Глава 2. Льюис де Уэйанс. Слеза Феникса.

Массивные двери Выручай - комнаты покрылись узорами, пропуская двух учеников внутрь. Внутри залы царил полумрак, Диека не было видно. Логично, что он посещал прекрасные сны. Относительно прекрасные для домовых эльфов. Горшки с растениями тихонько потрескивали, информируя о том, что неплохо было бы собрать урожай молодой мандрагоры и жующей капусты. Но Льюиса сейчас не интересовали дела его маленького дома. Он все еще держал теплую руку Оминиса и не собирался отпускать до того, как они прибудут к месту назначения. Прозрачные стены вивария встретили их свежим морским ветром. Как только двое друзей оказались внутри, их ноги погрузились в теплый песок. Де Уэйанс вдохнул полной грудью и осторожно повел сокурсника вниз по склону, придерживая, чтобы тот не упал. Мягкие волны ударялись о берег, оставляя белесую пену на песке. Запах соли стоял в воздухе, а мелкие брызги могли долетать до гостей, если бы они подошли ближе. Лазурно-голубое небо держало в своих объятьях перьевые облака. Казалось, еще немного, и их белизна станет ослепляющей, но не такой яркой, как солнце, что теплыми лучами ласкало кожу юных волшебников. — Льюис, где мы? — строго спросил Оминис, зарываясь ногами поглубже в песок, — тут так свежо. Парень предполагал, что друг никогда не был на море, поэтому не знает, как описать морской бриз. Вместо ответа де Уэйанс повел его ближе, к воде. — Сбрось ботинки, доверься мне, — волшебник придержал Гонта, позволяя опереться на него, — нам не зачем их портить. Друг последовал его примеру и спустя секунды их пальцы коснулись холодной воды. А после - уже по щиколотку в воде, Оминис отпустил руку Льюиса и коснулся поверхности волн. — Это море, — ответил парень, заметив вдалеке обитателей вивария, — но это еще не все. Я бы хотел тебя познакомить кое с кем.  К волшебникам летел феникс, единственным в своем роде. Сначала он мог показаться маленькой точкой, но вскоре широкий размах массивных крыльев выдал его. Яркие перья переливались на свету, оттенками красного, оранжевого и даже золотого. Льюис назвал своего феникса Эвас, что с греческого означало один, единственный. Птица приземлилась на плечо парня, уткнувшись верхней частью клюва в его щеку, проявляя искреннюю привязанность. Оминис поднял палочку и повел ею в сторону животного, оценивая, кто перед ним. Его лицо вытянулось от удивления, когда Гонт понял, что это редчайший зверь волшебного мира. — Это феникс, да? Я не ошибся? — взволновано прошептал парень, будто боясь спугнуть столь редкого гостя. — Да, это Эвас, — Льюис помог другу нащупать мягкие перья птицы, казалось она была не против, —  я совсем недавно спас его от браконьеров. Диек подсказал мне, где искать их логово. К сожалению, самки для него я не могу найти уже долгие месяцы, боюсь, что он единственный, кто остался в живых. — Не говори так, — Оминис свел брови, как будто злился, — наверняка в волшебном мире еще есть фениксы, просто мы о них не знаем или они за пределами наших земель. — Может и так, — де Уэйансу не хотелось спорить, — для всех живых существ есть пара, просто ее нужно найти. Гонт прикусил губу и осторожно вышел из воды, опускаясь на сухой песок. По его лицу нельзя было понять, о чем думает парень. Но опущенные плечи, сцепленные в замок руки – поза друга передавала грусть, хоть эта маленькая вылазка и была неожиданно приятной.  Льюис последовал за ним и присел рядом, а Эвас устроился на коленях хозяина. — Ты знал, что говорят, будто слезы феникса способны лечить даже смертельные раны? — внезапно спросил Гонт. Конечно, де Уэйанс знал это, но не пользовался преимуществом. Или не выдалось случая. Ведь обычно из передряг они выбирались целыми, а легкие ранения устранялись пряным на вкус рябиновым отваром. Да и не хотелось тревожить Эваса по пустякам, ведь он ценил и уважал своего пернатого друга. — Да, — задумчиво произнес волшебник, — но я не пробовал. Льюис заметил, что Оминис прикусил губу настолько сильно, что появилась ранка, небольшая, но кровь еще не успела свернуться, покрывая ее. Он не думал о том, что такой пустят можно подлечить слезами феникса, однако Эвас посчитал иначе. Птица будто бы понимала, что этот человек очень важен для парня, хоть он никогда и не говорил этого вслух. Эвас приподнялся и прижался клювом к пальцам хозяина, оставляя на них слезинку, а затем поднялся ввысь и скрылся за скалами, будто его и не было. Де Уэйанс замешкался всего лишь на секунду. Он боялся, что слеза высохнет или потеряет свое волшебное свойство, так что приблизился к Оминису, и коснулся пальцами его губ. — Что ты делаешь? — друг отпрянул, будто от огня, — ты в своем уме? Но замер, когда почувствовал, что потрескавшиеся раны на сухих губах затягиваются. — Прости, мне не стоило, — начал оправдываться Льюис, — просто Эвас… — Хватит, не оправдывайся, — Гонт вскочил и направился к выходу из вивария, — я иду спать. Парень чувствовал себя идиотом. Он хотел, чтобы другу стало лучше, а в итоге снова все испортил. И так было частенько, когда они отправлялись на задание вдвоем или оставались наедине. Будто бы мало было неловкости между ними, так Льюис плюс ко всему частенько мог облажаться. Как и сейчас. Оминис действительно ушел и де Уэйансу ничего не оставалось, как последовать за ним. В спальне царила темнота, контрастная яркому дню в виварии. Гонт лежал спиной, так что нельзя было посмотреть спит тот или нет. Но парень не собирался вновь пытаться оправдаться перед другом. Не в этот раз, к Мерлину это. Льюис взглянул на фотографию в рамке, стоящую на тумбочке и отвернулся от нее, ведь на фото трое ребят были такими радостными. Но каждый из них знал, что как раньше уже не будет.