Глава 1. Льюис де Уэйанс. Бессонная ночь.

Слабый свет бледной луны падал на постель, освящая лицо Льюиса. Ему не спалось. В голове мелькали события сегодняшнего дня: подземелья, инферналы и Себастьян, убивший собственного дядю, применив непростительное заклятье. С одной стороны, ему совсем не было жаль Соломона, ведь он напал первым, да и особой симпатии мужчина не вызывал, в связи со своей чрезмерной строгостью. Но с другой стороны, любая жизнь - ценный дар, так считали его родители. Хотя, как говорится: "Напоролся на заклинание". Так было проще избавиться от зудящего чувства совести. Жаль, что Анна оставалась совершенно одна в Фелкрофте и это беспокоило.

Молодой волшебник перевернулся на другой бок, продолжая свои размышления. Хотя он мало знал сестру Себастьяна, за то короткое время, что они были знакомы, могло сложиться хорошее впечатление о ее доброй душе и мягком нраве. Она ухаживала за садом, напевая цветам мелодии из детства, которые пела им мама. Фото сестры, в обнимку с братом, висело на кровати Сэллоу. Они казались счастливыми.

"Интересно, как там Себастьян? — подумал Льюис, — мне очень жаль, что так получилось. Мы не смогли его остановить".

Жгучее чувство вины захлестнуло де Уэйанса. Он понимал, что Оминис был прав во всем. Но из-за своей заносчивости, высокомерия, Льюис не придавал этому значение. А может, ему просто хотелось верить в то, что Себастьян сможет излечить Анну. Ведь этот прекрасный, единственный лучик света не давал пасть ему во тьму.

Волшебник вернулся мыслями к Гонту. Прошло уже более полугода, как они познакомились. Но они не сближались. Да, иногда волшебники выбирались вместе в Запретный лес, зачищая логова пауков или спасая очередное животное. Однако, чем больше Льюис пытался узнать друга, тем больше тот закрывался. Возможно, Оминису было сложно кому-то открыться, после того, что произошло в его семье. Или его беспокоило то, что во всех спорах де Уэйанс занимал позицию Себастьяна, как и тогда, в скриптории.

По спине пробежали мурашки. Он, как вчера, помнил этот вечер. Перед закрытой дверью, во мраке, трое волшебников решали, кому нужно было использоваться Круциатус. Оминис стоял в стороне, отказываясь участвовать в этом. Да и Льюис не мог допустить того, чтобы пострадали друзья. Оставалось принять удар на себя. Боль была невыносима, будто постепенно вырвали все кости, а затем разодрали тело на части. Казалось, ничего не оставалось, кроме этой нестерпимой муки. Перед глазами все плыло и лишь обеспокоенное лицо Оминиса заставляло его держаться на плаву.

Да, он влип. Кажется, де Уэйанс влюбился в него еще в первую встречу, когда вошел в Большой зал. Он мог рассмотреть свой факультет с возвышения, когда распределяющая шляпа что-то ворчала про возраст. Оминис неловко ощупывал край тарелки, будто боясь, что кто-то заметит это. Именно тогда Льюис понял, что Гонт незрячий. Однако, тот заметил, как новый студент смотрит на него и отвернулся, найдя рукой волшебную палочку. Тогда то, что слепой парень может учиться в Хогвартсе немного удивило его, но все сомнения развеялись, когда удалось познакомиться с этим необычным юношей.

Гонт умел палочкой находить людей, места, она будто вела его за собой, имея свой собственный разум. Иногда она бунтовала и тогда Себастьяну приходилось помогать Оминису найти кабинет, но это случалось редко.

Льюис закусил губу и посмотрел на пустующие кровати в спальне. Друзья еще не вернулись, должно быть Гонт сейчас поддерживал Анну или искал Себастьяна. А четвертый их сосед – странноватый парень Джек, находился в больничном крыле, после неудачного столкновения с гоблинами Ранрока в Запретном лесу. И поговаривали, что он не скоро вернется.

Парень боялся подумать о том, что могло бы случиться с Себастьяном, который еще не полностью осознал того, что сотворил. Сомнения и чувства вины подтолкнули волшебника к импульсивным поступкам - де Уэйанс поднялся с мягкой кровати. — Нужно найти их, — Льюис зажег свечу и направился к сундуку с одеждой.

Но неожиданно дверь распахнулась, впустив потоки воздуха и двух друзей. Оминис придерживал под руку Сэллоу, помогая ему идти. Почему-то волшебник прихрамывал, а его штанина была разорвана. — Что произошло? — парень поспешил на помощь, помогая посадить Себастьяна на кровать.

Гонт нахмурился, но ответил, ибо друга трясло, а глаза его были красными, наверняка, от слез. — Я успокаивал Анну в Фелкрофте, — тихо произнес Оминис, — она места себе не находит, настаивает на том, чтобы мы рассказали Блэку о том, что произошло. Она хочет, чтобы Себастьян понес наказание. А этот оболтус, прятался за домом и не мог просто наблюдать. Нужно было ему вмешаться. Конечно, Анна прогнала нас.

Льюис подсел ближе к друзьям, приобняв Себастьяна за дрожащие плечи. Он мягко коснулся спины друга, поглаживая. — Что было дальше, Оминис? — в его глазах защипало, когда он вновь посмотрел на Сэллоу, — на вас напали?

Гонт замолчал на пару секунд, поводив палочкой перед лицом де Уэйанса, сомневаясь, нужно ли ему сообщать о том, что случилось потом. — На обратном пути мы наткнулись на лагерь браконьеров, — продолжил волшебник, — они поймали гиппогрифа. Конечно, Себастьян не мог стоять в стороне, хотя этих ублюдков было значительно больше. — Почему вы не позвали меня, не позволили сразу отправиться в Фелкрофт вместе? — на лице Льюиса грусть быстро сменилась напряжением, — Я бы помог. И с браконьерами тоже. — Это не твои проблемы, Лу, — прошептал Себастьян, все еще опираясь на его плечо, — во всем виноват лишь я. Я и Оминиса тяну за собой. Я плохой друг, со мной вы только скатитесь по наклонной. Может, мне правда лучше сдаться Блэку и отправиться в Азкабан.

Де Уэйанс крепче сжал объятья, не отвечая. В таком состоянии он не мог бросить друга. Льюис ведь поклялся помочь с проклятьем, чего бы это не стоило. Они помогли Себастьяну сходить в ванну и переодеться. Сэллоу неохотно лег на постель, прикрывая глаза. Он больше не плакал, как будто слезы кончились, но в глубине души его сердце разрывалось от ран, которые он нанес сам себе в этом опасном путешествии в объятьях темных искусств.

Гонт расстелил свою кровать и сел. Его рука, сжимающая палочку, нервно подрагивала. Он кусал губы, делал так всегда, когда нервничал. Доходило до того, что приходилось брать лечебную рябиновую мазь в лазарете. Но парень не позволял никому помогать ему, хотя один раз Льюису доверили откупорить баночку и подержать ее. — Я не знаю, как нам быть, — его голос срывался, хотя нужно было вести себя тише, ибо Себастьян почти уснул, — я не знаю, сможем ли мы держать это в тайне.

Волшебник опустил голову и замолчал. Гнетущая тишина давила. Льюису хотелось ее чем-нибудь заполнить. Он не умел утешать людей, просто понимал, что от слов не стало бы легче. Они втроем хранили тайну и ее груз тяготил, ложился камнем на плечи молодых парней, еще школьников. Де Уэйанс вздохнул и этот вздох получился необычайно громким.

Парень подошел к другу и сел рядом. Ему хотелось обнять Оминиса, прижать к себе. Зарыться пальцами в его мягкие волосы, испортив прическу. Но он не мог. Тот так беспокоился об Анне, что иногда в голову Льюиса закрадывались сомнения. Да, сестра Себастьяна могла нравиться Гонту, но это было бы слишком просто, слишком очевидно. — Нужно поспать, Лу, — Оминис попытался выдавить из себя улыбку, — завтра з.о.т.и. прямо с утра.

Конечно, уснуть было бы сложно в такой ситуации, но де Уэйанс кивнул, не желая продолжать, мучающую его тему. Парень лег на кровать и закутался в теплое одеяло и плед, заботливо связанный мамой. Но сон, что логично, не шел. — Оминис, — позвал де Уэйанс и повернулся лицом к другу, благо их кровати находились напротив друг друга, — ты не спишь?

Тут же в Льюиса полетела подушка. Он поймал ее и обнял, наблюдая, как ворочается друг. Это могло бы насмешить, но тягостная атмосфера сохраняла свое давление и, казалось бы, никогда не отпустила ребят. —Бери пример с Себастьяна, наубивался и спит, — послышался горький смешок, — а мы с тобой тут совестью мучаемся.

Они снова замолчали. И так было частенько, Льюис чувствовал неловкость рядом с Оминисом. Он хотел завести разговор, но тот отвечал коротко и по делу. Они сближались, но медленно. Этого было недостаточно. — Я не смогу уснуть, я пытался, пока вас не было, — обреченно произнес де Уэйанс, — может, поговорим? — Я не хочу говорить о случившемся, — раздался ответ спустя секунды, — но можем просто поговорить о другом, все равно не дашь уснуть.

Гонт сел на постели и похлопал по одеялу рядом с собой. Льюис же, радуясь возможности побыть рядом, плюхнулся на кровать и зашептал: — Ты сделал доклад о боггартах?

Оминис сморщился и вновь прикусил губу. По его реакции было понятно, что об учебе говорить хотелось еще меньше, чем о смерти Соломона. — В общих чертах, — Гонт потянулся и затушил свечу на своей тумбочке, — но я больше предпочитаю практику. — Расскажешь, чего боишься больше всего? — задал вопрос волшебник, не ожидая честного ответа, — я, вот, боюсь высоты.

Ложь. Откровенная. Конечно, больше всего Льюис боялся того, что не сможет увидеть Оминиса. Его положение в школе было настолько шатким, что казалось, чуть ветру подуть и де Уэйанса уже тут не будет. Странный студент, зачисленный на пятом курсе, прославившийся битвой с драконом, убийством троллей и борьбой против Ранрока. Но что было бы, если б волшебный мир узнал о том, что герой Слизерина покрывает убийцу, применившего непростительное заклятье? Позор, да и только. Исключение и разочарование любимых родителей, которые души не чаяли в своем дитя. — Лу? — позвал Оминис, заметив, что друг молчит, — завтра увидишь, чего я боюсь. Но на самом деле, все довольно банально.

Он потер переносицу, явно намекая на то, что день был тяжелым. Хотя они оба не могли уснуть, но и разговор не клеился. — Слушай, Оминис, если бы меня и Себастьяна исключили, что бы ты почувствовал? — вопрос сам собой слетел с губ, прежде чем Льюис успел подумать. — Пустоту, — незамедлительно последовал ответ, — пустоту там, где, казалось бы, уже давно ничего нет. Вы - мои единственные друзья. Те, кто принимает меня любым. Для вас я не тот самый Гонт из семейки, которую боятся, я не змееуст, не наследник Слизерина. Просто Оминис, обычный мальчишка, который может радоваться банальным вещам, типа отмены уроков или солнечному дню, хоть я его и не вижу.

Гонт протянул руку к Льюису и сжал его плечо в знак поддержки.

Внезапно мысль о солнечном дне заставила волшебника вспомнить об одной идеи, которую он давно хотел воплотить в жизнь. Де Уэйанс вскочил и схватив Оминиса за руку, повел его к выходу из спальни. — Ты куда? — воскликнул парень, но руку не убрал, поспешив за другом, — ночь на дворе.

Волшебнику впервые за день захотелось улыбнуться, в предвкушении того, что их ждало. — Пойдем, Оминис, я покажу тебе самый солнечный день в твоей жизни.

Они оставили Себастьяна спокойно посапывать в подушку, а сами пустились в темноту коридоров Хогвартса.