6. Искажённый дом.

      В покоях было темно. Занавески были опущены, в пространстве стояло ощущение одиночества и холода. Казалось, будто это место уже давно не жилое, будто его оставили много лет назад. Пыль медленно летала по воздуху, пусть и регулярно убиралась ранее. Вся комната была похожа на всепоглощающую свет чёрную дыру. И, нет, это чувство не распространялось от больного и несчастного короля, лежащего в своей постели. Скорее, от его, не менее несчастной, жены. Алисента сидела на краю кровати Визериса, держа короля за руку. Она тяжело дышала, вздрагивая каждый раз, когда он скулил от боли во сне. Хайтауэр, еще в юности, представляла свою жизнь совсем не такой. Больной, старый супруг. Пусть Визерис и был королём, это доставляло Алисенте и её детям ещё больше проблем. Женщина злилась на своего отца, который устроил этот брак, злилась на Визериса, что взял её в жёны, а потом наплевал на неё и их детей с высокой колокольни. Алисента злилась на Рейниру, которая отвернулась от неё тогда, когда она нуждалась в подруге больше всего, Алисента злилась на себя за то, что вообще существует. Она была Королевой-консортом, сейчас временно исполняла обязанности регента на пару со своим отцом-десницей, но… За маской сильной, властной королевы, любимой народом, скрывалась избитая жизнью, маленькая Алис. Так её называла мама. Алерия Флорент умерла так давно, что женщина забыла её голос. Хайтауэр помнила лишь роскошные, длинные рыжие волосы, прямо как у неё сейчас. Алерия пахла цветами и всегда улыбалась. А Алисента всегда плакала и это её удел. Сейчас, держа супруга за руку, королева молилась Семерым. Молилась, зная, что её всегда игнорируют. Всегда и во всём. Она злилась на Визериса, но научилась любить отца своих детей. Ей было его жаль. Язвы на всём теле стали ещё глубже, Визерис просто гнил заживо и ни один мейстер не мог этого остановить. Она ухаживала за ним, следила, чтобы ему давали лекарства и маковое молоко. Сейчас король спал именно из-за молока. Язвы и жар просто доканывали его. Но как бы не старалась Алисента, Визерис звал лишь Эймму, его милую первую королеву. В такие моменты Хайтауэр понимала, что её существование бесполезно… Алисента дёрнулась и задержала дыхание, когда в покои Визериса кто-то зашёл. Она ничуть не расслабилась, когда увидела лицо своего отца. Отто поморщился от затхлости и едких на запах септонских свечей. Мужчина подошёл к окну и распахнул шторы. — Отец! Свет мешает королю спать… — Алисента подошла и дёрнула десницу за руку. Хайтауэр недовольно вздохнул и стряхнул с себя руку дочери. — Алисента, перестань. Сейчас сюда придёт Рейнира и ты хочешь, чтобы она увидела вот это? — Мужчина окинул взглядом комнату. С появдением света стало видно мебель, макет столицы, который король так скрупулёзно собирал. А ещё пыли стало летать больше. Хайтауэр подошёл к канделябру и задул свечи. — Я говорил тебе, что они воняют… Женщина обижено сложила руки на груди и уставилась в спину отца. Её дыхание участилось, а губы она сжала в тонкую полоску. Она его ненавидит… — Ты всегда портишь то, над чем я стараюсь… Всегда забираешь то, что мне дорого… — её голос звучал надломлено, она сильно сжала кулаки — на ладонях явно останутся кровоподтёки от ногтей… Десница повернулся на дочь и снисходительно хмыкнул, сделав пару шагов к ней. Королева задержала дыхание и инстинктивно попыталась отойти, но сзади была опора королевской кровати. Отто встал перед дочерью, нежно взяв лицо Алисенты в ладони и прошептал ей в лицо. — Ты никогда не умела ценить то, что я сделал для каждого из вас. Неблагодарная… — Мужчина отошёл и слегка оттолкнул от себя дочь. Она хотела взорваться вспышкой гнева, указать отцу на его ошибки и просто уничтожить того, кто крутил нею, словно куклой всю жизнь, но двери в покои открылись и на пороге появилась Рейнира, а следом за ней зашёл Деймон. Королеве пришлось взять себя в руки и вновь проглотить обиду. Она посмотрела на Рейниру и на мгновение застыла. Эта женщина ждёт уже шестого ребенка… Рейнира тоже осмотрела бывшую подругу, достаточно бегло для той, кем она когда-то являлась для принцессы, и посмотрела на кровать, где лежал её собственный отец, закрытый балдахинами. — Как он?.. — голос принцессы разрезал воздух. Ей было трудно говорить, видя, что произошло с местом, которое она любила, с отцом, которого она так долго не навещала… Женщина чувствовала свою вину в том, что видела вокруг, но никому и никогда не призналась бы в этом. — Я знал, что рано или поздно ты убьёшь его, Отто! — Деймон вышел вперед, сверля взглядом ненавистного ему десницу. Хайтауэр выпрямился и кинул ненавидящий взгляд на принца. — Хотели бы уберечь, были бы рядом. — голос десницы источал яд. — Но вы предпочли быть Принцем Блошиного конца! Внезапная перепалка стала слишком острой. Деймон даже вытищил меч из ножен, вызывая возглас страха у Алисенты, но Рейнира встала перед ним, не давая напасть. Нет, она не защищала Отто Хайтауэра, просто принцесса не могла позволить пролить кровь в покоях ее полуживого отца. — Выйдете все! — голос Рейниры звучал властно. Она хотела побыть с отцом на едине. Первым из покоев вышел десница, его голова была гордо поднята. Он никогда бы не позволил Деймону думать, что тот его волнует. Принцесса кинула взгляд на королеву, которая грустно посмотрела на спящего супруга. Её глаза даже выражали тоску… Алисента не стала долго задерживаться, ей нужно было вдохнуть свежего воздуха. Когда двери за женщиной закрылись, глаза Рейниры зацепились за супруга. — Ты тоже выйди, я хочу побыть с отцом одна. — Деймон собирался возразить жене, но она слегка повысила голос, кладя руку на живот. — Это приказ. Деймон кинул на жену огненный взгляд и покинул покои. Он был явно недоволен, но спорить с принцессой было абсолютно бесполезно, поэтому принц решил отправиться в драконье логово. Рейнира вздохнула и подошла к изголовью кровати. Визерис продолжал спать, пусть иногда из его сгнивающих губ доносились тихие всхлипы и стоны. Принцесса присела на край постели, там же, где сидела Алисента пару минут ранее. У Рейниры встал ком в горле. Её любимый дом превратился в сборище септонских фанатиков и сумасбродных политиков. Не таким она помнила Красный Замок. Когда-то в покоях её отца звучало пение птиц, ярко горели свечи и камин, смех Эйммы отражался от стен… О, мама… Как давно Рейнира не слышала голоса своей прекрасной, нежной матери-королевы… Всё это было осколками прошлого, которые краяли сердце наследницы каждый день, заставляя проливать горькие слёзы за той, кто была её стеной, защитой от страшного взрослого мира. Рейнира вновь посмотрела на отца и взяла его руку в свою. Её голос был тихим, почти срывающимся в шёпот. — Папа… Я скучала… На тихий шёпот принцессы, казалось, никто не ответил. Она закрыла глаза полные слёз и сглотнула тяжёлый комок в горле. Это больше не её дом, не её семья, но всё ещё её отец. Визерис сейчас нуждался в ней, как ни в ком другом. Из потрескавшихся королевских губ сорвался шёпот. — Рейнира… Принцесса вздрогнула, открыв глаза. Нет, Визерис не пришёл в себя, он всё ещё был заперт в страшной темноте разума. Однако, король сжимал руку дочери, шепча что-то неуловимое. Рейнира пыталась прислушаться, пытаясь различить обрывки фраз. Однако Визерис бормотал что-то очень невнятное. Принцесса сильнее сжала руку отца, пытаясь сдержать слёзы. Разве таким был её любимый папа, когда она уезжала? Внутри Рейниру разъедала дикая тревога и чувство вины. Она уехала и оставила короля на растерзании Хайтауэрам. Это то, чего принцесса никогда себе не простит. Лепет короля постепенно затих. Рейнира просидела у постели Визериса еще какое-то время, пока не услышала, как открываются двери. Спустя мгновение к кровати подошла Алисента. Женщина принесла какой-то отвар, которым поила мужа каждый день, чтобы помочь ему прийти в сознание. Карие глаза бывшей подруги разрывали шрамы на сердце. Рейнира отвернулась, делая вид, что не признаёт нахождение королевы рядом. — Не стоит так себя вести, Рейнира. Я лишь принесла отвар для Визериса… — Алисента подошла к мужу с другой стороны постели и налила отвар в ложку. Обычно с ней приходили либо мейстер, либо служанка. Но на этот раз женщина не стала никого брать с собой, зная, что рядом будет Рейнира. — Какой гадостью ты поишь моего отца? — Рейнира поджала губы, смотря на жижу в ложке. Она абсолютно не доверяла Алисенте, что-то внутри шептало о том, что королева медленно убивает Визериса. — Я же сказала, что это отвар… Тебе лучше вернуться к детям и отдохнуть после долгой дороги… — королева не успела договорить, когда принцесса поднялась и подошла к ней. Она забрала у Алисенты ложку и поднесла к губам женщины. — Выпей. — Рейнира на полном серьёзе требовала попробовать отвар. Она хотела убедиться, что это не яд. — Рейнира, ты спятила… — Алисента начала отпираться и хотела отойти. Однако, принцесса схватила её за руку и продолжала настаивать. Атмосфера в королевских покоях становилась всё темнее. Королева смотрела в глаза бывшей подруги, пытаясь найти хоть каплю былого тепла, но это было тщетным. Принцесса готова была довериться последней крысе, но не Алисенте. — Выпей это. — Холодные глаза напротив не оставили места для отказа. Алисента взяла ложку в руки и отпила отвар. Это правда было обычное лекарство. На сердце у Рейниры немного отлегло. Она отошла и вновь села на край кровати. — Я бы не стала травить его, Рейнира… — слова Алисенты были холодными и звучали как укор. Она подошла к мужу и мягко поправила повязку на его гниющей руке. Визерис вновь что-то бормотал на валирийском, но это было так тихо, что звучало как обычный лепет больного. Принцесса наблюдала за тем, как Алисента поила короля отваром. Спустя пару минут в покои зашёл мейстер Меллос и поклонился. — Моя королева, Ваше Высочество… Я пришёл, чтобы перевязать раны на теле нашего короля. Женщины порезали друг друга острыми взглядыми и разошлись, решив не мешать мейстеру. Всё-таки, ни одна из них не желала королю адской боли и мучений. Королева пошла в свои покои, вновь натягивая на себя маску холодной и расчётливой женшины. Принцесса же, держа руку на животе, пошла в покои к своим детям. Проведав Эйгона и Визериса, которые играли вместе с Джоффри, Рейнира отправилась проведать старших детей. Солнце уже готовилось к закату. Время пролетало очень быстро в холодных стенах Красного Замка… Принцесса думала о том, что в её юности дни были длинее, а время не летело настолько молниеносно… Она пришла к покоям Джейса, узнав у стражников, что принца не оказалось внутри, поэтому Рейнира направилась к Люцерису. Даже не дойдя до двери покоев, наследница услышала сдавленный крик сына. Рейнира ворвалась в покои и увидела Люцериса, сидящего на полу и тяжело дышащего. Юноша был перепуганным и мямлил что-то себе под нос. Она подбежала к сыну, опустившись на колени и взяв его лицо в ладони. — Люк! Люк, что с тобой? — Рейнира слегка встряхнула сына, чтобы тот обратил на неё внимание. — Он был тут! Он хотел… убить меня… — Люцерис смотрел в фиалковые глаза матери и пытался оглядеться по сторонам. В покоях было чертовски темно, свеча давно потухла, но принц был уверен, что он был тут. — Кто «он»? — Рейнира заставила сына посмотреть на неё. Последний раз принцесса видела сына таким перепуганным много лет назад… — Эймонд был тут… — голос Люцериса упал в шёпот. Он отчетливо видел дядю, чувствовал, как тот зажимал ему рот ладонью и приставлял нечто острое к шее. Только вот, кроме него и матери, в покоях было пусто. — Милый, тут никого нет… — Рейнира точно знала, что брата тут в помине не было. Она приказала стражникам не пускать Эйгона, Эймонда и Дейрона в покои к своим детям, когда они там одни. Но, ведь Люк правда видел… — Но… — принц хотел продолжить, но сдался. В покоях и правда никого не было. Рейнира встала с колен и подошла к столу. Она зажгла свечу, осмотрела покои, открыла шкафы и вышла на маленький балкон. Эймонда тут точно не было. — Люк, ты переутомился. Тебе сняться кошмары… — Рейнира погладила свой живот, чувствуя, что ей тоже дурно. Юноша кивнул и сел на край кровати. Но он видел… — Я могу приставить дополнительную стражу к твоим покоям. — Нет, не нужно, матушка. Наверное, это и правда просто кошмар… — Люцерис провёл ладонью по лицу, спустившись пальцами к холодной цепочке на шее. Может быть она впилась ему в горло и создала эффект лезвия? Люк не знал… — Как дедушка? — Я уповаю на Семерых и мейстеров… Они должны помочь королю оправиться… — Рейнира облизала губы, смотря на свой живот. Она сама не верила в то, что говорила, но ей не хотелось пугать Люцериса. Юноша лишь кивнул, видя, что мать очень уставшая. — Иди отдыхать. Тебе и малышу это нужно… - Люцерис провёл рукой по своим волосам, смотря на мать с любовью и нежностью. Принцесса улыбнулась, радуясь заботе сына. — Если что, ты знаешь где мои покои… — Рейнира подошла и поцеловала Люцериса в макушку. Она перебрала в пальцах его каштановые кудри и улыбнулась. — Lyks bantis, tresy… — Lyks bantis, muna… Рейнира улыбнулась и вышла из покоев сына. Она правда думала, что у Люцериса просто кошмары. Всё-таки они с Эймондом делят неприятное прошлое. После ухода матери Люк вздохнул и посмотрел в окно. Солнце почти село, он проспал весь день. Ужина не будет, король всё еще болен, а Люцерису мерещиться Эймонд. Это всё было неправильно. Он же отчётливо видел длиные белые волосы и безумный взгляд одного глаза… — У меня паранойя… — Люк вздохнул и подошел к зеркалу. Он провёл пальцами по шее и в свете свечи казалось, будто за его пальцами течёт кровь. Люцерис судорожно вздохнул и отпрянул от зеркала. Принц видел страх в своих глазах, он сжал пальцы в кулаки, пытаясь уверить себя, что выстоит и не даст сломать его. Веларион слышал как сильно стучит его сердце, чувствовал как руки трясутся. Нет… Нет, он справиться. Он должен… Люцерис выдохнул и отошел к кровати. Проведя пальцами по одеялу, он замер. На постели лежал белый длинный волос. Ужас вновь охватил Велариона и он смахнул волос на пол. Спустя пару минут Люк убедил себя, что волос пренадлежит его матери, но спать он так и не лег. Принц предпочитал не ложиться вовсе, чем заснуть и больше никогда не проснуться…