружие оруженосца не куётся обычным кузнецом, — заговорила она, чуть прикрыв глаза. — Его не закажешь на рынке и не снимешь с убитого врага. Его выковывают один раз, когда церковь находит достойного кандидата. Не человек ищет оружие, а оружие ждёт человека. И когда они встречаются... — она сделала паузу, подбирая слова. — это похоже на удар грома. Не всегда приятно. Но после уже не забыть. — И как ты нашла свой молот? — тихо спросил Даниэль, не сводя с неё взгляда. — Я не искала. — Люсия приоткрыла глаза, и в них заплясали отблески углей. — Я тогда была... в очень плохом месте. В теле, которое не слушалось, с головой, полной крика. Меня подобрали сёстры моего ордена, выходили. А потом, когда я смогла стоять на ногах, настоятельница привела меня в подземный зал под храмом. Там, на алтаре, он и лежал. Тяжёлый, тёмный, молчаливый. Настоятельница сказала: «Возьми». Я думала, не подниму, всё таки такая махина. А он оказался... Довольно лёгким. Руны на нём – это божественные слова. Не магия, о которой ты подумал, а нечто иное. Они не тратят мою силу, не зависят от моей жизненной силы. Они просто... есть. Как имя матери, которое вспоминаешь в трудную минуту. Как строка из священной книги, которую шепчешь, когда уже не веришь в себя. И они откликаются. Не на мысль, не на жест, на волю. На то, что у тебя внутри, когда рука сжимает рукоять. — Значит, любой может поднять такой молот и сражаться? — спросил Даниэль, подавшись вперёд. — Нет. — Люсия покачала головой. — Ты можешь быть сильным, как медведь, и всё равно не сдвинешь его с места. Потому что он слушает не мышцы. Он слушает сердце. Точнее, то, что под ним. Решимость. Веру. Готовность идти до конца. Если этого нет, он будет для тебя просто куском железа. — Не серчай, но звучит, как бредни. Люсия вновь улыбнулась. — Подойди к молоту. — велела Люсия, не сводя с него глаз. — Попробуй поднять. Даниэль нахмурился, но спорить не стал. Поднялся, отряхнул ладони и шагнул к оружию, стоявшему рядом с девушкой. Оно выглядело массивным, но не чрезмерно, таким вполне мог размахивать обычный солдат, голову бы молоту поменьше. Он обхватил рукоять, потянул... и едва не упал. Молот, конечно, поддался, но Даниэлю держать его было явно куда тяжелее, чем церковнице, что выглядело нереально. — Что за чертовщина? — выдохнул он, отступив. — Я же говорила. — Люсия подошла, легонько взялась рукоять обеими руками, и молот без усилия лёг ей в ладони, как послушный пёс. — Дело не в силе. Дело в том, кто ты и зачем тянешься. — И кто же ты? — тихо спросил Даниэль, глядя, как руны на гранях наливаются мягким светом. — Я та, кто не боится признаться, зачем держит оружие. Это не просто кусок железа. Это слово Опаленты. Слово, которое ставит границу между «я хочу» и «я должен». Ты его не поднял, потому что сейчас не знаешь ни того, ни другого. А когда поймёшь... — она помолчала, опуская оружие обратно. — тогда, может, он тебе и ответит. Но не раньше. — Ты странная. — произнёс Даниэль. — А ты только заметил? — Люсия рассмеялась, и её браслеты снова зазвенели. — Иди спать, охотник. Завтра твой молот – это твоя голова на плечах. И пока она на месте, всё не так уж плохо. Даниэль кивнул, развернулся и, чувствуя на спине тёплый взгляд, направился к своим. Луна приветливо всхрапнула, Нимуэ завозилась во сне, Аруме недовольно шевельнула ухом. Он лёг, закинул руку за голову и долго смотрел в небо, слушая, как у ручья Люсия тихо что-то напевает. Ночь была тёплой, и в ней, несмотря на всё произошедшее, было спокойно.