Часть 7

Громкий смех разнёсся по всей долине мёртвых, смех Амена, когда к нему, с самодовольным видом подошел Анум. — Больно падать так низко, не правда ли? С язвительной усмешкой обратился он к мужчине. — Я не знаю, на кой, ты сдался фараону, но доставить тебя нужно живым. Будь моя воля, я бы, испробовал на тебе хундай... — Но воля не твоя, поэтому, избавь мои уши от своего противного визга и делай то, что тебе велели... На голову мужчины накинули мешок, а белую накидку сменили на черную, плотную. Не умело перетянули раненый бок, и повели его к лодкам, стоящим на берегу Нила. Вскоре, когда река была позади, лодки сменились на колесницы, которые прямым ходом, не задерживаясь, направились в Мемфис. Путь был тяжёлым для Амена. Это сделали специально, ведь мешок и черная накидка, под полящим солнцем, создавали эффект раскалённой парилки... Своего рода, пытка. Анум прекрасно знал, такого крепкого мужчину, как Амена, это не убьет, но изрядно измотает к концу пути.

***

Добравшись до имений фараона, Амена бросили в темную и сырую комнату, с одним единственным источником свежего воздуха - небольшим отверстием в стене под потолком. Руки по прежнему были связаны за спиной, но мешок с его головы, хотя бы сняли. Его губы были сухими, и от малейшего движения рта, трескались в кровь. Вошедший стражник, дал ему сделать несколько глотков воды, для того, что бы перед фараоном он был, более-менее ожившим. Не таким измождённым. Так прошли сутки, прежде чем мужчину повели к Менесу второму. Анум стоял в коридоре и расспрашивал стражника о том, как прошла ночь, о том как вел себя бывший эпистат... Не услышав в ответ ничего интересного, лицо смотрящего стало задумчивым. Со стороны казалось, что Анум не верил своей удаче, не верил, что так легко ему удалось схватить Амена, возможно чувствуя некий подвох... Но отметая дурное предчувствие, Анум вошел в каморку, где держали мужчину. Оглядев его и удостоверившись в его удовлетворительном состоянии, он махнул рукой, жестом призывая двоих стражников, в сопровождении которых, Амена повели в зал приемов. Лицо Амена было серьёзным, и даже спокойным, однако в его душе нарастала тревога. Беспокойство за Эву. Это чувство, по сантиметру заполняло его израненную душу, до самых краев. Он боялся за нее. И даже от знания, что она сейчас в относительной безопасности, не становилось легче. Двери зала отворились, взор Амена сразу нацелился на Менеса, сидящего на троне в другом конце зала. Медленно продвигаясь по залу, эпистат уже знал, холодный ум и хладнокровие, сейчас его лучший союзник. Дошли. Двое, синхронно толкнули его в спину, тем самым, роняя на колени. Он упал, но головы не склонил. Фараон, какое-то время просто пристально рассматривал его, без каких-либо эмоций и лишь потом заговорил. Но обратился он к смотрящему. — Сопротивлялся? Анум подняв руку в знак приветствия правящей персоны, ответил довольно кратко, устремляя тяжёлый взор на эпистата. — Двоих охотников положил... У меня не было выбора... — Отлично, отлично Анум. Ты сделал большое дело, а теперь можешь идти. Смотрящий не понимающе уставился на фараона. — А как же он? С ним что прикажите делать? — Ты свою работу выполнил! Забирай своих гончих и оставь нас наедине! — Оставаться с этим головорезом один на один опасно! И не предусмотрительно! Воскликнул ошарашенный Анум. В тот же миг, Менес второй метнул злобный взгляд на смотрящего, заставляя его умолкнуть. Анум низко поклонился и быстро покинул зал с двумя охотниками. Все это время Амен внимательно изучал обстановку вокруг и поведение фараона. На уме был лишь один вопрос: « Что ты задумал?» — Факта предательства, смотрящий не нашел. Однако это уже и не важно... Я с большой уверенностью знаю, что ты в курсе всего происходящего... Амен ухмыльнулся. Все же, он не особо понимал того к чему приведет этот разговор. — Я тоже знаю вас достаточно хорошо, чтобы осознавать, где я проколся... И поверьте, понял я это, намного раньше, чем вы. — Твоя правда эпистат... И все же, сейчас, это не важно. Важно то, как ты, сослужишь мне последнюю службу. В зал, с другой стороны, вошел человек в черной мантии и с маской шакала на голове. Вместе с ним и несколько личных стражей фараона. Амен сразу понял, кто скрывался под той маской... Но вида не подал. В мыслях лишь повторяя: «Холодный, трезвый ум. Холодный, трезвый расчет. Иного, быть не может» — У нас все готово. Мы можем начинать... Проговорил мужчина в маске. Фараон лишь кивнул, внимательно смотря на Амена. В его взгляде мелькнуло что-то сродни сочувствию, но лишь на долю секунды... — Приступайте! Нельзя терять времени. Кто-то из личной стражи покинул зал, но это было не надолго. Через мгновение, в зал закатили деревянное приспособление похожее на кресло, с подлокотниками, на которых были металлические петли. Скорее всего, по логике вещей, через эти петли должны проходить веревки, плотные и тугие... Амена незамедлительно усадили в это кресло, и зафиксировали его конечности веревками. Следом, личный слуга Менеса вошел в зал. На золотом подносе, он нес небольшой сундучок, в котором должен был быть камень переноса душ. Тот самый, что так усердно ищет Анубис. Глаза Амена сверкнули в момент, когда он осознал, что в том сундуке. И уже догадывался, зачем он здесь, а точнее не он, а его тело, было так нужно фараону. Он вздернул бровь, и вновь ухмылка исказила его губы. — Серьезно? Амен громко рассмеялся. — Не нашли на эту роль более подходящий вариант? Менес дернул губой, но ответил. — Ты - лучший сосуд. Твое тело - лучший вариант. — Я знал тебя как умного, образованного человека Менес. Человека, который может думать стратегически выгодно. Но сейчас, перед собой, я вижу мужчину, что растерял весь ум и силу. Твои действия стали поспешными, истеричными и не обдуманными. Стражник стоявший рядом, ударил Амена на отмаш по лицу. Почувствовав металлический привкус во рту, сплюнул под ноги стражнику. — Я думаю, тебе не помешает хорошая мотивация Амен... Фараон махнул рукой, и следом, двери зала распахнулись. Толпа, которая была за дверями двинулась вперед. Гончие фараона, вели перед собой людей эпистата, ту часть, которая оставалась ему верной. Каждому из них, в спину упиралось острие хопеша, на измученных лицах был высечен ужас... Их глаза еще более округлились, когда они увидели своего предводителя в таком положении. — Это то, что поможет держать тебя в узде. Думаю, что зависят они от тебя, будут они жить или нет, тебе говорить тебе не придётся. Сказал Менес, презрительно осматривая всех пойманных охотников эпистата. — Не сдавайтесь господин! Боритесь! Не смотрите на нас, мы готовы ко всему! Крикнул один из охотников в толпе. Незамедлительно мужчине, последовал удар в спину, острие клинка окрасилось алой кровью. Амен зарычал, теряя рассудок, пытаясь вырваться. Но старания были тщетны. Навалилось сразу несколько, удерживая его. И он бы обязательно вырвался, но приказ фараона: «Взвести клинки», рассек воздух в помещении. Амен замер, потихоньку приходя в себя. «Холодный разум Амен. Сохраняй хладнокровие...» Вспомнив предостережение Сета, Амен просчитывал время, чтобы подать сигнал и покончить со всеми проблемами одним разом... Сутками ранее. Фивы. Долина мёртвых. Амена отвлекло легкое постукивание по крышке саркофага, что доносилось из соседней усыпальницы... И он пошел на звук... Сет стоял в тени от тусклого света факела, что блекло покачивал огонек, закреплённый на стене усыпальницы. — Снаружи тебя ждут эпистат, и ради общего блага, советую тебе сдаться. Амен сразу уловил суть. Сердце колыхнулось в груди на миг, в предвкушении скорого конца. — Уверен, что повезут к царскому двору? — Более чем. — Хорошо, я сделаю все как надо, но Эва... Он не успел договорить, как Сет прервал его. — Эву я предостерегу. Сейчас не это самое главное... Сосредоточься эпистат и постарайся выжить! Иначе, все станет куда сложнее... Просто сделай так, чтоб те, кто снаружи, поверили в твою небольшую игру. Бог ярости протянул руку ко лбу мужчины, вдавливая между бровей большой палец, оставляя след красного песка, который через мгновение, словно впитался в его кожу и исчез. Амен дернулся, на миг глаза полыхнули ярко красным цветом, затем потухли. — Какого... — Не брыкайся, как только придет момент, я приду. Тебе нужно будет лишь мысленно произнести мое имя. Иди, времени нет. Сет исчез, а Амен глубоко вдохнув сырой и затхлый воздух, имея преимущество, вышел из усыпальницы родителей... Этот же день. Фивы. Бывший дом Агнии. Эва бродила по комнате безвольной тенью, ее сердце заходилось каждый раз, когда она чувствовала накатывающую тяжесть тревоги. В мыслях был лишь он. Она так за него боялась, что ее предчувствие беды, сработало наперёд. Тизиан лишь молча наблюдал, стараясь лишний раз не нервировать девушку. — Он долго, очень долго... — Скоро вернётся. Сядь, успокойся. — Нееет, здесь что-то не так... — Все так Меренсет... Голос Сета вырвал Эву из переживаний и застал Тизиана врасплох. Парень соскочил с кресла, в его руке уже блистал кинжал. — Полегче парень! Прошипел Сет, когда Тизиан собирался метнуть кинжал. Эва успела остановить его. — Это Сет... Бог ярости... Сказала она полушёпотом. Тизиан осекся, его глаза округлились и он словно проглотил язык от удивления. — Вам нужно как можно быстрее убираться отсюда Эвтида, потому что, эпистата схватили. И могут заглянуть и сюда. Поэтому бери свою сторожевую собачку, и спеши в безопасное место. Сердце девушки уже колотилось где-то в горле, когда она услышала об Амене. Она с трудом сглотнула, чувствуя как слезы застилают глаза. — Он жив? Сет промолчал, сверля Эву недовольным взглядом. — Он живой?! Закричала Эва, ожидая ответа на свой вопрос. — Жив! А теперь давай, вам пора. На улице послышался гул голосов. Все трое обернулись на него. — Чего встала Эва?! Торопись!!! — Я не смогу перенести кого-то еще кроме себя, без последствий для организма. Сет вспомнил, о чем настаивал Анубис, отдать ей дар в полной мере... Он дёрнулся, нервозно хватая Эвтиду за руки, пригвоздил ее взглядом на месте, затем через его руки прошел некий импульс. Вместе с ним и насыщение, полное насыщение даром. Красные разветвления исчезали под кожей ее рук, тело потряхивало мелкой дрожью... Она даже не успела в спешке понять, что происходит с ней... — Сегодня я на удивление добр... Он ухмыльнулся. — А теперь уходите!!! Громко и властно прошипел он. Эва в непонимании происходящего, схватила Тизиана за руку и перенеслась, яркой вспышкой. Они очутились в Пелле. Ее трясло от страха, но повальной слабости от нагрузки, как в первый раз не было. — Что делать?! Исфет!!! Что мне делать? Девушка практически выла от отчаяния. Сердце колотилось настолько учащённо, что казалось она и вовсе не перемещалась, а бежала галопом из Фив в Пеллу... Страх сковал ее. Несмотря на необычное путешествие, Тизиан сохранил трезвый ум, он взял ее за плечи и хорошенько встряхнул Эву, и она замолчала. — Возьми себя в руки! Исфет! С Аменом все будет нормально, в этом я не сомневаюсь! Он крепкий, выдержит... А сейчас нам нужно найти Агнию, и хорошенько подумать о том, что делать дальше. Он крепко взял ее за руку и повел по узким улочкам. Минуя переулок за переулком, улицу за улицей, он вывел ее к дому где надеялся найти Агнию. Стук в дверь, и протяжная тишина после него, тянулась, казалось вечность. Тизиан толкнул дверь и вошел, все так же держа девушку за руку. Агнии в доме не оказалось. На Эву нахлынула еще большая волна страха, время идет, а они ничего не предпринимают. Бездействовать в такой ситуации, терять время она была не намерена. — Зачем мы сюда пришли? Сколько будем ее ждать? Один Ра знает, где ее носит. Нам нужно было перемещаться сразу в Мемфис... Наше присутствие здесь - ошибка... Она говорила порывисто, со злостью и со слезами на глазах. Лишь одним Богам известно, как она боялась больше его не увидеть... Всё это время, Тизиан стоял спиной к девушке. И дело тут не в отсутствии смелости, посмотреть ей в глаза и принять ту правду, что она отчаянно пыталась донести. Они здесь, а должны были стоять, бок о бок с ним. Но Амен четко отдал приказ, увезти её подальше от грядущих событий, укрыть в безопасном месте. Он тяжело выдохнул, в очередной раз запустив пальцы в волосы. Обернувшись к Эвтиде и встретившись, с этими до глубины, пропитанными отчаянием глазами, из которых, ручьем текли слезы. Сколько боли было в них. «Анубис вас побери». — Он отдал мне приказ. Ни как верховный эпистат, а как друг. Что ты прикажешь мне выбрать? Мемфис. Царский двор. Измотанный и обреченный на скорую гибель телом, Амен, уже стоял на коленях. Кожа была покрыта испариной, всё внутри стонало от физической боли, пробирая на дрожь. Металлический привкус крови, вызывал чувство тошноты, но до сих пор в его глазах, так и не убили силу несгибаемого духа, до сих пор, в них читались сила и мощь. Как бы они его не пытали, взгляд белесых глаз не слабел, даже на толику, он не становился уязвимым. Это вызывало, всё больше ненависти и ярости у Хемсета и фараона. Он видел, как трясутся их руки от распирающего изнутри разочарования. У них не получилось сломать его. Ухмылка тронула губы Амана, следом, получив, еще один удар плетью по окровавленной спине. Они наверняка били в пол силы, но это не мешало им изувечить его спину. У него была отличная мотивация, сидеть на коленях, без связанных рук, снова и снова получая удар за ударом, ибо к шеям его людей, прижали острые лезвия хопеша. Удар. Еще удар. И еще. Он смиренно выжидал нужный момент. Стоит Хемсету, показать в руках артефакт и тот призовет Сета. Эпистат нужен был им живым, он – сосуд, и есть грань, предел их пыткам и издевательствам. И этот предел настал. — Ты жалок, Амен. Какая-то фараонская пешка, ехидно прошептала это за его спиной. Последовал еще удар. Фараон хлопал в ладоши и лениво подходил ближе. Его рот искривила усмешка. — Довольно. Он обвел охотника взглядом, полным предвкушения от дальнейшего представления. — Как же ты пал. Есть надежда, что твое тело и способность унаследованная тобой, обретут хозяина - достойного. Такого, кто, будет беспрекословно подчиняться мне. Сильный взгляд Амена провожал того, от начала и до конца. Он не отводил его, пока тот, сам не отвернулся, заговорил уже с Хемсетом. — Хватит. Не затягивай с ним. Я жду результата иначе ты и твой камушек, будете покоиться на дне Нила. Хемсет покорно, но нехотя склонился. Рука его скользнула под накидку, выуживая откуда-то камень. Он искрился синим и черным, будто его обрамляли десятки тысяч звезд на ночном небе. Ужасной красоты артефакт, излучал из себя, на удивление, родную Амену энергетику. Он манил и притягивал к себе, будто то, что было запечатано в нем, было и в самом эпистате. «Давай, подойди ближе и Сет свернет тебе шею, ты моргнуть не успеешь». Поток мыслей прервал голос черномага. Хемсет говорил липким голосом, в нем чувствовалась сладость предвкушения, что не могло не вызвать внутреннюю усмешку. — Чувствуешь? Чувствуешь, как камень высасывает и опустошает тебя? Чувствуешь, как разрывает твоё нутро, пытаясь добраться до твоей Ка эпистат? Знай, это только начало, дальше будет действительно больно! Он смеялся словно охрипшая гиена. Но это мало волновало, ведь он описал совершенно иные ощущения, а если это вовсе не тот артефакт, что нужен Анубису, ведь Амен не испытал рядом с ним ни капли из перечисленного! Вот это, начало выбивать землю из под ног. План катится в Дуат? Неужели всё было зря? — Давай же, сделай одолжение, заканчивай быстрее. Амен продолжал подначивать его. Вынуждая подойти к себе ближе. И тот, словно марионетка делал ровно то, что было нужно ему. Он встал напротив эпистата, камень покоился в его ладонях, странные линии словно змеи растеклись по его лицу, стоило тому загробным голосом, начать читать текст. Артефакт окутала черная дымка и искры свечения. Амен продолжал стоять на коленях, и в этот момент, его глаза засветились красным. Все, кто стоял и наблюдал за происходящим, инстинктивно отшатнулись. Губы Амена не произнесли ни звука, но по ним можно было прочесть, он призвал Бога Сета. Песчаная дымка окутала пространство за спиной черномага, и тот было хотел отпрянуть, отскочить, но не успел и шага сделать. Пальцы властной руки Бога, обвили его шею, невидимой силой, сковав любые движения беглеца, предателя и вора. В пелене за спиной Хемсета блестели алые, налитые триумфом и жаждой скорой расправы - глаза Сета. Бог Ярости явился красиво, облаченный в красную мантию, а лицо покрывала тень капюшона. И тень эта, не скрывала довольного оскала и острых клыков. Складывалось ощущение, что он намеревался вскрыть ими сонную артерию и пустить кровь, но это была бы слишком быстрая расправа. Амен знал, мучения Хемсата будут упоительно долгими, не исключено, что вечными. Сет склонился к уху черномага, как только его тело полностью материализовалось в мире смертных. — Ну здравствуй Хеем-сеееееет. Как тебе к лицу это имя. Мир отмер. Те, что, до этого, стояли и удерживали людей Амена, его верных товарищей, в рассыпную убегали, но быстро были настигнуты и обеззаружены охотниками, которые почувствовали преимущество и умело им воспользовались. Некоторые же, те, в чьи тела были подселены Ка могущественных черномагов, разбивали у своих ног колбы, поднимая вокруг себя черный туман, что двигался вместе с ними. Да это не мешало понять где именно он находится и с какой скоростью двигается, но усложняло понимание с какой именно стороны будет тот, или иной удар. Амен поднялся на ноги, боль в спине отзывалась на каждое движение, чувствовалось, как по ней стекала вязкая кровь, пропитывая пояс штанов и окрашивая тот в алый цвет. Один из охотников уже стоял подле него и протягивал добытый хопеш. Амен поблагодарил того немым кивком, а после сразу направился к Менесу, тот уже пятился спиной в сторону собственного трона. Глаза его были прикованы к одной точке и когда эпистат метнул взор в ту сторону, понял, что так напугало несостоявшегося «Бога Сета». Анубис распростер руки в стороны в дверях тронного зала, и были они точно приглашение в объятья его скорой смерти. Доли секунды хватило Амену понять, что вовсе не сам Бог лично явился в мир смертных, а эфемерный образ, хоть и довольно плотный, стоял перед ними. Он взывал артефакт, намереваясь забрать его и вернуть на место, где тому было место. Он пришел восстановить баланс и наказать «смельчака», что додумался играть в жалкие игры с Богами, наказать того, кто грязным способом, ослабил силу Сета и привнес хаос в порядок. Сет же наслаждался и упивался долгожданным отмщением. Его рука взмыла вверх, головы предателей окутала песчаная буря перекрывая кислород, тела падали на колени и хватались за горло. Откуда в нем вдруг появилась былая мощь? Сейчас было не важно, ответы он получит после. Несколько предателей, что совершили попытки напасть на эпистата, пока тот направлялся к фараону пали от его руки. Парировать удары было с каждым разом всё сложнее, несколько таких, остались глубокими порезами на предплечье и щеке Амена. Но голос Анубиса заставил остановиться его. Военская выучка сыграла свою роль, он резко замер обернувшись. Картина ужасала. Множество тел, уже лежало на мраморном полу дворца, его люди стояли группой, с благоговением смотря в сторону Богов, некоторые опустили в почтение головы. — Отойди в сторону охот…. Кто же мог подумать, что найдется глупец, способный перебить самого Анубиса? Сердце пропустило удар. — Амен? Эва и Тизиан переместились в тронный зал фараона, в четырех шагах от самого Менеса. Он возвышался за их спинами. Эва стояла близко, слишком близко. Их глаза встретились. Она плакала. Исфет, он видел, как блестят её глаза. —Тизиан! Он не успеет. Он не успеет! Клинок фараона взмывает вверх. Его мерзкие руки тянутся к её беззащитному телу, что дрожало. Дрожало от груза, от всех тех переживаний и боли. Амен был далеко, слишком далеко от нее, но он бежал к ней на встречу. Друг видит движение за их спинами, успевая среагировать раньше, чем клинок настигает спину девушки. Одним ударом он выбивает оружие, что вот-вот, могло лишить жизни и вместе с ним, в воздух летят фаланги отрезанных пальцев. Вязкий, затхлый воздух, разрезает пронзительным воплем. Эва не успев сориентироваться, отшатывается на несколько шагов, а в следующую секунду её тело сгребают в крепкие объятья, попутно выбивая всхлип из груди, от резкого движения. Родные руки окутывают девушку, ладонь запутывается волосах, а другая, сжимает её дрожащие плечи. Эва обнимает в ответ, но отдергивает руки, чувствуя, как Амен вздрагивает и шипит от её прикосновений, но что больше напугало девушку, так это то, как её ладони вдруг стали покрыты чем-то густым, мокрым. — Кровь… Ты ранен! Ее голос сорвался, она всхлипнула снова, не в силах сдерживать страх и панику. Она не видела, но знала уже наверняка. Амен не выпуская её из своих рук, окинул Сета тяжелым взглядом. — Меренссссеееет! Сет был явно не довольным её появлением, Анубис же, был полностью сосредоточен на перемещение артефакта. Не успели отсеченные конечности фараона, коснуться мрамора зала, как Анубис сжал в руке камень, что переместился в крепкую хватку хозяина. А после, заговорил глухим, загробным голосом, глаза его окутало белое свечение, а рот исказился в животный оскал. Менес упал на колени. — Hten vo tyn. Hten ve sееet. Meeee neeeees… С каждым, произнесенным словом, жизнь покидала тело фараона. Кожа темнела, ссыхалась, будто все соки жизни высасывали из него, кожа уже через несколько секунд обтягивала кости, а еще через секунду, он стал рассыпаться – будто песок. Фараон Менес второй – мертв. Всё закончилось. Стоило Богам, обменяться друг с другом, на известном, только им языке парой слов, Анубис растворился в воздухе. Сет, до сих пор, удерживающий Хемсета, смиренно ждущего своей участи, повернулся, устремляя недовольный взгляд, но всё же ликующий от свершившегося правосудия, к Эвтиде и ее спутникам. Богам было явно не до них, но каждый из них понимал, стоит тем закончить начатое, и им снова предстоит предстать перед ними. Бог Ярости сжал сильнее шею черномага, вокруг них заклубилась буря, потихоньку скрывая их от глаз присутствующих. Алые глаза блеснули и его голос разнесся по залу. — Скоро встретимся, Эме. Будто вспомнив о присутствии эпистата, тот перевел взгляд и на него, договорил. — Я дам вам знать, когда именно. Будьте готовы. Сет исчез, принося в зал оглушающую тишину. Только резкий всхлип девушки, нарушил ее спустя мгновения. Она шептала, снова и снова. — Всё закончилось. Всё. Закончилось. Амен, всё закончилось… Тизиан понимающе направился к отряду охотников, сказав перед этим. — Рад, что ты жив друг. Эпистат сжал его плечо, в ответ получая, тот же теплый жест. Отряд, с Тизианом во главе, стали выносить тела из тронного зала. Тех, что были без сознания или ранены, связывали. Они предстанут пред судом и советом. Амена, перспектива очередной грязной работы, ни капли не радовала, но были, и более серьезные проблемы и их нужно было решить в первую очередь. Двое направились по поручениям, сообщить о случившимся писарям. Вскоре, будет собран совет и Атотиса провозгласят следующим фараоном. Руки Амена, по прежнему прижимали тело девушки, гладили ее подрагивающие плечи, а после снова зарывались в волосах. — Пошли домой. Он шептал ей, успокаивая, своим низким и тихим голосом. — Я оставлю поручения, Тизиан сможет продержаться без меня несколько дней. Мне нужно, что бы мы пошли домой. В его словах было столько горечи, тоски и одновременно облегчения, долгожданного облегчения. Он назвал какое-то место их домом? От сказанного ее сердце сжималось. Она не знает, что такое иметь дом и не быть в нем одинокой тенью. И он, тоже не знает. — Я могу попробовать переместить нас в твой дом. Только представь, образ должен быть четким. — Эва. — М? — В наш дом. Дом Амена. Несколько часов спустя. Из купальни всё еще шел пар. На полу виднелись мокрые следы девушки, что на цыпочках пробегала до шкафа, где, как у истинного охотника, воина, был собран немалый лекарский запас. От стерильных повязок, до различных мазей, что были плотно обмотаны темной тканью, для лучшего хранения. Эпистат сожалел лишь об одном, что не мог сейчас видеть её лица, когда та, заботливыми руками, так бережно врачевала его спину. Ее тонкие пальцы аккуратно наносили мазь, а прохладные струйки воздуха срывались с её губ, когда Амен едва заметно дергался и шипел. Когда Эвтида накладывала повязку вокруг его торса, он едва ли сдерживался, чтобы не перехватить её изящные кисти рук и… Боги свидетели, как он истосковался по своей непокорной, еще несколько, невыносимо долгих минут и он пошлет всё это неважное врачевание в Дуат. Как он жаждал, насладиться уединением и спокойствием вместе с ней. Прижимать её к себе, слышать биение сердца и размеренное дыхание Неферут. Его Неферут. Закрепив лоскут повязки, девушка нежно провела ладонями от шеи к плечам. Её мокрое тело закутано белой тканью, но это не скрывало, до безумия чувственных изгибов. Амен развернулся к ней и не дав той отойти, обвил руками притягивая к себе. Она тут же потянулась к нему, вставая на цепочки. Но не поцеловала. Её носик уткнулся в основание шеи мужчины, тонкие пальцы зарылись во влажные мягкие волосы, чуть проводя ноготками по коже головы. Амен же, прижимая её сильнее, настолько, чтобы чувствовать, как они становятся единым целом, он не мог насытится ее ароматом. Таким родным, таким его. — Ты здесь. Он сказал это едва шепотом, но она всё равно услышала. — Моя Неферут… Он шептал, уткнувшись в её густые волосы, зарываясь, как сумасшедший блуждал по её спине, шее, руками, время от времени, зарываясь в волосы пальцами рук. Сколько ещё времени осталось у них, она не знала наверняка, внутри что-то подсказывало , будто, его у них совсем мало. Эва потянула его к себе, совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно. Амен нашел её губы своими, требовательно, сразу, проникая в её рот языком. Подхватывая на руки, такую нужную, такую свою, безумно полюбившуюся его сердцу, девушку, Амен двинулся в сторону спальни. Перед глазами промелькнуло множество возможных дней, что они могут провести в этом доме. Он представлял, как она спит в его постели, когда он просыпается на службу, множество раз. Тогда, он считал это наваждением, а сейчас, страшно представить и дня без нее. Их поцелуй не стихал ни на секунду, жар распалял всё изнутри, требуя ещё и ещё. Эва не видела куда они шли, она наслаждалась им, всё больше, отдавая себя в его власть. Стоило их телам оказаться на кровати, Амен навис над ней, расположившись одним коленом между её ног, а двумя руками, уперся по обе стороны головы. Плотная ткань, в которую была обернута Эва, уже ничего не прикрывала. Одна его ладонь чувсенно огладила кожу, спускаясь вдоль шеи. Не сводя глаз, провожал, каждое прикосновение к её телу. Но стоило его пальцам проникнуть между нежными и влажными складками, как его взгляд с жадностью, стал изучать лицо Эвы. Он ловил каждую эмоцию, когда он вводил в её мягкое лоно пальцы, она открывала чувственный рот, и с него срывались стоны, а когда он снова и снова задевал круговыми движениями большого пальцы, самую чувствительную, пульсирующую от возбуждения точку, она сжимала его внутри, сжимала коленями его бедра. Амен и сам застонал, когда почувствовал, насколько она влажная. — Амен… Она снова застонала, не сумев договорить. Её искусанные губы открылись, ещё мгновение и из них вырвется сладких стон, но Амен заглушил его поцелуем. Языком он отгладил её губы, а после углубил поцелуй, всасывая её язык себе в рот. Ее руки быстро расправились одним движением, с набедренным полотенцем, но он не дал ей продолжить, перехватывая и заводя её рук над головой, удобно удерживая тонкие запястья, одной ладонью. Другой рукой, она ждала что он поможет себе, дабы скорее оказаться в ней, но он буквально выбил почву из подног если бы она стояла, сейчас же, ей будто перекрыли воздух. Его пальцы нежно касались щеки, а после большим проведя по нижней губе, Амен не переставал смотреть на нее. — Я люблю тебя. До безумия люблю. Исфет… В её глазах скопились непрошенные слезы, она хотела ему ответить, но он не дал, стоило ей открыть рот, Амен быстро приник к её губам, выпивая остатки рассудка. — Я знаю. Ты мне уже говорила. Снова не дав и слова сказать, он жадно забирал у нее каждый поцелуй. А после, его головка дюйм за дюймом, растягивала, и погружалась в нее. Оторвавшись от губ, чтобы слышать как стонет его Неферут, Амен тугим и плавным движением, погрузился в нее полностью. Стон за стоном, толчок за толчком, их тела были липкие от пота, губы искусанны. Эпистат ласкал каждое чувствительное место её тела, то кружил языком вокруг, то после, втягивал сосок в рот, слегка проводя по ним зубами. Она сегодня была невероятно чувствительная, стоны были громче и протяжнее. Амен не набирал темп, желая насладиться, раз за разом, погружался в нее, чувствуя, как она сдавливает его член, внутри себя. Когда он понял, что Эва на грани своего удовольствия, он добавил поцелуи у основания шеи, а пальцы, медленно заскользили по клитору, выводя узор за узором. Исфет, как же она красива. Томный взгляд не отрывался от него, и он был готов тонуть. И он… видят Боги, утонул. Амен притянул её ближе к себе,обвив ладонью шею девушки сзади, притягивая к себе на каждый толчок. Они рвано и часто дышали, пока тела горели и сгорали от желания. Он входил в нее снова и снова, пока оба не получили разрядку друг за другом. Амен аккуратно перекатился на перевязанную спину, уволакивая девушку за собой. Он прижался губами ко лбу Эвы, на долгие секунды, пока его пальцы зарывались в её спутанных волосах. — Ты слышал тогда. Не спал. Амен кивнул, его губы растянулись в улыбке. — Иди ко мне. Уткнувшись в её макушку, до его слуха доходят, три греющих Ка слова. — Я люблю тебя. Три дня спустя. Она так мирно спала, вокруг ног запуталась простынь, одновременно, прикрывая и открывая самые любимые им изгибы ее тела. Её нежной кожи хотелось касаться, но он не смел её будить. Она, как никто другой, заслуживала тихого, спокойного сна. В дверь постучали. Тяжело выдохнув и проверив, что сон Эвы не потревожен, он направился к выходу. — Тизиан. — Рад видеть тебя, здоровым и…спокойным. Суровые лица сменились улыбками и друзья крепко обняли друг друга, жест был очень коротким, но нужным. Слегка сжав плечи друг друга, взгляд Тизиана потускнел. — Эва спит? — Да. А я так понимаю, спокойствие закончилось? Дверь за спиной открылась, в проеме стояла сонная, но такая напуганная Эвтида. Её пальцы крепко сжимали накидку в области сердца. Её глаза в немой мольбе нашли его. Амен тотчас оказался напротив неё, отнимая её тонкие дрожащие пальцы, растирая их большим пальцем, он переложил её руку себе на шею. —Эва? — Он, он снова зовёт… нас. Это было и к лучшему. Ведь Тизиан принес не утешительную весть, что эпистат должен быть заключен под стражу и немедленно. А если не найдется доказательств его непричастности к случившемуся во дворце, его ждёт казнь. Всё складывалось самым поганым образом. Но покинуть дом, где он хотел жить с ней, ни сколько не пугало, как осознание того, что он возможно никогда, не сможет ей подарить того спокойствия, которое она желала. — Дрожишь вся. Мужчина лаского провел большим пальцем по её щеке, к мочке уха. — Давай соберёмся и явимся к ним, раз того они желают. Скоро всё закончится. Жгучая слеза скатилась по её лицу. — Скоро всё закончится... Царство Мертвых. Амен вёл девушку за собой, крепко сжимая её ладонь в своей. Легкие гудели, всё здесь было иллюзорным, как и желание дышать. Но вот давящая, загробная тишина была весьма реальной, как и холод. — Ты пришла не одна. Голос перекатывался по бесконечности зала, Богов видно не было, только массивное возвышение на котором, величественно стоял трон Анубиса. — Не играй с нами Сет. Тебе известно, зачем мы явились, и я желаю поскорее закончить со всем. В метре от них, из песчаной бури материализовался Сет. Могущество ему было к лицу. Его глаза не просто горели красным, светились, излучая ярость и жар гнева. Следом явился и сам Бог загробного царства, Анубис, уже восседал на троне. Взглядом он будто сканировал их, стоило Богу встать, его голос, как раскат грома пронесся по залу. — Пора вернуть этому миру баланс. — О каком балансе идёт речь Бог!? — Её душа пройдёт очищение как и должна была, несколько лет назад. Я сдержу обещание и ваши души встретятся вновь, но позже. Вы обретёте ваше человеческое спокойствие и воссоединение, но не сейчас дитя. Амен задвигая Эву за спину, процедил сквозь зубы. — Богам захотелось поиграть людскими жизнями? Ты дал мне слово Анубис, мы заключили уговор. Она свободна! Камень у тебя, с душами разберетесь, не в нашей это власти. Я сделал всё, как ты велел!!! Эпистат срывался на крик. Стоило Анубису, двинутся к ним, ступая по ступеням, Амен выпускает её руку из своей, из-за плеча смотрит в уставшие, обреченные глаза девушки. —Уходи отсюда. Уходи! Эва отшатнулась ровно на два шага, но более не ступила. Она не собирается оставлять его здесь. — Сет… Девушка впервые, без капли яда во взгляде, посмотрела на него. После перевела взгляд на спину любимого мужчины. — Он не должен смотреть. Прошептала девушка. Эва сделала ещё два шага назад, Анубис тотчас материализовался из переплетения теней перед ней. Амена окутало песчаным куполом. Стук сердца, воспоминание его прикосновений, успокаивало её. Она старалась ровно дышать, готовясь к неизбежному. Частичка внутри неё ликовала, неизбежный конец принесёт ей долгожданное умиротворение. Но львиная доля изнывала от боли и уже накатывающей тоски. Она бы не стала прощаться с ним, здесь и сейчас, это не принесло бы им ничего, кроме очередной порции боли. Анубис слегка наклонился к ней, чтобы забрать свою каплю крови обратно, как было и в первый раз, но резко отшатнулся. Его скула дернулась, глаза засияли бело-голубым. Она зажмурилась, до боли сжимая кулаки и заставляя себя стоять на месте. Леденящий холод окатил ее шею, а после спустился к животу. Эва ошарашено распахнула глаза. Анубис возвышался над ней, уперев глаза на яркое сияние, между его ладонью и ее животом. На долю секунды, она могла поклясться, что почувствовала, как еще одно сердце бьется внутри неё. — Плод... Ты носишь под сердцем ваше общее дитя. — Я? — Вот в чем крылась причина. Он оберегает своих родителей. Хемсет не смог подселить Ка в тело Амена. Причиной был ребенок внутри тебя. Анубис убрал ладонь, а ее руки сразу же накрыли живот, в желании успокоить, уберечь еще не родившееся дитя. — Он даровал тебе право, жить дальше, Эвтида. Я не могу забрать две души. Особенно ту, что еще не видела земного света. Сет опустил купол с Амена, тот тяжело дышал, лоб покрывала испарина. Видимо, он тщетно пытался прорваться сквозь него. — Эва? Она сделала только один рванный всхлип. Амен не видя вокруг себя ничего, оказался подле неё. Он взял её голову в свои крупные, мозолистые руки. — Посмотри на меня. Посмотри. Ты жива. Ты жива. Он будто сам себе повторял снова и снова, стараясь найти множество подтверждений тому, что его неферут дышит, сердце её бьется а теплая кровь струится по венам. Где-то позади раздался голос Сета. — Меренсет. Я освобождаю тебя. Твой долг уплачен. Дар перемещения останется с тобой. В благодарность за верную службу. Такой семье как ваша, он теперь явно пригодится. Сет по - доброму улыбнулся. Песчаная буря поднималась от его ног, все выше и выше. Спустя мгновение, Бог Ярости испарился в воздухе. Анубис же восседал на троне. Он был явно расстроен, что не смог вернуть миру идеальность, довести всё до золотого сечения. Но мир не был бы прекрасен настолько, если бы во всём царил порядок. Жаль только, что Боги забывали об этом. Уперевшись лбами, Амен не выпускал её лицо из своих ладоней, пальцы были мокрыми от слез, что текли по её щекам. Рука Анубиса взмыла вверх и вокруг них задрожал воздух. Всё стало растворяться, в глаза ударил яркий солнечный свет, а кожу обдало жарким пустынным воздухом. Они стояли посередь пустыни. Амен прижал девушку к груди, сам же осмотревшись вокруг, увидел не характерные зелёные растения. Пустыня не была той, к которой они привыкли, вдалеке показались строения. Высокие шпили, светлые колонны величественных строений. Всё вокруг, говорило о том, что они вернулись не в Мемфис. Пелла. Они были переброшены в Пеллу. — Боги явно шутят над нами, перенеся нас по ближе к твоему любимому лекарю. — Ливий? Эва оторвала голову от груди Амена. Всё вокруг было таким живым. Она привыкшая к пескам и вечно бежевому цвету вокруг, удивилась от количества зеленых пятен вокруг. — Амен? Посмотрев на него и сразу столкнувшись с его бледно-голубой бездной глаз, она продолжила. — Куда мы теперь? Ты потерял всё, дом, место при фараоне… Он не дал ей договорить. — Я ничего не потерял, Эва, а только приобрел. У меня есть вы. — Ты слышал, что сказал Анубис? — Слышал. И меня это напугало. — Напугало… — Узнать, что ты носишь под сердцем нашего ребенка и думать, что потерял сразу вас двоих. Я никогда не чувствовал себя, настолько беспомощным. Эва аккуратно запустила руки под накидку Амена, поглаживая его спину, что плотно была перемотана. — Можешь идти? Амен осмотрел девушку, разминая пальцы её рук в своих. — Да. Куда мы теперь? — Без помощи Лекаря не обойтись. Мне нужно связаться с Тизианом. От своего лица сделать это я не могу. Как обстоят дела в Мемфисе одному Богу известно. Добравшись почти до центра города, Амен свернул за угол, заводя Эву за спину. Осмотревшись и убедившись что никого нет, он обернулся к ней и поправил капюшон накидки своей драгоценной Неферут, попутно заправляя выбывшуюся прядь её длинных волос. — Тебе не обязательно идти к нему. Ты всё же можешь остаться в доме Агнии и дождаться меня там. Она не решалась дать ответ, так же быстро, как сделала бы это раньше, ведь Ливий был её другом. В Фивах они ни раз проводили веселые вечера в компании друг друга, он множество раз помогал ей, хранил её секреты и был готов спасти от того, кого она так безумно полюбила. Он был её другом. Сейчас же он считал её - мертвой. Он собственными руками бальзамировал ее тело, несколько лет назад он. Ком в горле встал поперек. Эва не знала, как сможет объяснить ему всё да и сможет ли. — Мне важно, чтобы он знал. Не хочу, чтобы Ливий жил до конца своих дней, думая… Она не смогла договорить. — Эва, я рядом. Всё хорошо. Если это важно, значит мы идем туда вместе. Он прижался к её лбу губами, оставляя теплый, такой нужный поцелуй, что вселял в нее явное ощущение уверенности. — Идём. Они двинулись к большому дому, весь его вид кричал, что у его хозяина немало монет, да и статус у него не обычного торговца, так как, в его виде оставалось место сдержанности. Мемфис. Нового фараона провозгласили быстро, ведь его отсутствие привнесло бы немало проблем всему Египту, а их было и без того достаточно, особенно на границах. Тизиан изложив новому правителю всего Египта, о том что эпистат не был найден ни в доме, ни в столице, ни за её близ простелающими пределами, стоял в тронном зале, склонив голову в ожидании. Фараон тем временем не торопился, толи упиваясь новообретенной властью толи, действительно крепко всё обдумывал. Охотник же старался успокоить восполненные нервы воспоминаниями о Герсе. Наверняка сейчас она всё так же помогает Лекарю, живёт спокойной размеренной жизнью. Успокаивало одно, у неё всё хорошо. Должно быть хорошо... Некий прислужник склонив голову, не смея даже, слегка поднять взор семенил к трону фараона. В руках перед собой неся тонкий сверток пергамента... «Что за…». Когда правящий раскрыл его, бегло читая написанное, его брови слегка потяжелели, а после неожиданная эмоция окутала его лицо. Удовлетворенная радость с примесью гордости. Сердце пропустило удар. «Исфет, лишь бы не по нашу душу». —Говоришь… Начал фараон не скрывая довольной улыбки. — … Эпистата ты не нашел. И где он может скрываться, не знаешь. Занятно... Однако я осведомлен, что ты охотник, на пороге его дома с ним прощался. Но что крайне интересно, из дома тот так и не вышел. И мои люди лично убедились, что его в доме более нет. Тизиан молчал стараясь быстро обдумать пути отхода. Нужно было придумать, что говорить и как. — Передай бывшему эпистату лично. Он и его охотники, указом фараона теперь свободны. Но более их нога не наступит на Египетские земли. С этого дня все из этого списка считаются изгнанными. Но и прощенными тоже. Тизиан не мог унять болезненный стук сердца. Склонившись перед троном блогадарил судьбу, что балует их своим милосердием. Это лучше, чем смерть! Стать лишенным родной земли, дома, но быть свободным и живым. Дальше все не имело значения, он не мог помнить как покинул тронный зал. Сейчас же он стоял в бывшем доме верховного эпистата, прежде собрав все вещи в своем доме, он не мог позволить оставить его вещи здесь, ведь теперь, они не смогли бы придти сюда и навестить ставшие родными стены, и забрать то, что было нажито во время службы. У дома было шумно, охотники оседлав лошадей, с пожитками наперевес, ожидали когда Тизиан окучивал вещи верховного эпистата. Уже в глубокой ночи, две колесницы и шестеро охотников во главе с Тизианом покинули Мемфис, покинули столицу Египта со свободными сердцами, держа путь в иные земли. В Пеллу. Пелла. Ливий без скрываемой ненависти смотрел на Амена. Его руки сжимали край письменного стола, когда сам же лишь слегка, облокотился на него. — Что мне с того, что ты теперь не верховный эпистат, и не гоняешься за черномагами? Мне более нет до этого дела. Но уверен, Эва была бы рада, осознай ты всю никчемность своего помешательства раньше! Его слова оглушали, но он не кричал. — Да, твоя луноликая госпожа и правда была бы рада. Но она сама тебе обо всём расскажет. Если ты будешь готов её выслушать. Ливий скривился, будто ему в горло засыпали яд. — Что ты несешь ?! Амен уже толкнул дверь, ведущую в коридор дома, пока Ливий сорвался с места, явно намереваясь схватить того за грудки. Послышались тихие шаги. Лекарь уставился в дверной проем. На порог вошла Эва, стягивая с густых волнистых волос капюшон накидки. — Луноликая госпожа. — Ливий. Её голос дрожал, а по щекам девушки да и лекаря тоже, заструились слезы. Амен покинул комнату. Его съедала далеко не ревность, а стыд и боль о содеянном ранее. И ни один из поступков, что он совершил позже, не способен искупить, очистить его руки, что множество лет были залиты кровью. Выйдя во двор, воздух ошпарил ноющее сердце. Он должен привести разум в прежнее спокойствие, и написать письмо Тизиану. Тревога за своих людей так же не покидала голову, но была каждый раз задвинута на задворки, выстраивая приоритеты. Эва под сердцем вынашивала их ребенка и оберегать их, его главная задача. Плечи Ливия содрогались от сильного напряжения. Он крепко принимал девушку к себе, пока оба наслаждались воссоединением, которое не должно было наступить никогда. — Несколько лет назад я омывал твое тело и готовил его к бальзамированию. А сейчас ты здесь... Живая. Дышишь. Тёплая. Эва же не могла вымолвить и слова. Всхлипы не давали ей внятно разговаривать. Он поднял её лицо, что бы посмотреть в глаза и убедиться, это она. Ладонями обхватив её влажные щеки, он истерично рассмеялся. — Я рада… что могу видеть тебя… снова. — Бедовая однако ты , драгоценная госпожа. Оба теперь не могли остановить не только слезы, но и счастливые улыбки и смех что так и рвался наружу. До Амена стали доносится звуки их смеха, из-за чего один из тяжелых грузов наконец-то покинули его сердце. Это почти сбило с него всю бдительность, но всё же он не упускал любые изменения близи дома. Он повернул голову настолько резко, устремив взгляд четко туда, где предположительно находился незванный гость. Или гостья. — Агния… — Мне впору радоваться. Живой, невредимый. А ещё и покинувший пост самого верховного эпистата. Решил более не гоняться за черномагами? Мужчина улыбнулся, выдавив из себя тихий смешок. — Всегда удивлялся, как быстро новости расходятся, особенно, среди наемников. — А я всегда говорила, что не там ты, не у тех, службу держишь. Агния опустила взгляд к папирусу и грифелю, что Амен держал в руке. — Тизиану собрался писать? От взгляда бывшего охотника не ускользнуло то, как она это сказала. И это наталкивало на мысли, что не все новости она озвучила. Оставалось надеяться что те, будут хорошими вестями. — Собрался. А ты по видимому собираешься мне по крупицам выкладывать информацию? — Не злись. Я просто рада видеть тебя охотник, как и Эву собственно. А новость для вас такая. Тизиан и ещё шестеро держат путь сюда. Думаю, два дня и они будут здесь. Так что не порть папирус, лично всё скоро обсудите. — Исфет. Как вы делаете это? С ветром общаетесь? Он рассмеялся от дурости заданого вопроса, вызвав точно такую же реакцию у наёмницы. Оба сели на каменные выступы что служили не высокой оградой. — Если угостите вкусным хеком, расскажу. А лучше обдумай вариант присоединиться к нам. В целом, ремесло не отличается от твоего прошлого. Разница в том, что мы не гоняемся только за черномагами. — Обдумаю. Старые приятели по - доброму посмотрели друг на друга. Всё указывало на то, что этому разговору ещё суждено продолжится, но позже. Она молча встала, направившись в тень. И перед тем, как они окутали её, полностью скрывая от глаз прохожих, она повернулась и сказала, едва сдерживая смех. — Увидимся скоро. Амен Пеллийский. Амен рассмеялся. До чего странно было осознавать, что скорее всего именно в Пелле он вместе со своей семьёй пустит корни. «Семьёй.» Он пробовал на вкус это слово в своих мыслях и что-то теплое, родное окутывало всё его нутро, согревая и латая раны. Они временно остановились в доме лекаря. Амен бы не позволил этому случится, но Ливий настаивал, а Эва одарила его таким вопрошающим, умоляющим взглядом, что он не смел противиться. Пусть, это даст ему время на поиск достойного дома. Вариантов было несколько, что находились на этапе строительства, и парочка домов, хозяев которых забрала хворь, когда те по-видимому путешествовали или отлучались по делам в места, где хворь расставила свои сети. На утро Амен ощутил, как по его щеке нежными касаниями, оставляют поцелуи её губы. Губы, которые он не теряя секунды накрыл своими, а после стал спускаться к чувствительной коже её шеи. — Доброе утро. Он пробубнил хриплым сонным голосом ей в шею, ближе прижимая её к себе. — Теперь, так будет каждое утро. — Не совсем. Его рука опустилась к её животу. Аккуратно поглаживая. — Хочу, чтобы он был похож на тебя. — Он? — Ребенок. Она обвила его шею руками, зарываясь носом в родной запах его тела. — А я думала, что одной непокорной Неферут тебе в жизни достаточно. Ее звонкий смех, ласкал слух. Она смеялась так искренне и так заразительно, что сам не смог сдержать улыбки. — Если ты отдохнула, то предлагаю собраться и прогуляться по городу. — Хочу. — Ещё бы моя Неферут отказалась. Спустившись в общий просторный холл дома, Эва в очередной раз была поражена его красотой. Высокие потолки, продуваемый из-за больших арочных окон, из-за чего белая легкая ткань, что прикрывала их, развевалась по ветру. Множество горшков с причудливыми растениями, и чужеземная мебель, такой она не видела ранее. А может для македонцев, подобная мебель была обыденной, но она не знала. Амен как никто другой вписывался в общую картину холла, с такими белоснежными волосами и кожей, светлая накидка и штаны. Даже его белые перевязки опоясывающий торс ничуть не портили его внешний вид. Он был сказочно красивым мужчиной, а Эва явно слишком долго изучала его взглядом. Амен же не переставал смотреть на нее, пока она по - детски любопытными глазами рассматривала всё вокруг. В коридоре послышались шаги, первым показался хозяин дома. Ливий с нескрываемой улыбкой и неким задором в глазах посмотрел на своих гостей. За его спиной не стихали шаги. Их точно было несколько. Амен заметно напрягся, а его рука уже обвивала талию Эвы, в готовности в любую секунду задвинуть ту за спину. Он не скоро сможет расслабиться и даже доверяя лекарю, продолжает быть на чеку. — Доброе утро. Вас хотят видеть. В следующую секунду из-за его спины стали выходить охотники, один за другим. — Ты чего напряженный такой? — Тизиан! Эва чуть ли не взвизгнула. Раскрыв руки для теплых дружеских объятий. Он подхватил её покружив пару раз, поставил и внимательно посмотрел ей в глаза. — Рад что ты жива. — А я рада, что ты здесь. Развернувшись к своему другу, они немедленно заключили друг друга в крепкие объятия, похлопывая друг друга по спине, наверняка Амену было больно, но это было не важно. Его друг и собратья сейчас здесь и всё на их лицах говорило о том, что всё позади. А как это случилось они обязательно обсудят. Пока холл был окутан низкими и веселыми мужскими голосами, на шум спустилась Герса. Она недоверчиво покосилась на Ливия, а после снова перевела изумленный взгляд на толпу охотников. Один из них интуитивно обернулся. Амен и Эвтида проследили за его взглядом, оба знали, как их друг ждал этой встречи и как много она для него значит, не было более девушки, которая его так интересовала. Ее лицо излучало испуг от неожиданной встречи и явное смущение, щеки заполыхали румянцем и виновником того, была вовсе не жара, в помещении не было душно уж точно. Тизиан направился к ней, стремительно и быстро. Эва смотрела на них, на их первый неловкий диалог, спустя долгое время разлуки. Пока Амен, что-то говорил товарищам, она радовалась за своего друга. А он точно был таковым. Как и Ливий, но он был явно влюблен в свою работу и как узнала за вечерним разговором, была девушка которая всё же растопила его сердце, но он не торопил события, считая, что та должна сначала закончить обучение в храме. Образованная, конечно она была такой, другая бы не могла его заинтересовать. Эва слегка вздрогнула, когда услышала шепот со спины у своего уха и холодные пальцы мужчины огладили её живот. — Мы хотели прогуляться. — Да, идём. Прогуливаясь по оживленным улочкам города, они о многом разговаривали, Амен расспрашивал её и с упоением слушал, он хотел знать как она видит их будущее, о чем она мечтает. А когда они проходили мимо повозки с фруктами, Эва едва ли сдерживала смех, пока он выбирал из огромной корзины самые спелые персики, а торговец доказывал что у него все фрукты как один к одному вкусные испелые. Но после того как Амен одарил своим холодным взглядом, тот сразу спешился и более не мешал ему копаться в корзине, в поисках самых лучших плодов. Пройдя ещё несколько минут в увлеченной беседе, Амен вдруг потянул её за руку, аккуратно останавливая. Эвтида проглотила кусок сладкого персика вытирая каплю сока с губ, Амен внимательно проследил за её движением. Его рука огладив шею, сместилась на затылок притягивая к себе, губы накрыли её, а язык нежно прошел вдоль её губ, а после он углубил их поцелуй. Отстранившись, Эва вопросительно посмотрела не него. — Сладкая. Мужчина развернул её спиной к себе, обнимая. — Здесь очень красиво. Перед ними стоял большой светлый дом, он находился далеко от центра, отчего в воздухе витало ощущение спокойствия и уединения. — Хочешь войти? — Амен… — Он теперь наш Эва. Она повернулась к нему резче, чем сама того хотела. — Нравится? — У меня сейчас нет внятных слов Амен. Глаза были влажными, слезы скатывались по щекам, но были они от счастья и радости. Он поцеловал её в макушку прижимая к себе, а после прошептал. — Пойдем домой, моя Неферут. Год спустя. Красные глаза наблюдали обворожительную картину. Под покровом ночи, в одной из комнат, что служила спальней большого дома, в люльке, спал младенец. Белая кожа, волосы, ресницы. Точная копия своего отца. Глаза малыша распахнулись и уставились на мужчину. Любой другой, скорее всего бы заплакал, испугавшись. Но не этот ребенок. Он потянул ручки в сторону силуэта с горящими, красными глазами. Сет фыркнул, наровясь уже развернуться и покинуть дом, но младенец улыбнулся ему. Голубые глаза в ночи, ярко выделялись при лунном свете, что обволакивал комнату. Бог подал палец, а маленькая ладошка сомкнулась вокруг него. — Спи...