Конфетка

      На вопрос, почему он дал еще один шанс Феликсу, Хенджин не смог бы ответить, даже если б очень захотел. Просто так бывает, что сердце оказывается сильнее доводов рассудка. Просто так бывает, что слишком больно становится вдруг жить без человека, которого видел лишь раз и который успел обмануть ожидания.       Так или иначе, но, написав заветное «го», Хенджин открыл новую главу их взаимоотношений. Чего он ждал в ответ? Сложно было разобраться и понять. Вот только точно не того, что написал Феликс. SexyVoice🔥 Прости, конфетка, я был пиздец как не прав, но я надеюсь на шанс объясниться.       Хенджин нервно облизал губы, сердце екнуло в груди, а пальцы сами собой, чуть подрагивая, напечатали ответ.

WhiteJiniret

Объясняйся

SexyVoice🔥 Не здесь и не так.

WhiteJiniret

А как?

SexyVoice🔥 Я в Сеуле. Приедешь ко мне в отель?       Сердце Хенджина испуганно замерло в груди. Он не ждал такого поворота, но Феликс был здесь. Прилетел, чтобы просить прощения или, как он сказал, объясниться, словно Джинни был ему действительно нужен. Снова хотелось плакать, но теперь от неверия и тихой робкой надежды.       Пальцы Джинни дрожали, пока он перебирал чистые вещи в попытке отыскать что-то приемлемое для свидания. В голове крутились страхи и тревожные мысли. Было ли это вообще свиданием? Они ведь не идут в кино или кафе.       Нет, Джинни просто должен был поехать в отель к Феликсу, чтобы просто поговорить и выслушать его. Никаких свиданий, никаких поцелуев, ничего запредельного!       С этими мыслями Хенджин почистил зубы дважды, а затем, немного помявшись, нырнул в душ. Чувствовал себя идиотом и предателем собственных принципов, но все же на всякий случай подготовил свое тело. Смущение и дурацкое предвкушение разрывали грудную клетку. Это была почти паника, но он успокаивал себя, что едет лишь поговорить. А все остальное — это так. На всякий случай и вообще не в счет.       Волосы, тщательно, но на скорую руку просушенные феном, немного пушились и никак не желали укладываться в приемлемую прическу. Вещи сидели по-дурацки. Тело сотрясал мандраж. В общем и целом, Хенджин был готов к внезапной встрече на ноль целых и ноль десятых процента. Но время было не отмотать назад, а уже напечатанное согласие забирать казалось совсем уж неловким.       Хенджин бы хотел, чтобы сейчас рядом была Йеджи. Шутила свои дурацкие шутки и подбадривала как умела только она. Или может быть наоборот отговорила от заведомо проигрышной затеи. Но Йеджи не было рядом, а сердце выпрыгивало из груди от переживаний. И пока ехало такси, чтобы отвезти к месту икс трясущегося осиновым листом Хенджина, тот успел в голове перебрать тысячи самых ужасных вариантов развития событий.

***

      Феликс ждал.       Он был почти уверен, что Джинни согласится приехать, вот только как завести разговор, нихуя не придумал. В полете он успел прокрутить сотни картинок того, как обнимает и целует Хенджина. Как признается ему в чувствах, зревших в душе последние полгода. Их нежный и трепетный секс на эфемерно очерченной призрачной постели. Но вот по поводу извинений и разговоров в голове гудел лишь белый шум.       Номер отеля был просторным и светлым. С шикарным, но слегка безликим интерьером, мини-баром и даже джакузи. В общем, совсем не походил на бедное жилье дрезденского панка. Феликс выбрал его как-то бессознательно, видно, желая всей этой роскошью снова пустить пыль в глаза и показать, что никого ахуенней Джинни не найдет. Сам Феликс в этом уверен, конечно же, не был. Ожидание повисло душным облаком между стен номера и разорвалось фейерверком счастья, когда раздался робкий стук в дверь.       Джинни был здесь. Снова рядом. Милый и смущающийся. С нелепым хвостиком на макушке, который завязал, видимо, чтобы пряди не лезли в глаза. С очаровательно покрасневшими щеками и закушенными нервно губами. Весь такой нежно-уютный и щемяще-трогательный, что Феликс не смог удержаться. Ноги будто сами приблизили его к парню, а руки обвили чужие плечи и ласково вплелись в волосы.       — Пришел, — протянул Феликс с каким-то всепоглощающим облегчением.       Хенджин не вырывался. Послушно обмяк в его руках и уткнулся носом в плечо. От него пахло соленым морем и сладкой карамелью. Идеальное сочетание для нежно-воздушной, самой сладкой конфетки. Тело Джинни едва ощутимо дрожало, и Феликс гладил его по спине в желании забрать все страхи и переживания.       — Привет, — прошептал наконец Хенджин и отстранился медленно и вяло, будто совсем того не желая.       — Привет, Конфетка, — улыбнулся Феликс.       Его переполняло чувство дурацкой нежности, разливающееся в груди, так что сохранять привычную брутальность образа было как-то сложновато. Но Хенджин закатил вдруг глаза и сердито скрестил на груди свои прекрасные руки.       — Хватит звать меня так! У меня есть имя! — вспылил он внезапно, хотя голос дрожал и звучал совсем неуверенно.       Хенджин явно все еще волновался и пытался это скрыть за напускным недовольством. Это было пиздецки очаровательно. Феликс сдержал рвущийся из груди смешок и поднял руки в жесте «сдаюсь».       — Хорошо, Джинни. Могу же я звать тебя так?       Хенджин поджал губы, нахмурился, но кивнул.       — Не стой на пороге, давай заходи. Выпьешь чего-нибудь? — попытался Феликс смягчить настрой парня.       Хенджин послушно снял обувь и вошел в номер, но голос его звучал по-прежнему настороженно и отчуждённо:       — Нет уж, спасибо. Дважды пил в твоей компании. И дважды жалел.       — Знаешь, как говорят в одной популярной религии: Бог любит троицу, — попытался пошутить Ли.       — А я атеист! — фыркнул Хенджин в ответ, но послушно присел за барную стойку, куда жестом его пригласил Феликс.       Отыскав в мини баре парочку охлажденных банок колы, Феликс открыл одну, перелил в узкий высокий стакан и подал Джинни.       — Тогда не будем алкоголь. Окей?       Хенджин кивнул и судорожно осушил стакан наполовину буквально в пару глотков. Потом закашлялся, видимо от излишнего холода сладкой газировки, поставил стакан на стойку и обратил к Феликсу взгляд повлажневших от кашля глаз.       — Ты хотел поговорить, — немного хрипло протянул он.       Смотрел при этом столь же выжидающе, сколь и с опаской. Ему явно хотелось услышать, что же такого собирался донести до него Феликс, чего нельзя было просто написать. А Феликс просто пиздецки скучал и так нихуя и не придумал.       Он устало вздохнул, присел напротив, тоскливо посмотрел на сцепленные в замок руки Джинни, но коснуться не решился.       — Мне жаль, Хенджин, — впервые назвал парня полным именем Феликс, — я очень хотел бы все исправить, сделать так, чтобы те два дня у меня в гостях стали для тебя самыми счастливыми, но не могу. Все, что я могу предложить, это сделать счастливыми наши будущие совместные дни, если ты только позволишь.       Джинни смотрел на него как-то затравленно. Совсем не так, как хотелось Феликсу. Закралась мысль, что он снова сделал что-то не так. Хотя когда блять успел-то? Они же едва встретились!       — Я не знаю, что думать и чему верить, Феликс. Мы же живем буквально в разных мирах. Как ты себе это представляешь? И я… Не верю тебе, если честно, — ответ Хенджина бил наотмашь.       Но Феликс не спешил сдаваться. Зря что ли летел и фантазировал о встрече до тесноты в штанах? Нет, он не планировал сейчас ничего такого, но и пускать все на самотек тоже нихера не было выходом.       — Почему?       — Там, в сауне… Я кое-что слышал… Как ты обсуждал с Марвином и другими… Меня, — с каждым словом Джинни краснел и опускал голову все ниже.       Ему явно было неловко поднимать эту тему. И Феликс все понял. Мгновенный стыд и злость на свой идиотизм затопили с головой. Уже совершенно не в силах контролировать собственные действия он подошел к своей грустной Конфетке и снова обнял. Единственная попытка вырваться была робкой и несмелой, а после руки Хенджина обвились вокруг Феликсовой талии крепче стальных канатов, вжимая их тела друг в друга до хруста костей. Феликсу было больно. Но вовсе не от этих объятий, а от собственной глупости.       — Блять, Джинни, я такой придурок. Я правда не хотел все похерить. Ребята постоянно меня подъебывали, потому что я на тебе будто помешался. Только и делал, что о тебе болтал, а ведь мы даже не встречались еще. Так что они немного перегнули палку с подколами, когда ты наконец приехал, — хрипло зашептал Феликс, исступленно гладя Хенджина по спине.       — Мне казалось, что ты не так уж и рад. Ты все время был увлечен чем-нибудь другим, — обиженно всхлипнул Джинни.       Сердце пропустило удар. Феликсу совсем не хотелось слез этого парня. Парня, которого он мечтал назвать своим. Разве что слез радости или наслаждения.       — Прости, прости, прости, — забормотал Феликс судорожно, чувствуя, как горячий влажный ком сжимает его собственное горло, — я правда был счастлив, что мы наконец-то встретились. Я ждал этого больше всего на свете!       Хенджин отлепился от его плеча и уставился своими заплаканными глазами будто прямо в душу.       — Ты правда меня ждал? — прошептал он с поразительным недоверием.       Ну как же этот парень мог не видеть, что все силы из Феликса выматывает своей болью и своей обидой.       — Конечно, — ответил Феликс твердо и уверенно.       Хенджин сменил выражение лица на растерянно-изумлëнное.       — Но почему?       Феликс от такого вопроса немножко прихуел. Они ведь столько часов провели в общении друг с другом. И Феликс сам купил для него билеты. Если Джинни считал, что его не ждут, то почему же решился лететь?..       — Потому что влюблен в тебя, дурачок, — признался Феликс просто и без затей.       Спустя миг до него дошло, что наверное стоило сделать это в более романтичной обстановке. Красиво и незабываемо. Ведь романтичный Джинни наверняка в душе мечтал о таком признании.       Только Хенджин не обиделся. Хенджин будто ещё больше обомлел.       — Но почему? — пролепетал он, — я же… А ты же… И мы… Ну…       Кажется, мысли в его милой голове совсем уж смешались. Феликс невольно улыбнулся, хотя момент был не самым подходящим.       — Что тебе кажется странным в моих чувствах, Джинни? — тепло и ласково спросил он, поглаживая успокаивающе спину парня.       — Ты красивый… И яркий… И талантливый очень…       — Да, — согласился Феликс легко, он с правдой никогда не спорил, — мы идеальная пара, не находишь? Такая красивая, яркая и талантливая. Просто ахуенная!       Джинни чуть сморщил нос от нецензурного слова. Феликс прикусил язык: он давно заметил, что его манера общения Конфетке не по душе, и старался сдерживаться сегодня.       — Но я же некрасивый, — закусил Хëнджин губу.       Он говорил так грустно и так уверенно.       А Феликс ахуевал, потому что в этой сладкой Конфетке все казалось идеальным. В желании то ли утешить, то ли уверить в обратном Феликс порывисто притянул парня к себе и коснулся желанных пухлых губ. Коснулся и замер, не желая спугнуть. Но Хенджин будто того и ждал. Вжался всем телом, обхватил лицо Феликса горячими ладонями и поцеловал в ответ. Страстно и жадно. Совсем не так, как должен был бы целовать человек, не готовый к примирению.       Перед глазами заискрило мгновенно. Феликс и в прошлые их поцелуи едва ли не в космос улетал, но тогда они оба были пьяны и немного дезориентированы. Сейчас все казалось острее, едва не сжигая до тла. Хенджин не отставал, подогревая накал до предела. Его большие теплые ладони жадно оглаживали бока Феликса сквозь тонкую ткань майки, шарили по спине и предплечьям, словно искали что-то, пока не замерли наконец на груди у самого бешено колотящегося сердца. И пока прикосновения рук сводили с ума своими безумными поисками, губы и язык Хенджина мягко и податливо завершали ими начатое.       Феликс правда хотел лишь поговорить. Но он солгал бы, если бы сказал, что в фантазиях уже тысячи раз не разложил свою сладкую мечту во всех мыслимых позах на всех поверхностях этого номера. Поэтому оторваться от идеальных губ стоило безумных усилий, как и заглянуть в помутневшие от страсти черные глаза, как и сказать низко и хрипло:       — Блять, нам надо остыть, Конфетка. А иначе вечер пойдет нихуя не по плану.       В глазах Джинни забрезжила легким маревом тень обиды.       — Ты ведь сказал, что влюблен в меня, — прохныкал он и потянулся снова к губам Феликса.       От этого порыва в душе заискрились фейерверки, а в сознании тысячи маленьких Марвинов заплясали танец победы, но Феликс лишь снова аккуратно придержал рвущегося к нему парня за плечи.       — Безумно влюблен, но еще я пиздец как хочу тебя, и твой напор совсем не способствует тому, чтобы я держал себя в руках.       Хенджин просиял какой-то полубезумной улыбкой.       — Так не держи, — сказал он что-то невероятное.       Слова еще не дошли до сознания, а Феликс уже сломался. Губы снова жадно столкнулись с губами, чтобы целовать до взрыва салютов под сердцем, а может и в штанах. Влажно и жарко. Как в последний раз. Казалось, еще чуть-чуть, секундочка, и Феликс вернет контроль над собственным телом. Но легкие жгло от нехватки кислорода, перед глазами искрило, и они с Хенджином упорно не размыкали губ и рук, будто утопающие, что нашли друг в друге последний шанс на спасение. Вот только утонет один — утянет за собой и второго.       Феликс на миг очнулся от марева страсти лишь на широком диване, уже без майки и с весом горячего тела на собственных коленях. Длинные жадные пальцы упрямо терзали пряжку ремня в попытках расстегнуть. От милой, невинной конфетки Джинни не осталось и следа. Парень, который так робко жмурил глаза во время посещения сауны, сейчас горел огнем чистого желания. От этого коротило. Феликс в своих фантазиях всегда брал конфетку. Ласково и нежно. Не спеша. Но этому незнакомому Хенджину он и сам был не прочь отдаться.       — Джинни, — проговорил Феликс и удивился тому, как слабо и ломко звучит собственный голос, — прошу, мы должны остановиться.       — Почему? — простонал этот невозможный, — я не хочу останавливаться, Ликси. Я хочу тебя.       Ликси. Звучало непривычно. И сладко, как губы Хенджина. Для него Феликс мог побыть и Ликси, лишь бы серьезно и надолго.       — Тогда нам нужно в душ и нужна подготовка, — дрожащим шепотом в губы ответил Феликс и коротко поцеловал еще раз.       Хенджин залился краской. Ярко и пламенно, до самых ушей. Чуть отстранился, закусил губу и низко опустил голову.       — Не нужна, — раздался его голос на грани слышимости.       Так тихо, что Феликс переспросил:              — Что ты сказал?

***

      Хенджин внутренне взвыл. Все тело горело, требуя ласк. Ему вовсе не хотелось прерываться на пустые разговоры. Он сделал свой шаг в пропасть и мчался сквозь ветер с безумной скоростью, готовый взлететь или разбиться. Одежда, что все еще была на нем, бесила и сковывала движения. Ему не хотелось глупых разговоров. А уж тем более сгорать от смущения, когда Феликс решил начать задавать слишком сложные вопросы.       — Не нужно готовиться, — собрав всю свою волю, повторил Хенджин.       Ком в горле грозил удушьем. Где-то на задворках сознания хохотала Йеджи, потешаясь над братом, что вот-вот потерпит фиаско, но он упрямо продолжал немеющими губами:       — Я уже все сделал сам. И я хочу… Чтобы ты был сверху… Просто давай продолжим, пожалуйста…

***

      Волна нежности окатила все тело, нагревшись в процессе до раскаленной лавы и захлестнув с головой заново родившейся страстью. Феликс уверенно сменил их позиции, и, нависнув над Джинни, принялся раздевать свою сладкую Конфетку. Разворачивать от невзрачной обёртки, чтобы снова увидеть красоту его наготы. В душе дрожало ликование, счастье, удивление и черт знает что еще. Феликс чувствовал себя пьяным и совершенно обезумевшим от свалившейся на голову удачи. Как такое в целом было возможно, что милый, немного нелепый и стеснительный Хенджин ехал к нему, заведомо готовясь отдаться?       Желанное тело претерпело некоторые изменения с последней встречи, обретя идеальную гладкость. Это тоже кольнуло сердце. Ведь Хенджин старался именно для него. Осыпать поцелуями медовую кожу плавящегося от желания парня казалось правильным, как дышать. От созерцаемого зрелища Феликса вело. Хотелось прямо так и сожрать сладкое совершенство перед глазами. Губы обхватили темный твердый сосок и на пробу слегка втянули. Хенджин, что до этого лишь прерывисто глотал ртом воздух, издал высокий протяжный стон. Рука его метнулась к лицу в попытке сдержать дальнейшие звуки, но Феликс перехватил ее.       — Прошу, не надо, — прошептал он низко и хрипло, — мне нужны твои стоны.       И Хенджин послушно простонал снова в тот же миг, как язык Феликса заскользил вдоль поджарого живота вниз. Собственные колени плавно соскользнули на пол, и лицо оказалось меж широко разведенных ног Конфетки. Красивый и полностью возбужденный член Хенджина рука обхватила за секунду до того, как Феликс ощутил под губами мягкую влажность головки. Может это было каким-то помутнением, но вкус Хенджина и здесь показался каким-то сладким. Дурманящим, отупляющим, подчиняющим своей воле.       — Не могу так медленно, — прохныкали капризно пухлые губы.       Хенджин обхватил Феликса за плечи, будто желая притянуть выше для поцелуя, но в то же время толкнулся бедрами навстречу жадно распахнутому рту. Казалось, он совсем потерялся в ощущениях, желая получить все и сразу. Феликс откровенно кайфовал от чувства скольжения члена по собственному языку, но взгляд не отрывал от прекрасного лица. Рука Джинни, которую чуть ранее Феликс перехватил, снова метнулась к влажным сочным губам, но не для того, чтобы прикрыть стоны, а чтобы вобрать, жадно посасывая, собственные пальцы. От такого зрелища Феликс едва не кончил, хотя еще не коснулся себя ни разу. Такой открытый в своих порывах, голодный до ласк и страстный Джинни превосходил все его ожидания и мечты. Вторая рука заблудившегося в эйфории парня вплелась в волосы Феликса на затылке и нерешительно подтолкнула. Феликс послушно расслабил горло и принял горячий пульсирующий член так глубоко, как мог, давая языком тела понять, что бразды правления теперь в руках его Конфетки.       И Хенджин правил. Выбивая слезы из глаз и лишая воздуха. Двигая бедрами навстречу и хрипло мыча ртом, занятым собственными пальцами. Феликс уплывал на волнах наслаждения. Руки уверенно расправились с ремнем, который чуть раньше не поддался Джинни, и приспустили джинсы, высвобождая возбужденный орган. Ладонь заскользила по стволу. Сухо и немного грубо, не так, как нравилось обычно Феликсу. Но сейчас было плевать. Хенджин уже откровенно трахал рот Феликса, забывшись в желании и не думая о комфорте партнера, в то время как его пальцы имели собственный рот.              Феликс чувствовал, как эта картинка выжигалась где-то на сетчатке, чтобы остаться в памяти навсегда. Он ощутил, как его член запульсировал, готовый излиться восторгом от созерцаемой красоты, несмотря на грубую стимуляцию. Рука пережала основание, чтобы не дать этому произойти. В этот момент Джинни дернулся конвульсивно и попытался отстраниться, но Феликс не позволил, притянув его свободной рукой ближе и заставляя опалить жаркой влагой собственное саднящее горло.       Хенджин замер. Пальцы выскользнули из его рта с последним сладким стоном, и рука безвольно скатилась вдоль спинки дивана вниз. Казалось, что парень совсем отключился. Лишь часто вздымающаяся грудная клетка и слегка трепещущие ресницы давали понять, что он просто пытается прийти в себя. Феликс откровенно любовался, забыв о собственном не достигнутом оргазме и неудобной позе на полу. Наконец глаза Джинни открылись. Он окинул обнаженные грудь и пресс Феликса расфокусированным взглядом, а затем покраснел и прикусил губу.       — Ты хочешь, чтобы я сделал для тебя то же самое? — выдавил он из себя в явном смущении, но при этом пожирая взглядом возбужденный член Феликса.       Тот в ответ расслабленно улыбнулся и погладил острую коленку в успокаивающем жесте.       — Хочу только того, чего хочешь ты, — ответил он.       Джинни состроил еще более несчастную и смущенную мордашку, затем приподнялся с дивана, приблизился к самому лицу Феликса и прошептал.       — Я хочу тебя.       — Я и так твой, — ответил Феликс, немного забавляясь.       — Нет, я хочу… Тебя в себе, — еще более несчастно и тихо прошептали прекрасные губы.       Феликс придвинулся чуть ближе. Замер на миг, ожидая, оттолкнет ли его Джинни брезгливо после того, что творили с ним Феликсовы губы. Но Конфетка лишь сам сократил расстояние и доверчиво приник к его губам, даря новый сладкий поцелуй. Феликс хотел бы в этом поцелуе забыться, только вот собственное возбуждение жадно дернулось внизу живота, напоминая о себе.       — Мне нужно все же в душ и кое-что захватить из ванной комнаты. Встретимся на кровати, — разорвав поцелуй, прошептал он и ушел в названном направлении.

***

      Хенджин сгорал от стыда и нетерпения, забившись в угол широкой кровати. Страсть, нахлынувшая так внезапно и лишившая контроля, немного утихла. Сейчас, когда он мог проанализировать все произошедшее, стало еще и досадно, ведь они с Феликсом толком не поговорили.       Но накрутить себя до предела он не успел, потому что Феликс вернулся очень быстро. Голый, все еще слегка возбужденный и с капельками воды на теле. Щеки мгновенно бросило в жар, а желание снова предательски затуманило мозг. Хенджин и себе был не в силах ответить, что такое с ним творилось. Решимость продолжить начатое немного пошатнулась, но устояла.       Феликс устроился на кровати рядом и притянул Джинни к себе, ловя губами его губы. Кажется, в поцелуях и крылась главная причина произошедшего. Хенджина никто и никогда так не целовал. Жадно и трепетно одновременно, будто желая показать все свои чувства через поцелуй.       В голове до сих пор не укладывалось, что Феликс правда влюблен в него, такого несуразного и дурацкого… Однако Феликс был тут, прилетел, полный надежд и решимости, и целовал теперь так крышесносно, до сладко поджимающихся пальцев на ногах и плавящего нутро предвкушения. Хенджин в полузабытьи очертил пальцами кубики рельефного пресса и скользнул ниже, огладив возбужденную плоть. Член в руках, уже снова твердый и крепкий, жадно дернулся, прося еще ласки. Джинни простонал в поцелуй. Хотелось ощутить этот член в себе. Мысли снова убежали куда-то за линию горизонта, оставив наедине с желанием и его источником.       — Мы можем продолжить, Конфетка? — низко прохрипел Феликс в губы, заводя этим звуком еще больше.       Хëнджин судорожно закивал, не в силах ответить.       — Какой же ты секс, боже… Ляг на спину и разведи свои ахуенные ноги, прошу, Джинни, — околдовывал вибрациями самый сексуальный голос на свете.       Хенджин послушно выполнил команду. Он не был в силах ослушаться. Он в целом не был в силах делать хоть что-либо, кроме как испускать мучительные бессвязные звуки наслаждения. Глаза закатывались и закрывались сами собой, хотя ему очень хотелось видеть все, что происходит. Но он не мог. Мог лишь высоко и протяжно стонать, когда губы Феликса снова оказались на его члене, а пальцы, скользкие и чуткие, мягко надавили на какую-то точку под яичками, разносящую по телу волны удовольствия и предвкушения, и двинулись ко входу. В ответ на прикосновения тело прошло волнами наслаждения и нетерпения. Хенджин не зажимался и не чувствовал привычного стыда, окончательно убежав в мир пьянящего удовольствия. Губы и язык Феликса ласкали в этот раз член нежно и бережно, совсем не задавая никакого темпа, а лишь сцеловывая влагу предсемени с головки и распаляя все сильнее. А пальцы проникали в тело тоже легко и без напора, лишь слегка массируя и растягивая узкие стенки, но почти не задевая самой чувствительной точки. Хенджин метался по кровати под этими ласками, прикусывал костяшки собственных пальцев и рассыпал бессвязный шепот вперемешку со стонами и хныканьем, желая получить наконец желаемое.       Сколько длилась эта пытка ласками, Джинни не понял. Ощутил лишь в какой-то момент, как его тело стало вдруг неправильно опустошенным, услышал шелест разрываемой упаковки, видимо от презерватива, а потом уловил горячий шёпот в самое ухо:       — Я хочу тебя… Больше не могу… Можно?       Хенджину хотелось кричать, что он сам уже больше не может и можно уже давно, но он лишь обессиленно кивнул и жадно облизнул губы. Тут же Феликс впился в них новым поцелуем, а следом что-то скользкое и горячее надавило на жадно пульсирующий сфинктер.       Судорожный вдох из губ в губы, и головка члена Феликса оказалась внутри. Остро, ошеломляюще и немного пугающе. Но Хёнджин отбросил последнее мимолётное чувство, стараясь расслабиться. Прерывистый выдох, и лёгкая фрикция вогнала член чуть глубже, даря распирающее чувство наполненности и предвкушение чего-то большего. Хенджину показалось, что он сейчас заплачет, если Феликс продолжит все делать так же мучительно-медленно, но он не успел ничего сказать. Лишь впился пальцами в напряженные плечи своего краша и распахнул губы в очередном стоне, когда в пару движений Феликс оказался в нем полностью, проникнув под идеальным углом и опалив тело волной удовольствия.       Дальше реальность разбилась на осколки, вспыхивая лишь случайными кадрами ярких картинок в воспоминаниях гораздо позже. Кажется, Феликс перестал совсем сдерживаться и втрахивал его в мягкие шелка кровати до криков и всхлипов. Кажется, они сменяли позы. Кажется, Хенджин умолял его дать ему кончить или не прерывать эту пытку никогда. Руки Феликса побывали будто бы везде, как и его губы. И сам Джинни не отставал, рассыпая узоры поцелуев на желанном теле и оставляя лунки ногтей на плечах и спине в моменты слишком острого удовольствия.       В яркий миг, когда тело наконец догнало экстаз такой желанной разрядки, Хенджин был верхом на Феликсе. Кулак желанного парня сжимал истекающий семенем член Хенджина, а глаза смотрели будто в самую душу. Одновременно жадно и ласково. Так, как умел только Феликс. В этот миг Хенджин понял вдруг, что это был не секс. То таинство, что произошло между ними, в книгах и фильмах патетично назвали «заниматься любовью». Хенджин думал, что так не бывает на самом деле, но, кажется, он ошибался.       — И что теперь? — спросил он робко чуть позже, лежа в бережных объятиях невозможного человека, состоящего из нежности и дерзости в равной степени.       В голове блуждал ветер, и серьезных разговоров совсем не хотелось. Но Хенджину было важно знать, что ему ничего не показалось, что он понял все верно.       Феликс улыбнулся хитро и нахально, возвращаясь в привычное амплуа плохого парня.       — Теперь мы поспим, потому что я пиздецки устал еще с перелета, а потом обсудим, кто и где теперь живет, и как нам строить дальнейшие отношения, — ответил он и широко зевнул.       Хенджин затаил дыхание и переспросил:       — То есть мы теперь вместе?       Феликс закатил глаза и устало покачал головой.       — Блять, конфетка, ты что, думал, я тут летел через полмира, чтобы об твою красивенькую тушку подрочить? Конечно, мы, блять, вместе. Или ты меня продинамить решил, я не понял?       Хенджин коротко хохотнул в плечо парня, спрятав там свое горящее лицо. В плечо своего парня. От этой мысли в душе расползалась теплая нега тихой радости. Хенджин плавился, как и всякая карамель, под лучами личного солнца.       — Ни за что и никогда, — прошептал он счастливо, — теперь ты мой. А потом закрыл глаза. Поспать и правда было не такой уж плохой идеей. Остальное они обязательно обсудят. Когда-нибудь потом.