Глава 4. Мы. Быть настоящими.

У кабинета Оминиса ждали друзья. Ему показалось, что они ничуть не удивлены тому, что произошло на уроке. Когда Гонт приблизился к ним, смех Себастьяна затих, а Лу на полуслове умолк. Этот факт заставил сердце парня сжаться еще сильнее. — Ну что вы, продолжайте, — съязвил волшебник и продолжил свой путь по коридору. — Оминис, постой, —Лу позвал его и мягко взял за руку, — я думаю, что нам нужно поговорить. Себастьян промолчал, видимо считая, что ему как раз говорить ничего не нужно. Да и пока его слова мало чему могли помочь. Вскоре друзья узнают и поймут, что Сэллоу решил измениться, встать на путь исправления, но это будет совсем другая история. А пока парень отвернулся от них и постепенно скрылся в коридоре за углом, решив вновь пропустить пару уроков. — Я не думаю, что мы должны о чем-то говорить, — начал упираться Гонт, — мне нечего тебе сказать. — А мне есть что, — Льюис настаивал и тянул друга вниз по лестнице, — пойдем в крипту, я думаю, что там тебе будет комфортнее. Не в моей выручай-комнате. Оминис сдался. Он знал, что если де Уэйанс чего-то хочет, то он обязательно не отступится от цели, даже если для этого придется пойти по головам, убить пару троллей или разбить чье-то сердце. Они пришли к крипте довольно быстро. Гонт палочкой ударил в нужных местах часы и дверь распахнулась. Льюис вошел первым и сел на диван. Друзья обустроили крипту на свой вкус, здесь было уютно. Почти так же, как в выручай-комнате, но просторнее. Не было более коробок, пыльных манекенов для тренировок. Лишь столы для зельеваренья, удобные кресла и приятное освещение. Иногда, Себастьян оставался здесь ночевать, поэтому специально для него, в отдаленном углу поставили кровать. Было загадкой, как Сэллоу удалось поместить в крипте мебель, но Оминис предпочитал не спрашивать, чтобы снова не увязнуть в чем-нибудь противозаконном. Гонт опустился рядом с другом и его захлестнуло чувство дежавю, как будто такое уже бывало. В полумраке палочкой было сложно считать эмоции Льюиса, так что парень даже не пытался. Он просто выпустил ее из пальцев и доверился воле случая. — Оминис, я бы хотел узнать, — голос де Уэйанса чуть дрогнул, — ты правда боишься того, что мы с Себастьяном снова окажемся под действием Круциатуса? Волшебник вздохнул. Он не собирался откровенничать об этом с другом, но им давно следовало бы поговорить о своих чувствах. О том, что беспокоило обоих уже много месяцев. — Да, ведь вы мои друзья, — коротко ответил Гонт, — по - правде говоря, я действительно боюсь потерять вас. Особенно тебя. Последняя фраза была сказана совершенно случайно. Но Льюис удивился. Послышалась возня. Сейчас на его лице явно можно было бы прочитать смятение. — Меня? — эхом повторил он, — То есть я тебя не раздражаю своей заносчивостью? Ты не избегаешь разговоров со мной? В это сложно было поверить, ведь после стольких месяцев попыток, со стороны Лу, наладить отношения, он уже почти отчаялся. А тут получалось, что Оминис дорожил им, но как другом ли? Эта мысль не давала покоя. И ради того, чтобы узнать правду, де Уэйанс решился признаться. — Я не избегаю тебя, просто мне сложно, — пояснил Оминис, — я часто не понимаю мотивов твоих поступков, иногда ты даже пугаешь своей одержимостью победами. Ты, словно коллекционер, хочешь в свою коллекцию все достижения мира. Будто тебе, кроме этой жажды приключений никто не нужен. Ну, разумеется, только Себастьян. Который так же нелогичен, как и ты. — То есть ты ревнуешь Себастьяна ко мне? — усмешка тронула губы друга, который придвинулся чуть ближе, чем положено было сидеть двум друзьям. Гонт выдохнул, собираясь с мыслями. Видимо, этот парень совсем не понимал того, что хотели до него донести. Или же нерешительность и неимение опыта в любовных делах давали знать о себе. Им ведь всего лишь 15 лет. Многие в этом возрасте и знать не знают о симпатии или своих предпочтениях. Но для Оминиса это было болезненно, вновь ощущать свою чужеродность, неправильность этой симпатии. Ему никогда никто не нравился до этого года. Да, он привязался к Анне, но скорее, как к младшей сестре, которую нужно было опекать и любить. Он так же заботился о Себастьяне, не давая ему совершать глупости. Но сейчас, сидя рядом с Льюисом, его голову заполняли совершенно иные чувства. Стыда, страха, но в то же время тепла и чего-то нового, чему не было объяснения. Хотелось касаться его, обнимать, трогать непослушные волосы, оберегать и просто расслабиться. Быть собой и быть в безопасности. Такого он еще никому не позволял, никогда. —  Я не ревную Себастьяна к тебе, дурак, — Оминис был терпелив в своем объяснении, — я ревную тебя к Сэллоу. Гонт ожидал чего угодно, смеха, слез, угроз или слов о разрыве дружбы, но Льюис снова был непредсказуемым или глупым, как посмотреть. — Слушай, я никогда бы не встал между тобой и Себастьяном, я не буду мешать вашей дружбе, — казалось бы Льюис искренне не понимал, чего от него хотят или старательно избегал правды, — если хочешь, я просто перестану с ним общаться и вы снова будете вдвоем, как раньше, пока меня не было в Хогвартсе… Гонт был терпелив, но не настолько. Он был уверен в своих чувствах, хоть они и казались иррациональными. Но он не знал взаимна ли симпатия, ведь Льюис всегда был дружелюбен со всеми, да и девчонок вокруг него вилось немало. Но надежда, что загорелась в груди маленьким теплым огоньком, не угасала, она лишь разгоралась с новой силой, придавая парню сил и уверенности в себе. — Все, ты меня достал, де Уэйанс, — Оминис вытянул руку перед собой, хватая друга за галстук, —  ты мне нравишься. Ни Себастьян, ни Анна. Ты, Мерлинова борода, тебя я ревную. Льюис не знал, что ответить. Осознать, что все это время чувства были взаимны, но из-за собственной неопытности они их игнорировали – это казалось чем-то нереальным, даже фантастическим. Хотелось плакать, петь и танцевать, но он застыл на месте, боясь шевельнуться. Его терзал страх, что стоит только двинуться, как Оминис исчезнет, словно это очередной сон, в котором друг посещал его много раз. — Молчишь, — тихо прошептал Гонт, — я думал, что хотя бы ради нашей дружбы ты удостоил бы меня отрицательным ответом. — Нет, — воскликнул Льюис и замахал руками, — я давно в тебя влюблён, как идиот. А ты меня избегал, односложно отвечал, да и вообще ведешь себя, как Снежная королева. Теперь они оба в полной мере могли осознать, что влюблены. Потребовалось несколько минут, пока Оминис придумал, что мог бы сделать дальше. И это стало бы не отправной точкой в их отношениях. — Просто мне сложно снова доверять, — ответил Гонт, — но я могу доказать, что не обманываю тебя. Позволишь мне изучить твое лицо? Он уже делал это, но сейчас пальцы немного подрагивали от напряжения. Лу пока не давал ответ, но Оминис был почти уверен, что он не станет отказывать. — Можешь изучать, все, что хочешь, только не соблазняй раньше времени, — усмехнулся де Уэйанс, направляя руку парня. Ладонь Оминиса застыла в паре дюймов от лица Льюиса, будто замешкалась, стоит ли касаться. Он замолчал и пальцы преодолели невидимый барьер, мягко, лишь кончиками, ощупывая скулу, смазано пройдя по ней. Дальше - волевой острый подбородок и вниз, по шее. Казалось бы, его не интересовало лицо, только мягкость светлой кожи под его руками. Дойдя до ключиц, Гонт остановился. Пальцы замерли, не решаясь последовать дальше. Он вновь поднялся к лицу. Снова обвел черты скул, поднимаясь к носу, спотыкаясь о горбинку. Следом - прикрытые веки и большой лоб, на который вечно падали светлые волосы. Оминис сжал выбившуюся прядь и повертел в руке. — Мягкие, — как бы сам себе, констатировал он, — мне нравится. Его исследования продолжались. И с каждым дюймом он был все ближе к своей мечте - зарыться пальцами в гриву волос, оттянуть их назад, почти до боли. Что он и сделал. В пальцах появилось напряжение, Льюис сопротивлялся. — Ты же сказал, что я могу исследовать все, что пожелаю, — с улыбкой на лице, произнес Гонт, — я так мир познаю, знаешь ли. Де Уэйанс заскрипел зубами и сел ближе, вплотную, желая ослабить хватку парня. — Познавай, но если моя безупречная укладка пострадает, мне придется запереть тебя в скриптории. Он знал на что давить. Оминис застонал от неприятных воспоминаний. — Твой запах мне нравится, — волшебник опустил руку, — но я знаю что, наверняка, еще лучше. — Что же? — Льюис улыбнулся и уже предположил, что это может быть. — Твои губы. Гонт склонился и коснулся губами щеки друга, повторяя тот же путь. Скулы, подбородок и вернулся к самому желанному. Они слились в поцелуе, невинном, совсем детском. Но со временем он перерос в нарастающую страсть, бурю. Оминис не мог себя сдерживать, его язык нагло блуждал во рту Льюиса, а пальцы вновь и вновь утопали в мягких волосах. Де Уэйанс провел рукой вниз, спускаясь по спине парня, к пояснице. Ему хотелось лишь крепче обнять возлюбленного и никогда не останавливать этот прекрасный момент. Послышался тактичный кашель из-за колонны у входа, и волшебники вмиг отпрянули друг от друга, словно от огня. Себастьян улыбнулся, как будто и не было того кошмара, что творился вчера. Но он искренне радовался, что двое его друзей, наконец-то, осознали свои истинные чувства. — Слушай, Оминис, — начал говорить Сэллоу, — я все понимаю, Лу видный красавчик, но там его внимания хочет кое-кто еще. Льюис поправил мантию и смущенно отвел глаза, однако снова положил руку поверх ладони Гонта, как бы обозначая свою позицию. — Черт, Себ, скажи им, что я умер в борьбе с Ранроком и оживу только завтра, — раздраженно произнес де Уэйанс, — или придумай что-нибудь от себя. — Спасибо, что сравнил наш поцелуй с борьбой с этим мерзким гоблином, — парировал Оминис, — там что-то серьезное? Себастьян подошел ближе к друзьям и потянул их за рукава мантий. — Там Натсай и судя по ее обеспокоенному лицу, ей тоже потребуется утешение в виде поцелуев. Гонт скривился, но Льюис поспешил успокоить парня. — Нет, мы с ней только друзья, — он развел руками, — ничего больше. Мы просто иногда зависаем вместе и боремся против Руквуда. Она классная, я вас познакомлю. — Да, с Оминисом вы тоже недавно друзьями были, — Сэллоу вышел из крипты, — ты там осторожнее дружи, а то если разобьешь сердце моему лучшему другу, я тебя убью. Странно, что эта угроза могла бы быть реальной, но в данный момент казалась такой смешной. Друзья с улыбами на лице вышли из залы и обнявшись поспешили на место встречи с Натсай. И теперь Льюис знал, что хранить общие секреты троицы будет легче, ведь ему не нужно скрывать свои чувства, а значит минус один секрет. А Оминис знал, что в мире есть один человек, который никогда не ранит его едва зажившее сердце.  Теперь они оба могут быть настоящими.