Вернутся к фанфику

Часть 9

13 июня 2024, 14:36
Кровь стекала ручейком с губы, опускаясь все ниже и ниже. Но Эстель не замечала ее. Перед глазами стояла пелена слез, а лицо и руки адски болели. Она была в своей комнате, как вторая староста Слизерина. Том, живущий по соседству вернуться должен был не скоро, ведь сегодня у него дежурство, и до его прихода нужно привести себя в порядок. Но от боли и обиды не было сил. Хотелось упасть и разрыдаться в голос, но девушка просто сидела и смотрела в одну точку невидящим взглядом. Она всегда была сильна. Хороша в боевой магии. Могла за себя постоять. Но не тогда когда она одна против семерых. Они растоптали ее, унизили и втоптали в грязь, но единственное утешало — она не выдала секретов Тома. Она справится. Еще пару лет, и ее обидчиков будет помнить только мраморная плита. — Уродка! — резкий удар по губе. На языке солоноватый привкус, металлической крови, — Расскажи нам, чего хочет Реддл, и мы отпустим тебя! — парень поднял ее за волосы, больно оттягивая голову назад, — Говори! Эстель собрала последнюю слюну и плюнула ему прямо в лицо, получив еще больше яростных криков и новый удар. Пусть они хоть убьют ее, но не сломают ее и ничего не узнают. Не из ее уст. Чьи-то шаги… Их это отпугнуло, и они убежали, а Эстель шатаясь дошла до своей спальни, забившись в угол. Все воспоминания нахлынули горой, давя ее под собой. Приют, издевательства, обиды. Маленькая Эстель надеялась что в Хогвартсе, рядом с Томом все будет хорошо, но опять ошиблась. Все заметили ее близость с главным на факультете, и пользовались ей. Ярость глушила ее. А ведь она даже не узнала кто это был. Кто те семеро людей, решившие добраться до Тома через нее? Она не предала бы его даже под Авадой, ведь если бы он узнал о предательстве, то прекратил бы любое общение и перестал бы доверять ей. А он был ее домом, опорой и тем, что нужно в самое тяжелое время. Грубый и недоступный для всех, для нее он всегда оставался маленьким Томом, который воровал для нее лекарства и булочки, грустными вечерами утешая и рассказывая об их будущем величии. — Мы вдвоем будем править миром, — говорила ей десятилетняя версия Тома, — поставим на колени всех обидчиков и будем внушать страх тысячам людей, — он не сумел скрыть азартный блеск в глазах, рассказывая о мечтах. — Вдвоем, Том? — робко переспросила Эстель, с восхищением поглядывая на него. Хоть они и были ровесниками, в ее глазах он всегда казался страше, умнее, опытнее. — Конечно. Его мечты воплощались в реальность, даже если ценой этого была ее кровь и слезы. Она сама найдет своих обидчиков и отомстит. Нужно лишь подняться и умыться. Усилием воли заставив себя встать, Эстель с ужасом услышала голос Тома за дверью. Быстро переметнув взгляд на часы, она с ужасом осознала что его дежурство закончилось. С минуты на минуту он будет тут. И очевидно не один. Она чуть ли не влетела в ванну, закрывая за собой дверь, как услышала что Том вошел. Слышались еще голоса. Малфой и Розье. — Эстель, у нас гости, — раздался голос Тома, прерывая еле слышную беседу Абракаса, — мы будем у меня. — Я в ванной, — она постаралась сделать свой голос как можно более веселым, мысленно молясь на то, что Том купиться, и тут же открыла воду. Безмятежный шум воды проглотил ответ и стихшие в комнате Тома шаги. Купился. Не было сил принимать душ. Ноги подкосились. Эстель сползла по стене, медленно теряя сознание, и лишь настойчивое капание воды из крана удерживало ее. Срочно нужен бадьян чтобы заживить раны. И крововостанавливающее, чтобы восполнить баланс. Стук в дверь. Ей кажется или он правда есть? — Эстель, если ты немедленно не откроешь, я выбью эту чертову дверь бомбардой! — раздражённый голос Тома чётко слышался, даже приглушенный шумом воды. Не было сил ответить. Очевидно, он выгнал Малфоя и Розье. — Бомбарда! — заклинание резко выбило дверь, на которую она облокачивалась, и ее окровавленное тело упало прямо ему под ноги. — Ты такой красивый, Том, — еле слышный шепот. Она потянула к нему свою руку, которая была по локоть в крови, и он судорожно ухватился за нее, марая свою одежду. — Ты такая дура, Эстель, — под грубыми словами легко можно было услышать дикий страх за неё. Он прикладывал разные флакончики к ее губам, постепенно проясняя сознание. — Я так устала, Том, — он поднял свои вишневые глаза, полные волнения и беспокойства посмотрев прямо в ее темно-карие, почти черные глаза, в которых была пустота. Чернящая душу пустота. Обычно, она приходила с возрастом. — Ты справишься, Эстель, только дыши, — он прислонил последний флакон к ее губам, и начал лить бадьян на раны. В комнате висела тишина, сопровождаемая лишь тихим шипением когда зелье попадало в особо больные места. Раны затянулись. Вот бы и душевные можно было затянуть таким же образом. — Идти сможешь? — Конечно, я же не инвалид, — Том усмехнулся, видя как она дошла до душа, чтобы смыть с себя остатки запекшийся крови. Теплая вода убирала все обиды и всю кровь, возвращая телу нормальный цвет. Том убрал гематомы и раны. Который раз он излечил ее? Сколько их будет еще? — Почему ты не сказала мне? — первый вопрос, после того, как она вышла из душа. — Это мои проблемы, и вчера ты ясно дал понять что они тебя не волнуют. — Кто? — Том подошел ближе, проводя рукой по ее щеке, — теперь с тобой везде будут ходить несколько моих людей. — Я не видела их лиц, Том, — она подняла полные слез глаза, — можешь посмотреть мои воспоминания. Он аккуратно проник в ее сознание, пересматривая момент произошедший пару часов назад. — Ты не рассказала ничего, — скорее для себя чем для неё сказал он, — почему? — Том, я не устану повторять то, что я никогда не предам и не покину тебя, — Эстель придвинулась ближе, сокращая расстояние, — я буду с тобой всегда, чтобы ты не делал. Казалось, его взгляд потеплел. — Я найду их, — пообещал он, и она поверила. Он всегда делал то, что говорил. А она всегда верила.

* * *

Ровно в четыре часа дня Эстель получила сигнал о том, что новобранцы под руководством Клауса, одного из самых сильных новых, напали на Министерство. В эту же секунду на Азкабан аппарировали около десяти лучших людей Темной Леди. Манчини, Малфой, Белла, Нотт, Гринграсс, Паркинсон, Элфорд и Остин. Авроров было трое, и они безуспешно пытались вызвать подмогу, ведь по совету Некто, первым делом Пожиратели, попавшие в Министерство поставили там антиаппарационный купол, чтобы никто не смог попасть сюда. Небо было пасмурно, и на его фоне Азкабан вырисовывался одной чёрной глыбой, внушающей страх и отчаянье. Но еще больше страха вселяла черная фигура, стоящая напротив в развивающейся мантии и закрытым лицом. Темная Леди. Она стояла, пока Пожиратели бились с аврорами, не помогая. Они справятся сами, а ей нужно подкопить силы для того, чтобы вызвать мощного Патронуса, который перекроет всех дементоров. Некто предлагала устроить с ними переговоры, чтобы привлечь на свою сторону. Но, если это не выйдет — придеться делать Патронус. Ей нужно собраться, и эмоциями передать все, что она хочет сказать. Жалость к ним. Мне жаль вас… Вы вынуждены питаться лишь разлагающимися душами и телами, без чувств и эмоций. Вам не дают хорошую подпитку. Доброжелательность. Я могу помочь. Я — приближенная Темного Лорда, меня знают как Темную Леди. Я готова давать вам по сотни свежих и чистых душ, не запятнаных преступлениями. Восхищение. Я восхищена тем, что столь могущественные существа живут по законам Министерства. Вы сильнее жалких магов, сидящих там. Вы достойны большего, чем охранять сгнившие души и служить во благо магам. Мольба. Взамен я прошу лишь одного. Перестаньте подчиняться их законам, освободите людей, сидящих в ваших стенах, и вы сможете передвигаться по всей Англии, забирая те души, которые нравятся. Вы не будете трогать меня и моих людей, но выбор и без этого велик. Заставить их поверить в то, что она могущественна. Отпустите их, и я сниму защиту, сдерживающую вас здесь. Получиться? Или нет? Из Азкабана один за другим стали вылетать дементоры, покидая преступников и становясь подле нее. Но она не ощущала ни грусти, ни страха и тоски. Лишь собственную власть. На лицах Пожирателей читалось восхищение. Она подчинила то, что по своей природе не подчиняется. Она подчинила страх. — Авроры не должны уйти с острова, — ее голос был улучшен заклинанием Сонурус. Эстель двигалась к Азкабану, оставляя позади летящие зелёные вспышки, несущие смерть и страх, который отныне подвластен ей. Теперь тюрьма была похожа просто на каменные стены, уже не внушавшие животный ужас и отчаянье. — Я — Темная Леди, — голос разнесся по всему Азкабану, привлекая к себе внимание, — я подчинила дементоров, и готова освободить каждого, кто примет Черную Метку и поклянется мне в вечной верности! Раздались крики со стороны Пожирателей Смерти, которые располагась в отдельном крыле. Подтверждая свои слова, Эстель взмахом палочки распахнула все двери, за которыми находились ее люди. Они были похожи на трупов. Бледные, худые и грязные. Но с таким же блеском в глазах и верностью в сердце. — Возьмите порт-ключи у Малфоя, — нужно было действовать быстрее, ведь неизвестно сколько новобранцы смогут продержать антиаппарационные чары. Из-за решёток к ней тянулось около тридцати рук, готовых получить свободу взамен на метку. Но они пока что не понимали, что меняют одну тюрьму на другую. Ну и пусть.

* * *

Нарцисса пила чай в тишине Малфой-мэнора. Люциус отправился по своим делам, а Белла засела в библиотеке, ища что-то, что по ее мнению может помочь возвращению Лорда. С рейда на Азкабан Темная Леди не объявлялась, и не давала о себе знать, хотя прошло уже чуть больше двух недель. Двух недель, когда можно было дышать полной грудью. На веранду зашла Беллатрикс, сев напротив. — Ты нашла то что искала? — ей было немного обидно от того, что сестра не делится с ней причиной своих поисков. — Нет. Дальше они сидели в тишине, Нарцисса пила чай, а Беллатрикс просто смотрела в стену, думая о чем-то своем. — Скажи, — обратилась она к ней, — как давно? Что? Что она знает? Что известно Белле? — О чем ты? Она умела врать. Но не для родной сестры. — Цисси, хочешь кое-что попробовать? — спросила сестра, и маленькая Нарцисса закивала. Она была готова на все идеи сестры. — Пойдем, — они пошли по коридорам Блэк-мэнора, заходя в какую-то комнату, где Нарцисса раньше не была. Там не было окон, а под потолком висела небольшая лампа, освещающая все пространство. Было похоже на очередную кладовку. — Смотри, — Белла вытащила волшебную палочку. Настоящую волшебную палочку. Палочку Беллы. Чуть изогнутую, но настоящую. — Хочешь попробовать? Она жуть как хотела. — Так тебя же могут исключить за использование магии вне Хогвартса, — она хорошо знала законы школы, в которую мечтала попасть через три года. — Если мы будем колдовать в нашем мэноре, то Министерство не будет этого видеть, — Нарцисса всегда верила сестре. Безоговорочно. — Можно? Беллатриса протянула ей палочку, и та взяла ее холодными пальцами, не веря в такое чудо. Андромеда ни за что бы не разрешила такое. Но это Белла! — Сделай вот такую дугу, — девочка положила руку на руку сестры, проводя полукруг, — и скажи Авис. — Авис! — дрожащим голосом сказала Нарцисса, и из палочки под ее радостный крик вылетела стайка светло-розовых птичек. — А у меня они фиолетовые, — заметила Белла, рассматривая птиц сестры, которые кружили под потолком. — Как давно ты стала правой рукой Темной Леди? Удар прямо в сердце. Откуда ей известно? — Откуда? — сказала на выдохе Нарцисса, не веря в то, что сестра правда это сказала. — Ты серьезно думала что я не узнаю, Цисси? Не узнаю за жалкой тряпкой и заклинанием родную сестру?! — она была раздражена. — Ты беременна! Люциус идиот, раз не узнал тебя! — Я сделала это ради Драко и моей дочери! — пыталась оправдаться Нарцисса, понимая, что Белла права. — Такими темпами у тебя не будет дочери! В уголках глаз появились слезы. Никто не мог довести Нарциссу Малфой до слез, кроме родной сестры. Ее она любила больше всего, в детстве видя в ней авторитет. В ней же разочаровалась больше всего. И снова восхитилась, видя, как она держится А теперь разочаровались в ней. — Чем ты думала? — видя слезы сестры, поубавила пыл Белла, — Чем ты только думала? — она ушла из комнаты, оставляя ее одну с уродливыми мыслями. — Только не говори никому, — ее слова утонули в тишине захлопнутой двери.

* * *

Уже шел второй день ее заточения в этой золотой клетке, и ей регулярно давали завтрак, обед и ужин, от которых она каждый раз отказывалась все с большим трудом. Сколько она еще так выдержит? Джин казалось будто про нее давно забыли, и она навсегда останется тут. Но эльфийка появлялась каждый раз. Каждый день она записывала дату, чтобы не сбиться со счета дней и окончательно не сойти с ума. Хотя всегда можно спросить у Миппи. — Хозяйка Джин, пожалуйста, поешьте обед, — домовиха появилась рядом со слезами в больших голубых глазах. Пусть все вокруг и относились к эльфам не более как к прислуге, Джин всегда казалось они заслуживают большего. Свободы. В Ордене уже распространилась ее организация ПСЭ — Права Свободных Эльфов, которая защищала всех домовиков, и запрещала хозяевам наказывать их, а также вынуждала давать им небольшую зарплату за труд. — Что случилось, Миппи? — девушка спустилась на пол, беря поднос из тоненьких ручек эльфийки. — Господин наказал Миппи за то, что хозяйка Джин не кушает ее еду, — чуть не плача говорила домовиха, — он заставил меня прижечь руку! — она перевернула маленькую ладонь, и девушка ахнула. На ее ладошке красовался огромный ожёг, очевидно от утюга. Ярость забурлила в ней, поднимаясь волнами и клокоча в кончиках пальцев. Как. Можно. Обижать. Беззащитных. Эльфов?! — Ты можешь позвать своего Господина сюда? Скажи что мне что-нибудь нужно, — почему раньше она не просила так сделать? — Господин сказал сам проверит Вас, хозяйка Джин, — робко проговорила Миппи, опуская глаза в пол, — Господин снова накажет Миппи, если Вы не поешьте. Ультиматум. Вот только откуда этот чертов Манчини знает о ее слабости к эльфам? — Я поем, Миппи, — эльфийка радостно подняла глаза на нее. Именно в них была вся преданность и благодарность мира. — Спасибо, хозяйка Джин! — Только передай своему Господину то, что он самый худший манипулятор из всех, кого я знаю, — зло ответила она, садясь на кровать и беря поднос в руки, — а еще долбанный тиран и непросветный идиот. Эльфийка аппарировала прочь, а Джин взяла тарелку с супом в руки, с жадностью поглядывая на еду. Последний раз она ела перед тем, как отправится в Малфой-мэнор. Суп оказался настолько божественным, что во рту набиралась слюна перед тем, как туда попадала ложка. Пожалуй, это самое вкусное что она когда либо ела. И на удивление не отравленное. Она съела все до последней капли, радуясь возможности поесть. Безумно хотелось на улицу. Походить, послушать щебетание птиц и просто расслабиться. Она ненавидела сидеть дома. И обожала свою свободу, которую теперь так нагло отобрали. Раньше она не знала о чувстве ненависти, и испытывала его разве что к Волан-де-морту и его ближайшей стороннице, но сейчас вкусила это чувство сполна. Клокочащая на кончиков пальцев, разрывающая грудную клетку и пульсирующая в висках ненависть. Джин ненавидела так, что закусывала губы до крови и царапала сама себя руками, в попытках выплеснуть эту ненависть хоть куда-нибудь. Манчини. Всего семь букв, скрывающих за собой жгучую ярость.

* * *

Две недели. Две долбанных недели бесплодных поисков. Хогвартс был полностью перерыт, и больше не представлял интереса для Эстель. Каждый уголок замка был проверен ее эльфами и лично ей. Ничего. Видимо, Том решил что Дамблдор сможет найти его крестражи в Хогвартсе. Она покинула школу без особого сожаления, обещая высылать задания Биллу, который решился принять метку. Парень был умён, но чрезмерно настойчив в просьбе проявить себя. А у Эстель сейчас не было заданий для неопытных Пожирателей. Сейчас, как и всегда, каждый ее шаг должен был с точностью отмерен и продуман на десять шагов вперед и пять назад, в случае отступления. Нужно найти крестражи. Узнать где Поттер. Устранить Дамблдора. Прощупать нового Министра. Обучить Пожирателей. Дать души дементорам. Она должна разорваться? Никому нельзя доверять. Никому нельзя рассказать какой ураган происходит на душе и бардак в голове. Ей как обычно попользуются и выкинут, как ненужную куклу. — Том, — прохрипела девушка, опускаясь на пол, — я же говорила что не нужно туда идти! Почему нельзя было хоть раз в жизни послушать меня?! — ее яростные крики прерывались потоками слез, которые она безуспешно пыталась остановить. «Эта боль когда-нибудь принесет тебе пользу» А ей ненадобна никакая польза, и не нужна эта чертова реальность если в ней нет Тома. Почему, блять, она настолько глупа что не может найти вещи основателей Хогвартса? И это ее считают одной из сильнейших ведьм? Ту, которая захлёбывается в своих слезах поздними вечерами, прерывая хрипы стаканом крепкого алкоголя и сигаретой? Она готова положить весь мир к его ногам, лишь бы он еще раз назвал ее имя. Лишь он мог подарить тепло даже тогда, когда Эстель умирала от холода. Она обещает, больше не будет, только пусть еще раз принесёт ее имя. Тихо, как обычно. Чтобы никто не услышал. И не нарушил их запретные минутки счастья. — Пожалуйста, Том, — сама не понимая что просила Эстель, — пожалуйста, — голос надорвался, а голова опустилась еще ниже. Если бы Том увидел ее в таком состоянии, то точно сказал бы что никто недостоин ее слез и драгоценных минут жизни. Даже он сам. Но она считала иначе. Он — единственный, кто был самым темным человеком, оставаясь лучом солнца и единственным маяком в неприступной тьме для нее. Тот, ради кого она готова была отдать свою жизнь, молодость, душу, счастье, испытать любую боль — лишь бы хоть в одной вселенной быть счастливой рядом с ним. Уже полтора года с того момента, как его не стало рядом с ней. Эстель заняла его место. Обучила его людей. Совершила то, что хотел он. Достигла его целей. Без него. Она достигнет всего сама, оставаясь сильной в глазах людей. Будет больно, страшно, одиноко и холодно. Но она должна. Ради него.

* * *

— Мама! — резкий вскрик после зеленого луча открыл местоположение девочки, прячущейся в кустах смородины. — Ты слышал, Фенрир? — раздался голос Элфорда, кивая в сторону крика. — Что там у нас за малютка? — он обнажил клыки, двигаясь ближе к сжавшейся девочке. Черные волосы, спускающиеся чуть ниже плеч и чистое белое платьице, немного грязное сзади из-за земли. — Что с мамой? — поняв, что ее обнаружили прошептала девочка, поднимая широко распахнутые от ужаса карие глаза в уродливую морду Сивого. — Я убил ее, милочка, — он потянул свои руки к ней, хватая за ее маленькую ладонь, — а ты, красотка, пойдешь со мной, — он легонько шлепнул ее по ягодице, поднимая наверх. — Неплохой улов, Фенрир, — похвалил его Элфорд, осматривая труп черноволосой женщине, которая лежала лицом вверх. С такими же карими глазами. — Мама! — казалось, в этом крике смешались вся боль и ужас мира. Семилетняя девочка, потерявшая мать. Вырвавшись из рук оборотня, маленькая фигурка кинулась к телу, лежавшему, раскинув руки, и схватила ее уже ледяную ладонь в свои горячие, растирая. — Мама, мамочка, очнись, мама, не бросай меня с ними, мамочка, пожалуйста, — сквозь слезы шептала девочка, гладя неживое лицо матери, безуспешно пытаясь отыскать хотя бы намек на проблеск в застекленевших глазах. Фенрир лишь усмехнулся. — Сив, зачем тебе эта ненормальная? Найди себе цыпочку по фигурнее, — смотря на девочку предложил Элфорд. — Нет, мне не нужна другая, — Пожиратель лишь покачал головой, глядя на упрямость оборотня. Зачем ему обезумевшая от боли девчонка? Кинуть бы ее уже тут, и отправится домой. — Тогда бери ее и пошли, — мелкий дождь начал накапывать, испытывая на прочность терпение Элфорда. — Эй, пошли, — Сивый схватил ее за руку, и девочка без сопротивления взяла его руку, не отрывая взгляд от трупа мамы. Ее всегда весёлой мамы, которая всегда говорила ей одну фразу. — Доченька, не жалей мертвых, жалей живых. Она не понимала смысл этой фразы. До сегодняшнего дня. Сейчас ее маме было уже все равно, а ее сердце казалось разлеталось на тысячи маленьких сердечек. Странные мужчины, убившие ее мамочку затянули ее в какую то странную петлю, и спустя секунду она оказалась в темном доме. Одна с ужасным мужчиной. Фенрир Сивый. — Милая, ты такая сладкая, — он медленно приблизился к ней, беря за талию, и притянул ближе. — Отпустите меня пожалуйста! — запах из его рта был невыносим, казалось, оттуда пахло смертью и кровью. Металлический вкус. — Ну уж нет, тебя то я точно не отпущу, — мужчина начал снимать штаны, крепко держа её за руку, — готовься, зайка. — Пожалуйста, — прошептала девочка, вырываясь и забиваясь в угол комнаты. Кто там говорил что хуже быть не может?.. Может. Всегда может быть хуже. — Красавица, — его мерзкие руки стали трогать ее ноги и живот, разрывая платье. Мерзко. Она такая грязная. Его руки были плохими, она не хотела. Она не хотела этого. — Пожалуйста, — задыхаясь произнесла она, из последних сил пытаясь вырваться, — пустите меня, я Вас умоляю. По его лицу расплылся хищный оскал. — И куда ты пойдёшь? Лишь я защищу тебя, кисонька, — его рука прошлась по ее щеке, — лишь я. Нет, нет. Пожалуйста. Она не хотела. Она не хочет. — Я не хочу, — она не узнавала свой голос. Сдавленный, будто бы ее душили. А может он уже душил? — Кого это волнует? Я хочу. А я всегда получаю то, что хочу. Он разорвал ее платье. Она перед ним как на ладони, маленькая, грязная и неприкрытая. Незащищенная. За что? Что она сделала плохого в своей короткой жизни, чтобы в ответ получить это?.. Резкий крик. Всепоглощающая боль, разрывающая стенки и давящая прямо на живот. Что-то большое вошло в нее, разрывая полностью. Боль, боль, боль. Почему так больно? По-моему у нее кровь. Боль, боль и сново боль. Он рвал ее, терзая всю и царапая грязными ногтями живот и спину. А она кричала, стараясь вбиться в стену, лишь бы не чувствовать этого. — Молодец, красавица, — на нее хлынуло что-то белое, но боль затмевала зрение, не позволяя увидеть картинку полностью, — еще бы не кричала. Через полчаса приду и мы повторим. Нет, нет, нет. Отпустите ее пожалуйста. Она не хочет больше испытывать эту боль. Не хочет чувствовать будто что то рвется. Она вообще больше ничего не хочет чувствовать. Он ушел, оставив ее умирать от боли. Все кровоточило, любимое платье, которое ей с такой любовью выбирала мама было порвано и заляпано кровью и белой жидкостью, а она лежала, откинув голову на стену и беззвучно рыдая. Он пришел снова. И все повторилось. Боль, крик и кровь. Будто бы все превратилось в сплошной круг боли и разрывов. В глазах темнело. Но он бил ее по лицу, шее и животу, не разрешая упасть в обморок. И снова, снова. Он уходил, приходил и вновь рвал ее на части. — Сука, — резкий выкрик выдернул ее из полуобморочного состояния, — прячься, — резкими ударами он заставил ее подняться и отвел в какую-то комнату. На руках замкнулись наручники. — Посиди тут немного, — он кинул ей какую-то куклу и ушел, оставляя умирать. Боль, боль, боль. Боль. — Темная Леди, — вежливо поклонился Фенрир, при виде Темной фигуры на пороге зала, — чем обязан? Госпожа огляделась и вдруг остановила свой взгляд на лужице крови в углу зала. — Что это, Сивый? — жестко спросила она, указывая на лужу, — похоже на детскую кровь. — Моя Леди, — он точно влип. Единственное правило, которое ввела Госпожа для пленников — всех детей приводить к ней. Единственное. — Кто это, Фенрир? — в голосе была угроза. Она нависла огромной тенью над ним, застилая свет. — Моя Леди, — жалобно прошептал он. — Легиллеменс. Его сознание немного отличалось от человеческого, но свежие воспоминания сохранились отлично. Девочка. Слезы. Сивый. Он насиловал ее четыре раза до ее прихода. В этой девочке она видела… Себя. Только в ее истории был тот, кто спас. А в истории этой малышки не было. И не будет. — Единственное правило. Ее голос был ледяным, казалось будто бы он отскакивал от стен дома, разнося его по всем комнатам. — Моя Леди. — Правило, Сивый, — отчеканила она ледяным голосом. Все ее леденящие душу ужасы из детства вернулись к ней в образе этой маленькой девочки. — Всех детей вести к Вам, — отходя дальше проговорил он, стараясь держаться на расстоянии от ее палочки. — А что бывает с теми кто не соблюдает их? Он сглотнул слюну, промолчав. — Отвечай! — резкий всмах палочки, и от левого бедра до правого плеча образовался разрез, марающий его одежду алой кровью. — Наказание, Моя Леди, — поклонился Фенрир, надеясь хоть как-нибудь задобрить Госпожу. Она была в ярости, и ее магия душила его. Взмах рукой, и на запястиях оборотня появились магические кандалы, блокирующие его скудную магию. — Отныне ты лишен магии, Фенрир. Ты будешь лишь прислуживать Пожирателям, не более чем домовой эльф, — взмахом палочки она лишила его одежды, обвязав лишь повязкой вокруг паха, — Пожиратели имеют право делать с тобой все, что им захочется, каждый может изнасиловать или пытать тебя, но не имеет право убить. — Моя Госпожа, пожалуйста, не нужно, я Вам обещаю такого больше не повторится! — мысленно он подсчитал людей, которые не прочь увидеть его таким, и ужаснулся. Беллатриса, Нарцисса, Люциус, Долохов, Рудольфус, Рабастан, Клаус, Остин, Барти, Руквуд, Розье и Эйвери. Им всем он успел встать костью поперек горла. — Я не прощаю ошибок, Сивый. Черной тенью Эстель взлетела наверх, рывком открывая комнату. В нее ударила резкая вонь крови, спермы и пота. Щелчком она сняла кандалы, растирая запястья девочки. — Мама? — очевидно, она была в бреду. Ее черные волосы растрепались, а белое платье превратилось в оборванную и окровавленную тряпку. Эстель не могла вымолвить ни слова. На девочке были укусы, и скорее всего Сивый разорвал ей органы изнутри. Аппарацию эта маленькая маггла не переживет. Портключ. У нее всегда был запасной портключ в Малфой-мэнор и к себе в покои. Ей нужно к себе. — Потерпи, — она аккуратно приподняла голову девочки, подкладывая под нее руку, чтобы переместиться. Нужно было чем то ее отвлечь. — Мама, ты пришла, — прошептала она, приоткрывая глаза, — я думала ты оставила меня, — в уголках глаз девочки появились слезы. — Как твое имя? — судорожно ища портключ спросила девушка. Для всех она была Темной Леди. Опасной, которая никогда не прощала ошибок и жестоко расправлялась с врагами. Но в отражении зрачков этой девочки она была лишь такой же маленькой, ищащий защиту и дом. — Эстель. Казалось, воздух вышел из ее легких. Эстель? Эстель. Эта малышка была ее личным напоминанием из прошлого. — Дыши, — сквозь слезы прошептала девушка, зажимая в руке портключ. Но было поздно. Маленькая девочка по имени Эстель показала ей ее худший исход. Хрупкий окровавленный труп, с детскими невинными глазами, которые хотели лишь детство. В этот день в душе самой темной волшебницы умер последний луч солнца.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!