Блюдо IV. Мир - опасное место

      Тяжкий вздох с моей стороны. Прикрыла глаза, сделав глубокий вдох-выдох, положив руку на сердце, чтобы успокоиться… Но это не помогло.       Снова почесала перебинтованное плечо. Раны жутко чесались, а охлаждающей мази нет. Точнее в аптечке, что была у меня в камере нет, а Рейджу постоянно её забывал приносить, сколько я ему не напоминала. Такое ощущение, что он специально так делал. Но вскоре на это забила, тут я уже стала просто что-то холодное прикладывать к особо зудящим местам. На что только голова дана, если я ей не могу воспользоваться?       Раздраженно рыкнула от ноющего зуда и просто погладила это место. Едва надавливая на кожу, проводила ладонью по зудящему месту на плече. Меня это раздражало, буквально иногда сводило с ума, сбивало концентрацию и внимание, отвлекало, и, в конце концов, из-за зуда я чувствовала себя беспомощной. Ни на что неспособной девчонкой… Пусть это отчасти правда, но это сильно давило на меня и огорчало.       А ведь по сути… Я всегда такая была…       Стало немного лучше после поглаживания, это всегда помогало мне, сколько я себя помню, поэтому сразу же помахала в разные стороны левой рукой, на которой была та самая постоянная зудящая рана, и снова увлеклась чтением книги по географии этого мира.       Удивительно, но факт: я могу читать здешние книги. Не знаю, что это за скилл, который мне так легко достался, как в компьютерных играх, но оно определенно помогало мне не подохнуть со скуки. Тем более было интересно. Всё-таки хотелось узнать, что за место такое, в которое я умудрилась попасть. Может, там есть некие подсказки того, как я попала в тело маленькой принцессы?       «Надежда умирает последней».       Я пока не сдалась. Поэтому нельзя опускать руки и «плыть по течению», принимая всё, что дают. Такое может иногда бывает, но не со мной, мне всегда приходиться добиваться чего-то своим трудом. Так что… Надо сжать покрепче кулаки и идти вперед, пока не упрусь в стену.       Мир этот, как бы сказать, меня впечатлял. Не то чтобы он так сильно различался с моим, но… Привыкнуть к такому нельзя было совершенно. Я буду постоянно их сравнивать, постоянно находить отличия. Я никогда не буду думать, действовать как люди, родившиеся изначально здесь. Это пусть и пугало, но давало уверенность в том, что так просто мне ничего не перепадет, и если я буду слабой… То умру быстрее, чем Рейджу скажет: «Чирик!»       Смотря на примерную и неточную, как тут написано, карту мира. Я удивилась всему: тем, что воды было огромное количество, не то, что у меня в родном мире, тем, что тут куча странных остров с причудливыми формами жизни, как тут некоторые приводились в пример. И много ещё того, чего я пока не понимала до конца.       Это всё… было похоже на какую-то фантастическую сказку или детский роман, который читают юные подростки. Им сейчас там как раз нравится читать про такое: обычная девочка вдруг оказывается принцессой, и она должна спасти мир или обычный вроде мальчик, но на самом деле он — юный шпион, который обучается в секретной школе, где с ранних лет обучают искусству «убивать».       Это было смешно, умилительно и лишь иногда интересно, ибо сюжеты многих были слишком примитивны, что даже банальная аннотация книгу не спасала.       Но, находясь здесь, в почти таких же ситуациях, как герои тех детских книжек, мне было не смешно. Мне было страшно. Меня не умиляли ситуации, когда герой начинал взаимодействовать с другими персонажами и открывать себя, ведь на их месте я, и мне было плохо от того, что я нахожусь в теле другого человека, которого ещё и ненавидят в придачу. Мне не было интересно, чем закончиться моя история, меня вводило в ужас то, что со мной происходит.       В тихий, скрипучий ужас.       Из-за этого мне начали сниться кошмары, где мои родные стоят впереди, куда-то весело идут по парковой дороге, рассуждают о своих бытовых проблемах, а я, как брошенка, иду за ними вслед, пытаясь докричаться, позвать, чтобы те остановились, но те меня не слышат, а только ускоряют шаг. И вскоре… я остаюсь одна посреди парковой темной дороги, где отовсюду слышится шорох листьев, что будто бы и вправду говорил мне:              «Тебе не выбраться… Ты одна… Тебя бросили! Смирись!».       Страшные и пугающие слова, которые сводили меня потихоньку с ума. И эта почти что вечная давящая тишина в подземелье. Этот полумрак в камере. Ох, рай для паранойи и шизофрении!       Мне просто хотелось лечь в кровать, заплакать, пожелать, чтобы всё это прекратилось, и, как взмаху волшебной палочки, всё вернулось на круги своя. И всё это… Все эти ужасные недели просто бы оказались сном. И ничего нет, я снова окажусь в своей мягкой постели, на меня с утра снова наорут за опоздание на пару, а после, буду ездить по метро на работу, и обязательная какая-то бабулька будет ворчать по поводу моего внешнего вида и моего «хамского» поведения. Всё будет так, как было до всего этого.       Глупо на это надеяться.       Я понимала, что всё это — эта камера, этот металлический шлем, это чужое детское тело, в котором нахожусь, эти разговоры с братом тела девочки, эти солдаты-роботы, приносящие еду, семья тела Санджи, что измывалась над ней и пытается испортить жизнь и сейчас — реальность, самая, что ни на есть, правда, от которой не спрячешься под одеялом как когда-то в детстве; от которой не убежишь в другую комнату или камеры в подземелье; которая будет преследовать тебя, несмотря ни на что.       Горькая правда, которую так тяжело признавать…       По щекам снова текли слёзы. Непрошеные слезы. Через шлем или маску, как говорили мне солдаты, было трудно их вытирать. Да и нос тоже сопливил, даже платочка носового тут не найти! Вот же скупердяи те люди, что обустраивали тут место для Санджи!       Сглотнула пару соленых капель, усиленно вытирая слезы, чтобы не мешали дальнейшему чтению и вообще не загадили бумагу книг, и силой воли пыталась заставить себя читать дальше. Хотя сил-то уже и не было на это. В душе было погано и пусто, как и всегда бывает, когда вдруг плачешь, ревешь и истеришь.       Поёрзала на стуле, снова протирая через щель в тяжелой маске глаза, и снова уставилась в книгу. Если тут была какая-то стерео система с музыкой, этому миру бы цены бы не было!       Я так привыкла к тому, что со мной всегда была моя музыка в наушниках, что, куда бы я не пошла, играла в ушах разная музыка: то классика, то джаз, то рок-н-ролл, то кантри, то может найдется в каком-нибудь плейлисте и попса, а может и песни девяностых. Главное то, что я постоянно слушала музыку, ведь она часто спасала меня от грустных эмоций. Даровала спасение души, как я обычно себе твердила и своим друзьям.       Это настолько влилось в мою жизнь, что эти недели тут без музыки и с такой тишиной мне казались ужасными, скучными и сводящими с ума. Мне по началу казалось, что дни идут медленней, будто бы время надо мной издевалось. И я действительно думала, что прошло около месяца или больше, если бы Рейджу не сказал, что с момента моей «амнезии» прошло почти около двух недель. А если приплюсовать ещё три дня, то будет больше двух недель.       Эти мерзкие, ужасные две недели, в который я познала больше боли, чем за всю свою жизнь в моем родном мире, чем за двадцать с лишним лет. Мне так хреново никогда не было.       И именно поэтому я не могла позволить себе просто сидеть, сложа руки, ожидая своей участи, принимая всё как есть. Я не готова мириться с этим! Я… хочу вернуть всё назад, хочу всё то, что у меня было, что у меня так жестко отобрали! Пусть это эгоистично звучит, пускай! Даже если из-за меня Санджи, тело девочки, что я заняла, снова будет страдать, я хочу вернуться домой!       Но прежней мне уже не быть…       Да, я знаю. Жестко, обидно, и забыть никак невозможно такое. Это будет меня преследовать всю оставшуюся жизнь. А Санджи, если всё встанет на свои места, снова будет страдать, убиваться своей никчемной жизнью. Мы снова будем в том дерьме, в котором находились, и оно будет нас поглощать с каждым днем, пока мы не станем принимать меры, чтобы вылезти из этого болота.       Мы обе слабые, как я уже успела понять. Нам приходиться мириться с сильными мира сего. И если мы не станем этими самыми «сильными», то никогда не сможем жить так, как нам бы хотелось бы.       Где-то в глубине души я немного понимала, что, возможно, хотя и не очень, это мой второй шанс показать себя, раскрыть всем, проявить себя, доказать всему миру, что Я есть. Что я не просто какой-то офисный планктон, не пешка в чьих-то руках, не шестерка каких-то зажравшихся боссов и начальников, а самая настоящая личность, с которой нужно и обязаны считаться.       Возможно, и Санджи этого хотела тоже подсознательно. Быть замеченной отцом среди сестер, признанной равной самими сестрами и также отцом, показать себя с лучшей стороны всем, кто знал её. Хотела заниматься тем, что желала больше всего — кулинарией, и никто бы её не осуждал, а только бы поощряли её занятия и стремления.       Может поэтому, когда я об этом думаю, по телу проходит приятная мягкая волна. Она заставляла мелко дрожать, отдаваясь в голове небольшими тревожным звоночком, который я не трогала пока что. Тело будто отвечало на мои порывы, пыталось что-то донести, словно живое…       Ха-ха, вот уже и первый звонок для психических расстройств! Я уже начинаю думать, что тело живое, как отдельный вид разумного существа! Вот и песенка спета, теперь буду сходить с ума в этой камере от скуки и от нехватки того, что мне не с кем поболтать, чтобы скинуть этот груз печали и тревоги.       Черт! Как же бредово звучит!       Корила я себя за такие мысли, теребя маленькие пальчики маленького тела блондинки.       Но сколько бы я не укоряла себя, текст в книге сам себя не прочитает, информация в голову так просто не вольется, так что, приняв более удобное положение, переставая иронично улыбаться и теребить ни-в-чем-неповинные пальцы, принялась читать снова несчастную книгу по географии, которая досталась мне от Рейджу. Она вся выглядела как новенькая, словно её недавно сделали и вытащили из конвейера, что производил книги. Или что-то типа того.       Вот уже битых два часа сижу, а один несчастный параграф осилить не могу. Хотя, ранее мне это удавалось за каких-то минуты две… Ох, деградирую! Снова становлюсь сентиментальным, обычным человеком! Боже, ну и жуть.              Так, оставить мрачные мысли об этом! Ещё не всё кончено, я ещё не упала на нижнюю ступень эволюции. Тем более у меня ещё полдня вперед, а книга толстенькая. Как я подсчитала, около пятисот страниц. Но оно и понятно, крупные в книге буквы и символы. По крайне мере, в моем «переводе» так и выглядело, что несомненно выводило из себя. Коротенькие книги я осилить могу, но вот такие!.. Упаси господь, я даже первый том «Войны и мира» не осилила, чего уж говорить о нужных и немного скудных описаниях географии, которая мне нужна, черт возьми!       Нужно хотя бы представлять, как мир вокруг выглядит. А то не очень было понятно из уст Рейджу, как бы обидно это не звучало. Он объяснял более чем понятно, но мне бы хотелось чего-то визуального. Я так просто на слух не могу что-то представить, другое дело, когда это что-то ты читаешь, можешь перечитать несколько раз, не беспокоясь о том, что мог что-то упустить, и, наконец, представить в том виде, в каком описывали в тексте. Что ж ещё сказать, слуховая память у меня никудышная, могу запомнить лишь образы и фразы. Если только это дело не касается музыки.       Тут я любую почти песню чуть ли не с первого раза запомню. Непроизвольно так. Помню ещё, что если долго засела песня в голове и она сама мне до жути нравилась, я её и в метро слушала и подпевала иногда на работе, когда музыку слушать нельзя было. Веселое времечко, не то что сейчас…       Скрыть мою унылость никак не удавалось и заменить чем-то веселым или нейтральным не получалось. Всё время я сравнивала более спокойное время с нынешним, скучая ещё больше. Но желание вернуться назад никуда не уходило, только усиливалось от воспоминаний. Давало стимул, так сказать. И чем больше об этом думала, тем сильнее я хотела вернуть всё назад. Не оставаться же здесь, в мире, где черт знает что происходит!       Любопытно, конечно, было бы посмотреть на этот мир своими глазами, почувствовать его, пощупать, если можно. Но как это сделать, если пока что всё, что я видела, так это подземелье, камеру и родственников Санджи, которые её ненавидят? Сбежать ведь так просто не получится…       Хотя я бы от такого расклада не отказалась бы. Занятная перспектива всё же. Но я боюсь узнать, что будет там, за пределами этого маленького мирка, в котором я пока нахожусь. Что за внешний мир, чуждый и враждебный. На вряд ли кто-то смог бы принять маленькую девочку, которая ничего особо-то не знает. Пусть я и слушала рассказы Рейджу о мире и немного прочитала в книжках про этот мир, то сразу поняла — жить здесь не просто.       Опасность здесь буквально на каждом шагу! Море бескрайнее, где живут самые худшие ночные кошмары, люди, что всегда и везде одинаковы, так просто ничего не делают, мир сам по себе уничтожит тебя, если ты не приложишь усилия, чтобы выжить. Ужасно, отвратительно и… правильно. Как бы то ни было, такой способ выживания самый верный. В живых остается лишь сильнейший или хитрейший. Тут уж как повезет уродиться.       Но в этом и заключается опасность. Никто не гарантирует то, что ты будешь жить. В любой момент тебя могут запросто убить, изнасиловать, сжечь дотла твой дом, семью и прочие прелести средневековья. Даже пираты, как я узнала из книжки по географии у меня на столе, имеются. Убойная смесь, отвечаю.       Не особо что-то знаю про пиратов данного мира, но про пиратов в своем я была наслышана, начитана и насмотрена вдоволь и поперек. Спасибо, Джеку Воробью, только он привлек внимание моей личности, которая не очень жаловала пиратов из-за сказок про Питера Пена. Ну, не нравились они мне, в них я видела рассадник преступности и грехов. Хотя и после фильмов про пиратов это мнение не очень изменилось…              Стоп. Ой, упс! Ошибочка вышла одна.       Капитана Джека Воробья.       Во, так уж лучше. А то кара меня за такой грех точно бы постигла! Да и неуважительно получается, однако.       Если сказать кратко, то мир Санджи удивлял. И думаю удивит и дальше, ведь я особо-то ничего не видела, да и не услышала тоже от Рейджу. Тот очень кратко что-то говорил, не заостряя внимание на детали, которые могли быть важны. И сколько я бы сама не задавала вопросов, пытаясь вытянуть из светловолосого паренька ещё немного крупиц драгоценных знаний о месте, где я теперь нахожусь, тот постоянно уходил от ответов, аргументируя тем, что сейчас он рассказывает на определенную тему, и если станет отвечать на вопросы, то собьется.       Одним словом — жук.       Тут неожиданно для меня самой земля задрожала. Я тут же вскочила со своего места, смотря как всё раскачивается и падает на пол, разбрасывая вещи вокруг на пол. Каменный пол реально задрожал, а потом послышался оглушительный звук чего-то механического, из-за чего пришлось прикрыть уши тела Санджи ладошками. Пусть это мало меня спасало от сирены, что орала везде и почти всюду. Мне стало уж совсем страшно, на меня начали падать книги, а уже потом я взлетела!..       Все вещи взлетели на воздух на пару секунд, летая по камере, а после резко я и они упали на противоположную стену. Я из-за шлема на голове спаслась, ибо ударилась головой о светильник и чуть не обожглась из-за горящей свечи. Пару минут сирена звенела, а книги и мебель падали на меня и стену. Но на этом ничего не заканчивалось, на меня посыпались книги, которые были у Санджи по кулинарии. Буквально повалили меня своим весом и количеством, зарыв до головы. Стены, пол, решетка — буквально всё тряслось, сверху падали маленькие камушки, и нормально стоять было невозможно. Ко всему прочему, я осталась без света, в камере моей стало намного темней, чем раньше. Даже руку не вижу, хотя по ощущениям недалеко от лица или шлема.       Какой-то кавардак везде! Что за фигня-то? Но ответ на этот вопрос всё же нашелся, хотя я думала, что он всё же риторический…       «Всем слушать внимательно!» — доносилось несколько приглушенно из темного полностью коридора. — «Мы начинаем своё путешествие в Ист Блю!» — Эта фраза ввела меня в ступор, который не так просто описать словами. Шок, недоверие, недоумевание, сомнение в правильности. Может, ещё что-то, но было не до этого. Рейджу что-то говорил про вторжение и завоевание этого моря, но я не думала, что это будет сейчас, да и… Почему всё так перевернулось с ног на голову?! — «Запомните! Мы будем там через три недели!» — Снова прозвучало в динамиках, из-за чего я так резко вывалилась из книжно-кулинарной горы.              Три недели? Как это три недели? Почему так долго? Что заставляет их так долго ехать туда? Или всё же плыть? Весь в этом мире очень мало суши, как я уже знаю. И это меня нервировало больше всего. Я плавать не умею. За всю жизнь не плавала нормально, да и не считала этот навык полезным. За границу-то ездить не смогла бы, а на пляж я хожу только для того, чтобы позагорать на теплом солнышке.       Ну, не плавать же мне в глубокой речке?       «Мужайтесь! Готовьтесь завоевать Ист Блю для Джермы 66!» — прозвучала последняя громкая и пафосная фраза из динамиков, и всё моментально затихло. Однако тряска не прекращалась ни на минуту, поэтому оставалось только сидеть в куче разбросанных по всюду книг и мебели.       И весь этот кавардак мне убирать, блин! Никто ведь, кроме меня, не сможет.

***

      Прошла неделя с той встряски или около того. Точно не считала, это очень сложно. Особенно когда не видишь часов, солнца и других атребутов времени, что могли мне помочь в таком деле. Но единственное, что после этой встряски изменилось, так это то, что солдаты-роботы стали приходить реже. Всего два или один раз в день, как я полагаю. Отсчитывать время было сложно, поэтому я определяла время по этим солдатам, что приносили мне еду. Завтрак, обед и ужин. Три раза в день, точно по расписанию и завывания откуда-то сверху.       Но теперь всё изменилось. Крики и какие-то звуки борьбы или чего-то подобного сопровождалось почти всегда, но при этом солдаты приходили не сразу, а медленно вышагивая каждый шаг, будто медлили специально, потягивая время для чего-то, что мне было не понятно. И потому мне стало тяжело. Привыкшая к хорошему питанию и четкому расписанию за эти недели в заточении, мне было сложно подстроиться под нечто новое. Уж слишком я была не подготовлена к таким резким переменам.       И вот теперь я снова слушала жалобный стон моего желудка, прихоть в пище которого я удовлетворить не могла самостоятельно. Поглаживая его по часовой стрелке, как учила меня в своё время бабушка, я лежала на кровати, смотря в потолок. За неделю тряски и землетрясения произошли ещё пару раз, и всё снова стало на свои места. Правда, то, что осталось, после всего этого, а это разбросанные повсюду мебель, книги и прочие вещи, что были в камере Санджи, пришлось убирать именно мне. Так как солдаты отмалчивались и ничего не говорили по этому поводу. И их молчание я сочла за отказ.       Делать было нечего, так что пришлось самой убираться. Два раза. Один в тот раз, первый, а второй, такой же неожиданный, как и первый. Только отличие второго раза от первого было в том, что во втором всё снова стало на свои места. То есть, потолок это потолок, а стена — это стена, а не бывший потолок. Странно звучит, конечно, но вот так вот.       Живя в странном мире, будет ещё немало странного как в быту, так и в общих чертах жизни здесь. Это я уже уяснила прекрасно. Да и времени было достаточно, чтобы понять это.       Тело немного болело. Ведь после этих двух раз перекатывания или перестройки камеры я едва не сломала себе руки. Отделалась синяками, которые не сошли ещё и болели, когда к ним прикасаешься, и небольшими царапинами. В основном они были на руках и на ногах, на теле была лишь пара тройка синяков, ведь я ногами и руками прикрывала тело блондинистой девочки, в которой я нахожусь. Защищать это тело было неудобно, оно было слишком… Мягким, как у всех детей в возрасте восьми-девяти лет, и изнеженным. Я понимаю, что Санджи вряд ли стала бы тренироваться, как сумасшедшая и помешанная на спорте деваха, но физическая подготовка у тела девочки полностью отсутствовала. И это мне не нравилось.       У самой было не самое роскошное тело. Пухлое, с ляшками и жирком по бокам, тренироваться я пыталась, но это был дохлый номер. Я слишком ленива для этого. Да и проблем у меня и без этого хватало с лихвой. Вот и теперь в этом теле, в теле маленькой Санджи, я не собиралась упускать шанс того, чтобы исправить положение. Вот и иногда делала упражнения, как проснусь и когда собиралась ложиться спать. Утренние и вечерние упражнения должны были немного помочь хотя бы тело в тонусе держать. Тем более физическая нагрузка на тело отвлекала от посторонних и мрачных мыслей. И вообще каких-либо мыслей.       Полезная штука, в общем.       Я тяжело вздохнула, вслушиваясь в крики сверху, и покачала головой, продолжая тренировать пресс. У девочки, которая собиралась стать поваром, у неё имелась небольшая складка на животе. Сладости уплетала, небось. Вот и приходилось от неё избавляться, хотя это делать тоже было трудно, учитывая, что мне мешал тот же шлем, что превышал размеры головы блондинки в два раза.       Послышался очередной пушечный выстрел. Да, это я уже могу определить, хотя по началу всё никак не могла понять, что это было. Потолок и стены вновь затрясло, а через секунды три всё прекратилось. Я же сама продолжила качать пресс, делая два быстрых подхода и один медленный, подтягиваясь к согнутым коленям. Да уж, могу поспорить за десять тысяч, что сейчас вечерняя подготовка или военное учение заканчивалось тем, что кто-то стрелял из пушки. Так или иначе, у меня был по расписанию сон, и потому я сейчас делала нужные упражнения, чтобы потом с чистой душой отправиться на боковую.       Но, увы, кажется сегодня всё не так просто, как бы мне хотелось. Сделав ещё пару наклонов к своим коленям, я стала слышать новые звуки из подземного коридора. Мне дали отдельные маленькие светильники со свечами. Всего три светильника и небольшая коробочка с белыми восковыми свечами. И зажигалка. Теперь я сама зажигала и тушила свет в камере, «включая» его только тогда, когда он мне нужен был. Как и сейчас, в общем-то. Хоть что-то полезное для себя приобрела за всё время пребывания здесь.       А то при мерцающем свете было неудобно спать. Глаза болят.       Шаги увеличились, стали грубыми и рваными. Я тут же прекратила свои упражнения и встала на ноги, которые слегка болели, и потому я их едва чувствовала. Смотрела в темноту, пристально наблюдая, подмечая всё, что видеться во тьме ночной. Легкие всполохи пламени на свечи быстро сделали своё дело, свеча одна потухла, «изжарив» себя. Шаги прибавились и ускорились. И передо мной стоял лишь один солдат с подносом с едой. Видимо, припозднились и только что вспомнили о третьей живой принцессе их королевства без территории.       Поднос он поставил туда, куда и всегда и ушел восвояси. Такое поведение у солдат уже эту одну чертову неделю! Оставляют и уходят. Приходят снова, забирают поднос и уходят, оставляя новый с едой. Меня это бесило слегка, если ранее чувствовалось, что это занятие очень важно для них, тем более стоят перед членом королевской семьи, то сейчас обращаются будто с отбросом. Что как раз и есть, по сути, но это меня дико выводило из себя.       Теперь я пыталась испепелить спину этого солдата, который также стремительно уходил, как и приходил. Замечательно. Теперь у меня хотя бы не будет зрителей во время еды, и я могу чавкать сколько влезет! И делать что хочу с едой. Хоть что-то позитивное во всем этом. Встала и пошла нормально за подносом. Животик приятно урчал, не терпелось ему, как и мне самой попробовать набить желудок до отказа. Взяла тяжелый поднос и поставила его на стол, рядом с книгами, которые снова лежали в окружении стола. Зато теперь по алфавиту.       Скучно, а развлекаться мне надо как-то.       Но самое ужасное было ещё в том, что Рейджу так и не появился. Не приходил, не оставлял записок, если что. Просто… перестал приходить. И я буду не я, если скажу, что мне плевать. Я волновалась за него, за этого немного смелого паренька, который помогал своей сестренке, которая «потеряла» память, рискуя своей жизнью, как я позже поняла. Это было печально и страшно. У меня были скверные мысли на этот счет. Но мне оставалось одно, верить в него и надеяться, что у него всё хорошо.       Как-никак, а я привязалась к нему и его обществу. Да и он был, по сути, единственным человеком, которому могла доверить свою жизнь и которому отчасти верила. Отгоняя плохие мысли и варианты того, что с ним может быть, я принялась есть свой долгожданный ужин. Первая пища за сегодня, вообще!       Поужинав прекрасным лососем в кляре, почитывая одновременно книгу по десертам, я провела ужин в тишине. Ничего необычного, правда, тишина угнетала и вскоре я тихо шептала иногда слова или читала предложения шепотом, чтобы мне хотя бы не казалось, что я тут полностью одна. Снова… И потому, покончив с ужинов, оставив некую часть на завтрак, так как не была уверена в том, что на завтрак ко мне снова заявится солдат с подносом, я наконец решилась пойти спать. Желудок был набит, я сама сыта и довольна сегодняшний днем, если так можно считать, и потому была готова ложиться спать. Тело было максимально расслаблено, и сейчас я пыталась подавить очередной зевок, закрывая книгу и откладывая её подальше.       Уже собиралась пойти в сторону кровати, как прямо перед моим носом что-то пролетело, из-за чего я дернулась и шлепнулась на задницу. Тут в стену врезался, оставляя сетчатую вмятину на стене слева от меня, небольшой нож, напоминающий больше скальпель, чем обычный кухонный ножик.       Это что ещё за хрень?       Я испуганно таращилась на это, тело мелко задрожало, в горле моментально пересохло. А сон… И вовсе пропал, когда я услышала достаточно громкие смешки. Нет, не так. Громкие, язвительные и злобные крики-смехи. И я их сразу узнала. Это были голоса сестер Санджи!       — Ой, малышка Санджи испугалась! — мимо снова пролетел нож, едва задевая нежную детскую кожу на ноге. Я тут же вскочила, в ужасе смотря в сторону решетки и трех мрачный теней из тьмы. Да, они выделялись, я их видела, я их чувствовала, я их слышала. Ощущала на инстинктивном уровне. Меня накрыл панический страх, когда ещё пара ножиков поцарапали мне левую щеку и левую лодыжку. Теперь это были не ножики. Это было что-то похожее на японские сюрикены, которыми пользовались лишь ниндзя и якудза в киноиндустрии Японии в восьмидесятых и девяностых.       Откуда я это знаю? Просто как-то раз мне приходилось составлять доклад на эту тему, вот и запомнила. Тогда среди всех работ мой доклад занял третье место, и меня огорчало то, что не первое. Детская зависть, будь она не ладна, тогда у меня взыграла ни на шутку, и тогда я подралась с победительницей. Тогда не было победителя и проигравшего в драке, нас разделили и наказали, лишив награды. Но вот сейчас я не была готова ринуться бой. Не была готова даже отражать атаки. Ничего не могла сделать, и я это смиренно и с ужасом понимала, смотря на троих ухмыляющихся девочек с черными стальными битами.       Они обещали прийти и пришли. Пришли отомстить за тот случай, когда я дала им отпор. Не первый у Санджи, но у меня да. Им я гордилась, но… Это было опрометчиво, как я погляжу. Ошибки моего импульсивного темперамента, из-за которого я не могла терпеть унижения со стороны других по отношению ко мне и моим близким. И вот сейчас… пришло время за него поплатиться.       Биты у девочек засияли в мелком мерцающей свете. Это были настоящие биты, причем стальные. Они били ими решетку, чтобы я это заметила. Показушничали.       — Мы пришли по твою душу, Санджи! — мерзко и зловеще протянули эти слова они одновременно и открыли мою камеру, когда я спиной почувствовала преграду в виде стены.       В тот момент я могла только молиться. Молиться морскому богу, чтобы меня оставили в живых…