Похоть

«Тихо, темно, неспокойно. Я чувствовал это всю свою жизнь. Она была яркой, пылала огнём, но для меня это было лишь чёрно-белое кино, окрашенное в красный. За этот год я увидел больше цвета, чем за всю свою жизнь. Я ненавидел всё, что связано с водой: цвет, Акву, поклоняющихся Акве. Ненавидел людей за их слабость, за их вид, за их свободу. Сейчас я понимаю, что просто мечтал быть человеком. Ещё позже я понял, что хочу чувствовать как они. Сейчас же понимаю, что лучше бы я так и не научился...» — ...ус. Люциус, ты слышишь меня? — голос Лололошки, ставший родным, его рука в волосах, нужно ли Люцу больше? Качая головой, он приподнялся на локтях. Острая боль в груди, до рвоты. Чёрная, едкая субстанция вырвалась изо рта Люциуса, пачкая пол. Лололошка, без задней мысли, аккуратно прижал Люциуса обратно к дивану, сам же наклоняясь к полу с субстанцией. Любопытство взяло верх, и, обмакнув пальцы в этой жиже, Ло попробовал. На вкус похоже на горький шоколад, мяту, кленовый сироп и энтеросгель... Мерзость та ещё... — Ло, ты дурак, что ли... — продолжая кашлять этой херью, Люциус, насколько сильно он мог это сделать, дал щелбан Лололошке. — Что это вообще? — опустив голову обратно на пол, он ничего не увидел. Вся блевотина затянулась, не оставив и следа. — Сперма полубогов, — закатывая глаза, ответил Люциус. Лололошка тут же изменился в лице, поменяв его оттенок в зеленоватый. — Да шучу я, успокойся. Это избыток или недостаток магии. В данном случае недостаток, — двигаясь ближе к стенке, Люц пригласил прилечь Ло. — Кстати, вкус чувствуют только люди и мироходцы, поэтому поделись со мной, какова эта жижа на вкус, — улыбаясь, он сразу полез обниматься, закидывая одну ногу на Лололошку. — Ам... Скажем так, очень на любителя... — чёрная субстанция никак не хотела проглатываться, оставляя после себя противное послевкусие, будто листочек пожевал, и то даже тот был вкуснее. Лололошка спросил: — Кто такие мироходцы? Тоже какие-то сущности? — спросил он, слегка вскидывая бровь. — Насколько мне известно, мироходцами могут стать все, даже животные. Это люди и нелюди с утолщёнными костями, твёрдой кожей и почти не изнашиваемым сердцем. Проще говоря, они те ещё крепкие орешки, — улыбнулся Люциус, вытирая остатки субстанции о кофту Ло, на что тот встрепенулся и быстро скинул её с себя. — Говорят, что они перемещаются по мирам с помощью Искры. Не знаю, что это, возможно, особый вид души. — А у меня какая душа? Тебе она нравится? Я поэтому полюбился самому полубогу ада? — усмехнулся Лололошка, слегка приобнимая Люциуса за плечи. — Не неси ерунды! Тем более, что люди и так любят за душу! Так в книге написано. А твоей души я... Подожди-ка... — он резко вскочил, смотря на грудную клетку Лололошки. — Раздевайся, без лишних вопросов. — Что-то не так? — Ло послушно снял футболку, руками спрашивая, надо ли снимать штаны. Ответа на это не поступило. Люциус стал в панике водить руками по груди Лололошки, что-то ища. — А видел ли я твою душу хоть раз... — Должен? Ну... А ты как видишь? Я вроде не первый раз полуголый перед тобой, — нервно рассмеявшись, Лололошка улыбнулся зубами, пытаясь смягчить ситуацию. — Я вижу людей душами при первом призыве. Подумал, что сбой, ведь такое происходило не один раз, но... Неужели сбой может длиться настолько долго? Я по собственному желанию должен видеть души, но твою... Скажи, что ты чувствуешь, когда я трогаю грудную клетку? Пульс учащается? Есть чувство, будто горячо или, наоборот, холодно? — он провёл в месте, где располагается сердце, смотря на реакцию Лололошки. — Пульс у меня учащается явно не из-за этого, а потому что по мне так ни разу не проводили. Рука у тебя горячая, а ветер дует, поэтому одновременно и горячо, и холодно. Люци, есть ещё какие-нибудь отличительные признаки? — нежно взяв Люциуса за запястье, рука Лололошки медленно переползла на плечо, поглаживая, немного снижая тревогу Люца. — Есть... Чувствуешь, как твоя грудная клетка, словно в ней дырка, позволяет моей руке пройти и докоснуться до сердца? — символично рука Люциуса исчезла, провалившись в грудь Ло. Последний тут же закричал, но не из-за прикосновений, а потому что в него, блять, прошла рука! — Тебе больно?! Прости, умоляю, я не хотел! — он резко отдёрнул руку из груди. — Нет-нет! Просто в меня, знаешь... Ну... Не совали руку до предплечья. Я еще понимаю в анал, но это всё-таки моя грудная клетка и... — Анал? Зачем мне пихать свою руку тебе в анальное отверстие? Люди же... — Люциус ненадолго задумался, а зачем вообще людям нужен анал и точно ли они его правильно используют. — Забей, забей! Так... Что там у меня с душой? — Лололошка прикрыл лицо рукой, закрывая глаза. — Не знаю... Я не вижу, ты не чувствуешь... Может, ты пробирочный? — предположил Люц, буквально представляя человека из пробирки, у которого нет души. — Сам ты пробирочный! — Лололошка недовольно скинул с себя руки Люциуса. — Сами-то, небось, огнём размножайтесь! — Ну да, мы размножаемся делением клеток, если проще, то как слаймы. А вы, люди, делаете что-то похожее? Я понимаю, что вы размножаетесь иначе, но я мало что об этом знаю. В той книжке про любовь я многого про это не вычитал. Расскажи поподробнее! — сияющими от любопытства глазами Люциус глядел в лицо Лололошки.       Ло казалось, что Люциус таким образом хочет заглянуть ему в душу... — М-м... Ну у нас люди занимаются сексом, женщина беременеет, и через девять месяцев рождается маленький человек, — на лице не дрогнуло и морщинки. Это некая обыденность, пускай и табуированная в обществе. — Фу! Перестань говорить о таком низком! На кругу похоти «этим» занимаются далеко не для деторождения, — Люциус передёрнулся. Мерзко было даже представить. — С чего ты взял, что сексом принято заниматься только для этого? Нет, ну раньше это, возможно, и правда так было, но сейчас это делают ради удовольствия. В конце концов, в мире существуют однополые отношения, в которых уж тем более родиться никто не может. Вот представь, если бы Эмрис и Воланд занялись бы подобным? Кто бы у них мог родиться? — слегка приподнимая брови, Лололошка потянул Люциуса на себя, укладывая его на собственном торсе. — Или если бы мы занялись этим? — на лице появился слабый румянец и хитрая, как у лисы, улыбка. — О... А?! Что ты вообще несёшь?! Во-первых! Мы не из рода гермафродитов! Во-вторых! Даже не думай о том, что Воланд мог бы полюбить кого-то столь человечного, как Эмрис, — Люциус ненадолго отпрянул, но после снова уложился. — Ну ты же смог полюбить человека. Да и я видел подозрительный браслет на руке Эмриса, постоянно переливающийся красной энергией. Может, тебе что-то недоговаривали, м? — Ло повертел в своих пальцах кольцо, недавно подаренное Люциусом. Оно приятно источает тепло, в нём будто вечный огонь. Люц ненадолго застыл. Он и Воланд — это совершенно разное! Воланд постоянно высказывал недоверие и недовольство, и вообще он был рад лишний раз поиздеваться над родом людским. — Ладно, я тебя понял, — Люциус приподнялся, медленно и осторожно кладя ладонь на щёку Ло. — Может, погуляем? Нам стоит зайти к твоей подружке, как там её... Селести? И Бастиана проверить, может, в гильдию сходить. — Тебе нужна подходящая одежда. Раз уж теперь тебя видят все, то можешь взять что-нибудь из моего шкафа, он весь в твоём распоряжении. — Ты или не стираешь одежду, или у тебя она одинаковая. Я пойду так, — Люциус закатил глаза и поднялся с Лололошки. — Почему ты не телепортировался? Это же, вроде, не сильно требовательное заклинание, — удивился он и быстро встал вслед за Люциусом. — Дай мне одеться, это не займёт много времени. — А... Да так... Просто захотел походить. Нужно отвыкать от использования магии, как считаешь? — грустно улыбнувшись, Люциус облокотился на стену, прижимая руки к груди. Ему не хотелось сейчас тревожить этим Лололошку, только ведь всё закончилось. Может, он скажет об этом немного позднее, например, через пару суток или недель. У Ло и так полно проблем. — Уверен? — кричал Ло с другой комнаты. — Я готов! — он показался в своём привычном наряде, даже очки на месте, пускай сегодня и облачно. — Да, уверен. Пойдём уже. Вниз по лестнице, и оба парня уже на улице. Сегодня немного прохладно, но Ло это не чувствует. Тепла кольца хватает, чтобы согревать тело Лололошки, но, вероятно, это не будет работать также эффективно зимой при минус тридцати. — Жду не дождусь, когда смогу посетить твою подружку. Она тебе не писала? — заулыбался Люциус, подходя к дому Селести. — Она спрашивала, как ты, и говорила, что была бы рада увидеться с нами. У вас образовалась какая-то особая связь? — Ло мягко взял Люциуса за плечо, приобнимая. — Слышал что-нибудь про фей? А про полубогиню Эолу? — улыбка из весёлой стала более грустной и траурной. — Эола стала той, кого феи любили. Она была прекрасной! Её сердце светило ярче всех Богов. Но случилось страшное... — Люциус взялся за плащ, укутывая в нём руки. — Джодах, он... высосал из неё всю магическую энергию... Феи остались без защиты, но они верили, что она, Эола, осталась жива, просто давно уже не приходила. Мы общались лучше всех среди остальных полубогов, поэтому у меня с феями сложилась особая связь. Знаешь, Селести напоминает мне одну из них. Я, наверное, ни с кем больше не чувствую такой связи, как с тобой и ней, — понуро взглянув в лужу, Люц потёр глаза. Это не слёзы, они просто обветрились. — Селести — фея? Ничего себе... Ха-ха, я просто, ну... Думал, что феи — это герои сказок, на подобии Питера Пена или Динь-Динь! Но знаешь, я рад, что вы поладили. Уверен, она чувствует то же самое по отношению к тебе! — не сильно улыбнувшись, Ло позвонил в дверь. — Скорее всего она действительно не фея. Мне просто вдруг начало казаться обратное. Возможно, я просто ищу возможность вспомнить об Эоле вновь, — поднявшись по лестнице, на пороге их уже встретила радостная и в то же время дёрганая Селести. Волосы растрёпанные, глаза красные, дёргаются. В трясущихся руках кружка то ли чая, то ли кофе. На розовом халате большое пятно от кофе. — Ребятки, не ожидала вас сегодня увидеть. Зачем пришли? — запинаясь, спрашивала Селести, непроизвольно сжимая руки в кулаки и обратно. — Пришли проведать тебя... Ты в порядке? — спросил Ло, заходя в квартиру. Пахнет приятно, несмотря на обилие кошек. Возможно, сегодня у Селестии генеральная уборка? — Нет, нет, нет... То есть да! Всё в полном порядке! В полном порядке? Да? Да, точно, точно! — Селести... — Люциус мягко взял её за руку, закрывая глаза. Он вдруг что-то почувствовал, смертный холод. Это было сравнимо с кругом жадности. Маммон всегда поддерживал для себя прохладу за счёт металлов вокруг. Но откуда в столь безобидном создании столько жадности? — Люциус? Всё хорошо, не переживай... Я просто немного не выспалась. Что ты делаешь? — вокруг Люциуса и Селести всё заискрилось, глаза Люца наполнились красным, ярким светом. — Somnia, Somnia, ostende mihi te ipsum. Non audes cruciare divinum puerum! — тараторил Люциус. Вдруг из-под всех тёмных углов стали вылезать тёмные, жуткие силуэты. Они кружились подле Люциуса и Селестии. Кошки забились под диван от страха, они шипели и мяукали, не имея возможности противопоставить ничего. Тёмные сущности стали впитываться в тело полубога, постепенно оно становилось всё темнее и темнее, пока, в конечном итоге, он не изрыгнул их в виде мелкого комочка. — Руку... — прохрипел он, после больно кусая руку Селести. Образовалось несколько ранок, из которых полилась бардовая кровь. Из неё же он начертил маленький круг, тихо шепча: — Essentia, memento mortis. Всё резко стихло. На месте тёмного комочка остался лишь испорченный огнём пол. — Они тебя не потревожат, — поднимаясь с пола, Люциус мягко улыбнулся Селести. Та не смогла ответить тем же, почти сразу падая в обморок от вида крови. — Господи! — крикнул Ло и подбежал к Селести, хватая её за голову, чтобы та не упала. — Не смей упоминать Господа всуе! — рыкнул Люциус, подхватывая Селести вместе с Лололошкой. — У неё часто такая реакция на кровь. Лучше просто положить её на диван и не тревожить. И да ладно тебе, тебе не плевать на богов? Ты же, ну... Буквально их не очень-то и любишь, — подняв Селести на руки, Лололошка без какого-либо труда донёс её до мягкой поверхности. — Оставим её так? — спросили оба, не зная, что делать в таких ситуациях. — Попьём чай и позвоним Бастиану? Ему вроде должно было стать лучше, — первым предложил Люциус. Вариант настолько понравился Лололошке, что через пару минут они уже во всю чаёвничали. — Бастиан, друг! Как себя чувствуешь? Ты выздоровел? — раздался радостный голос Лололошки в трубку телефона. — Кем вы приходились Бастиану Гай Уайту? — в ответ они услышали ранее незнакомый голос. — Что-то случилось? Он мне хороший друг. Почему вы говорите о нём в прошедшем времени? — сердце Лололошки забилось быстрее. — Мне жаль вам сообщать. Он скончался сегодня ночью от сердечного приступа. Скажите, у него были родственники? — Не было... Простите, до свидания... — Лололошка машинально положил трубку. Руки тряслись. Неужели он правда умер? Он ведь... Нет, нет, нет. — Ло... Все люди уходят и приходят, это нормально. Как бы ни было трудно, ты должен принять его смерть и... — Люциус положил свою руку на плечо Лололошки, несильно его сжимая. — Жить дальше. — Ты можешь сейчас уйти и приглядеть за Селести, пока я не вернусь? Пожалуйста, я хочу побыть один, — он отодвинул от себя Люциуса и вышел из кухни. — Могу, но, может, мне стоит пойти с тобой? Давай посмотрим новости. Думаю, будет что-то хорошее, — он натянуто улыбнулся, преграждая дорогу к выходу из квартиры. — Ты же не оставишь своего любимого здесь одного? — Не веди себя так, словно ты больше беспокоишься о ней, нежели обо мне. Дай пройти. — Не дам. Посмотри со мной вашу шайтан-машину, и тогда мы... то есть ты, пойдёшь погуляешь, — своим хвостом он обволок руку Ло, утягивая его вглубь квартиры. — Ты иногда очень приставучий, — подметил Лололошка, усаживаясь подле дивана с Селести. Пульт, новости, погода. Ничего интересного. На следующей неделе будет дождь. Почти всю неделю будет лить. Вдруг новости резко прерываются, так называемым, экстренным включением. — Женатая пара без вести пропала пару дней назад. Дома были найдены лишь божественная отрибутика: кресты, иконы, святая вода. Невозможно отследить их местоположение и даже примерное место, куда они могли пойти. Если вы обладаете малейшей информацией, позвоните нам по номеру... — на экране всплыл номер и лица пропавших. — Мужчина — Аргус, его жена — Катрина. Родственников у них нет, друг недавно скончался в больнице от приступа, — дальше они начали нести галимотью. Люциус уже просто стал качаться туда-сюда, прижав колени к груди. Очередная неудачная идея, как оказалось. Лололошка молча встал с пола. Он был тих, словно мышь, но его ноги дрожали, было чувство, что он вот-вот упадёт. В голове зазвенело. Облокачиваясь на стену, он дошёл до прихожей, молча оделся и вышел на улицу. Он ни на кого не обращал внимание. Вокруг всё словно остановилось. Ноги шли сами по себе, просто несли куда-то. В конечном итоге они привели его ко входу в гильдию. Почему-то она была опечатана. Судя по всему, по прошлому месту работы сюда пришли разбираться. Плевать было на эти ограждения. Он просто пролез через них и оказался внутри. Здание выглядело нормально. Явно не таким же, как в прошлый раз, во время Битвы. Уже идя по знакомым коридорам, Ло обнаружил кровоподтёки. Они вели вглубь и на второй этаж. Дальше в кабинет Джодаха, а там уже и к отделу со свитками. Он вдруг обнаружил один из них сожжёным. Судя по всему, его сжёг Воланд, возможно, просто потому что захотел. Вдруг сзади послышался скрип. Ло резко вспомнил, что вообще-то прошёл на закрытую территорию и быть его здесь не должно. Быстро оглянувшись, он увидел огромные шкафы, куда сразу же ринулся бежать. Затаив дыхание, он стал ждать. — Кольцо на твоей руке тебя выдаёт. Ло, выходи. Надо поговорить, — раздался голос Волонда. Он был на взводе. — Что стряслось? — Ло буквально выбежал к нему, но вдруг обнаружил страшное.

***

Селести очнулась, вполне в добром здравии. Голова не болела, в глазах не плыло. Она осторожно поднялась и увидела Люциуса, сидящего в углу комнаты, который что-то чертил на руке. — Я снова отключилась от вида крови, да? — спросила она. Это заставило Люца отвлечься от его странных дел и поднять голову. — Как я понял. Нормально себя чувствуешь? — он подполз к Селести, разглядывая её лицо. — Конечно! А Лололошка где? У Бастиана? — искренно поинтересовалась, не зная проблемы. Селести вдруг нахмурилась, глядя на лицо Люциуса. Он будто что-то хотел сказать, но губы будто под заклятием сжались, не давая произнести ни слова. — Что с Лололошкой? — Бастианом. Он... — Люциус вдруг понял, что его дыхание дробится, —умер. Катрина и Аргус пропали, и я не знаю, куда он пошёл. Селести, пожалуйста, даже если знаешь, куда он мог пойти, не иди, ему... — Надо побыть одному, я знаю. Я достаточно его знаю, чтобы сказать, что он испытывает... Это из-за Джодаха? — её глаза вдруг наполнились слезами. Люциус не сразу это заметил, пока не почувствовал, как что-то капнуло рядом с его ухом. Он посмотрел на Селести и увидел, как та горько плачет. — Эй, эй! Ты чего это? Да, Бастиан умер, но не надо по этому поводу слёзы лить. Уверен, он бы не хотел, чтобы вы оба сильно загонялись по этому поводу. Или как вы это называете... — он положил руку на плечо Селести, утешая. Он всё ещё не знал, как нужно успокаивать, поддерживать. Он знал лишь про физический контакт и что он нужен в подобных случаях. — Да, это из-за него. Мне жаль. Видимо, мой отец был не сильно рад оставлять людям их жизни. Он тот ещё подонок. — Люциус... — В плане, я всегда хотел, чтобы он мною гордился и всё такое, но это ведь не должно давать ему право отбирать жизни людей, что были отобраны и так нечестным путём. — Люциус. — Я надеюсь, ты понимаешь меня, поскольку, ну... Естественно Агний мой отец и я должен радоваться, что он хотя бы вернул всё как было. Не так ли? — Люциус! — Что? — наконец услышал он, уставившись на Селести. — Твоя рука... Она холодная. Не просто тридцать шесть и шесть, а меньше. Ты ведь всегда был как огонёк... — она взяла вторую руку, потрогала лоб, прикоснулась к одежде. Он был холоден. Хотя раньше он явно был как солнышко. От него исходило тепло, а иногда и жар. — Я... — Люциус вдруг понял, что не может ничего сказать. — Ты, Люциус, ты... Что случилось? Твои руки холодеют всё сильнее. Ты нервничаешь?.. — Селести приложила его руку ко лбу. Ей не показалось, они действительно холодны. — Я должен признаться... Я теперь человек. Не говори об этом Ло, пожалуйста, ему не стоит это знать. По крайней мере, пока что. Он слишком настрадался сейчас. Тот ритуал, что я провёл был лишь «рисованной» магией. Ранее я мог провести такое и руками. Мне жаль, Селести, я слишком слаб, чтобы справиться с твоими кошмарами, — он забрал руки, прижимая их к груди. — То есть, ты теперь стареешь и не имеешь магии... Сколько ты ещё проживёшь? Хотя бы в теории. Тебе, всё-таки, несколько сотен лет как минимум... — у Селести высохли слёзы. Она вдруг поняла, что даже полубог оказался смертен. Она лишь хотела надеяться, что за самой Селести смерть придёт позже. — По вашим меркам я чуть старше Лололошки... Хотя, ты знаешь, он может быть из рода долгоживущих. В общем, мы с Ло почти одногодки. Дитя, почему ты спрашиваешь? — поинтересовался Люциус. Он явно не ожидал услышать такое от Селести. — Не зови меня «дитя», я взрослая девушка! — возмутилась она. —А спрашиваю потому, что не хочу лишиться друзей... — Ты не потеряешь их. Ты ведь из рода давно погибших фей. Сама полубогиня Эола защищала ваши мелкие сердечки от нападок со стороны других существ. Знаешь, мы были с ней словно брат и сестра. Помню, она рассказывала про храбрую фею, что смогла попасть в тайное измерение и найти давно забытый храм. Красиво звучит, не правда ли? Но это было так давно. Мне казалось, что я уже и забыл ваши повадки и особую жестикуляцию. Ты очень часто махаешь руками, словно хочешь произнести заклинание. — Не говори это так... Почему в прошедшем времени? Почему вы «были как брат и сестра»? — спросила Селести, поджимая колени под себя. — Эола мертва. Некогда появившаяся, она иссякла, потеряв всю свою магическую энергию. Джодах высосал всё до последней капли. Он должен был гнить за решёткой в страшном месте, но выбрался. Благодаря ей... Сжав свой свитер, Селести обняла Люциуса, стараясь согреть его холодное тело собственным теплом. Она правда верила и ждала, что Люциусу станет легче. — Это ни к чему, правда. Я в порядке, милая Селести. Тяжело, наверное, узнавать, что ты из рода фей, — подступился Люциус, стараясь не травмировать девушку сильнее, после сказанного ранее. — Нет, вовсе нет. Уверена, что даже если я единственная, которую ты знаешь, это ещё не значит, что погибли все. Верно? — Вовсе нет, — он обнял Селести в ответ. В дверь позвонили. Очень настойчиво позвонили. Встав, Люциус направился к двери. Лололошка почему-то был сильно обеспокоен. — Нет времени объяснять. Хватай Селести и себя, — не дав много времени на раздумья, Ло, больно сжав запястья обоих, повёл их в гильдию. — Что-то случилось с Эмрисом? — спросила Селести, осторожно постукивая по руке Лололошки, чтобы тот её отпустил. — Случилось. Ты там нужна в качестве моральной поддержки, я думаю. По крайней мере, так сказал Воланд. — Это тот большой красный демон, да? — Именно, только сейчас, скорее всего, он меньше и безобиднее, — ответил Люциус. — Ло, если ты переживаешь настолько сильно, могу предложить лишь худшее... — Если мы думаем об одном и том же, ты, скорее всего, уже должен понимать намерения Воланда, да? — Он так не поступит, правда. — Ты думаешь, я буду доверять ему? — немного подумав, Лололошка всё-таки смягчился. — Что ж, ладно, возможно немного. Уже возле здания бывшей гильдии Люциус заподозрил что-то неладное. — Что-то случилось? — подметил Ло. Люциус выглядел так, словно его что-то не пускает в здание. Но тем не менее он спокойно перешагивает порог. — Я чувствую странную магическую энергию. Должно быть, тебе рассказывал об этом Бастиан... — Вытянув руки, Люциус закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — Что он делает? — шепотом спросила Селести у Лололошки. — Откуда я знаю, — оба просто стояли и пялились, пока не увидели движения. Люциус пошёл вверх по лестнице, всё также не открывая глаз. Так он дошёл до конца коридора, уперевшись в дверь. На ощупь открыв её, он томно выдохнул. — Воланд, скажи, ты применял какое-либо заклинание пятнадцатого века в течение двух суток? — он пошёл дальше, игнорируя физическое присутствие Воланда. — Нет. Да и не помню я их, — спокойно отвечает Воланд, идя вслед за Люциусом и зазывая остальных. По итогу таким паровозиком они дошли до края библиотеки. На полу валялись свитки, предположительно использованные кем-то ранее. — Насчёт этого я тебя и позвал, — подойдя близко к Люциусу, Воланд положил руку ему на плечо, несильно потрясывая. — Ты же знаешь такую магию. — Конечно... Дай мне время, — ответил Люциус и присел на корточки, разбирая свитки. У всех была одна тема, но разные названия. Видимо, прихожанин хотел найти способ излечиться от чего-то. Под всеми свитками был пепел. Это навело на определенные мысли, что с остальными он не стал ими делиться. — Что он делает? — шепотом спросила Селести у Воланда. — Ищет следы магии. От свитков она меньше, но чем мощнее заклинание на свитке, тем мощнее и след оно оставит, — также шепотом ответил Воланд. — Но он же почувствовал его, когда мы только зашли в здание. Неужели настолько сильное? — включился Лололошка в разговор. — Так быть не должно, но, скорее всего, он почувствовал его там только из-за того, что чувствует в принципе магию вдалеке. — А может быть шанс, что, например, существо, которому этот свиток и принадлежит, тоже источает такой след? Может, мы шли за кем-то? — предположил Лололошка, вспоминая рассказы Бастиана о призраках. — Исключено. Эмрис оградил всё здание солью, святой водой и ещё чем-то. Я, конечно, не удивлён, что Люциус смог пройти, но вот я, например, выйти из здания не могу, — отрезал Воланд. После нескольких месяцев в гильдии он стал сдержаннее и рассудительнее, что позволяло задавать ему вопросы без опаски. — А мы точно убили Джодаха? — спросила Селести, но тут же со стороны Люциуса услышалось громкое: — Я что-то нашёл! Все тут же ринулись к нему. Присели и стали дожидаться, что же Люц скажет. — Этим свиткам много лет, но вот что удивительно: есть сожжённый свиток. По предположению, он и был зловредным. Ты его сжёг? — он обернулся в сторону Воланда. В его взгляде было лишь любопытство, Люциус не хотел давить на и так обеспокоенного друга. — Зачем ты вообще нас созвал? — Давай поменьше вопросов за раз. Свиток сжёг не я, а созвал... Потому что не могу найти Эмриса. Я думал, что он в библиотеке, но его тут след простыл. Ты в этом лучше всегда разбирался. — А Селести? — спросил Лололошка, недоумевая. — Так она же потомственная фея. Неужели она сама не знала об этом? — удивился Воланд непонимающему лицу Ло. — Я не успела тебе сказать, сама только сегодня узнала... — сказала Селести, осторожно выходя из-за спины Лололошки. — Ты не зол из-за этого? — Я даже почти удивлён. Люциус дал мне наводку на это, но я отказался в это верить. Что ж... — он смиренно выдохнул. В мире, где есть полубог, демон, гильдия и Бог, с которым они даже дрались, уже перестаёшь бурно удивляться на такие безобидные вещи, как «подруга — фея». — Рада слышать... Так зачем здесь я? Я давно утратила всё подобное, даже магию не чувствую. — Ну, скажем так, феи всегда были сосудами для передачи или для направления магии. Так что, фактически, ты просто выставишь руки, Люциус или я, что маловероятно, но я тоже могу, ударим в тебя заклинанием, а оно уже, по воспоминаниям, пройдёт по твоим венам и выйдет чётко куда надо... — Он призадумался и обратился к Люциусу: — Так ведь? — Типа того. Сразу отвечу на вопрос: нет, мы не можем направить магию уже на пергамент, мы его просто сожжём. А ты, так как, насколько я знаю, являешься феей лета, большую часть этой энергии впитаешь и направишь как раз нужный остаток, — Разобрав все свитки и оставив только пепел, Люциус поднялся на ноги. — Не переживай, с тобой ничего не случится. — А это может сделать Воланд? — выпалила Селести, вспоминая разговор с Люциусом. — Ты ему доверяешь? — удивился Лололошка. — Конечно могу! Какие вопросы. Вставай, короче, — Воланд встал и опустил руки на пепел, — вот таким образом. Только ни в коем случае не отвлекайся ни на что. — Мы планируем восстановить бумагу? — спросил Лололошка, издалека наблюдая за происходящим. — Нет. Мы посмотрим на последний час или полчаса, перед тем как свиток был сожжён или прогремело его заклинание. Так и узнаем, что с Эмрисом, — объяснил Люциус, подойдя поближе к Лололошке, он прижался к нему, аккуратно беря за руку. — Ты холодный для своего обычного состояния. Ты в порядке? — шёпотом спросил Ло, приобнимая Люциуса. — В порядке, не думай сейчас об этом. Давай зациклимся на проблемах Воланда. — Поговорим об этом позже? Если боишься рассказать, то я не стану докучать, — Ло взглянул на Люциуса. Волосы растрёпанные, хотя раньше он всегда выглядел очень прибрано, следил за собой. Сейчас, будто, стал человечнее... — Готова? — спросил Воланд, собирая в кулак как можно больше внешней и внутренней энергии. Рука стала красной, раскалённой. — А это точно не больно? — спросила Селести, всё ещё неуверенная, что ляпнуть про Воланда было хорошим решением. В конце концов, это, по большей части, проблема Люциуса... — Ну, представь, что обожглась от раскалённых углей. У вас же какие-то монахи так делают, — уже будучи наготове, Воланд закатил глаза. В любом случае у неё нет выбора. Это как поход к стоматологу, в любом случае тебе будут колоть анестезию или сверлить. — Это очень даже больно! — завопила Селести, уже собираясь отойти, как вдруг ей в спину ударил жар. Её кожу словно прожигало, сердце вот-вот сгорит. Кровь кипела, будто подогретая вода. Всё тело распирало, хотелось содрать с себя кожу, возможно, где-то почесаться, вырвать себе все нервные узлы. — Жжётся! — кричала она, стараясь держать стойку. — Ей же больно, Воланд, перестань! — Ло буквально прыгнул на него, поваливая на пол. — Блять, да приструни ты его наконец! Твой болванчик всё-таки мешает! — он свихнул с себя Лололошку и подошёл к Селести. — Всё, закончили, можешь отдыхать. Она что-то промычала и скатилась вниз по стенке. Люциус сразу же подошёл к ней, приобнял и холодной рукой провёл по спине. — Я могу поискать здесь свитки Эолы. Может, они помогут тебе. На обычных людях они не работают, на полубогах и богах тоже, а вот на феях и их потомков должны, — предложил он. — Не стоит, скоро пройдёт... Надеюсь... — Работает! Гляньте! — крикнул Воланд, показывая на пепел, собравшийся в некое изображение: вокруг всё также разрушенная библиотека, свиток лежит нетронутый. Вдруг всплывает образ человека с очень низким ростом и большими ушами, все просто мысленно согласились, что это Эмрис. Он начал осматривать свитки из некогда запретной зоны, читая вслух. Первые свитки были ни о чём, связанные с приворотами, чем-то для фей и дождь из метеоритов. К счастью, ни один из них не работал. Эмрис слишком никчёмен, чтобы использовать хоть что-то из этого. Непонятно, зачем Джодах хранил это, мог же, казалось, запомнить. Затем он притронулся к сожжённому ныне свитку. «Ea qui aeque legere est homo», — Эмрис продолжил. Чем дольше он читал, тем чернее становился его силуэт, пока в конце он не стал еле различимым. Вдруг что Эмрис, что свиток вспыхнули. Теперь это снова был просто пепел. — Так... Он сгорел? — предположил Лололошка. — Он сжёг свиток, вместе с этим и сожглось его воспоминание. Это не дало много ответов, да? — спросил Люциус, пытаясь разглядеть лицо Воланда. Тот собрал в руку пепел, нагрел его и пустил его к Люциусу. — Ты же сможешь его прочитать? Да? — с надеждой спросил Воланд. — Я... Уже нет, — он склонил голову и схватился за волосы. — Это трудно объяснить, понимаешь? Уже не могу, больше никогда не смогу! — Ты, — начал Лололошка, вставая на ноги, — потерял силы? Так вот почему ты такой холодный... — предположил Ло. — Люциус? Пф, в жизни своей не поверю. Да чтобы он лишился сил, их должен отобрать либо его же отец, либо Джодах. Верно говорю? — рассмеялся Воланд, добро улыбаясь в сторону Люциуса, ожидая ответа. Но тот молчал, склонив голову. — Да? — повторил Воланд. Селести молча кивнула. Взяв руку уже бывшего полубога, она жестом предложила коснуться её. Воланд колебался, но когда наконец притронулся, ужаснулся. — Так ты и вправду?.. — Да! — рявкнул Люциус, переводя взгляд на Лололошку. Их короткий диалог состоялся одними лишь глазами. Оба понимали серьёзность ситуации, но никто не осмеливался сказать ни слова. — С Эмрисом-то что делать будем? — спросила Селести. — Неловкое молчание ещё хуже, чем неловкие вопросы. Все переключили своё внимание на Селести. Казалось, будто сейчас Лололошка вскипит от злости, но он подошёл, аккуратно присел подле Люциуса и Селести и произнёс тихо, обращаясь к Люциусу: — Тебе стоило сказать раньше. Тот лишь кивнул в ответ. Люциус в любом случае не чувствовал вины за сокрытие информации, даже если от Ло. — Друг, Люциус, мы что-нибудь придумаем. Тут явно найдутся свитки по такому поводу... — предложил Воланд, начиная ворошить первые же попавшиеся книжки. — Не стоит. Давай сейчас всё-таки узнаем, что стало с Эмрисом, — в руках он всё также держал пепел. — Помнишь заклинание «Заговор огня»? Тело Селести не выдержит второго раза, она всё-таки сейчас человек, нежели фея, но я справлюсь. Он начал готовиться к ритуалу. Такие заклинания редко требуют даже минимальной подготовки, но Люциус настоял на свечах, разложенном вокруг пепле и пустом пергаменте. Всё нашлось довольно быстро, не составило труда найти подобное в библиотеке Серафима. — К огню ты привык, но теперь ты тоже человек. — Я всё ещё остаюсь бывшим полубогом. Моё тело не забыло, какого это — иметь кипящую кровь, — он выставил руки и глубоко вздохнул. — Начинай. — Букашечка, Лололошка, отойдите, — сказал Воланд, собирая огонь со свечей. — Что он делает? — Заговаривает огонь, наверное... — переговорились Лололошка с Селести. Забавно немного наблюдать за ними со стороны. — Conspiratio Ignis, — проговорил Воланд. Через свою руку он пропустил в тело Люциуса что-то переливающиеся, будто лава. В то же время второй сидел неподвижно, концентрируясь на свитке. — Закройте шторы, — скомандовал Воланд. Помещение тут же погрузилось во мрак. Был виден лишь светящийся Люциус. Из его рук начала сочиться жидкость. При попадании на пергамент возникали слова, но при этом на каждую упавшую каплю слышалось и само заклинание: — Qui legit, maledictus erit. In agonia morietur. Noli clare legere et abutentem tuum interficere, eum tecum ad alterum mundum capiendo, non adiuvabit. Maledicit Tibi Seraphim purpureus magnus et exaltat abutentem tuum, ut plus patiaris post mortem, — до всех вдруг дошло, что случилось. Люциус тут же оттолкнул от себя свиток, направляя остаток магии Воланда на кусок бумаги, сжигая. — Эмрис... — Воланд взглянул на свитки, в которых Эмрис копошился перед своей смертью. — Я сожалею, — Люциус поднялся на ноги, подошёл к другу и похлопал его по плечу, стараясь утешить. Он молча стоял, стараясь даже не дышать. Потёр устало переносицу и, подняв руку, указал в сторону выхода. Из библиотеки вышли Селести и Лололошка, захлопывая двери с той стороны. — А ты почему здесь? — спросил Воланд и опустился вниз. — Мы теперь в одной лодке, если это можно так назвать. Да и первое, о чём я бы вспомнил, так это то, что мы друзья. Вместе уже как несколько веков, могу ли я бросить тебя здесь, чтобы ты страдал и не весть что делал с собой или зданием? — улыбнувшись, Люциус уселся рядом, откидывая голову на полки книг сзади. — Как думаешь, с ним можно связаться? — Думаю, нет. Я не хочу выглядеть пессимистом, но я просто вдруг подумал... Если этот свиток написан Серафимом, значит, заклинание на нём смертельно даже для нас с тобой, что уж говорить об Эмрисе. — Только не называй его простым смертным, он был другим, — после этих слов Люциус удивлённо повернул голову, ожидая дальнейших объяснений. — Я знаю, от меня это звучит странно, но сам посуди. Он ведь дал мне дом, всячески держал меня в тонусе... А я его так и не смог спасти, — тяжко выдохнул. По спине прошёлся холодок, словно от людских рук, на деле же просто Люциус. — В первую очередь ты сберёг себя. Всегда же говорил, что спасать надо себя, а не других. — Я делал оговорку, — шикнул Воланд, — «себя и тебя, на остальных наплевать». — Пускай так. Сейчас, я полагаю, ты делаешь ещё одну и добавляешь туда Эмриса? — хмыкнул Люц и прикрыл глаза. Всё выглядело так спокойно, пускай и таило в себе хаос минувших дней. В такой обстановке хотелось прикрыть глаза и заснуть. — Да. Я понял, что ценю его так же, как и тебя. Не знаю, как это назвать. Немного по-другому, что ли. — Я понял, про что ты. У Ло есть одна занимательная книга на этот счёт. Хочешь почитать? — улыбнулся Люциус и встал с пола. Он протянул руку Воланду, чтобы тот пошёл с ним. — Не люблю читать. Давай как-нибудь потом, — он отмахнулся. — Я посижу здесь, можешь идти. — Как пожелаешь, — Люциус молча ушёл. На выходе из библиотеки его ждали Селести и Лололошка, о чём-то тихо спорившие. — Что я пропустил? — Видишь, я же говорила, что они спокойно поговорят! Они друзья, как ты вообще мог подумать о криках? — восторженно сказала Селести, явно гордая за себя. — Нет, ну а что. Воланд пылкий, тяфкнуть тоже мог, — Ло закатил глаза. — Как прошло? — обратился он к Люциусу. — Лучше, чем я ожидал. Просто поговорили, и он решил посидеть один, — он подошёл к Лололошке и обнял его. — Теперь ты знаешь. Что ты скажешь по этому поводу? — Ничего не скажу. Тебе стоило сказать сразу, но я не расстроен из-за этого. Как себя чувствуешь? — он приобнял Люциуса. — Пойдём домой, я немного устал за сегодня... — грусть резко накатила. Он успел отвлечься из-за Люциуса, ритуалов и прочего, но осадок никуда не делся, и он снова впал в него. — Нормально. Возможно, если Воланд будет периодически наполнять мою кровь огнём, я перестану остывать. В конце концов, часть магии остается во мне, но я всё ещё не могу использовать её на полную. Только бумагу сжечь мне и хватает, — он сжал собственное запястье. Боль, которую ранее он совершенно не ощущал, вдруг вспыхнула для него новыми красками. — Вы мило смотритесь. Зайдём куда-нибудь по дороге? — улыбнулась Селести, наблюдая за объятиями. — К тебе? — предложил Люциус. — Приглашают, а не напрашиваются. Какой ты некультурный, — наигранно отчитал Лололошка. — Мне никуда не надо. Скорее всего, я просто лягу спать. — Тогда увидимся. Вы, наверное, ещё постойте так. Я домой пойду, это место меня пугает... — она быстро ушла, попрощавшись. — Ты выяснил, почему не видел мою душу? — Нет. Ты знаешь, уже и неважно. Не мог же ты ранее продать кому-нибудь её. Пошли домой, я тоже подустал, — Люциус не стал долго гадать на эту тему. Ему потребовалось всего пара попыток, чтобы понять, насколько бесполезно думать над этим. Возможно, ещё тогда его силы потихоньку истекали. — Подожди. Давай постоим так ещё немного, — он сжал плечи Люциуса, прижимая его ещё ближе к себе. — Я не могу тебе отказать... — он подступился, вдыхая запах Ло. Он так приятно пахнет. Не так давно Люциус приучил его пользоваться парфюмом. Они вместе подыскали хороший и даже посоветовались с Селести на этот счёт. Это было ещё до всей заварухи с Джодахом. Иронично, наверное, обниматься в его бывшем доме, буквально топчась на его могиле. Можно ли сказать, что он это заслужил? Момент прервал урчащий живот Люциуса. В форме полубога ему не требовалась еда, в форме человека он по ней страдал. — Пойдём в какое-нибудь здешнее заведение. Я очень хочу есть, — Люциус приподнялся на носочки и мягко, мертвецки холодными губами, поцеловал Ло. — Прости, я не могу взять кредит на кафе. После появления тебя деньги всё чаще уходят на что-то, на что я бы не тратился ещё ближайшие лет пять. Так что нет, — извинялся Ло в привычной манере за всё, будто это он виноват, что не имеет достаточно денег. — Ты дурачок, — коротко сказал Люциус, оставляя Лололошку в недоумении. Почему дурачок, виноват ли он или, наоборот, он зря извинился — Люциус всегда говорил многозначные фразы, заставляя задумываться. К Ло будто сошёл Гамлет, просто не без желания мести и, возможно, мёртвого отца. Последующие несколько часов прошли безмятежно. Остался серьёзный осадок, но Ло, как мог, себя сдерживал. Возможно, в другой жизни он бы мог поплакаться обо всём произошедшем. Может, в другой Вселенной он и плачет сейчас. Близился вечер, и Лололошка начал готовиться ко сну. Он приготовил еду на завтрак для себя и Люциуса, а также оставил миску для своего енотика. Когда Лололошка уже улёгся в постель, он заметил, что Люциус смотрит в окно, не обращая на него внимания. — Время придёт... — тихо прошептал Люциус. Он думал о будущем. Когда-нибудь он узнает, что же он должен был увидеть такого страшного в душе Лололошки, что та ему даже не открылась. — Демонёнок, ты же ляжешь вместе со мной? — хмыкнул Ло, подзывая Люца в объятия. Тот ничего не ответил. Молча отошёл от окна и также молча лёг, задумавшись о том, действительно человек он или это лишь бездушная оболочка, которая рано или поздно превратится в пепел и улетит на ветру?

Счастливый конец?

Я схватился за голову. Вся моя ладонь занемела, взмокла. Я пытался кричать, но мой язык был будто оторван. Закован в кандалы, я хочу попытаться прыгнуть высоко ввысь, схватиться за клетчатый шарф, прижать его ближе к себе, но, теряя сознание, я слышал лишь обрывки сказанного. Я не хотел ничего слышать, за исключением его голоса, но он навсегда замолчал. Он отправился дальше куда-то. Крылатая мразь, будто злорадствует надо мной, нежно взяла его в свои лапы, нежно целуя в лоб. Меня переполнила ненависть, я снова воспылал, но этого огня не хватило даже чтобы вновь поднять руку. — Лололошка, ты скоро вернёшься? — видимо, спросил я мысленно, надеясь, что он поймёт меня и ответит. — Наш «Идеальный мир» здесь, прошу тебя, останься... Лучше бы я и вправду не научился чувствовать, как люди.       Я лягу вместе с тобой...       Время придёт, мы окажемся рядом.       Не торопись, всё своим чередом, тебе так далеко до заката.       А я здесь полежу, я тебя подожду.       Я тебя дождусь, тебя дождусь.       Дождусь тебя...