Глава 5

      — Стойте, стойте, стойте! — закричал евнух Пан.       Мужчины остановились и вопросительно посмотрели на своего господина.       — Чего ждёте? Убить их… — не успев договорить, Хок Су закашлялся.       Ван Ю посмотрел ему прямо в глаза пронзительным взглядом. Вождь тяжело дышал:       — Думаешь, сможешь отравить меня и выжить?! За мной стоит сам регент!       — Я женат на племяннице Эль-Тэмура. А ты всего лишь мелкая сожка в его руках, — быстро проговорил Ван Ю.       — Обыщите его! У них должно быть противоядие! — приказал Хок Су умирающий голосом.       Охранники обыскали Ван Ю и его свиту, сняв с них верхнюю одежду, но ничего не нашли. Хок Су, задыхаясь, уронил свою костыль и упал на пол.       — Приведите моего вассала, — строго приказал Ван Ю.       Мужчины переглянулись между собой, два из них вышли.       — У вас осталось не больше минуты. Иначе ваш господин, — угрожающе сказал Чон Пак и провёл рукой по горлу, изображая меч.       Скоро в покои вошли те двое охранников. Притащив Му Сона за руки в павильон, они бросили его под ноги Ван Ю.       — Господин… — прошептал тот, упав на колени.       — Му Сон! — обеспокоено посмотрел на него Ван Ю, переживая за своего подданного.       Всё ещё в крови, избитый по полусмерти, Му Сон не мог сам сделать и шагу, несмотря на все старания.       Ван Ю поднялся с места и, ещё раз посмотрев на задыхающегося Хок Су, поднял со стола одну из чашек.       — Вот противоядие, — ухмыльнулся он.       Вождь залпом выпил всю чашу и наконец смог вздохнуть. Он злобно посмотрел на короля и вышел из покоев, уведя своих людей оттуда.       Ван Ю присел на колени и провёл рукой по щеке Му Сона:       — Как же они тебя…       — Господин, нужно отвести его в покои, — сказал Пан.       Ван Ю подставил вассалу своё плечо, чтобы тот смог идти.       — Не нужно, я всего лишь ваш слуга, — опустив взгляд, отказался тот.       — Посмеешь ослушаться своего короля, — с усмешкой сказал Ван Ю и помог ему подняться.       На лице Му Сона появилась вялая улыбка.

***

      По коридору из женской части дворца шёл старший евнух и придворная дама Йон, за которыми шли претендентки. Одна из них задала вопрос:       — Можете сказать, что они решили?       — Только император об этом, — ответил евнух.       Йон Ха разъяснила:       — Те, кто получит кошельки, не прошли. А кто — цветы, те отобраны.       Байян-Хутуг серьёзно следовала за остальными, предпочитая находиться в конце.

***

      Все девушки вошли в тронный зал и стали по своим местам. В первом пролёте на ступеньках стоял стол, за которым сидел император, а по обе руки от него вдовствующая императрица и Танашри.       Старший евнух ещё раз объяснил претенденткам:       — Каждая из вас по очереди подходит к его величеству.       На столе стояло два подноса. На одном из них были кошельки, до верху набитые монетами, а на другом столько же прекрасных букетов цветов.       Первая из девушек поднялась по ступенькам, не поднимая головы, но с размеренной улыбкой на лице. Император поднял один из кошельков и протянул в её сторону. Девушка заметно приуныла, увидев его, но приняла кошелёк и отошла обратно.       Следующая девушка, поднявшись к Тогону, также получила кошелёк. Обстановка в зале всё больше накалялась. Императрица радовалась, уже уверенная в дальнейшем выборе. Будашири спокойно ожидала решения сына. Прислуга тоже была вся в движении.       Тогон взял первый из букетов в руки и подарил его третьей претендентке.       Танашри и её придворные дамы, раздосадованные этим, пристально с недовольством наблюдали за происходящим.       Четвёртой наложницей была Байян-Хутуг. Тогон протянул ей самый красивый букет с ленточкой и подвеской в виде бабочек и улыбнулся. Сначала императрица ухмыльнулась, но вдруг её выражение лица резко поменялось. Она резко повернулась на Тогона, а потом обратно на кандидатку. Байян-Хутуг ещё раз поклонилась, а уходя пронзительно посмотрела на Танашри.       Две последние девушки также получили цветы и, обрадовавшись, построились обратно.       Будашири расплылась в улыбке, наконец она смогла гордиться своим сыном. Женщина решила сказать слова напоследок:       — Четыре из шести кандидаток прошли испытание. Мы следили, чтобы вы все находились в равных условиях. Прошу вас принять решение императорского величества и вернуться домой.       Две непрошедшие девушки поклонились и, развернувшись, покинули тронный зал вместе с придворной Йон.       — Старший евнух, проводи девушек на осмотр, — велела вдовствующая императрица.       — Да, ваше величество, — ответил тот и сразу же обратился к наложницам. — Прошу вас за мной.       Все девушки последовали за ним к выходу, но Байян-Хутуг ушла последней и, дав себе время, многозначительно посмотрела на императора. Тогону было явно не по себе, хоть он и пытался скрывать волнение. Когда отбор был окончен, мужчина наконец смог вздохнуть с облегчением.

***

      Девушки довольные возвращались по тому же коридору в гарем дворца. Старший евнух шёл впереди. Около моста с другой стороны мимо проходили Тынгис, Талахай и Ён Пён Су со своим помощником.       — Куда вы идёте? — настороженно спросил старший из братьев.       — На осмотр, — ответил старший евнух, остановшись перед ними.       — На осмотр? Так эту девку выбрали? — недовольно задал ещё один вопрос Тынгис и указал взглядом на Байян-Хутуг, игнорируя присутствие остальных.       — Прошу вас отныне называть её «ваша светлость», как и всех остальных, — сказал евнух и увёл за собой наложниц.       Пока все девушки склонили головы перед сыном регента, Байян-Хутуг гордо стояла, даже не посмотрев в его сторону за всё время диалога. Но уходя, всё же окинула его взглядом и ухмыльнулась.       Тынгис вновь кипел от гнева. Он со всей силой сжал меч в своей руке, пытаясь сдержать себя. Талахай обеспокоено высказался:       — Но ведь она знает нашу тайну! Генерал Байян никогда бы не стал молчать о таком. Что теперь будет?!       — Нужно срочно доложить регенту, пока не поздно, — предложил Джо Чам.       Тынгис резко повернулся и схватил его за грудки:       — А что мы ему скажем? Мы убили Пак Чим?!       Генерал отбросил его в сторону, и Джо Чам в смятении склонил голову, судорожно признавал свою ошибку.       — Если об этом узнают губернаторы, у отца будут большие неприятности. И он выместит всю злость на нас! — ещё более раздражённо изрёкся Тынгис.       — У нас нет выбор, кроме как довериться Байяну! — обречённо сказал Талахай.

***

      Старший евнух отвёл девушек в небольшие комнаты, расположенные друг за другом. В каждую из них привели несколько служанок для проведения осмотра.       Байян-Хутуг тоже стояла в одной из этих комнату. Служанка Хон Дан, теперь прислуживающая ей, сообщила:       — Императрица пришла сюда.       Наложница насторожилась, но была уверена в себе.

***

      Танашри вместе со своей свитой стояла перед дверью комнаты, где осматривали наложницу от провинции Ля-о-янь. На полупрозрачном полотне двери виделись тени девушек, проходящих проверку.       Императрица была раздосадована новыми фаворитами. Она раздражённо выпалила:       — Я должна была быть осторожнее. Это всё моя вина. Я недооценила эту мерзавку!       Придворные дамы не посмели ни возразить, ни согласиться.

***

      Генерал Байян в компании приглашённых губернаторов уже заканчивал чаепитие.       — Спасибо за угощение! Надеюсь, наши совместные планы осуществятся, — поблагодарил его один из наместников.       — Благодарен вам за помощь, — обменялся с ними вежливостью Байян.       Поднявшись со своих мест, губернаторы покинули покои, оставив генерала одного. Вскоре к нему подошёл Тал Тал:       — Губернатор Гу-джоу так и не пришёл?       — Как и ожидалось, — негодующе ответил дядя. — Беседа с ним так и не состоялась.       Тал Тал сосредоточено объяснил:       — Его можно понять, ведь из-за нас лишилась жизни его дочь. И всё же мы можем потерять его поддержку.       — Он вряд ли уйдёт на сторону канцлера, ведь, вероятно, считает его виновником произошедшего, — Байян нахмурился.       — Эль-Тэмур пригласил наместников сегодня вечером в свой павильон.       — Перед этим они выступили против него. Теперь он хочет предотвратить подобное.       — Есть два способа поведения с Эль-Тэмуром: или погибнуть, или унижаться, — счёл верным Тал Тал.

***

      Эль-Тэмур вёл разговор со своей дочерью. Вместе с императрицей они сидели за столом, где стоял чай. А на большой кровати рядом тихо лежал Маха.       — Отец, что ты сейчас сказал? — растерянно переспросила Танашри, звякнув чашкой по столу.       — Нам нужно больше наложниц, — пресыщенно повторил канцлер.       — После того, как я приложила столько усилий, чтобы этого не случилось?! — девушка разгорячилась.       — Ну и что? Пусть у него будет больше девок…       — Отец, а как же мои чувства?! Не будет больше никаких содержанок!       Эль-Тэмур повысил голос:       — Танашри! Мы говорим о политике, а не о чувствах. Не забывай!       — О политике? — императрица всё ещё не вникла.       — Новыми наложницами станут дочери губернаторов, — постарался объяснить ей отец.       — И что, если так?       Канцлер огляделся по сторонам, прежде чем сказал:       — Заставь императора отречься.       Девушка раскрыла рот от удивления:       — Отречься от трона?..       — Тогда твой сын унаследует трон, — закивал Эль-Тэмур. — И ты станешь регентшей. Будешь править поднебесной. Но для этого нам нужна помощь губернаторов. Зачем тебе искать милость императора, если ты можешь забрать всё.       Танашри удовлетворённо усмехнулась.       — Если ты меня поняла, обсуди с вдовствующей императрицей, какие бумаги нужно подготовить.       Императрица прищурилась, вдумываясь в слова отца, а посмотрев на младенца Маху, начала представлять себе нового императора:       — Править от его имени…

***

      Евнух Джан проводил дворцовых слуг в одни из покоев для исполнения указа. Каждый из слуг нёс небольшой сундук. Когда дверь распахнулась, они увидели четырёх девушек, в ожидании стоящих на коленях.       — Слушайте и повинуйтесь, — объявила Джан. — Госпожа Байян-Хутуг из Ля-о-яня проявила исключительно мудрость и изысканность. Отныне она назначается императорской супругой пятого ранга. Да прибудет с вами милость его величества, — он одной рукой развернул свиток с указом и протянул его Байян-Хутуг.       Девушка аккуратно взяла свиток в руки, держа его перед лицом:       — Милость его величества безгранична!       Джан продолжил:       — Госпожа О из Юн-Нань, вы назначается императорской супругой пятого ранга.       Взяв свиток, она так же с улыбкой воскликнула:       — Милость его величества безгранична!       — Госпожа Пу из Дзинь-бэ…       — Милость его величества безгранична!       — Госпожа Чок из Шань-Си… — отжали он последний свиток.       В очередной раз послышалось:       — Милость его величества безгранична!

***

      Байян осушил очередную чарку соджу и, скривившись, налил новую.       Тал Тал тихо вошёл в покои, на редкость взволнованный, он доложил:       — Байян-Хутуг утверждена официально.       Генерал с облегчением выдохнул, но не терял бдительности. Мужчина вслух произнёс:       — Великий хан, мы сделали ещё один шаг к тому, чтобы осушить ваши слёзы. Ждите. Мы принесёт вам голову Эль-Тэмура на блюде!

***

      Су Ли тихо зашёл в покои, где сидела его госпожа, и поклонился. Он Би Су медленно подняла голову и спросила:       — Ну что? Узнал?       — Да, госпожа, — ответил тот. — Хок Су был отравлен ядом, наружного использования.       Би Су широко открыла глаза от удивления и резко поднялась со стула:       — То есть… Ван Ю отравил его? — девушка замялась на месте, будто вопрос был риторическим. — Что ещё ты знаешь?       — Это всё, что я узнал, — Су Ли развернулся, чтобы уйти.       — Стой! — Он Би Су нахмурилась и подошла ближе. — Как он смог достать яд? Сейчас им торгуем только мы… Проверь записи торговцев, возможно…       Стражник обернулся к девушке и упал на колени:       — Госпожа, простите. Один из людей Ван Ю приходил сюда, когда вас не было. Это я продал ему яд.       На лице Су Ли не было ни капельки страха, он без колебаний смотрел девушке в глаза.       Би Су разочарованно вздохнула и закрыла глаза.       — Если я помогла им, это не значит, что мы союзники. И тем более не значит, что ты можешь действовать без моего разрешения, — девушка махнула рукой, указывая тому на дверь.       Су Ли поднялся и так же тихо вышел из комнаты, в тот же момент на его лице от уверенности не осталось и следа.

***

      Би Су снова была одета в женские одеяния для кисен. Девушка была сильно взволнована, будто в смятении.       Её покой нарушил Су Ли:       — Госпожа, к вам Хок Су.       — Пригласи, — это на время вынудило её оставить свои мысли.       Вождь вошёл и уселся напротив.       — Ты теперь работаешь с Ван Ю? Почему отдал ему вассала? Что в итоге случилось? — засыпала его вопросами Би Су, пытаясь докопаться до правды.       — Я тебе позже объясню. Наш предводитель передал этот приказ тебе, — Хок Су протянул ей конверт, согнутый вдвое.       Девушка ошарашенно посмотрела на него и выхватила конверт из рук. Быстро вскрывав его, она прочитала послание. Но это ещё больше встревожило Он Би Су. Её руки затряслись, по всему телу побежала дрожь.       — Я должна убить Ван Ю.       — Он слишком много знает о нас, — спокойно объяснил вождь. — Приказ нужно выполнить. За сим, позвольте откланяться.       Когда Хок Су закрыл за собой дверь, девушка наконец смогла не притворяться. Это взволновало её больше прежнего. Она смяла листок с приказом в руках и ещё больше затряслась от страха.

***

      Эль-Тэмур, задумавшись о чём-то, сидел на своей кровати, рассеяв взгляд по комнате. Один из евнухов объявил:       — К вам пожаловал Хидзы, губернатор провинции Гу-джоу.       Канцлер протёр руками глаза и встал:       — Пусть войдёт.       Открылись двери и Хидзы поклонился, а потом подошёл к нему ближе и тихо шепнул что-то на ухо. Эль-Тэмур приказал:       — Оставьте нас наедине.       Вся прислуга тотчас покинула покои.       Губернатор начал:       — Господин, я хотел сообщить вам о сговоре генерала Байяна. Он обещает губернатором власть, а их дочерям безопасность во дворце. Провинция Ля-о-янь хочет поднять восстание против вас!       Канцлер усмехнулся, садясь обратно на кровать:       — И что? У них нет ничего против нас. Даже, если они восстанут, закрыть им рты будет легче, чем лаящей собаке у рынка.       Хидзы на мгновение замолчал, но решил заявить:       — У них есть клятва кровью!       Эль-Тэмур вдруг поднял свой взгляд и от неожиданности ударил кулаком по столу. Губернатор немного попятился и замолкнул. Подойдя к нему, канцлер почти шёпотом, но в то же время сурово спросил:       — Ты уверен в своих словах? Если нет, это стоит тебе жизни.       Хидзы закивал:       — Я сам видел её! Эту клятву!       На его лице был страх. Эль-Тэмур похлопал его по плечу и задал ещё один вопрос:       — Где сейчас Байян?       — После состязания он на время остался во дворце, а его советник Тал Тал отправился в Ля-о-янь, — протараторил тот.       Эль-Тэмур довольно улыбнулся:       — Можешь идти…

***

      В эту ночь Он Би Су переоделась в мужской костюм и сидела за накрытым столом в своих покоях. Единственная лампа уже почти сгорала, час от часу оставляя девушку в полной темноте. Би Су залпом выпила вашу с вином и вновь вздохнула, на этот раз не так тяжело.       На полотне двери появилась знакомая тень — Су Ли. Он доложил:       — Ван Ю только что погасил свет.       Не долго думая, девушка осушила ещё одну чашу и взяла с собой клинок, что лежал на столе. Она раскрыла его и ещё раз увидела заточенное лезвие, на которое попадали еле заметные отблески из окна.

***

      Дверь в комнату Ван Ю тихо приоткрылась. Он Би Су ступила одной ногой за порог, после чего огляделась, и тихо закрыла за собой дверь.       На лице девушки была маска, но даже так её взгляд был не менее пронзительным.       Девушка сделала несколько шагов вперёд, обойдя стол, и встала прямо над кроватью, где спокойно спал Ван Ю.       «Вот и пришла твоя смерть, Ван Ю. Не держи на меня зла. Скоро всё закончится. И победа будет за мной. Ты это заслужил», — девушка про себя последний раз обратилась к нему.       Би Су вынула клинок из ножен, поставила одну ногу на кровать и замахнулась сверху ножом прямо в сердце.       Ван Ю вдруг открыл глаза и перехватил её руку. Мужчина взял девушку за плечо и перевернул на кровать. Глаза девушка округлились, а все попытки сопротивления были напрасны.       Ван Ю посмотрел на Он Би Су пронизывающим взглядом, и прижал ещё сильнее. Приставив к горлу её же клинок, он снял маску с лица.       — Он Би Су?! Ты хотела меня убить?       Девушка молча увела взгляд, но потом сказала:       — Не надо было сюда приходить!       Он поднял девушку и стал спрашивать её, вновь приставив к шее нож:       — Ты связана с домом Орла? Надо было догадаться… Ты по-прежнему работаешь на тюрков?       — От меня так просто не избавиться! — воскликнула Би Су.       Из-за двери послышался голос:       — Господин, у вас всё в порядке?       — Иди сюда, — приказал тот.       Евнух Пан вошёл в покои и раскрыл рот от удивления:       — Господин!       — Там ещё кто-то есть?       — Нет, никого, — ответил Пан.       Ван Ю вновь задал вопрос, на этот раз своему евнуху:       — Кто сейчас здесь главный?       — Старший советник, пока нет генерала Байяна.       Мужчина поднял Он Би Су и небрежно отдал в руки Пана.       — Это самое безопасное место. Разбуди Му Сона и Чон Пак. Мы уходим!       — Да, господин, — послышался евнух.       Девушка запротестовала:       — Ты не сможешь удерживать меня в заложницах. Мы оба погибнем! Дом Орла не позволит тебе оставаться вживых!       Ван Ю ничего не ответил, но продолжал смотреть на неё пронзающим взглядом, что будто понемногу уменьшало её уверенность.

***

      Генерал Байян поднялся с колена напротив Сон Нян и спросил:       — Рана уже заживает. Тебе нельзя находиться здесь так долго, иначе могут заподозрить. Скоро уедешь обратно в Ля-о-янь.       Девушка кивнула:       — Да, господин, я уже могу вернуться. Когда вы позволите мне покинуть дворец, чтобы не привлекать внимания?       Байян на несколько секунд задумался, нахмурившись, а потом ответил:       — Думаю, через неделю уже сможешь. Вечером, через Южные ворота. Мой племянник встретит тебя, когда выедешь из столицы.       Нян опустила взгляд и тихо проговорила:       — Простите меня. Я доставила вам столько беспокойств, за всё это время пока я помогала Байян-Хутуг произошло больше, чем было нужно.       Мужчина усмехнулся и похлопал её по плечу:       — Именно благодаря тебе она стала наложницей. Отдохни пока…       Сон Нян слабо улыбнулась и сглотнула, пока генерал уходил из комнаты. Она отвела взгляд и посмотрела в окно, но там увидела Эль-Тэмура, который направлялся к одному из павильонов дворца вместе с наместником. Девушка крикнула:       — Генерал!       Но тот уже закрыл за собой дверь. Сон Нян встала и медленно, держась за живот, подошла к двери, чтобы приоткрыть её, и позвала ещё раз:       — Генерал!       На этот раз Байян обернулся и недовольно посмотрел на неё. Девушка демонстративно повернула голову в сторону Эль-Тэмура, указывая на него и тихо закрыла дверь. Мужчина посмотрел в ту сторону, остановив взгляд, и вдруг резко сдвинулся с места и зашагал в противоположную сторону.       Эль-Тэмур и губернатор Хидзы, о чём-то беседуя, спокойно зашли во дворец.

***

      Тогон, сидя на диване, пристукивал ногой по полу, когда к нему в покои зашёл Колта:       — Ваше величество, вам нужно избрать девушку, которая сегодня ночью войдёт в ваши покои.       — Это приказ матушки? — император внимательно посмотрел на своего евнуха и сделал вид, будто задумался. — Дама Байян-Хутуг.       Колта поклонился и попятился к двери, уходя из покоев. Но Тогон вдруг жестом подорвал его к себе:       — Подготовь к вечеру чернила, бумагу и, как его там… Тысячисловие!       — Как прикажете, господин, — с улыбкой послушался евнух и выше, закрыв за собой двери.       Император вздохнул. Было не понятно, как именно: с облегчением или, наоборот, тяжело.       — Нян, всё ради Нян, — прошептал он и закрыл глаза, немного улыбнувшись.

***

      Хок Су вместе с его людьми быстро направлялся в гостевой дом. Навстречу им выбежал Су Ли.       — Докладывай! — приказал вождь, приподнимая прозрачную ткань на своей шляпе.       — Ночью они исчезли вместе с госпожой, — обеспокоенно сказал тот.       — Они захватили её в заложники, — начал объяснять всем Хок Су. — Из Ля-о-яня им не выехать. Найдите их. Быстро!       — Да, господин, — хором ответили стражники и разошлись в разные стороны.

***

      В одной из комнат дворца Ля-о-яня Ван Ю сидел за столом с книгой в руках, ожидая наместника. Напротив него привязанная по рукам и ногам Он Би Су не замолкала:       — Долго ты будешь меня здесь держать?       Ван Ю не отвечал ей, а лишь перелистывал страницы той книги, допивая чай.       — У тебя всё равно ничего не выйдет! Лучше убей меня.       Мужчина спокойно опустил чашу на стол.       Би Су закричала:       — Я сказала: убей меня!       Ван Ю поднял взгляд и отложил книгу. Перед ним стоял небольшой сундучок, который он раскрыл. Взяв оттуда длинный отрезок белой ткани, мужчина встал со стула и, скрутив ткань в руках, подошёл к девушке.       — Убей меня сейчас же! Убей!       Не успела она договорить, как Ван Ю повязал ей тканью рот.       — Скоро я так и сделаю, — смотря ей прямо в глаза, сказал Ван Ю.

***

      Возле торговой части дома Орла стоял евнух Пан. На этот раз он был переодет в аристократа. Чёрные очки в золотистой оправе, небольшая шляпка и веер из перьев павлина в руках — всё это создавалось образ зажиточного сословия.       Со ступенек спускалась какая-то барышня достаточно крупного телосложения в розовом платье и мило улыбалась. А за ней неохотно плёлся Чок Хо, ноги которого были в железных кандалах.       — Сколько вы заплатили? — издалека спросил Пан.       Девушка сразу же подбежала к нему и ответила:       — Тридцать золотых.       Евнух отодвинул веер от лица и окинул взглядом староста деревни:       — Тридцать золотых за какого-то лысого старика. Какая расточительность! Оставшиеся десять золотых достанутся вам.       Та усмехнулась:       — Все десять? Спасибо, господин!       Пан протянул руку, и барышня отдала ему небольшой ключ.       — Пожалуйста! — всё ещё смеясь очередной раз поблагодарила его девушка.       — Можете идти, — так же приветливо постарался сказать мужчина. — До свидания!       Девушка поддакивала каждому его слову и радостная убежала со своими деньгами.       Евнух оглянулся ещё раз и обратился к Чок Хо:       — Узнаёшь меня?       — Что? — постарался присмотреться тот.       Пан отложил веер в сторону с опустил тёмные очки.       Староста раскрыл глаза от неожиданности:       — Как, ты?! Да-к это ты купил меня на аукционе?       Евнух Пан начал объясняться:       — Король будет спрашивать про Сон Нян. Запомни, ни слова не говори про ребёнка. Понял?       — Так это ребёнок Ван Ю! — ещё больше удивился тот.       Пан заволновался и, закрыв ему рот рукой, рассказал:       — Король не должен знать, что она родила ребёнка. Пусть она сама ему скажет.       — Понял, я же не идиот, — согласился Чок Хо.

***

      Заходя в ворота дворца в Ля-о-яне, Пан и Чок Хо сразу же увидели Ван Ю и подбежали к нему, поклонившись:       — Господин!       — Вот вы где, — пробормотал Чон Пак.       Ван Ю обратился к старосте деревни:       — Мне сказали, что ты спас Сон Нян. Как она?       — Её подруг убили на её глазах, господин, — начал тот.       — Не надо было оставлять её одну, — сожалел господин. — Это моя вина.       Евнух Пан решил хоть немного утешить его:       — Вы сможете снова её увидеть, когда вернётся генерал Байян.       — Она жива и здорова, господин, — присоединился Чок Хо. — Не беспокойтесь.       Ван Ю опустил голову, он вновь чувствовал себя поддавленым и виновным во всём, что произошло:       — Спасибо тебе за всё, что ты для неё сделал.       Староста ещё раз поклонился ему.       — Ну ладно, идём, — увёл евнух Пан Чок Хо.       Ван Ю не мог смотреть в глаза даже своим подчинённым. Воспоминания возвращались вместе со слезами на глазах, которые он пытался сдержать.       — А вы уже решили, что будете делать с Он Би Су? — не в тему спросил Чон Пак, но, на удивление, только это и смогло утешить его господина.       — Она пыталась вас убить, — подхватил Му Сон. — Её нельзя отпускать.       — У неё есть сведения о доме Орла, — сказал Ван Ю.       — Не думаю, что она их выдаст.       — Пусть поголодает немного… Рано или поздно, она нам всё расскажет.       — Да, господин, —ответил Му Сон.       Ван Ю посмотрел в небо, которое в тот день было таким чистым. В его голове было много мыслей, но комок в горле всё ещё не уходил.

***

      Будашири сидела за столом на руках с Махой и ласково гладила его, улыбаясь. Рядом с ней стояла придворная дама Йон, присматривая за ребёнком.       В покои зашла императрица в сопровождении дамы Со и уселась напротив.       — А вот и вы, — сказала Будашири так, что сразу стало понятно, что она ожидала встречи.       — Что вас привело сюда? — Танашри сразу хотела перейти к делу.       Вдовствующая императрица ещё раз взглянула на своего внука, а потом довольно ответила:       — Соскучилась по малышу. Полагаю, вы не против. Такой красавчик. У него глазки, как у моего сына, и маленький ротик, как у вашего величества. Хорошенький.       Придворные дамы немного напряглись, но по их выражению казалось, что это их радовало.       Императрица усмехнулась:       — Вот как.       — Он ваш первенец, — продолжила Будашири, отдав Маху в руки Йон Хе. — В таком случае, зачем вы даёте наложницам средство против беременности?       Улыбка спала с лица Танашри и она заморгала, пытаясь избегать ответа.       Но вдовствующая императрица не отступала:       — Наследник — это благословение для императорской семьи. И никто не посмеет оспорить первенство Маха. В свой срок его провозгласят наследным принцем, а затем и императором.       Танашри всё же решилась вступить в эту словесную перепалку:       — Скажите мне, ваше величество, как часто на вашей памяти старший сын занимал трон? Не в первый раз братья борются за корону, или смещаются законные наследники. Могущественные родственники создают и отстраняют императоров. Так что, ваше величество, я не допущу, чтобы что-то подобное случилось с моим сыном!       — Великий хан Хубилай издал закон, что трон всегда наследует старший сын. Я подчиняюсь его воле и прослежу, чтобы трон достался первенцу, — продолжила спокойно рассуждать Будашири.       Императрица ухмыльнулась, а после пронзительно посмотрела на собеседницу:       — Вы самый опасный человек из всех, кого я знаю. Разве не вы с улыбкой на устах первой вонзите мне кинжал?       — Мне горько слышать такое, — та тоже находила, что ответить на каждую фразу.       — Зато я высказалась откровенно, — заявила Танашри. — И давайте прекратим разговоры на эту тему, с вашего позволения.

***

      Выйдя из комнаты, вдовствующая императрица заговорила с евнухом Джаном:       — Ребёнок совершенно не похож на своего отца.       Тот не совсем понял, о чём идёт речь:       — Простите.       Будашири остановилась и резко обернулась, чтобы посмотреть евнуху в глаза:       — У него нет ничего общего ни с отцом, ни с матерью. Когда он подрастёт, мы сможем точнее убедиться, но пока что я сомневаюсь.       Джан был сильно удивлён:       — Но, ваше величество, в монастыре не нашли никаких улик, а роды принимали её дамы.       Но вдовствующая императрица возразила:       — Придворные дамы Со и Йон пляшут под её дудку. И если подумать, пожар в монастыре выглядит более, чем подозрительно.       Евнух задержал свой взгляд в одном месте, а потом поражённо сказал:       — Но… Если вы правы, это же страшное дело!       Женщина оставалась, как всегда, спокойной и уравновешенной:       — Пока что это лишь подозрения. Проведите расследование, но тайно.       — Как прикажете, ваше величество.       — А ты, императрица, — обратилась Будашири, мысленно представляя её перед собой. — Не думай, что у меня нет когтей, если я их не показываю. Спрятанные когти оставляют более глубокие раны.

***

      Темнело.       В императорские покои забежал Колта:       — К вам её светлость, дама Байян-Хутуг.       Тогон одновременно кивнул и махнул рукой в знак подтверждения своего согласия, и двери открылись. Байян-Хутуг медленно, не поднимая головы, поднялась по ступенькам к императору, а затем резко подняла на него взгляд и поклонилась. Тот слабо улыбнулся и тихо подозвал своего евнуха:       — Принеси книги.       Девушка с улыбкой уточнила:       — Ваше величество, меня уже предупреждали, что вы будете учиться читать и писать. Что я могу сделать для вас?       К тому времени, как она договорила, на столе среди различных угощений уже лежал свёрток. Развернув его, Тогон достал несколько книг, на первой из которой было написано «Тысячисловие». И, постаравшись сделать серьёзное лицо, начал:       — Отныне мы будет заниматься каждую ночь. Я должен читать прошения, чтобы быть способным править.       Байян-Хутуг подняла книгу со стола и с интересом пролистала несколько страниц, после чего протянула её императору. Он взял и перевернул её лицом к себе, как вдруг опомнился и предупредил:       — Только никто не должен знать об этом. Ни слова о том, что я учусь читать. Пусть все думают, что я к тебе благосклонен каждую ночь.       Девушка пошла на несколько шагов ближе:       — Ваше величество, я всё понимаю, вы можете на меня положиться.       Тогон подняла со стола чашу вина и выпил её залпом, а потом сел за стол, приказывая жестом начать.

***

      Тогон сидел за небольшим столиком, на котором лежала книга и лист бумаги, а справа от него — чернила. Чуть ближе ко вхожу стоял стол с изысканными блюдами, за которым ели Колта и два приближенных стражника. Рядом с императором стояла Байян-Хутуг и диктовала:       — Небо чёрное, земля жёлтая.       Тогон старательно переписывал из книги те слова, запоминая их в процессе.       — Время бесконечно, — продолжала девушка.       Парень замялся и стал медленно переписывать один из иероглифов. Колта, увидев это, наклонился к императору и беззвучно произнёс нужное слово. Байян-Хутуг повернула голову на него и улыбнулась.       — Императорский евнух, понимаю, вы хотите помочь его величеству, но учтите, что такого рода подсказок я не потерплю, — она протянула руку к пергаменту и смяла его. — Начнём сначала.       — Да, ваша светлость, — отшатнувшись в сторону от неожиданности, согласился тот и обратился к стражникам. — Давайте поедим.

***

      Позже, стоя на том же месте, Байян-Хутуг приказала: «Пусть все думают, что император каждую ночь наслаждается ласками и вином. Все черновики будем сжигать сразу же после занятий, чтобы к утру от них не осталось и следа. Нельзя оставить ни единого намёка на то, что вы учитесь! Шпионы повсюду. Мы должны быть постоянно начеку».

***

      В один из других вечеров в покои вновь внесли кушанья. Байян-Хутуг и император сидели напротив друг друга за столом, сделав вид, что начинают трапезу. Однако, как только служанки покинули комнату, наложница многозначительно посмотрела на евнуха Колту и поднялась с места.       Стражники принесли учебный стол с принадлежностями и поставили перед ними.

***

      Через несколько часов обучения императора, Колта, напившись, был не в состоянии здраво мыслить. Приближенные стражники выводили его за обе руки, пока пьяный евнух что-то бормотал себе под нос.

***

      Мятый, скомканный лист бумаги с иероглифами медленно долетел до земли, где был разведён костёр. Края пергамента быстро загорелись ярко-жёлтым светящим пламенем. Рядом стоял приближённый к императору стражник, бросивший бумагу в огонь, с открытым сундуком в руках. Убедившись, что следы полностью уничтожены, он огляделся по сторонам и ушёл.

***

      В одну из других ночей возле покоев стояла служанка Хон Дан, а евнух Пак расхаживал возле них, контролируя ситуацию.       В коридоре, ведущему к императорским покоям, через каждые несколько метров висели шторы золотисто-молочного цвета, опрятно собранные лентами по бокам. За одними из таких штор стояла придворная дама Йон, пытаясь подслушивать, она взглянула из своего укрытия. Евнух Пак, всё ещё ходя из стороны в стороны, внимательно оглянулся в ту сторону. Йон Ха тут же спряталась за шторы и напряглась. Надув губы, девушка выразила своё недовольство.

***

      Из императорских покоев доносилась музыка — игра на лютне, что в исполнении Байян-Хутуг звучала плавно и необычайно красиво. В то время, как Тогон старательно переносил иероглифы из учебника на бумагу.       Когда наложница начала новую мелодию, император на время остановился. Его взгляд замер и будто погрузился в другой мир, где подле него сидела Сон Нян. Тогон снял со своих ушей затычки и прислушался.       Колта и стражники тоже были заворожены такой игрой. Плавные движения по струнному инструменту были почти доведены до идеала.       Когда музыка закончилась, Байян-Хутуг тоже ненадолго остановилась и с улыбкой взглянула на императора. Это ненадолго протрезвило его, заставив взять в руку кисть и писать дальше.

***

      Опьяневшая Танашри в истерике закричала на сбросила на пол блюда с едой, чуть не перевернул стол. К ней подбежали придворные дамы:       — Ваше величество!       Едва стояла на ногах, императрица ударила кулаком по столу и нервно спросила:       — Он сегодня снова с этой потаскухой?       — Ваше величество, не надо больше пить сегодня, — попыталась остановить её дама Со.       Но Танашри лишь усмехнулась:       — И чем же они занимаются там?!       Дама Йон тоже сужорожно хотела успокоить госпожу:       — Я слышала музыку!       — Музыку? — раздражённо смеясь воскликнула императрица. — Как это чудесно!       Йон Ха досадно прикусила нижнюю губу.       — Посмотрим, долго ли они протянут, — продолжила Танашри. — Их время сочтено…       — Прошу вас, ваше величество, — вновь настаивали придворные дамы.       — Да, господин, я терпеливая натура, — злобно проговорила та. — Но когда моему терпению придёт конец, даже я не знаю, что тогда сделаю!       — Ваше величество! Госпожа! Хватит, пожалуйста! Перестаньте, прошу вас! Остановитесь! — в который раз послышалось от придворных дам, но императрица подняла полный чайник со стола и, почти захлёбываясь, выпила всё прямо с носика.

***

      Генерал Байян сидел за столом напротив племянника. Перед ними стоял лишь чайник с сожду, из которого они наливали напиток в чаши и молча выпивали одну за другой. После одной из таких кружек, Тал Тал на пару секунд закрыл глаза, а после решился спросить:       — Есть вести про губернатора Гу-джоу?       Это отрезвило Байяна:       — Сегодня я видел его с Эль-Тэмуром. Хидзы явно замышляет что-то неладное. Он не такой человек, чтобы доложить на нас, однако, после смерти его дочери, способен и не только на это.       Тал Тал поддержал дядю:       — Правда в том, что людьми обычно движет месть. А она, в свою очередь, может сподвигнуть на жертвы, а может закрыть глаза на предательство. Всё же нужно проследить за ним.       Тот нахмурился:       — Даже, если сейчас он не против нас, то всё равно уже не за, а знает слишком много. Нельзя оставлять у него в руках такую власть.       Советник заявил:       — Но нельзя и допускать, чтобы он заподозрил нас в слежке, иначе Эль-Тэмур не оставит нас вживых. Сейчас есть лишь один выход — держать его ближе всех.       Байян нахмурился, и Тал Тал пришлось объяснить подробнее:       — Держи своих друзей близко, а врагов — ещё ближе — так написано в книге великих китайских мудростей. Мы используем это против него. Губернатор говорлив, где-нибудь что и сболтнёт. Нужно, чтобы он думал, что мы всё также доверяем ему.       Генерал Байян похлопал племянника по плечу и попросил:       — Завтра у Эль-Тэмура состоится пир. Нужно, чтобы Хидзы начал делать своё дело. Так мы и проверим насколько он близок с канцлером. Переговори с ним это.       Тал Тал склонил голову, сосредоточенно отводя взгляд.

***

      Двери распахнулись и в главные покои в гаремной части дворца решительно вошла императрица и встала у трона. За ней в комнату вошли несколько служанок с подносами в руках.       Танашри улыбчиво начала:       — Я давала вам успокоительной настой. В свете недавних событий я подумала, что он вам снова потребуется. Выпейте.       — Благодарим за милость, ваше величество! — хором сказали все наложницы, кроме Байян-Хутуг.       Служанки встали напротив каждой из девушек и подали им чашу с настоем. Наложницы без единой мысли всё выпили и поставили чашу обратно на подносы. Танашри удовлетворённо улыбалась, но когда все подносы унесли, а чаша с настроем для Байян-Хутуг осталась нетронута, улыбка сменилась пристальным взглядом. Императрица медленно подошла к ней и спросила:       — Почему же ты не пьёшь? — ответа не послышалось. — Или ты подозреваешь меня в чём-то? Пей! Сейчас же!       Байян-Хутуг даже не смотрела на неё, но вдруг подняла взгляд, который казался даже более, чем решительным.       — Выпей до последней капли или я верю влить его тебе в рот! — повысила голос Танашри.       — Не смей пить! — послышалось из-за дверей, которые тотчас распахнулись, и в зал вошла вдовствующая императрица.       Все наложницы и служанки дружно поклонились. Старший евнух смог вздохнуть с облегчением.       — Что там, если это так важно для тебя? — прямо задала вопрос Будашири.       — Вы не слышали об успокоительном? — повторила для неё Танашри.       — Впервые слышу, чтобы успокоительное делали из бурячника и золотистой фасоли, которые предотвращают беременность, — сегодня вдовствующая императрица говорила, как никогда открыто.       Наложницы были в растерянности, они ещё пытались что-то предпринять, но быстро поняли, что всё уже потеряно. Но вот, кто был ещё в большем смятении — так это императрица, которая в свою очередь отступать не хотела.       — Хотите насильно предупредить беременность наложниц? — вновь задала вопрос Будашири. — Вы понимаете, как это могут воспринять?!       — Дисциплина среди женщин двора превыше всего, а нежеланная беременность может породить хаос и навредить дисциплине, — всё ещё выкручивалась та.       — Это лишь игра, чтобы скрыть заговор! — заявила вдовствующая императрица.       — Это вовсе не заговор! Я обязана защитить императорский дом всеми способами.       Байян-Хутуг слегка усмехнулась и решила вступить в эту «игру».       — Чего застыла? Я велела выпить! — обратилась к ней Танашри.       Девушка ещё раз взглянула на императрицу и протянула руку к подносу, взяв чашу оттуда.       — Я же запретила, — перебила её Будашири.       Но та поднесла ко рту чашу, вызвав победную ухмылку императрицы, но не сделав и глотка, вылила весь настой на пол. Все присутствующие раскрыли рот от удивления, а Байян-Хутуг поставила чашу обратно и низко поклонилась императрице. Та воскликнула:       — Как ты смеешь не повиноваться!       — Выпив это, я оказала бы плохую услугу его величеству, — объяснила наложница.       — Что?!       — Я любой ценой выполню свой долг перед ним, даже, если мне придётся ослушаться вас. Умоляю ваше величество простить меня.       Вдовствующая императрица с одобрение посмотрела на неё.       — Как ты смеешь! — вновь завопила Танашри.       — Дама Байян-Хутуг поступила абсолютно правильно, — высказалась Будашири. — Поэтому, что бы вам не приказывала императрица, никогда не забывайте о своём долге перед императором.       Императрица злобно окинула их обеих взглядом, на что получила лишь учтивую улыбку Байян-Хутуг.

***

      В дальнем павильоне дворца, что принадлежал Эль-Тэмуру, собрались некоторые из губернаторов, включая генерала Байяна и Хидзы. Один из них заявил:       — Вам известно, что её величество заставила выпить наложниц средство против беременности?       Канцлер лишь рассмеялся:       — Ну и что?       — Это оскорбительно для губернаторского дома! — выпалил другой. — И для каждого из нас.       — Это вы так считате, — полный спокойствия ответил Эль-Тэмур.       — Господин канцлер, вы не можете к этому так легко относиться! — высказался также левый губернатор.       Единственными, кто остались молчать, были Байян и Хидзы. Генерал посмотрел на него, а потом кивнул Тал Талу, который стоял рядом.       Эль-Тэмур поднялся с места и вступил в разговор:       — Легко? Напротив, я отношусь к этому очень серьёзно.       Когда канцлер многозначительно посмотрел на губернатора Гу-джоу, тот включился в разговор:       — Тогда вы должны предпринять какие-то меры.       Регент недовольно вздохнул:       — Да, должен… Например, выгнать наложниц. Или вас!       Хидзы опустил голову вниз, прикусив язык. Байян и Тал Тал снова переглянулись.       — Канцлер! — вновь запротестовал первый из губернаторов.       — Для чего вы прислали сюда ваших дочерей? — задал вопрос Эль-Тэмур, но ответить никто не посмел. — Хотели получить больше власти от императорского двора? Для таких неучей, как вы, такое желание хуже предательства! Неужели вы думаете, что сможете нести бремя абсолютной власти? Да она придавит вас, и тогда конец империи. А я не хочу видеть крушение империи, потому что это убьёт меня. Вы служите не мне, вы служите Юань!       Все наместники замолкли, а Хидзы даже боялся посмотреть в его сторону. Канцлер присел в своё кресло:       — Если мы разобрались в ситуации, можете возвращаться в свои провинции. И не смейте больше вмешиваться в дела дворца!       Он понял со стола одну из кружек и от злости бросил её в стену, так что губернаторы отшатнулись в сторону.

***

      Когда Эль-Тэмур отдыхал в своих покоях, к нему вошли сыновья. Тахалай заявил:       — С тех пор, как их дочерей взяли в наложницы, они от рук отбились.       — Я разберусь с ними. Каждого поставлю на колени, — решительно выступил Тынгис.       Регент поднял голову, с недовольством посмотрев на сыновей, и заявил:       — И этим ты только ещё больше осложнишь положение! Я сам с этим справлюсь одним ударом. Передай императору, что я приглашаю его выпить.       На этот раз Талахай среагировал быстрее:       — Да, отец.       Поклонившись, братья вышли, а Эль-Тэмур какое-то время ещё усмехался, довольный собой. Тогон нерешительно сделал несколько шагов по ступенькам в тронном зале. Свет был приглушён, а единственная лампа бледно освещала его путь до трона. Наверху спиной к императору стоял Эль-Тэмур. Даже не обернувшись, канцлер начал:       — Я служил девяти императорам. Некоторые из них умерли при загадочным обстоятельствах, другие — от болезни.       Тогон напрягся, что было отчётливо видно по сжатым бровям и губам. Однако, регент не мог заметить его лица, поэтому, рассмеявшись, продолжил:       — Но я продержался тридцать лет. Тридцать лет и девять императоров, один за другим… Наверху одиноко, абсолютная власть — это абсолютное одиночество. А твоё одиночество — ужасная ноша. Неудивительно, что ты потерял дар речи.       Сердце парня билось всё чаще, он тяжело дышал.       — Поэтому позволь мне взять на себя твою ношу. Отрекись от трона! — прозвучало из уст Эль-Тэмура, спускавшегося вниз, всё ближе к Тогону. — У тебя есть сын, провозгласи его своим наследником, и императрица станет регентшей. Я желаю тебе долгой спокойной жизни… Императорские одежды слишком тяжелы, избавь себя от тяжкий ноши.       Канцлер указал пальцем прямо на императора, нагнетая атмосферу, и ушёл, минув его:       — Но если снова вздумается брыкаться, я устрою тебе кровавую баню! И тогда не жди пощады. Тебе придёт конец!       Слёзы, накатывавшись на глаза императора, едва заметно блестели, когда издали ещё был слышен зловещий смех Эль-Тэмура.       Когда канцлер покинул зал, к императору тут же подбежал Колта:       — Вам нехорошо?       Тогон ещё несколько раз вздохнул и выдохнул перед тем, как собраться и ответить, а потом отрывисто сказал:       — Эль-Тэмур решил нанести удар раньше, чем я ожидал.       Оба насколько это было возможно грозно посмотрели на место, где ещё пару минут назад стоял регент.

***

      Вечером Байян-Хутуг вновь пришла к императору. Тот сидел за столом, на котором уже были разложены материалы для письма: книги, бумага, тушь…       Тогон медленно оторвал свой взгляд, с интересом рассматривающий узоры на большом ковре под ногами, когда евнух объявил:       — Её светлость, Байян-Хутуг!       Двери перед ней открылись, и девушка вошла в покои, предварительно поклонившись. Сев рядом с императором, она обозначила:       — Ваше величество, сегодня мы должны проверить то, что вы выучили.       Даже не взглянув на Байян-Хутуг, тот возразил:       — Я хочу отдохнуть сегодня.       Девушка с улыбкой попыталась уговорить его:       — Господин, сейчас не время для отдыха. Вам нужно учиться, а это проверка знаний. Запишите то, что я прочту.       Тогда Тогон посмотрел прямо в ей в глаза, но этот взгляд был таким удручённым.       — Небо чёрное, — начала Байян-Хутуг, но не увидев никакой реакции, попросила вновь. — Ваше величество?       Император подался вперёд и взял кисть, обмакнув её в тушь. Девушка взглянула на бумагу, но там были не правильные и даже не похожие на нужные иероглифы. Но она диктовала дальше:       — Небо чёрное, земля жёлтая. Забыли, как пишется?       — Вроде того, — с безразличием ответил Тогон.       — Время бесконечно, — продолжила наложница.       Но тот опять написал набор чёрточек вместо правильного иероглифа. Байян-Хутуг вздохнула:       — Солнце встаёт и заходит.       Но император не захотел писать даже этого, положив кисть обратно.       — Господин, неужели вы не можете вспомнить ни одного слова? — вежливо спросила девушка.       — Значит, я просто глупый… — ответил Тогон.       — Вы ведь делаете это специально, — хотела возразить Байян-Хутуг, но не успела.       В этот момент парень перебил её:       — А что это теперь меняет?..       Девушка поднялась с места и попыталась ещё раз, сделав свой голос мягче и учтивей:       — Ваше величество, вы же знаете…       Но и на этот раз император высказался первее:       — Да, знаю я всё про эту месть!       — Простите, похоже вам и вправду нужен отдых. Позвольте откланяться, — Байан-Хутуг подалась назад и вышла, оставив его одного.

***

      Байян-Хутуг вошла в библиотеку. Сделав пару шагов, она оглянулась, но в этот момент Тал Тал уже стоял за её спиной.       — Что-то случилось? — спросил мужчина       Сестра обеспокоено взглянула на него и высказала:       — Я уже не уверена, что смогу обучать императора. Продолжать делать это просто бесполезно! Поэтому я и решила послать за тобой. Братец, что мне теперь делать?       Тал Тал холодно ответил:       — Мой совет тебе не нужен. Ответ кроется в тебе самой. Проблема не в ученике, а в учителе.       — Так значит это я виновата? — чуть было возмутилась Байян-Хутуг, но улыбка продолжала красоваться на лице.       — Это единственный совет, какой я могу дать, — парень развернулся и уже хотел выйти, но девушка дёрнула его за руку.       — Постой! Я уже наслышана о Сон Нян, — усмехнулась Байян-Хутуг. — Пусть она войдёт к императору вместо меня.       Тал Тал вновь попытался уйти, но сестра не отпускала его. Наконец он обернулся и сказал:       — Вы и так уже создали много проблем. Сейчас нам нужны лишь факты, которые мы сможем использовать против Эль-Тэмура, а ты не можешь справиться со своей единственной задачей.       — Пожалуйста, брат, разреши мне сделать это. Ты ещё увидишь результат! Хотя бы раз, — уговаривала она.       Мужчина на секунду отвёл взгляд, задумавшись, но вдруг ответил:       — Ладно, я всё организую.       Байян-Хутуг усмехнулась вслед.

***

      Советник приоткрыл дверь в тайные покои, после чего вошёл. Сон Нян тревожно подняла голову, но, увидев Тал Тала, выходных и слегка улыбнулась.       — Император отказывается учиться чтению и письму, — сходу начал мужчина.       — Уверена, у вас есть план, раз вы пришли ко мне, — предположила Нян, вопросительно посмотрев на него.       — Ты должна войти к императору сегодня ночью, — заявил Тал Тал.       — Что вы имеете ввиду? Я ведь не могу… — девушка прикусила язык, поняв, о чём идёт речь. — Хорошо, тогда подготовьте учебные книги. Место встречи?       — Жди здесь, — строго приказал парень и добавил. — Не наживите себе проблем.

***

      Ко входу в императорские покои едва слышно подошёл евнух Пак. Посмотрев по сторонам, он махнул рукой вперёд. За в чёрном костюме шла Сон Нян, постоянно оглядываясь.       Колта смутился, увидев её, но другой евнух сказал ему:       — Об этом вас предупреждал советник Тал Тал.       Тогда он кивнул и открыл двери в покои.       Тогон в это время, положив голову на стол, бесцельно макал кисточкой в тушь. И даже когда в ворота приоткрылись, глаза парня остались полузакрытыми.       Шагнул за порог, Сон Нян поприветствовала его:       — Господин.       Император вздрогнул и наконец кинул в сторону безразличную фразу:       — Я же просил не беспокоить меня.       Но, осознав, кого только что увидел, медленно повернул голову снова. Тогон протёр глаза, но Сон Нян всё ещё стояла перед ним.       — Нян? — его сердце вновь забилось быстрее.       Девушка поклонилась ещё раз и подошла к императору.       — Ваше величество, сегодня я буду вашим учителем, — сказала она.       Император оживлённо закивал, взял девушку за руку и усадил рядом с собой на кровать.

***

      Сон Нян листала страницы книги, ища нужную, в то время как Тогон сам налил воды в тушь, пытаясь развести её. Ничего не выходило: краска стала слишком жидкой. Наблюдая за этим, девушка усмехнулась, но эта улыбка быстро сползла с её лица:       — Ваше величество, я вернулась к вам не просто так.       Парень тяжело вздохнул:       — Знаю, опять начнёшь про эту месть.       — Это единственное, что связывает нас, — Сон Нян будто ударила по больному месту. Император отстранился.       — Неужели я для тебя лишь средство борьбы? Ты используешь меня?! — воскликнул Тогон.       — Да. А что, если так? — призналась девушка и повторила его слова. — Это ведь не чего не меняет? Приехав сюда, я потеряла всё. Всё, что у меня было. Теперь ваша очередь потерять что-то. И, если вам так удобнее, сделайте это ради меня.       — Я готов сделать ради тебя всё! — заявил император. — Только не начинай об Эль-Тэмуре. Когда ты вошла в мои покои, я подумал, что всё будет, как раньше. Будто это вечер мы сможем провести, не думая о политике.       — Это вы никогда не думали об этом, — упрекнула его Нян. — Больше никогда не будет так, как раньше. Сегодня последний день, когда вы увидели меня.       После этих слов девушка встала из-за стола и сделала пару шагов вперёд. Но вдруг почувствовала на себе холодную руку Тогона, удержавшую её на месте. Нян не стала сопротивляться, а лишь обернулась и посмотрел ему в глаза. Тело девушки вдруг будто прожгло насквозь, а перед глазами снова всё поплыло.       Сон Нян потеряла равновесие и с грохотом упала на ковёр.       — Нян! Что с тобой?! — громко закричал парень.       В покои тут же вбежала стража.       Тогон попытался привести девушку в себя, похлопав её по щекам. Но она лежала всё так же неподвижно. Парень просто положил свои руки на Сон Нян и закричал:       — Приведите лекаря сюда! Живо!       Один из стражников выбежал из покоев.       Император обернулся, а когда поднял руки, она были все в крови. Тогон со страхов посмотрел на них и ещё раз дотронулся до девушки. Её одежда в этом месте уже была пропитана этой красной жидкостью.

***

      Ван Ю медленно поднялся со столу, увлечённо разглядывая карту местности. Напротив него сидели Чон Пак и Му Сон, сзади стоял евнух Пан.       — Вы двое, — указал Ван Ю на мужчин, что сидели напротив, — Останетесь здесь и следите за Батору.       А сам вышел из покоев, уведя с собой евнуха. Чон Пак и Му Сон ничего не успели сказать, а лишь переглянулись, пожав плечами.       Выйдя из покоев вместе со своим господином, Пан робко спросил:       — Куда вы направляетесь, ваше величество?       Ван Ю остановился и, повернув голову в его сторону, решительно ответил:       — Нельзя останавливаться в этой войне с домом Орла.

***

      Ночь. Глубокая ночь, и даже свет луны уж было скрылся за облаками.       А Ван Ю проходил по одной из улиц Ля-о-яня, где сейчас стояла гробовая тишина. Евнух Пан едва поспевал за своим господином, который быстро направлялся в ту сторону, откуда были слышны какие-то звуки. Но в момент поворота за угол резко затормозил, ещё больше удивив своего подчинённого.       На горизонте уже показался публичный дом, откуда и исходили шум и свет. Как вдруг из-за угла послышался чей-то голос:       — Почему только пятьдесят? Мы просили на двадцать оттисков больше.       — Дом Орла заплатил слишком малую цену. Масасигэ ставил плату вдвое больше, поэтому считайте и это подарком, — насмешливо выделил другой последнее слово.       После этого недолгого диалога оба разошлись в противоположные стороны: шаги второго удалились, а первый, наоборот, немного выждав время, двинулся в сторону дома, за углом которого стоял Ван Ю.       Когда тот человек уже почти вплотную подошёл к косяку, оттуда был резко выставлен меч. Остриё коснулось шеи и мужчина осторожно повернул голову.       Их взгляды встретились. Однако парень внешне был холоден, даже его дыхание оставалась таким же ровным. Он не был похож ни на монгола, ни на корёанца. Все черты его лица более всего походили на ниходзина.       Ван Ю в свою очередь не медлил:       — Кто ты?       Но тот не отвечал, а лишь спокойно смотрел в глаза. Вопрос повторился:       — Кто ты, и что у тебя в руках?       А ответа вновь не послышалось.       Евнух Пан вышел из-за спины своего господина и встал с другой стороны:       — Отвечай, паршивец! Мы тебя запомнили. Бежать некуда. Разве не знаешь, что бывает с контрабандистами?       Ван Ю сильнее прижал меч к его горлу. Но парень лишь ещё раз взглянул на него и произнёс лишь одно слово:       — Знаю.       После чего повернул свою голову так, что меч прошёлся по его шее. Показалась тонкая полоса крови, и парень упал замертво.       Ван Ю вздохнул, бросив на него ещё один взгляд, и сложил меч в ножны. Тем временем евнух Пан, присев на корточки, стал развязывать тугой узел на мешке. Король пригнулся рядом с ним и сосредоточился.       Наконец узел развязался, но, раскрыв мешок, мужчины обнаружили лишь бесполезную груди камней.       Ван Ю удручённо на секунду закрыл глаза и поднялся. Следом за ним встал и удивлённый Пан:       — Ваше величество, вероятно, узел оказался подставным.

***

(Некоторое время назад)

      Те двое людей ещё стояли с другой стороны дома.       — …поэтому считайте и это подарком, — договорил один из мужчин.       А после тот, у кого в руках был настоящий мешок, через ткань которого показывались очертания оттисков, ушёл в противоположном направлении. Другой же, ниходзин, с подставным узлом двинулся к Ван Ю.

***

(Настоящее время)

      — Значит, они знали, что мы здесь, — размышлял король. — Если так, то скоро пришлют сюда кого-то. Нам лучше уйти.       — А этого парнишку оставим тут? — в недоумении спросил евнух.       — Не будем тратить на него время, — коротко изрёкся Ван Ю и развернулся.

***

      Императрица вновь наливала вино из чайника в свою чашу, как вдруг в покои вбежала придворная дама Йон.       — Ну что опять? Я уже знаю, что они там с императром делают, можешь не докладывать, — недовольно сказала Танашри и залпом выпила вино.       — Ваше величество, у императора явно что-то произошло. Он звал лекаря на помощь и выкрикивал чьё-то имя! — быстро и эмоционально донесла Йон Ха.       — Что?! Что ещё за имя? Вспоминай!       Дама Йон замотала головой:       — Не помню. Кажется, это было корёаньское имя…       — Мало ли что тебе там кажется! — повысила голос императрица и, разозлившись, встала и решительно пошла к дверям.

***

      Оказавшись у входа в императорские покои, Танашри встретила там и вдовствующую императрицу с её свитой, которая сразу же спросила:       — Какова цель вашего визита?       — Это хотелось бы узнать у вас, — усмехнулась та. — Отвечать за девушек в гареме — обязанность императрицы.       — Что ж, вы правы, — любезно улыбнулась Будашири. — Однако дело касается не только наложниц, но и его величество.       — Тогда этим должен заниматься мой отец. Вы этого хотите? — возликовавши, Танашри задала риторический вопрос.       Вдовствующая императрица переключила своё внимание на другие вещи, на этот раз обратившись к Колте:       — Как долго его величество собирается скрывать от нас что-то? Я требую немедленно открыть двери!       — Но, госпожа, император проводит ночь со своей наложницей… — попытался возразить евнух.       — Немедленно! — перебила его Танашри.       Придворные стражники наконец медленно открыли ворота.       Свет в императорских покоях не был зажжён, только несколько тусклых свечей не давали погрузится в полную темноту. На кровати было скомкано толстой одеяло, а на краю сидела Байян-Хутуг в одном ночном платье.

***

(Некоторое время назад)

      Сон Нян стояла в дверях императорских покоев.       Когда она сделала несколько шагов в сторону Тогона, из-за её спины вышла Байян-Хутуг.       — Зачем ты здесь? — послышался в её сторону вопрос императора.       — Ваше величество, во дворце даже у стен везде есть глаза и уши. Если кто-то узнает о Сон Нян, у нас могут быть трудности. Я лишь хочу обезопасить вас, господин, — с улыбкой ответила та и, поклонившись, направилась в дальний угол комнаты, где и просидела всё время.

***

(Настоящее время)

      — Объясните, что здесь произошло?! — настояла Танашри.       У кровати, где лежала Байян-Хутуг, сидел лекарь. Он медленно поднялся с места, поклонился и начал:       — Её светлость плохо чувствует себя сегодня ночью. Она потеряла сознание и его величество очень переживал. К счастью, ничего серьёзного, обычное переутомление. Но госпоже сейчас нужен покой.       Императрица просто закипала от недовольства. Она выжала из себя:       — Что ж, я рада, если так.       Танашри уже уходила, но вдовствующая императрица не упустила возможности и усмешливо бросила ей вслед:       — Вам нужно лучше заботиться о девушках. Чего же они у вас переутомляются?       Та на секунду остановилась и лишний раз недовольно надула губы, после чего спешно удалилась со своими придворными дамами и служанками следом. Выждав немного времени, Будашири тоже покинула эту часть дворца.       Тогон наконец смог подойти к Нян, которая всё ещё без сознания лежала на той же кровати за кучкой смятым одеялом.       С другой стороны коридора на место уже спешил Тал Тал. Без стука войдя в императорские покои, чем вызвал недовольство Колты, он сразу же объяснился:       — Мне обо всём доложили. Сон Нян ещё не пришла в себя?       Лекарь поднялся и начал:       — Господин, девушка в очень плохом состоянии. Я на время остановился кровотечение, но долго она не продержится. Если не начнёт лечение, до завтрашнего вечера вряд ли доживёт.       — Сделайте что-нибудь! Вы ведь лекарь, вот и дайте ей всё, что нужно! — вспылил Тогон.       — Ваше величество, вы ведь сами попросили сохранить это в тайне, я не могу выносить из хранилища нужные лекарства, иначе меня заподозрят…       Тал Тал подошёл к императору и сказал:       — Ваше величество, не нужно действовать так неосмотрительно, если не хотите, чтобы Сон Нян умерла из-за вас.       Его голос звучала как всегда холодно, но всё же чувствовали нотки раздражение. Это привело Тогона в ещё большее смятение, он отошёл на пару шагов и взялся за голову одной рукой, пытаясь сосредоточиться.       — Я тайно увезу её обратно в Ля-о-янь, — заявил советник и вновь обратился к врачу, — Можете дать ей нюхательную соль?       Тот был в замешательстве:       — Я могу сделать это, но не думаю, что девушка выдержит такую поездку.       — Это единственный вариант, — коротко изрёкся парень.       Император вновь попытался возразить ему:       — То есть ты готов пожертвовать ей или отдать на волю случая?!       Тал Тал не стал ничего говорить, а лишь пронзительно смотрел в глаза, пока тот не замолк.       Лекарь поднёс к носу девушки бутылёк, и через несколько мгновений она очнулась, вновь издав сдавленный стон. Сердца обоих парней сжались.       Тал Тал подошёл туда и взял её на руки. То ли от боли, то ли от неожиданности глаза Сон Нян широко раскрылись. Подойдя к двери, парень оглянулся, а после направился к выходу.

***

      Советник тихо подошёл к конюшне и, лишний раз осмотревшись, взял свою со стойла, предварительно положив Сон Нян на сено у входа. Гнедая, с иссиня-чёрной гривой лошадь, та самая, что уже привозила на себе когда-то этих двоих.       Тал Тал вывел её на улицу и, вновь подняв на руки Сон Нян, аккуратно посадил девушку, а после и сам сел верхом.       — Держись за меня, — сказал мужчина и ударил удилами лошадь.       Она тронулась в путь.

***

      С утра Ван Ю сидел в своих покоях, когда за его спиной открылась дверь, и двое стражников приволокли связанную Он Би Су. Дождавшись, пока она сядет напротив, мужчина спросил:       — Торговец женьшенем был замешен в деле с фальшивыми деньгами. Его описывали, как человека невысокого роста и стройного телосложения. Это была ты?       Девушка ухмыльнулась:       — Надо же, догадался?       — Дом Орла оказывается поддержку регенту, — Ван Ю сохранял спокойствие и продолжал задавать вопросы. — Зачем помогать человеку, уничтожившему твоих близких?       — Мне всё равно, кому помогать, если так я смогу достать денег для своих людей, — всё ещё враждебно настроено, но впервые искренне ответила Би Су.       Мужчина отвёл взгляд:       — Я тоже мог бы вложить деньги в дом Орла.       — Что ты говоришь? Ничего у тебя не выйдет.       — Кто-то спас меня в горах, — решил напомнить король, и увидев, как та отводит взгляд, убедился. — Я знаю, это была ты.       — Я уже пожалела об этом! — ответила Он Би Су.       Из-за двери послышался голос евнуха Пана:       — Господин!       Двое остановили свой разговор. Войдя, Пан тихо сообщил:       — Тал Тал вернулся.

***

      Тал Тал, беседуя со своей свитой, направлялся во главный павильон дворца в Ля-о-яне. Он спросил:       — Ван Ю здесь?       — Да, господин. Но мы выяснили кое-что странное, — ответил один из стражников.       — И что же? — без особого интереса уточнил советник.       — Он был обручён с Ки Сон Нян, — рассказал другой.       Тал Тал остановился, спускаясь по лестнице, и повернулся к нему:       — Это правда?       — Я своими ушами слышал, как его люди сами об этом говорили, — подтвердил первый.       Тогда советник заявил:       — Никто не должен об этом знать. Так что помалкивайте.       — Да! — послушно склонили голову стражники.       Вдалеке показался силуэт Ван Ю, который уже вышел им навстречу. Тал Тал поприветствовал его первым:       — Моё почтение.       — Где Сон Нян? — взволнованно, без излишни вежливостей перешёл к делу Ван Ю.       — В Даду, — прямо ответил советник.       — Что она там делает? — в недоумении спросил король.       — Сейчас есть более важные вопросы. О Сон Нян мы можем поговорить позже, — серьёзно проговорил Тал Тал.       Евнух Пан и Му Сон за спиной своего господина немного смутился, переглянувшись между собой.       — Она в безопасности? — продолжая беспокоиться, задал последний вопрос Ван Ю.       — Да. Можно и так сказать, — обобщил тот.       Свита Ван Ю снова переглянулась, но этот раз радуясь, словно отражая чувства своего короля.       — Ясно. Что за срочное дело? — переключился Ван Ю.       — Хок Су хотят арестовать и отправить в столицу, — начал Тал Тал.       — Понятно. Чем я могу помочь? У меня с Хок Су свои счёты.

***

      Сон Нян уже лежала на кровати в своих покоях и завязывала верхнюю часть платья. Около неё сидел лекарь и, закручивая небольшую баночку, говорил:       — Твоё состояние всё ещё нестабильно. Тут всё, что ты должна принимать, — указал он на стол с различными бутыльками и мазями. — Придворная служанка проконтролирует всё.       — Слушаюсь, — сказала рядом стоящая женщина средних лет.       Тот продолжил:       — Если будут мучить боли, сразу позови за мной. Не вздумай вставать или пить опиум — ты сделаешь только хуже.       — Спасибо, — прошептала девушка — А сколько времени уйдёт на восстановление?       Лекарь задумался:       — Случай сложный, никогда не встречал таких ранений у девушек… На моей практике ушло около трёх недель.       — А что такие случаи уже были? — поинтересовалась Сон Нян.       Но мужчина лишь сухо ответил:       — У меня много случаев было, — а после спохватился и торопливо ушёл.

***

      Тем же вечером Хок Су добровольно пришёл во дворец со своими стражниками. Пройдя через ворота, он приподнял полупрозрачную ткань на своей шляпе, дабы получше приглядеться. А напротив его уже ждал Тал Тал.       — Благодарю за приглашение! — обратился вождь к нему и поклонился. — А где генерал Байян? Он не придёт?       — Нет, его не будет, — сдержанно ответил Тал Тал.       — Я думал, это генерал меня сюда позвал, — недоумевал тот.       Советник чуть повернул голову, дав знак своему стражнику. И тут же воины выстроились вокруг людей дома Орла, выставив мечи в их сторону.       — Что всё это значит? — шокировано спросил Хок Су, уже понимая, что они в меньшинстве.       Тал Тал медленно сделал два шага к нему:       — Мне приказали арестовать тебя. — А вы знаете, что за мной стоит господин регент?! Кто вам отдал приказ? — возмутился Хок Су.       — Ты удивишься, но арестовать тебя приказал господин регент, — и бровью не поведя, ответил Тал Тал.       — Что? — недоумевая, сказал тот. Некоторые и его воинов попытались вырваться, но тщетно.

***

      Неожиданно на сторону дома Орла подошло подкрепление: воины ловко перепрыгнули через забор гостевого дома. Но и с там их поджидали Ван Ю и его свита.       Когда Му Сон, Чон Пак и Чок Хо уже добили почти всех, Ван Ю отдал приказ:       — Фальшивки должны быть где-то здесь. Обыщите дом!       — Да, господин, — послушался Чок Хо первым.       — Иди с ним, — обратился король к Чон Паку.       — Да, господин, — повторил тот. — Идём.       А Ван Ю, взяв с собой Му Сона, направился внутрь таверни. Подойдя к покоям Хок Су, Му Сон насквозь проткнул одного из их стражников вместе с бумажным полотном на двери. Теперь его господин спокойно прошёл в комнату и приказал:       — Обыщите здесь всё!       — Да, господин, — поклонились Му Сон и евнух Пан и разошлись по разным углам. Они открывали каждый ящик, поднимали каждую книгу, но везде было пусто.       Евнух Пан подошёл к флагу, на котором были изображения орла в полёте. Заподозрив что-то, он отвесил полотно в сторону, его взор тут же упал на прямоугольний проём в стене — потайной ящик. А повернув его, Пан увидел перед собой оттиск.       — Господин, — позвал он.       Ван Ю тут же подошёл к нему и, внимательно присмотревшись, вырвал из рук каменную табличку.       — Это оттиски, которые мы упустили тогда, — констатировал король.       — Их используют для изготовления фальшивок, — объяснил евнух.       Му Сон заметил:       — Здесь на обратной стороне ниходзинская надпись.       Ван Ю ещё раз внимательно присмотрелся, но прочесть не смог:       — Наверняка, это сможет уничтожить дом Орла, — он отдал оттиск обратно Пану и приказал. — Займись этим.       — Да, господин, — ответил тот.

***

      Чон Пак тащил за собой связанных, словно рабов, стражников из дома Орла по рынку. Чок Хо тоже проходил с одним из них, направляясь во дворец Ля-о-яня.       Когда евнух спускался по ступенькам, он вдруг подметил одного из стражников и побежал к нему и, отложив своё копьё в сторону, несколько раз пнул его ногой:       — Это тебе за то, как ты с нами обращался!       Тот лишь согнулся от боли, но продолжил движение вперёд.       А тем временем они уже подошли к своему господину. Около него стояла большая повозка, наполненная деревянными ящиками.       — Мы нашли все фальшивые деньги, — с облегчением сказал Му Сон.       Ван Ю ненадолго задумался и возразил:       — Те оттиски говорят нам о том, что работа не завершена. Фальшивки продолжат изготавливать. Нам нужно быть наготове…       — Да, господин, — Му Сон согласился.       Тогда евнух Пан напомнил ещё кое-о-чём:       — Теперь осталось встретиться с Сон Нян.       Глаза короля снова наполнились печалью, но на этот раз едва заметная улыбка поблёскивала на его лице.

***

      Шли дни, приближалась оттепель, шёл дождь, размывая землю под ногами. Ён Пён Су и Джо Чам стояли на небольшом мостике под крышей.       Неожиданно Ён начал разговор:       — Что-то неладное происходит прямо у нас под носом…       — Нужно рассказать об этом канцлеру, он ведь уже подозревает Ля-о-янь, — неуверенно предложил его помощник.       — Хочешь сказать ему, что мы упустили беглеца, поверили какому-то незнакомцу, ещё и позволили Тал Талу нас обмануть?! Вот дурак! — воскликнул Ён Пён Су, но вдруг стих, увидев на горизонте генерала Тынгиса.       Когда тот подошёл ближе, оба поклонились и спросили:       — Что-то срочное, генерал?       — Отец собирает всех на вечернюю трапезу. Оповести губернаторов, — отдал приказ Тынгис.       — Слушаюсь, — склонил голову Ён Пён Су.

***

      Наместники постепенно наполняли комнату: кто-то обсуждали злободневные вопросы, кто-то вступал в жаркие споры, а кто-то просто молча сидел и ожидал регента.       В покои спешно вошёл Тал Тал и направился к дяде      — Я уж думал, ты не придёшь, — сказал Байян.       — В последнее время регент часто устраивает пиршества, — задумался его племянник и объяснил. — Я ненадолго, после трапезы обратно.       — Почему не задержишься? — спросил дядя.       Тал Тал не ответил, он был явно на чём-то сосредоточен.       В десяти шагах от него, у середины стола, на своё место только что встал один из придворных стражников и, осмотревшись, вынул из рукава клочок бумаги и бросил на пол. Впереди на стуле молча сидел Хидзы, совершенно не замечая ни того, что происходит вокруг, ни записки, подброшенной ему.       Тал Тал сделал несколько шагов в их сторону. Губернатор Гу-джоу лишь подпёр рукой голову, не обратив внимание и на него. Проходя прямо возле него, Тал Тал нарочно наступил на клочок бумаги, а когда сделал следующий шаг, записки уже не было на месте.       Советник подошёл к одному из наместников и как ни в чём не бывало начал:       — Генерал, приветствую вас.       Вслед за ним подошёл Байян:       — Давно не виделись. Как твоё здоровье?       Вдруг распахнулись двери и на пороге появился Эль-Тэмур. Разговоры стихли и все стали по своим местам. Канцлер окинул зал суровым взглядом и пошёл внутрь.

***

      Байян-Хутуг этой ночью снова собиралась в императорские покои.       Проходя по гаремной части дворца, где собрались девушки, она услышала насмешливую фразу в свой адрес:       — Ты ведь каждую ночь проводишь в покоях императора. Почему же до сих пор не беременна? Ты ведь так старательно выполняла свой долг перед императором!       Наложницы хором засмеялись. Байян-Хутуг остановилась, обернулась к ним и с улыбкой сказала:       — Ты права, я исполняю свой долг перед его величеством. Во всяком случае, у меня есть на это шанс.       Девушки слегка потеряли энтузиазм, но всё же досадно крикнули ей вслед:       — Скоро и этого шанса у тебя не будет!       Та лишь остановилась ещё раз и наигранно произнесла:       — Простите, у меня нет времени с вами разговаривать, император уже ждёт меня, — сказав это, она слегка поклонилась и ушла.

***

      Тал Тал уже прибыл обратно во дворец Ля-о-янь и вошёл в гостевые покои, где его ждал Ван Ю.       — Вы хотели что-то спросить?       — Да, теперь расскажи мне о Сон Нян, — попросил он, наливая собеседнику вина. — Где она, и что с ней?       — Не знаю, но она покинула территорию Юань, — соврал Тал Тал, но его взгляд оставался таким же холодным.       — Как? И куда же она уехала? — робко спросил Ван Ю.       — Вероятно, в Корё. В любом случае, она не хотела бы вас видеть, — советник сделал из чаши ещё глоток.       — Но почему она уехала? Вы ведь выкупили её? — в ещё большей растерянности задал вопрос король.       — Она сама так решила. Если вскроется правда о том, что мы купили её, будут проблемы, — объяснил Тал Тал и встал, чтобы удалиться из комнаты.       Неожиданно дверь из коридора приоткрылась, послышался знакомый женский голос:       — Господин, меня попросили доложить вам…       Ван Ю обернулся и увидел перед собой Сон Нян. Словив на себе его взгляд, девушка не смогла закончить предложение. Знакомый ком в горле снова появился, казалось, её сердце пропустил один удар.       На глазах возлюбленных вновь накатывались слёзы, которые каждый из них пытался сдержать.