[Глава 1] "Философия какая-то..."

      — Дрейк!       Он как обычно стоял у панели управления, собранный и сосредоточенный, но в тоже время до жути длинный и неказистый. Николаю было решительно непонятно, чего он пытается добиться, ведь в капсулах Компании функционал управления был понижен до минимума, что бы какой-нибудь заумный зубрила не перенаправил ее к себе на родную планету, или, не дай бог, на Землю.       А такие прецеденты в прошлом случались — среди работников ходил целый цикл историй и анекдотов про экипаж, сделавший из капсулы космическое такси и на протяжении почти трех лет остававшимся безнаказанным из-за неэффективной бюрократической системы Компании, которая не понимала, почему и куда массово пропадали работники, находящиеся в космическом пространстве, и главное, как с этим бороться.       Но для Дрейка управление космическим кораблем (пусть даже таким, как их капсула) являлось хобби и, пожалуй, даже мечтой всей его жизни. В прошлом он был прогрессором, которого осудили за «несанкцинированное вмешательство в историческое развитие планеты Арканар, повлекшее за собой человеческие жертвы», и хотя смертная казнь официально не была запрещена, применялась она крайне редко, и Дрейка отправили в своеобразную ссылку — он стал Работником, принудительно принятым в Компанию в качестве капитана экипажа №285904KL. По его рассказам, свою прошлую профессию он никогда и не любил, и, как он сам выражался, он просто «попал в переплет» и вместо пилота в ГСП стал основным ее работником, то есть, прогрессором.       Так что Николай его увлечение уважал и даже способствовал развитию оного, в прочем, изредка отвлекая капитана для получения рецензии на очередной свой текст. Именно это он собирался сделать и сейчас.

***

      Дрейк не услышал, и Николай повторил громче:       — Дрейк!       — А? Чего тебе?       — Почитай, пожалуйста.       — Да ну тебя к черту… Потом. Я занят, не видишь?       — Да чем ты там занят! — и осекся, взглянув на неожиданно злое лицо капитана, смутился, но позиций не сдал, — Ну посмотри, чего тебе стоит… Капсула никуда не денется. Можешь прямо так, параллельно…       — Сanaille… Давай сюда.       Николай заулыбался во весь рот, протянул блокнот другу и, привычно запуская пальцы в свою шевелюру, пробормотал:       — Я тебе отметил там, откуда начинать…       Дрейк, полистав блокнот и пробежавшись глазами по какой-то из старых записей, хмыкнул и найдя нужное место, принялся за чтение, изредка поглядывая на монитор УПТИТ-а. УПТИТ, то есть устройство просчета траекторий инородных тел, стоил три оклада Работника при удачной Квоте, и все 6-7 при обычной, и тем не менее, Дрейк, отказывая себе в мирских удовольствиях, с поразительным упорством копил на него, и, наконец, с недели две назад, накопил.       Как только его удалось забрать со станции заправки и по совместительству отделения космической почты, он еще ночью установил его, и когда еще один член экипажа, огромный негр Барабаш, проснувшись с утра с размаху ткнул в экранчик своим массивным черным пальцем, капитан пришел в ярость и потратил полчаса на пространное объяснение Андре, почему не стоит тыкать своими культяпками в устройства, которые стоят в четыре раза больше чем все джунгли, из которых он, Андре, вылез и после каким-то непонятным образом оказался здесь, на космическом корабле.       Андре, как уроженец Франции с польскими корнями и бывший житель густонаселенного Парижа (а вовсе не джунглей), только качал головой, а когда Дрейк закончил, в двух словах высказал свое мнение об этом устройстве, о Дрейке, его стереотипном мышлении и некоторых неправильных взглядах на мир. Говорил Андре так, чтобы капитан не понял, и закончил все невероятной фразой на смеси польского и французского языков, доказывающей гениальность Барабаша как полиглота.       — Avant, il n'y avait qu'une seule merde inutile dans notre capsule, maintenant il y en a deux, toi et ta pieprzona maszyna diabła, Drake. Cholerny idiota…       Дрейк ни одного из этих языков не знал, и только хмурился, глядя на умирающего со смеху Николая, которому в школе пришлось учить французский. Раньше русский был этим очень недоволен, но после этой ситуации еще долго благодарил богов за то, что они дали ему возможность понимать родной язык самого черного члена экипажа их капсулы.

***

      Пока Николай вспоминал о этой забавной истории, Дрейк уже закончил читать и задумчиво, даже несколько беспокойно глядел на него. Он перестал поглядывать в экран УПТИТ-а, который успел за это время дважды пикнуть, что было довольно редким явлением — астероиды и прочие инородные тела не должны были встречаться в этой части пространства.       — Ну и как оно? — не вынимая пальцев из волос, спросил Коля у капитана.       — М-м-м… Ну… Философия какая-то, знаешь. То да сё, ничего чёткого нет. Бумагомаратель ты обыкновенный, вот что. — Дрейк начал словно бы смущённо, но Николаю казалось что каждое слово капитана гвоздем вонзается в крышку гроба принадлежавшего Колиному писательскому таланту, окончательно хороня его — Я тебе сколько раз говорил, ты же почти дипломированный учёный, Сусатов. Пиши специализированную литературу. Нет, ну надо ведь вот это черкать! Ну, несерьёзно, Николай, несерьёзно. Когд…       Вытаскивая руки и сжимая их в кулаки, начинающий философ все сильнее распалялся, еле сдерживая себя чтобы не отвесить капитану оплеуху. Было видно, что эти слова его сильно задевают, и он даже не дослушал капитана, перебив его на полуслове:       — Ну, началось! Я тебя нормально прошу, оцени написанное, массаракш, но нет же, тебе ведь надо покрасоваться… — он уже почти кричал, яростно и шумно дыша. С койки Барабаша послышался яростный всхрап. Негр, даже не просыпаясь, почти заглушил его тираду, и Николай подумалось, что с такими необъятными лёгкими стань Андре певцом или, положим, аквалангистом, он смог бы многого добиться. Коек в капсуле было 4, крепились они к стене и в целом представляли из себя обычные двухярусные не особо удобные вмонтированные в стены кушетки.       На правой нижней спал сам Коля, над ним — Андре, который очень страдал по этому поводу, но поменяться так и не согласился, простодушно заявив, что на втором этаже спать ему нравится, и никакие неудобства ему в этом не помешают. На нижней слева спал Марк Диньяш, четвёртый член экипажа №285904KL, который теперь, посмеиваясь и покусывая нижнюю губу, из-за отодвинутой шторки наблюдал за перебранкой.       Николай, отдышавшись, продолжил наскакивать на Дрейка, и тут же пожалел, что открыл рот во второй раз. Из его уст вылетело роковое:       — Что ты понимаешь в литературе, торговец рыбой…       Капитан побледнел, и молча двинулся на Колю, поднимая руки в боксерскую стойку. Философ опешил и сделал шаг назад, но, пародируя капитана, принял такую же, только кривую и совсем неэффективную в реальной драке. Впрочем, никакого опыта у Сусатова в бойцовском деле не было аж с начальной школы, так что это было и неудивительно.       Диньяш, уже совсем не скрываясь, хищно скалился со своего места наблюдения, и именно его искривлённое лицо привело Дрейка в чувство. Он опустил руки и с некоторым удивлением окинул их взглядом, точно они действовали без ведома владельца, а после перевёл глаза на Николая. Тот тоже уже успокоился и смотрел на капитана в ответ, с лицом поражённого ребёнка, который только что ожидал получить нагоняй от родителей, а сейчас уже стоял с подарком в руках, полученным от них же.       Продолжая тупо глядеть друг на друга, они, наконец, не выдержали и рассмеялись. Николай — немного озабоченно и нервно, зато Дрейк по настоящему — заливисто и звонко. С койки Андре снова послышался яростный храп, а Диньяш, фыркнув, полез из-за шторки на свет.       — Ла-адно, ха-ха… — успокаиваясь и беззлобно посмеиваясь, начал Дрейк, — что-то нас понесло. Текст неплохой, мне, в общем, понравилось, но все-таки, попробуй написать что-нибудь с научным уклоном. Ты же не туп, Сусатов. Но все-таки да, текст неплохой. Я карандашом тебе отмечу, где спорные моменты…       Почесывая нос кончиком грифеля, Дрейк снова погрузился в чтение. Видно было, что ему стыдно за это маленькое проявление несдержанности, но Коля знал, что извиняться напрямую капитан не умеет, потому и принялся за текст с таким энтузиазмом. Впрочем, извиняться было и не за что, Коля обиды не держал, и для полного примирения решил даже поставить разогреваться воду на кофе, ведь как раз приближалось время смены дежурной команды и «совместного завтрака», как они всем экипажем этот процесс называли.       Система с «совместным завтраком» и сменой дежурств была разработана (или, по крайней мере, так говорил сам Дрейк) капитаном экипажа. Особой сложности в понимании она не представляла, но со своей главной задачей более чем справлялась. Так как любой человеческий организм по причине эволюции был привычен к земным условиям, отсутствие чего-то похожего при перемещениях в пространстве могло очень плохо отразиться на здоровье путешественников. Поэтому у них на капсуле было принято делить сутки на день и ночь, но полностью равные друг другу по длине, так что оба они длились 12 часов. Примерно в 11 по их местным капсульным часам (которые, в прочем, были совершенно бесполезны за её пределами, так как не привязывались ни к одной планете во всем Млечнном Пути) они проводили совместный завтрак рационами ИРП, закупаемыми на станциях заправки, после чего ближе к 12 караулы менялись, и первая дежурная команда отправлялась на отдых. Спать было не обязательно, но Дрейк строго отчитывал, если кто-то из отдыхающей части экипажа мешал дежурным делать свое дело, так что обычно Коля либо ложился сочинять что-нибудь, пока его не валило в сон, либо, изредка, когда на станции заправки удавалось урвать какую-нибудь книжку или кинопластинку, поглощал её за один присест и потом, во время дежурств, бесконечно скучал. Больше особо интересных занятий конструкторы капсулы и не предусматривали.       Из уборной вылез Марк, что-то насвистывая, весело глянул на Колю, суетящегося у плиты (тоже, кстати, вмонтированной в переборку — капсула размерами не поражала, и поэтому приходилось максимально экономить место), прошлепал босыми ногами к холодильнику, стоящему рядом и достал четыре порции.       Дрейк, уже разобравшийся с текстом, глядел в экран УПТИТ-а, и брошенную ИРП-шку ловко поймал, даже не поворачивая головы. Андре, как будто почувствовав приближающийся завтрак встал и с любопытством разглядывал остальной экипаж со второго яруса.       Со стороны негр выглядел дико — огромный чёрный амбал умильно лежал на кровати меньше его самого сантиметров на 30, и зевал, раздувая щеки и неиронично угрожая сбить капсулу с курса силой своих лёгких.       Коля хмыкнул и прислушался к чувствам, копошащимся внутри него. Умиротворение и идиллия наполняли его душу, и он зажмурился, пытаясь сохранить ощущение на подольше. Как и всегда в таких случаях, все испортила шальная мысль, проскочившая в мозгу: уже завтра им высаживаться на очередную планету, и снова рисковать своими жизнями и здоровьем ради сбора кучи железяк, и непонятно даже, что конкретно Компания с ними делает. И хоть они успешно выполняли Квоту уже добрых шесть раз, Философ чувствовал, что все равно боится. И, пожалуй, боятся будет всегда.       Судя по всему, всем остальным в голову пришли примерно те же самые мысли, и Николай, чтобы отогнать хандру, резко напавшую на всех, пожелал в воздух приятного аппетита, услышав в ответ череду чего-то невразумительного, что при особом желании можно было растолковать как ответное пожелание, и принялся за еду. Будь что будет. Завтра ещё не наступило, а сегодня у Коли в планах ещё долгий, и, как он надеялся, спокойный сон.       Доев, он традиционно пожелал сменщикам спокойного дежурства, отметил что Дрейк отвёл Диньяша в сторону и что-то тихо ему втолковывал, и не желая запариваться под конец рабочей смены, просто повалился на кушетку, задвинул шторку и уже через несколько минут мирно дремал, слушая Андре, напевавшего на французском какую-то игривую шансонетку.