Бонус: навстречу счастью

Jony — Рядом

      — Господин Пак, — в библиотеку вошел лакей, учтиво и нежно улыбнувшись прежде, чем подать свой голос. Приятная тишина, прерываемая лишь журчанием ручья за панорамным окном и пением соловьев, умиротворяло душу. В такой атмосфере было слишком приятно проводить свое время: читать книжку (и совершенно не важно, какую), готовить ужин или просто лежать на диване в гостиной, положив босые ноги на прохладную столешницу.       Чимин приподнял свою голову, отвлекаясь от чтения, а затем, сняв свои очки, отложил их в сторону и улыбнулся мужчине самой невинной и нежной улыбкой, на которую только был способен.       Два года миновали с тех пор, как они с Юнги признались друг другу в самых светлых в этом мире чувствах. В тот вечер произошло многое, что и описать несколькими предложениями будет слишком трудно. Но итог таков: Чимин уже на второй день собирал все свои вещи из старого дома под ругань матери, чтобы переехать жить к возлюбленному. Старший брат и мама были очень недовольными всем раскладом событий. А все почему? Потому что Юнги несметно богат. А бедным людям верить богатым не следует. Этому правилу была предана их семья. Возможно, это и есть та самая причина, по которой они были вынуждены жить чуть ли не на улице. Во всяком случае, тот «дом» с дырявой крышей, скрипучим хрупким полом и побитыми стеклами на окнах Юнги не мог назвать домом. Язык просто-напросто не поворачивался.       В какой-то момент после того, как Юнги впервые пришел к дому своего любимого человека, он понял, почему Чимин не хотел, чтобы Юнги знал, где тот живет. Зная Пака, тот бы очень стыдился того, что Мин увидит перед своими глазами.       Честно говоря, лорд был не против того, чтобы и родня Чимина жила у него. Более того, он какое-то время настаивал на том, чтобы они послушались Чимина и пошли вместе с ним в дом Юнги. Но те не послушались, они не доверяли Мину и более того, проклинали и громко и грубо обругивали не самыми приятными словами. Были уверены и младшего Пака уверяли в том, что Мин Юнги — не тот, кому можно отдать свое сердце, ради такого, как он, нельзя выложить на кон всю свою душу, всю жизнь. Ему нельзя доверять, с ним нельзя быть вместе, да и просто быть. Слушать такие слова в адрес любимого Чимин не мог, было больно и обидно. А ведь Юнги лично выслушивал все эти слова, так как стоял совсем близко к родне Чимина.       После окончательного переезда младший проплакал всю ночь, не в силах заснуть от такой муки и терзаний собственного сердца. Он лишь не мог понять, почему такая родная и некогда очень добрая мама так поступила с ним, с его сердцем, с его чувствами и с его лордом. Юнги более трех раз посылал лакея в кухню, чтобы тот приготовил ромашковый чай, пока сам принимал в своих объятиях сопротивляющегося любимого. Лакей же, сам не менее своего господина обеспокоенный поведением Пака, со всех ног мчался исполнять просьбу. Добавлял пару капель успокоительного раствора собственного приготовления, ингредиенты для которого каждый раз приносит с собой в качестве подарка граф Чон, высушенных ромашек и заливал все вкусным теплым чаем. На подносе, в котором неслась чашка с чаем, каждый раз лакей приносил и успокаивающие эфирные масла. Через этот этап нескончаемых слез, просьб прощения и слов о том, что это может быть началом конца, они прошли вместе. В конце концов, все разрешилось. Однако, разрешилось не в сторону родных Чимина. С ними парень прекратил какое-либо контактирование после того, как старший брат наведался в этот самый дом лорда совершенно недавно. И все по той же причине: постараться вразумить Чимина, вернуть его домой и, по возможности, лишить Юнги жизни.       — Пришел граф Чон. Велите пустить?       Парень недоуменно похлопал глазами, а потом опустил свой взгляд вниз, над чем-то упорно раздумывая пару секунд.       — Юнги ведь сейчас на приеме у Ричарда Берти. Почему он пришел и почему вы не пошли с ним? — только задался вопросом Пак и поднял свою голову обратно на то же положение, что и прежде, встретившись с взглядом работника. Лакей всегда ходил с Юнги по таким мероприятиям, но сегодня он остался в доме.       — Граф пожелал видеть Вас, а мудрый господин попросил меня остаться в доме на случай, если Ваш старший брат пожелает вновь наведаться к Вам.       — Ох, не будет нам покоя, покуда мой брат не покинет этот мир, — устало проворчал Пак, закрывая книгу, прежде вставляя между страницами какую-то бумажку в качестве закладки, чтобы не потерять нужную страницу и позже возобновить чтение.       — Не говорите так, господин. Как-никак он ваш брат, а родню не выбирают.              — Да, пожалуй ты прав. Хорошо, зови, — улыбнулся Чимин, привставая с кресла и подойдя к окну.       Буквально через три минуты в те же двери вошел Чонгук, красиво одетый в белый мундир с золотым шитьем. Он часто при выходе из дома носил именно такую одежду. И, сказать честно, она всегда шла ему. Одеяние прекрасно сочеталось с его серьезным лицом, прической, цветом глаз, телосложением — все было идеально. И одежда на нем должна лежать идеально. Чонгук всегда справлялся с этим на ура, ведь, не выглядя на все сто процентов, он просто не сможет позволить себе выйти из своего особняка.       — Добрый вечер, ты уж прости, что наведался так поздно, — улыбнулся мужчина, проходя вглубь библиотеки и вставая напротив Чимина, который тут же заулыбался шире, стоило только услышать знакомый голос и увидеть лицо собеседника.       — Здравствуй, Чонгук.       Вот, кого можно было бы поистине назвать по праву старшим братом. Чимин всегда был рад приходу Чонгука, да и сам граф не прочь был приходить почаще. Юнги стал чаще его звать на чаепития, встречаться и у него дома тоже они стали чаще. По словам Чона, у Юнги в доме стало намного люднее, сам Юнги стал больше улыбаться по сравнению с тем, что было раньше и теперь не сторонился людских компаний, с удовольствием принимая приглашения на балы и на встречи, на которые он, конечно, приходил не один, а со своим обожаемым спутником. Лорд перезнакомил Чимина со всеми из высшего света, с кем только мог. По началу было очень неловко, но со временем Чимин начал привыкать к новой стороне жизни. И среди высшего общества есть очень достойные люди, хорошие и добрые. Правда, как им и подобает, они очень любят обсуждать других и очень часто не в очень хорошем смысле. Но и с этим можно было свыкнуться. Такие стандарты никак не поменять.       — У меня просто дело к тебе возникло, и я понятия не имею, как тебе об этом сказать, — мужчина неловко улыбнулся и одним элегантным взмахом руки поправил волосы.       — Да? Я слушаю.       — У меня завтра открытие моего нового парка в центре города. Судя по тому, что пишут в газетах и журналах, он будет самым огромным в нашем континенте. И на открытие придет вся высшая знать из трех стран.       — Мне Юнги говорил об этом, я помню. Но что тебе требуется от меня?       — Твое присутствие, — не задумываясь, четко ответил Чонгук, пристально наблюдая за всеми эмоциями и выражением лица Чимина.       — Но ведь там соберется весь город, я в любом случае там буду.       — Ты не так меня понял, — посмеявшись, отмахнулся граф, а потом вновь посерьезнел, — я хочу, чтобы ты был среди нас, а не среди обыкновенных горожан. Мы с Юнги намеревались познакомить тебя с королем и королевой Англии. К тому же, Мили по тебе очень сильно соскучилась, а я обещал, что ты будешь с нами. Выбора у тебя нет, — обворожительно улыбнулся мужчина.       От изумления Чимин приоткрыл свой рот, пытаясь осознать все то, что только что ему сказали в полной мере. В мыслях начали проносится все события трех или даже четырехлетней давности, когда он еще жил с мамой и братом в полуразваленном доме, на окраине Лондона. Слезы навернулись на глаза, но парень сумел их сдержать, ему такое не в первой, за все годы жизни с Юнги он научился держать отрицательные эмоции в узде собственного хладнокровия.       — Чонгук…. — начал было Чимин, жалостливо посматривая из-под опущенных век на своего гостя и не сдвигаясь с своего места.       — Отказы не принимаются, Чимин, — спокойно проговорил граф и мягко улыбнулся посматривая на смущенного и немножко растроганного Пака. — Мили не простит меня, если тебя не будет рядом с ней. Она очень хотела со мной сегодня прийти сюда, но я ее образумил, напомнив о ее занятии с учителем по изобразительному искусству.       Слова Чонгука больно ударяли под дых. Каждым произнесенным словом в душе Чимина творился полный хаос. Поверить в это было сложно. Еле как смирившись с попытками Юнги познакомить его со всеми людьми из высшей знати, кого знал сам, парень ходил по мероприятиям, выставкам и балам. Но король и королева Англии — это уже казалось перебором. Сказочным, немыслимым перебором, в который было трудно поверить с первого раза. Посудите сами: где король и королева Англии и где сам Чимин — сын конюха и домохозяйки и младший брат развозчика-пьяницы.       Было невообразимо стыдно. Позорится ему хотелось меньше всего. Позорится своим происхождением, возможными оплошностями и сказанными словами.       — Чонгук…мне нужно очень хорошо об этом подумать…я не… — начал было Пак, но его поток слов, произносимых дрожащим голосом, прервался Чонгуком, который мягко посмотрел на младшего и уложил свои ладони на плечи, тем самым пытаясь успокоить и подбодрить.       — Неужели ты сможешь отказать Юнги в этом? Он ведь в любом случае попросит тебя присутствовать вместе с ним в качестве спутника. А ребенок? Чимин, я не уверен, что ты сможешь отказать ребенку.       — Чонгук, ты ужасен. Ты пользуешься моей слабостью перед Юнги и перед детьми. Так нечестно.       Эти слова заставили Чонгука лишь тихо посмеяться.       — Ладно… — вздохнул Чимин, отпуская плечи и слегка опуская взгляд, — я буду там. Но только потому, что это Юнги. И ради Мили.       Чонгук улыбнулся, едва заметно, но эта улыбка была достаточно мягкой и теплой, чтобы растопить остатки тревоги в душе Пака.       — Отлично. Я уверен, что тебе понравится. Все будет красиво и торжественно, а Юнги будет рядом. Ты увидишь, что это не страшно. И ты сможешь спокойно наслаждаться этим днем.       Чимин кивнул, стараясь удержать дрожь в руках. Ему казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди — и не только от предвкушения, но и от страха: страх быть в центре внимания, страх перед высшей знатью, страх перед самим собой. Он еще помнил, как несколько лет назад его жизнь была полна нищеты, обид и пренебрежения. А теперь… теперь он стоял в доме, который можно было назвать дворцом, и его ждали встречи с людьми, которых он когда-то видел только в газетах.       — Чонгук… — сказал он наконец, тихо, почти шепотом, — спасибо, что убедил меня. Я… я постараюсь не разочаровать.       — Никогда не разочаруешь, Чимин, — мягко ответил граф, убирая ладони с плеч Пака и делая шаг назад, чтобы оставить ему немного пространства. — Все, что нужно — это быть собой. Ты уже прошел через многое. И Юнги это знает.       Чимин глубоко вдохнул, позволяя себе на мгновение закрыть глаза и представить предстоящий день: яркий солнечный свет, звон хрусталя, шелест роскошных тканей, улыбки высоких гостей, мерцающих драгоценных украшений… И рядом Юнги, который держал его за руку и тихо шептал слова поддержки. Это чувство одновременно волновало и умиротворяло.       — А теперь иди отдыхать, — продолжил Чонгук с улыбкой. — У тебя впереди важный день.       Чимин кивнул, внутренне ощущая, что уже не в силах держать все эмоции внутри. Сердце билось чаще, а на глазах снова появились легкие блестящие капли. Но он быстро прогнал их, вспомнив, как много он уже пережил, и как Юнги всегда был рядом, поддерживая и защищая.       — Хорошо… спасибо, Чонгук, — тихо сказал Пак, и впервые за этот день его голос прозвучал спокойно. — Я… я попробую поспать хотя бы немного.       — Отлично. Завтра будет еще один маленький шаг в твоей новой жизни, — сказал граф, слегка кивнув и уходя, оставив Чимина наедине с мыслями и тишиной библиотеки.       Чимин остался стоять у окна, наблюдая, как последние лучи солнца играют на старых полках с книгами, на ручьях света, пробивающихся сквозь панорамное стекло. Он вспомнил все: ночь переезда, слезы и объятия Юнги, долгие разговоры, первые балы, первые улыбки высшего света… И теперь он снова был готов сделать шаг вперед, навстречу новому миру, пусть даже с сердцем, полным страха и волнения.       И где-то глубоко внутри он понимал: этот шаг он делает не для себя. Он делает его для любви — для Юнги, для Мили, для всех тех, кто когда-то верил в него, даже когда сам он сомневался.       В следующий момент он улыбнулся сам себе. Пусть завтра весь город будет наблюдать за ним — теперь он был готов.

***

      На следующее утро Чимин проснулся раньше обычного. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые портьеры, играя на паркетном полу, и, хотя казалось, что всё вокруг идеально спокойно, сердце его не успокаивалось. Он осторожно сел на край кровати, взял в руки аккуратно сложенный костюм — белый, с золотым кантом, который Чонгук тщательно подобрал для него — и задумался.       «Так… я буду среди высшей знати. Король и королева Англии… Мне точно не снилось?» — пробежала мысль, и от волнения он на мгновение закусил губу. Воспоминания о старом доме, с дырявой крышей и скрипучим полом, всплыли резко и болезненно. Но тут же в памяти всплыло лицо Юнги: спокойное, уверенное, полное любви и поддержки. Сердце словно успокоилось само собой.       — Всё будет хорошо, — прошептал Пак, поднимаясь и направляясь к зеркалу. Он поправил воротничок, выпрямил спину, сделал глубокий вдох и, впервые за долгие месяцы, почувствовал прилив настоящей уверенности.       В особняке Юнги уже ждали экипаж и лакей, который, заметив Чимина, сразу поспешил помочь ему облачиться в мундир и аккуратно уложить волосы. Через несколько минут Пак оказался у парадного входа, где его встречал Юнги.       — Ты готов? — тихо спросил Юнги, улыбаясь своей фирменной мягкой улыбкой.       Чимин кивнул, не находя слов. Он просто взял руку Юнги, и этот простой жест уже говорил больше, чем любые фразы.       Экипаж тронулся, и через полчаса они подъехали к центральному парку. Он уже был полон гостей: сверкающие платья, идеально выглаженные мундиры, блеск драгоценных украшений, аромат свежих цветов, а музыка, доносившаяся издалека, казалась частью волшебства. Чимин замер на месте, наблюдая за этим великолепием, и Юнги сжал его руку чуть сильнее, будто передавая уверенность.       — Не бойся, — прошептал он. — Ты не один.       И вот они вошли в главный зал, где среди гостей стояли люди с важными лицами. Чимин видел известных герцогов, графов и маркизов, и постепенно к нему начало доходить: сегодня он действительно — среди них, и никто здесь не может его обидеть, потому что Юнги рядом.       Тогда Чонгук подошёл к ним, аккуратно вывел Чимина вперед и, улыбнувшись, тихо сказал:       — Познакомьтесь. Это Чимин Пак, мой близкий друг и спутник Юнги.       И когда Чимин посмотрел вперед, он увидел короля и королеву Англии. Их взгляды устремились на него, и на мгновение Пак почувствовал, как внутри поднимается лёгкое волнение и страх. Но тут же Юнги нежно положил руку ему на спину, и Пак сделал шаг вперед.       — Здравствуйте, — тихо, но уверенно сказал Чимин, чуть склоняя голову. Его голос дрожал, но в нём уже была решимость.       — Очень приятно, — ответил король, слегка улыбнувшись, — мы много слышали о вас от Чонгука и Юнги.       — И я очень рада видеть вас здесь, — добавила королева, улыбаясь мягко, как светлый солнечный день.       Сердце Чимина трепетало, но страх постепенно уходил, уступая место удивлению, гордости и невероятному ощущению: он принадлежит этому миру не только как сын обычной домохозяйки, а как человек, который любит и любим.       — Юнги, — тихо сказал Чимин, чуть прижимаясь к нему, — спасибо.       — Всегда, — ответил Юнги, мягко улыбаясь и обнимая его за плечи, — всегда, Чимин.       Чимин на мгновение опустил глаза, стараясь унять дрожь в груди. Аплодисменты, голоса гостей, шелест платьев и тихая музыка — всё смешалось в единый шум, словно волны, накатывающие одна за другой. Но рука Юнги на его плече оставалась тёплой и уверенной, и именно она удерживала Чимина на месте, не давая растеряться.       Королева сделала небольшой шаг вперёд и внимательно посмотрела на юношу. В её взгляде не было ни насмешки, ни холодного превосходства, которого Чимин так боялся увидеть. Напротив — в её глазах читалось искреннее любопытство и мягкость.       — Лорд Мин очень много говорил о вас, — сказала она спокойно. — Я рада, что сегодня наконец могу познакомиться с человеком, который сделал его таким… счастливым.       Эти слова будто согрели Чимина изнутри. Он осторожно поднял взгляд и встретился глазами с Юнги. Тот едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке было столько гордости, что у Пака перехватило дыхание.       — Для меня большая честь быть здесь, — тихо произнёс Чимин. — Спасибо за приглашение.       Король кивнул, слегка улыбнувшись.       — Честь для нас — видеть людей, которые умеют быть верными своим чувствам. В высшем обществе это редкость.       После этих слов разговор плавно перешёл к другим гостям. Музыка заиграла громче, слуги начали разносить напитки, и торжественная атмосфера постепенно превратилась в более лёгкую и праздничную.       Чимин всё ещё стоял рядом с Юнги, когда к ним снова подошёл Чонгук.       — Ну что, — тихо усмехнулся он, — кажется, всё прошло лучше, чем ты ожидал?       Чимин тихо выдохнул и кивнул.       — Намного лучше.       — Я же говорил, — ответил Чонгук, слегка хлопнув его по плечу. — А теперь расслабься. Самое сложное уже позади.       В этот момент откуда-то из толпы раздался радостный детский голос:       — Чимин!       Маленькая Мили, в светло-голубом платье, вырвалась из рук гувернантки и со всех ног подбежала к нему.       — Ты пришёл! — радостно сказала она, крепко обняв его.       Чимин рассмеялся и осторожно погладил её по волосам.       — Конечно пришёл. Я же обещал.       — Братик говорил, что ты будешь рядом со мной на балу, — гордо сообщила девочка.       Чонгук тихо закатил глаза.       — Похоже, я больше не имею права отступать.       Все рассмеялись.       Постепенно день перешёл в вечер. Когда солнце опустилось за деревья нового парка, тысячи маленьких фонарей зажглись вдоль дорожек. Музыканты заняли свои места на открытой сцене, а гости начали стекаться к большому залу, где должен был состояться бал.       Чимин стоял у огромных стеклянных дверей, наблюдая за светом фонарей, отражающимся в воде фонтана.       — Красиво, правда? — тихо сказал Юнги, подходя сзади.       Чимин повернулся к нему и улыбнулся.       — Это больше, чем просто красиво.       Он немного помолчал, затем добавил:       — Знаешь… ещё несколько лет назад я не мог представить, что окажусь здесь. Среди всего этого.       Юнги мягко взял его за руку.       — И я тоже не мог представить, что буду счастлив настолько.       Музыка в зале заиграла новую мелодию — медленный, величественный вальс. Гости начали занимать места для танцев.       Юнги слегка наклонил голову и протянул руку, тихонько сказав:       — Позвольте пригласить вас на танец, господин Пак.       Чимин тихо рассмеялся.       — Вы и так знаете, что я не могу отказать.       Юнги осторожно притянул его ближе, и они вышли на середину зала.       Музыка разлилась по комнате мягкими волнами. Пары начали кружиться в медленном вальсе, и вскоре весь зал наполнился плавным движением.       Чимин сначала немного нервничал, но Юнги уверенно вёл его, словно это был самый естественный танец в мире.       — Смотри на меня, — тихо сказал он.       Чимин поднял взгляд и в этот момент все страхи исчезли.       Они двигались плавно, словно музыка принадлежала только им двоим. Люди вокруг постепенно перестали быть важными. Не имели значения ни король, ни знать, ни тысячи глаз, наблюдавших за ними. Был только этот момент. Только тепло рук. Только тихая мелодия.       Когда музыка закончилась, в зале на мгновение повисла тишина, а затем раздались аплодисменты.       Чимин слегка покраснел, но Юнги лишь улыбнулся и аккуратно коснулся его лба своим.       — Я горжусь тобой.       — За что? — тихо спросил Чимин.       — За то, что ты не испугался.       Они ещё некоторое время танцевали, разговаривали с гостями, смеялись вместе с Чонгуком и Мили. И впервые за долгое время Чимин чувствовал себя не гостем в этом мире, а его частью.       Когда бал начал подходить к концу, они вышли на террасу. Над парком вспыхнули фейерверки. Яркие огни отражались в глазах Чимина, и он тихо прошептал:       — Юнги…       — М?       — Спасибо за то, что ты однажды постучал в дверь моей гримерки.       Юнги тихо усмехнулся.       — Спасибо, что ты открыл.       Чимин повернулся к нему и вдруг крепко обнял.       Где-то вдалеке продолжала звучать музыка, гости смеялись и обсуждали праздник, а фонари освещали дорожки нового парка, но для них этот вечер стал чем-то большим, чем просто открытие. Это был момент, когда прошлое окончательно осталось позади. Когда страхи уступили место спокойствию. Когда жизнь, которая когда-то казалась невозможной, стала реальностью.       Юнги осторожно переплёл свои пальцы с пальцами Чимина.       — Пойдём домой?       Чимин кивнул и улыбнулся.       И, держась за руки, они медленно пошли по освещённой аллее, оставляя позади шум праздника — навстречу тихой, счастливой жизни, которую они построили вместе.