Чревоугодие

От Бастиана нет никаких вестей уже больше месяца, только постоянные звонки и слова, что Аргусу плохо. Кто такой «Аргус», Люциус и представить не мог. Имя знакомое, возможно, он где-то слышал его. — Люци, помоги, пожалуйста! — крикнул Лололошка из ванной. — Что опять?! — так же кричал Люциус, проходя через дверь в ванну. — Я не могу найти свою зубную щётку, ты не видел? — Лололошка рылся по всем шкафчикам, ища собственную зубную щётку, которой, как странно, след простыл. — Насколько я знаю, ты пользуешься ей уже четыре месяца, а щётку нужно менять каждые три. Я выкинул её, — повседневным тоном сказал Люциус, таким же взгляд смотря на Лололошку. — Это была моя единственная щётка, Люциус! Её можно было куда-нибудь пристроить! — Лололошка томно выдохнул, опускаясь на пол. — Ну почему от тебя одни проблемы?.. — тихо добавил он, пряча лицо за руками. Опять придётся тратить деньги. То змея, то Люциусу приспичит выкинуть какие-либо вещи, то он просто что-нибудь сломает! Это арендная квартира, мать вашу! — Я не просил себя вызывать. Проблем бы было меньше, — Люциус закатил глаза и вышел из ванной, посчитав разговор законченным. Лололошка встал напротив зеркала, томно выдыхая. От Бастиана тоже никаких новостей... Хочется верить, что он знает, как ограничить силу Люциуса и его вседозволенность. Радует, что сегодня выходной и никуда идти не придётся. Можно просто посидеть дома и никуда не выходить. В тишине и, хочется верить, что в спокойствии. Быстро умывшись и почистив зубы старым способом, который Лололошка подглядел в каких-то романтических комедиях, — пальцем с намазанной зубной пастой, он, полный свежести, пошёл на кухню смотреть огрызки. Хвала святому Аэро, что в холодильнике остались сосиски и не протухший сыр. Что ж, другого ничего и не было. Хлеб, сыр, сосиски, микроволновка и, наконец-то, поесть. — Приятного аппетита, — Люциус зашёл в кухню, наблюдая за трапезой Ло. Ест он, мягко говоря, не вкусно. — Ты где таких слов понабрался? — рассмеялся Лололошка с набитым ртом. — А ты где таких манер? Прожуй сначала, потом уже говори, — он закатил глаза. — Из книги, конечно! Смотри, здесь сказано, что для лучшего самочувствия ваших знакомых стоит проявлять к ним уважение, — Люциус протянул Лололошке книгу, тыкая пальцем на нужный абзац. — Вижу. Но, Люц, ты различаешь слова «партнёр» и «знакомый»? — Лололошка передал книгу обратно. — «Чтобы ваш партнёр чувствовал себя хорошо...», понимаешь? — А разница-то в чём? Партнёр, знакомый — одно и то же, — Люциус высокомерно собрал волосы в хвост, не принимая насмешек Лололошки на свой счёт. — Как бы объяснить... Знакомый — это человек, как, например, я или Бастиан для тебя. В то время как партнёр — это больше в любовном плане... У тебя в книге же написано, что делают партнёры? Обнимашки, целовашки — партнёры, обыденное общение, без особых приколов и подколов — знакомые, — Лололошка устало улыбнулся. Ладно, порой Люциусу можно простить его поведение. Он ведь совсем ничего не смыслит в людях. — Это... имеет смысл. Но разве не всем людям будем приятно, если желать им чего-то хорошего? — недоумённо спросил Люциус. Лололошка, вроде, был рад, когда он пожелал ему «приятного аппетита». — Все будут рады такому. Просто книжка-то про отношения. Я даже не помню, чтобы видел такое на полке... — Ло потёр затылок, осматривая корешок. Когда он заселялся сюда, книги уже были, и Лололошка их просто не трогал. Не любит он чтение, ну что поделать? — Всё, проехали, не имеет значения, — Люциус забрал книгу у Лололошки и заглянул в холодильник. — Как скажешь, — он просто пожал плечами, продолжая трапезу. — Кто такая «Селести»? — спросил Люциус, прочитав мысли Лололошки. Повисла небольшая пауза. Люциус сам не понимал, зачем ему знать, что это за девушка. Но Лололошка слишком часто о ней думает и даже сейчас. — Селести? Это моя подруга. Она... ну, в общем, она хорошая девушка. Я очень рад, что познакомился с ней пару лет назад, — Лололошка приподнял уголки губ. К сожалению, он не очень рад тому, как они сближались. — Сегодня я должен был с ней встретиться, но она сказала, что хочет побыть одна. Я очень переживаю за неё, — улыбка сползла с лица, как только Лололошка даже мало-мальски стал думать о том, в каком состоянии Селести может находиться сейчас. — Всё с этой куколкой будет нормально. В конце концов, это будет уже её проблема, — Люциус прошёл обратно в гостиную, включая телевизор. — Новости отстой! — крикнул он через секунд десять. — Да ладно тебе! Собирайся лучше. Нужно навестить Селести, я беспокоюсь... Но только не отвлекай меня от разговора с ней! — Лололошка, подойдя к шкафу, вынул из него всё ещё чистую одежду. — Пешком пойдём, если что. — Да зачем тебе эта девчонка? — цокнул Люциус, закатывая глаза. — Она — моя подруга. Если не хочешь идти со мной, сиди один. Мне от этого ни горячо, ни холодно, — повседневно сказал Лололошка, с каплей раздражения. — Ну уж нет, я с тобой пойду. И Айко тоже! — быстро добавил Люциус, уже выбегая из квартиры вслед за Лололошкой. — Помалкивай тогда. И дай Айко сюда, — Лололошка быстро забрал змею к себе. Дальше всё выглядело, как обычная прогулка наедине с самим собой. Только теперь твои мысли разговаривают с тобой, имеют образ, мнение, характер. У мыслей есть имя, есть причины, почему они разговаривают с тобой. Возможно, у них даже есть мотивация. — Не воспринимай меня за шутку, Лололошка. Я живу в этом мире с самого начала его существования. Мои знания превышают знания всех вместе взятых существ, — сказал Люциус, наблюдая за потоком мыслей Лололошки. — Я знаю, когда настанет конец света, как появились люди, как выглядит Бог, — продолжал он. — Я вижу мир через блядей, совершивших грехи. Это означает, что я вижу намного больше, чем ты думаешь, но всё равно недостаточно, — Люциус томно вздохнул. Он видел лишь пороки, никогда не замечал, что люди чувствуют что-то хорошее. — Я никогда не принимал тебя за шутку, — тихо сказал Лололошка, мысленно продолжая фразу: «Разве я мог? За шутку, так ещё и тебя? Нет, не посмел бы». Недоумённо глянув на Лололошку, Люциус действительно удивился. Он неплохой стихоплёт, с учётом того, что сочиняет на ходу. — Не требуется мне твоих стихов, чтобы намерения твои понимать. Веди меня, смертный, к подружке своей, но более надо мной шутить не смей, — парировал он стихом. Было забавно делать что-то подобное со смертным. Обычно Люциус лишь внушал страх или же просто завораживал своими стихами, а здесь это выглядит как беседа, как будничный разговор в лирическом произведении. Лирика... Люциус всегда презирал этот жанр, не понимал, зачем он нужен. Это ведь тоже самое, только зачем-то в стихах. Он долго не мог принять этот жанр, всячески презирая его и иногда даже портя постановки, поставленные на основе лирики. Он слышал, что большинство поэтов или рано кончали, или кончали плохо, или были наркозависимыми, или злоупотребляли алкоголем. Некоторые проигрывали состояния за азартными играми... И почему люди восхищались ими? Люциус часто видел, как подобные попадают в ад, не понимая, как оказались там, но это было не больше, чем развлечение. Сейчас же он и жить не может, чтобы не то что говорить стихами, порой он думает ими. Это проще и приятнее, чем монотонные мысли, слоняющиеся из стороны в сторону, не готовые собраться воедино, в единую картину. — Селести! — поток мыслей остановил Лололошка, уже зашедший в квартиру к подруге. — Ло! Здравствуй! Что за милое создание ты ко мне привёл? Какая прекрасная! Могу я её погладить? — объектом обожания Селести тут же стал не Лололошка, а змея, мило лежавшая на его плечах. — Это Айко. Змея моего знакомого, — Лололошка улыбнулся, протягивая её Селести. Нежно и чутко Селести начала поглаживать маленькое создание. Айко, в знак некого уважения, обвилась вокруг руки девушки, подставляя голову ей под руку. — Что за милашка! Ло, тебе тоже следует завести животное! — Навстречу к Лололошке вышло пару кошек, которые сразу же начали неодобрительно шипеть на него. А может, и на кого-то, кто был рядом, но неосязаем... — Они меня спалят! Не впустят в квартиру. Уходи отсюда, иначе спокойно поговорить они не дадут, — рявкнул Люциус, пятясь к двери. — Ты выглядишь уставшей, всё хорошо? — Лололошка мысленно попросил помолчать Люциуса, концентрируясь на состоянии подруги. — Спала плохо... Не обращай внимание, всё хорошо, — натянуто улыбнувшись, сказала она. — Ты снова ничего не ела? В холодильнике полно еды, но ничего не съедено. Ты сильно похудела, Селести... Ты не фея, твой нормальный вес не должен быть три килограмма. Пожалуйста, давай поедим, — Лололошка потянул руки к впалым щекам Селести. Её тело напоминало скелет, обтянутый кожей, нежели действительно человеческое тело. Она выглядела ужасно. Прыщи из-за постоянной рвоты, зелёный оттенок лица по этой же причине. Тонкие запястья, которые Лололошка мог закольцевать пальцами. — Я в норме, Ло. Я ела, всё хорошо, — Селести опустила взгляд в пол. — Не нужно беспокойства... — Ты же не загоняешься из-за него? — Лололошка положил свои руки на плечи Селести. — Нет-нет! Психолог сказала, что я уже иду на поправку и что я молодец... — она уложила свои руки на руки Ло. — Она сказала, что я не грязная и я молодец, что справляюсь с этим... И она просила передать тебе спасибо, что помогаешь мне в трудную минуту, — Селести приобняла Лололошку, несильно к нему прижимаясь. — Я очень рад, что ты идёшь на поправку. По темноте не гуляешь? Перцовка всегда с собой? — забеспокоился Лололошка, оглядывая подругу с ног до головы. — Да, конечно... В последнее время дома сижу, сам понимаешь, — Селести виновато отвела взгляд. — А ты чего пришёл-то? Договорились же вроде, что сегодня не встретимся. — Ты очень редко заходишь в сеть, встречи переносишь, на звонки отвечаешь через раз. Ты же не боишься меня? Селести, милая, ты же не?.. — Нет-нет! Я правда не боюсь тебя. Просто... — Селести выдохнула. — Да не знаю, Ло. Просто настроения нет. — Тогда, может, ты будешь рада прогуляться? Если развеешься, то тебе станет лучше! Я уверен, — Лололошка радостно взял руки Селести в свои. Она отреагировала не слишком позитивно на предложение прогуляться. — На улице так жарко... Я не смогу сегодня. Прости, — виновато сказала она, забирая руки. — Поэтому ты можешь надеть что-нибудь для этой погоды. У тебя же есть юбки или сарафаны какие-нибудь? Тебе они очень идут! Ты прям как фея в них, — Лололошка улыбнулся, идя в глубь квартиры. — Ничего нет. Да и не нужно оно мне... Я рада, что тебе нравится, как я выгляжу, но давай мы позже погуляем? Мне нужно немного отдохнуть, Лололошка. Если тебе не трудно, то ты можешь уйти? Я... Я не выгоняю тебя, просто хочу сейчас побыть одна, — Селести указала на дверь, смотря на Лололошку всё тем же грустным взглядом. — А... Да-да, конечно... — Лололошка вернулся обратно. — Если ты хочешь отдохнуть, то хорошо!.. Отзвонись мне позже!.. — натянуто улыбнувшись, он выставил руки для объятий. Селести сжалась, обнимая саму себя руками. — В общем... увидимся, — Лололошка быстро вышел из квартиры. — Звони! — Пока, — Селести захлопнула дверь. Дальше Лололошке не представлялось возможным узнать, что она собирается там делать. — Ну наконец-то! Не думаю, что вся эта смазливая сцена стоила моих нервов! — закатил глаза Люциус. — Что это с ней? — Люц, ты бы и вовсе помолчал. Ей сейчас очень тяжело, — Лололошка выдохнул, поглаживая вернувшуюся Айко. — Да я-то что? Я просто не понимаю, что с этой смертной не так, — Люциус скрестил на груди руки. — Как будто это тайна всемирного масштаба. — Ты не знаешь, о чём говоришь, поэтому помолчи! — крикнул Лололошка, обращая внимание прохожих на себя. — Так объясни! У вас язык для чего дан? Чтобы вы гадости говорили или разъясняли?! — Люциус так же повысил тон, крича. — Так, ладно. Давай объясню, коль так хочешь. Но сначала мы придём домой, и я сделаю себе чай, — успокоившись, сказал Ло. Он редко видит смысл в крике, но сейчас его просто достал Люциус. Остальную дорогу они старались говорить о погоде, университете, специальности, на которую Ло учится, и всякое такое. Обоим следовало отвлечься на некоторое время, чтобы не кричать друг на друга. Уже по приходу домой Лололошка выдохнул. Дома намного лучше, чем на улице. Здесь, по крайней мере, прохладней. На этой же почве он сделал себе чай, остудив его до комнатной температуры. — Как бы начать... — он не хотел говорить всё сразу и в лоб, но подумав пару минут, решил откинуть любезности. — Селести — жертва изнасилования от неизвестного лица. Заодно она страдает РПП, — Лололошка тяжело выдохнул. — РПП — это когда человек или ест слишком много и переедает до рвоты, или когда не ест ничего и сблёвывает каждый приём пищи. Скорее всего, ты обратил внимание, что Селести подходит второй вариант. — Изнасилована? Ну, значит, она была слишком открыто одета и просто спровоцировала того парня или мужчину, — Люциус пожал плечами. Лололошка в этот момент безмолвно встал со своего места. — Ну, а это ваше «РПП». На фоне чего? Она выглядит как гремлин, фу! Лололошка медленно подошёл к Люциусу, хватая того больно за руку. Он повалил его на пол, прижимая его грудную клетку. Фактически, он начал его душить. — Ты тоже меня провоцируешь, — сказал Ло. В его глазах читалась и ярость, и пустота, и ненависть к Люциусу. Всё так же безмолвно он начал стягивать с Люциуса его плащ и расстёгивать рубашку. — Прекрати это! Что ты о себе возомнил, смертный?! — брыкался Люциус, периодически вскрикивая от боли. Хотелось не то, что ударить Лололошку, хотелось ему голову скрутить. — Я понял, я понял! Перестань, прошу! — кричал Люциус, чувствуя, как руки Лололошки всё ближе и ближе были к паху. — Мне больно! Перестань! — продолжал он, чувствуя сильную боль от ожогов. — А если бы Селести так же кричала, ты бы продолжал говорить, что она спровоцировала? Как думаешь, насильник остановился?! — Лололошка положил свою ладонь на лицо Люциуса. Он знал, что делает Люциусу больно. Он хотел сделать ему больно. — Прошу, перестань! Это не смешно! Мне жаль! Я преклонюсь тебе! Перестаньте, пожалуйста! — взмолился Люциус, начиная тихо хныкать. Это было больно, унизительно, грубо. Он буквально таял от прикосновений Лололошки. Ему было адски больно. — Господин, прошу вас! — крикнул он невпопад. Он приклонился, назвав Лололошку господином. Он принял свою беспомощность. И Лололошка остановился. Он встал с пола, хватаясь за волосы. Каким чудовищем он стал? Он ничем не отличается от того животного. Люциус мог стать ему другом. Он ведь действительно не знал, как чувствуют себя жертвы изнасилования. Нет... Зачем Лололошка сделал это? Рот действительно дан людям разъяснять, а не издеваться и говорить гадости... — Прошу, перестаньте, господин... — тише начал говорить Люциус, всё ещё дёргаясь из-за боли. — Простите, простите... — продолжал он. Из глаз медленно текли слёзы, капающие на пол, но тут же испаряющиеся. — Люци, я... Встань, пожалуйста, — Лололошка не мог даже руку протянуть, чтобы помочь. Оставалось просто смотреть на Люциуса. — Конечно... — тихо ответил Люц, поднимаясь с пола. Руки дрожали, ноги подкашивались, но он всё равно встал. Люциус всячески пытался прикрыться, закрывая руками грудь и расстёгнутую ширинку штанов. — Оденься, всё хорошо. Прости меня, я не должен был... делать этого с тобой, — Лололошка подошёл к Люциусу ближе. — Знаешь... Бог говорил, что это не женщинам стоит одеваться скромнее, а мужчинам выколоть себе глаза, — Лололошка грустно улыбнулся. Люциус ничего не ответил. Он молча оделся и накинул плащ, замотавшись в него, скрывая тело. — Прости, Люциус, я не хотел, правда, — Лололошка указал на диван, предлагая Люциусу пойти за ним. — Ты сделал это из-за того, что я разозлил тебя? — тихо спросил Люциус, стоя в дверном проёме кухни. — Да, — не стал таить правды Ло. — Ты разозлил меня своим пренебрежительным тоном по отношению к проблемам моей подруги. — Я... мало, что могу сказать. Ты тоже передо мной виноват и должен это признать, — Люциус прошёл в комнату и сел на край дивана. — Да... Давай просто извинимся друг перед другом на счёт три? Я делал так в детстве, когда оба признали вину, и оставалось просто сказать «прости», — Лололошка приободрительно потряс Люциуса за плечо. — Конечно... — Люциус тяжко выдохнул, сжимая плащ в руках. —Мой господин. — Без таких формальностей, Люци. Я очень виноват перед тобой, и то, что ты зовёшь меня «господином», лишь отторгает, и я чувствую ещё большую вину за содеянное, — Лололошка пал в ноги Люциусу, кладя свою голову ему на колени. — Раз, два, три, — отсчитали они оба и так же вместе сказали заветное: — Прости! Но Люциус всё равно не чувствовал себя прощённым. Да и не чувствовал, что прощает. Лололошка думал точно так же, но старался отгонять все мысли такого рода. — Ну... Давай тогда поиграем во что-нибудь? — предложил Лололошка после нескольких секунд молчания. — А расскажи мне больше о Селести. Я просто не понимаю, почему её вообще могли изнасиловать, — Люциус понемногу отпустил свой плащ, но стягивать его всё равно не хотел. — Она, как и обычно, пошла на теннис. А у неё униформа — как раз короткая юбка, с шортами под ними и топ, — Лололошка руками показал одежду и её длину. — Когда она возвращалась домой, было поздно и мало что видно. Какое-то животное её окликнуло, но Селести не придала этому особого значения, подумав, что обознались. И, к сожалению, это стало её роковой ошибкой. Тварь изнасиловала её прямо в подворотне, порвав всю одежду и не только... Селести очень боялась, что такое повторится вновь. Бросила теннис, перестала выходить на улицу, перестала носить юбки и платья, перестала надевать вообще хоть что-нибудь, кроме мешков. На работу ходит только по свету и возвращается так же. Потихоньку она переходит на работу дома, чтобы сократить своё появление на улице, — Лололошка упал на диван, обнимая подушку. — Почему она загналась по поводу веса, я уже не так сильно и помню. Скорее всего, из-за этой же ситуации. Люциус недовольно зашипел. — Если найду — испепелю, — коротко рыкнул он. — А вообще... Представь себе человека, который страдает чревоугодием, но только наоборот? Прям очень наоборот, — Лололошка решил пока закрыть тему об изнасиловании. Люциус не должен знать настолько много. — Я видел людей, которые превозносили еду как ложного Бога, но не знал, что существует и обратная сторона подобного, — Люциус вспомнил круг чревоугодия и Вельзевула. Пытки там страшные, но Люциус всё равно думал, что существуют только эти грешники. — Скажи, ты видел её душу? Можешь же, наверное, — Лололошка вспомнил момент из автобуса. У Люциуса же не чуйка. Он не сторожевой пёс. — Видел. Примеси многого там есть. А вообще это интересная душа. Она многогранна и, знаешь, словно усыпана пыльцой, — Люциус показал с помощью магии огня примерное изображение души Селести. — Выглядит интересно. Подстать её характеру, — он по-доброму улыбнулся. — Думаю, что Селести была бы рада увидеть нечто такое. Она почти как фея, — рассмеялся он, откидывая голову на диван. — Ладно. Во что ты там хотел поиграть? А дальше всё шло по-старинке. И отношения их, должно быть, вернулись, Но Люциус всё же гадал: В чём смысл, если не ешь? В чём смысл тебе тогда жить? То, что ты ешь, — это то, кто ты есть. Но если не ешь ничего, то сказать про тебя что-то сложно. Расскажи-ка мне, Ло, что такое голод, Расскажи мне обо всех его чертах. Знаешь об этом ты больше, И я буду слушать тебя...