Глава 12. «Вот и настал тот день»

9 сентября 1049 года. Понедельник. Вступив в открытые для него и закрытые за ним аджонами двери, Тэхён направился ко главе стола, не обращая внимания на громкие и нестройные скрипы ножек отодвигающихся стульев. Остановившись перед тронным креслом, он осмотрел приветственно стоящих глав именитых родов Чонсона, жестом разрешая им присаживаться, занимая своё место следом за ними. — Я собрал вас на сегодняшний Совет, — строгим тоном заговорил Тэхён, откидываясь на спинку трона, укладывая руки на подлокотники и закидывая ногу на ногу, — чтобы обсудить важную проблему, так как не могу сделать это со своим супругом, — подчеркнул он, размеренно поворачивая голову от одного края к другому, смотря каждому из омег в глаза, выдерживая ровный взгляд и не моргая. — Недавно, — сказал Нарат-ном, выдерживая паузу, смотря на всех сразу и ни на кого конкретного, — на меня было совершено покушение. Замолчав, Тэхён ждал, когда гул и шумные вдохи прекратятся, попутно как можно более незаметно наблюдая за присутствующими, пытаясь не сосредотачиваться на мрачном Хосоке, отмечая раздраженно-недовольный вид демонстративно смотрящего в сторону Хёндона Дэгёна и направленный на него пристальный взгляд Хёндона Уёна. — В наши с Нарат-намом покои, — начал Тэхён слегка повышенным тоном, позволяя голосам стихнуть, а присутствующим перевести внимание на правителя, — было подброшено семь кобр, — размеренно озвучил он. — Как вы все осознаете, семь ядовитых змей, оказавшиеся в одной единственной комнате дворца, не могут быть случайностью, — с нажимом заметил Тэхён, в этот раз пытаясь поймать чужие взгляды, уводимые то ли от нервозности, то ли от растерянности. — Видимо, те, кто это сделал, рассчитывали, что я не замечу присутствие живности, которой в наших покоях быть не должно. — Вы подозреваете кого-то конкретного или всех сразу? — враждебно выпалил Хёндон Дэгён, привлекая к себе чужие взгляды, ещё больше злясь из-за сочувствующих изломов бровей и искривленных губ. — Если вы, Хёндон Дэгён, — спокойно начал Тэхён, посмотрев на напряженного омегу, — думаете, что я собрал Совет для того, чтобы обвинить вас, то вы ошибаетесь. Я считаю, что с вами и с Хёсуном Союном мы всё решили, — заметив неприязненные искры в темных глазах Дэгёна, он добавил: — Разумеется, я помню об обещании проверить вашего внука на родство с моим супругом. Так что ваши опасения насчет того, что это попытка устранить вас раньше срока, совершенно беспочвенны, — цепко поймав взгляд омеги, выдерживая паузу, не давая тому права отвернуться, Нарат-ном подался чуть вперед и с нажимом продолжил: — Я уверен в результате, поэтому мне выгодно провести этот ритуал, а не порождать слухи о страхе перед истинным наследником. — Ваши заявления возмутительны, — наступательно заявил тот. — Ваши слова звучат так, словно уже всё подтверждено. Тихо, беззлобно посмеявшись, Тэхён покачал головой и снисходительно вздохнул, проговаривая: — Пусть будет так, дождемся рождения вашего внука, — сказал он, не давая временного пространства Дэгёну вклиниться. — Но суть собрания это не меняет, — вернув строгий тон голосу, обозначил Тэхён, оценивающе посмотрев на глав родов, — я пригласил вас для того, чтобы обратиться к каждому из вас за помощью в расследовании этого вопроса. Чонсон не такое большое государство, чтобы в нём действительно можно было бы что-то скрыть, — пояснил Нарат-ном, замечая недоуменные переглядки омег. — А уж того, кто держит у себя и, возможно, разводит живность, несвойственную этой территории, сообща очень легко найти, — довольно улыбнувшись, проговорил Тэхён, еще больше настораживая глав именитых семей своим благодушным настроем. — Я правильно понимаю, — начал Хёндон Уён, запоздало отводя пристальный взгляд с Дэгёна и превращая его в задумчиво-вопросительный для Нарат-нома, — что нам каждому нужно будет прийти к Вам с отчетом о проделанной по этому вопросу работе? — Желательно, — кивнув, обозначил Тэхён. — Но ровно также я выслушаю все версии и догадки, — одобрительно дополнил он, вглядываясь в глаза Уёна, в уголках которых можно было заметить мелкие морщинки из-за прищура. — Не смею вас более задерживать, господа, — обратился Тэхён, отвернувшись от Уёна, поднимаясь со своего места на последнем слоге, побуждая остальных повторить за ним. — Надеюсь на ваши способности и расторопность, — напоследок произнес он, направляясь к выходу, открытому для него аджонами, резко стирая с губ лёгкую улыбку и двигаясь в сторону своих покоев: бессонные выходные давали о себе знать. ***** Следуя за Угилем по королевскому дворцу, Чонгук оглядывался по сторонам, невольно замечая несвойственную этому месту тишину, затхлость и пыльность. Раздосадовано цокнув, он злобно сжал зубы, в то же мгновение потрясенно выдыхая, спотыкаясь взглядом о кровавые стыки между каменными плитками на полу, которые, похоже, за всё это время просто единожды сполоснули водой. Передёрнув плечами, Чонгук повёл ими назад, выпрямляясь и одновременно показывая встревожившимся друзьям, что всё в порядке. — Я провожу твоих друзей пока в Хугунам, — произнес Угиль, останавливаясь на развилке. — А им теперь туда можно? — озадаченно спросил Чонгук, пытливо смотря на Харуна. — Там же теперь должны быть омеги. Устало вздохнув, Угиль поджал губы и после протянул: — Там теперь все, — сказал он, поясняя: — Альф и гамм оставили, потому что плененные омеги либо ничего не умеют, либо находятся под действием сильных отваров, которые со временем притупляют магию. — Что? — не сдержавшись, выпалил Банчан, встревоженно смотря на напрягшиеся плечи Харуна. — У вас и такое есть? — Я не должен был вам это говорить, — коря себя, пробубнил Угиль, оглядываясь по сторонам. — Не признайтесь, что это я сказал, и не удивляйтесь совершенно невменяемым омегам, которых увидите в Хугунаме. — Угиль, — с нажимом обратился Чонгук, опуская подбородок и смотря на того исподлобья. — Что происходит? Хмыкнув, тот ещё раз осмотрел пустые коридоры и, понизив тон, заговорил: — А ты думаешь, омеги согласились на отведенную для них участь? — риторически спросил он, сводя брови на переносице. — Нет, конечно, есть и те, кто согласился, но это зачастую те, у кого и сил-то особых не было. Остальные сопротивлялись, но кого-то убивали, кого-то ловили и насильно поили отварами. Нам не говорили, что это такое, но я однажды услышал, как Нарат-нам Цынсон велел привезти ему ингредиенты для отвара, а воины потом между собой проговорились, для чего он нужен. — Это просто зверство, — выдал Мингю, переглянувшись с Банчаном, ловя предостерегающий взгляд. — Это же стихия, неизвестно, как природа отреагирует на подобное, она может нас всех покарать за подобное обращение с её дарами, — исправив озвученную риторику, добавил он, бросив извиняющийся взгляд на обернувшегося Чонгука. — Но вы же понимаете, что по-другому с сильными омегами не справиться, — пожав плечами, ответил Угиль. — Они сейчас во дворце? — уточнил Чонгук, поворачиваясь к Харуну. — Кто? Омеги? — переспросил тот, сразу же продолжая: — Не все, кто-то в итоге погиб, кто-то отдан в другие семьи, а часть, да, здесь, в Хугунаме. Их готовим на должности нунов. — Это так странно, воспринимать омег в статусах, веками принадлежащих альфам, — неопределенным тоном обозначил Чонгук, переводя тему: — Нарат-нам меня уже ждет? — Да, — интенсивно кивая, ответил Угиль. — Он теперь занял бывшие покои Нарат-нома, — сориентировал он Чонгука. — Там он тебя и ждет. — Замечательно, — выдал Чонгук, по инерции отзеркалив чужой кивок. — Было бы хорошо, чтобы Бораму они тоже сразу не попались на глаза, — добавил он, движением головы указывая на друзей. — Может, они пока побудут в моих бывших покоях? — Их как раз Борам занял, — извиняющимся тоном ответил Угиль, вжимая голову в плечи. — Вот как, — с усмешкой выдохнул Чонгук. — А бывшие покои Борама? — Пустые пока, — рассказал Угиль, не дожидаясь ответа, продолжая: — Я отведу их туда и принесу обед. — А? — вопросительно протянул Мингю, указывая на Чонгука. — В покоях Нарат-нама уже накрыт стол, — с понимающей улыбкой озвучил Угиль, показывая на нужный для них коридор. Молчаливым кивком указав друзьям следовать за Харуном, Чонгук направился в другом направлении, с каждой минутой приближаясь к покоям, в которых никогда не хотел оказаться. Подойдя к нужным дверям, Чонгук представился незнакомым ему стражникам-альфам, оповещая тех, что Нарат-нам его ждет. Выждав с десяток секунд, пока недоверчиво посмотревший на него альфа уточнял правдивость сказанных им слов, Чонгук вошел в покои, невольно сглатывая, когда за ним с грохотом закрылись тяжелые двери. — Признаться честно, — с шутливой усмешкой на губах заговорил Чоннам, раскрытой ладонью указывая на место напротив себя, — я был так удивлен твоему возвращению. Думал, что уж ты точно никогда не захочешь ещё раз оказаться в этом дворце. — Здесь больше нет тех, кто сделал меня невольником, — ответил Чонгук, присаживаясь на большую подушку около низкого стола, заставленного едой и напитками. — Это да, — посмеявшись довольным грудным смехом, сказал Чоннам, бросив острый взгляд на заправленную широкую постель под раздуваемым ветром легким балдахином. — Их здесь больше нет. — Я поражен, — выдал Чонгук, демонстративно осматривая Чоннама, пуская во взгляд восхищенные искры. — Такое не каждому альфе под силу совершить. Польщённо улыбнувшись, Чоннам взял один из графинов и наполнил их кубки терпким вином. Протянув свой бокал, чуть склоняя его, выставляя вперёд один из краёв ободка, Чоннам удовлетворённо хмыкнул, когда Чонгук стукнул своим фужером, создавая звонкий звук, знаменующий торжество момента. — За новый мир и новую власть, — взбудоражено выдал Чоннам, поднося кубок к губам, жадно глотая вино. — За новый мир и новую власть, — вторя ему, отозвался Чонгук, пригубляя вино, также демонстративно закидывая назад голову и фужер наверх, при этом как можно более незаметно испаряя пьянящую жидкость. Довольно прошипев, зажмурившись, Чоннам протер губы ладонью и стал накладывать еду к себе в тарелку, жестом и взглядом предлагая Чонгуку присоединиться. Беря именно то, что положил себе Чоннам, стараясь подхватывать еду из того же места на общей тарелке, Чонгук для вида попробовал угощения, в этот раз беря на себя миссию по разливу вина. — Как ты умудрялся прятаться, когда тебя искало буквально всё королевство? — с неприкрытым интересом спросил Чоннам, лишая Чонгука мук по выбору приемлемой темы для разговора. — На самом деле, — посмеялся Чонгук, лукаво улыбаясь, — это было не так сложно. Если хочешь что-то спрятать, то положи это на самое видное место, — философски выдал он, напоказ изображая возвышенное выражение лица, тотчас разбивая его ребяческой улыбкой. — В одной из деревень есть фермер, который постоянно нанимает альф и а-гамм на работу, то в поле, то по дому. У него там каждый день толпа разных людей, поэтому никто никогда и не присматривается к лицам его работников. Там же я встретил своих давних знакомых, которые, когда надо, всё же закрывали меня от толпы людей. — Это те, с которыми ты прибыл? — спросил Чоннам, отпивая из своего кубка. — Да, — согласительно мотнув головой, озвучил Чонгук, повторяя за Чоннамом, но вновь иссушивая вино магией. — Я пообещал им, что теперь мы сможем открыть какое-нибудь своё дело, но для этого мне нужно, чтобы меня перестали преследовать. — Так ты за этим приехал? — удивился Чоннам, проглатывая еду и только тогда продолжая, махнув ладонью. — Конечно же, это не проблема, я отменю этот указ. Я ещё тогда считал это полнейшей глупостью, — едко выдал он, зло выговаривая: — Совсем помешался на молодых альфах. И знаешь, я бы ещё понял, если бы ты просто попал к нам в Хугунам и он призвал бы тебя на ложе, так нет же, — фыркнул тот, утирая под нижней губой, — он пожелал вернуть подарок, который сам же преподнес сыну. Я как-то слышал, — проговорил Чоннам, споткнувшись на последнем слове, явно давая понять, что «подслушал» заменили на более благозвучное действие, — разговор лекарей. У него, оказывается, уже проблемы начались по омежьей части, детей больше иметь не мог, вот те ему и посоветовали альфу поменять. Взять молодого, крепкого, с хорошей кровью. — Поэтому и сбежал, — пояснил Чонгук, болтнув в фужере вино, пригубив для вида и вернув на стол. — Тэхён хотя бы был молод и красив, а Нарат-ном, — проговорил он, наблюдая за реакцией Чоннама, который ни разу не назвал того хотя бы по имени, — был совсем не в моём вкусе. — Но поступил он с тобой отвратительно, — выпалил Чоннам, обнажая зубы в презрительном оскале. — Относился как к сокровищу, а потом бросил ради союза с именитым альфой, у которого в приданном оказалось собственное государство. Омега, — уничижительно отметил он. — Что с него ещё взять? Никакого человеческого отношения к альфам. — Да, — понуро выдохнул Чонгук, опуская взгляд. — Я, когда узнал о помолвке, то просто не поверил. Выпросился на рынок в надежде, что это просто сплетнями окажется и я тогда смогу вернуться, сказав, что просто потерялся на площади. Но когда уже объявили… — начал он, но осекся, кусая губы и вновь притягивая к губам кубок, продолжая использовать магию. — Мерзость, — выплюнул Чоннам, залпом выпивая своё вино и сразу же обновляя содержимое их кубков. — Он лишь в момент объявления о помолвке проявил к этому Яну холодность, видимо, его не предупредили о решении, а потом, наверное, подумал, взвесил все «за» и «против» и был так ужасно мил с Намгуном, что аж тошно было смотреть. — А если он сейчас придет с армией в Кимгидо? — обеспокоенно предположил Чонгук, с силой сжимая палочки в руке. — Он же по крови Ким и тоже может возжелать этот трон. — Что, хочешь его увидеть? — насмешливо спросил Чоннам, стрельнув взглядом в Чонгука. — Так он же теперь меченный и беременный, что для тебя в этом может быть приятного? — среагировав на звук упавшей еды и ударившихся о столешницу приборов, Чоннам растерянно посмотрел на альфу, вытирающего поверхность тканью, и протянул: — А, ты же не знал. Ну да, он времени не терял, церемонию провели практически сразу. Так что не стоит тебе с ним встречаться. — Я не хотел, — буркнул Чонгук, откладывая испачканную салфетку на край стола. — Хотел бы, пробрался бы к Чонсону и поселился где-нибудь в Кёнсоне, устроившись на рынок. Но ты прав, я не знал, — сказал он, спохватившись, испуганно выпалив: — Простите, Нарат-нам, мне, наверное, нельзя так обраща… — Можно, — отмахнулся тот. — Только не на людях. Ты один из немногих, кто не желал меня поучить тому, каким должен быть альфа, так что тебе я позволю. — Благодарю, — отреагировал Чонгук, слегка кланяясь. — Но я сказал про Тэхёна в первую очередь как про правителя. Мне бы не хотелось сейчас начать своё дело, чтобы потом через какое-то время опять трястись и бояться, не приглянусь ли я какому-нибудь омеге для Хугунама. — Зачем тебе начинать какое-то дело? — неодобрительно проговорил Чоннам, вновь наполняя свою тарелку. — Оставайся здесь, я сделаю тебя своим советником, мне тогда хотя бы будет с кем поговорить, а то знаю я альф из родовитых семей, одни наряды и украшения на уме, — с осуждением произнес он, продолжая трапезу. — Но я же пообещал своим друзьям, — с растерянной взволнованностью озвучил Чонгук, оглядываясь в сторону выхода из покоев. — Пусть и они остаются, — предложил тот, говоря с набитым ртом, но продолжая, лишь прожевав: — Сделаю их твоими помощниками, жалование явно будет выше, чем на рынке, — аргументировал Чоннам. — Вы очень добры к нам, — демонстрируя сдерживаемый восторг, отозвался Чонгук, поклонившись в той мере, в которой позволял находящийся перед ним стол. — Я думаю, они тоже, как и я, с радостью согласятся. — Вот и прекрасно, — довольно выдал Чоннам, протягивая к Чонгуку свой бокал, выпивая вино после звона соприкосновения золотых краев. — А насчет Тэхёна не переживай, — успокоил он, убирая со стола опустевший кувшин и беря новый. — Ему не нужно Кимгидо, — поджав губы, пояснил Чоннам. — Территория большая, но ужасно бестолковая. Он сам же менял русла рек, поднимал воды, сам знает все проблемы. Ему и в Чонсоне замечательно, маленькое государство с выходом к морю, плодородными почвами, драгоценными металлами. А уж беременным он точно из-за стен не вылезет, ему наследник нужен, чтобы укрепиться на троне Чонсона, он им рисковать не станет. — А никто из других братьев не мог выжить? — нервно поинтересовался Чонгук, нарочито напрягая плечи, демонстрируя скованность. — По городу гуляют слухи о том, что кто-то смог спастись. — Такие слухи всегда появляются при подобных событиях, — хмыкнул Чоннам. — Не удивлюсь, что скоро объявятся лже-Гуны, которые захотят повести за собой несогласных, — надменно посмеиваясь, рассказывал он. — Но нет, не переживай, никто не помешает, — сказал Нарат-нам, продолжая с легким раздражением из-за неуверенности во взгляде Чонгука. — Головы Сынмана и Бонхвана мне привезли, я их выставил в саду, чтобы птицы клевали, — пояснял он резким тоном. — К Чимину любовника подослали, он его ночью избил так, что утром Юнги нашел в постели только истерзанное тело, которое публично сжёг, не позволив отрезать тому голову, — подчеркнул он, едко добавляя: — Еще один альфа, страдающий из-за омежьей сущности. — Ты о чём? — недоуменно спросил Чонгук, наложив себе полноценную порцию еды, убедившись, что отравленной та не была. — Так Чимин же забавлялся с ним, как с игрушкой, — озлобленно произнес тот. — То призовет на ложе, то оттолкнет, то при нем с другими альфами флиртует. Он же так злился, когда того Хусоном сделали, полкомнаты разнес своими лианами. Он поэтому-то и потребовал Юнги к себе во дворец, — с силой сжимая ножку бокала, предположил Чоннам. — Лишил его статуса Хусона и продолжил издеваться. — А Хёрим? — осторожно спросил Чонгук, цепко наблюдая за реакцией Чоннама. — А, — опомнившись, выдал тот, легким тоном отвечая: — А он жив, но его Цынсон забрал, так что за него можно и не переживать. — Зачем он ему? — недоуменно уточнил Чонгук, чувствуя, как выпрямилась и напряглась его спина. — Цынсону наследник нужен, — рассказал Чоннам, еще подливая вина в их бокалы, сразу же отпивая часть из своего. — А брать кого-то без рода никому не хочется, вот мы и договорились, что в обмен на его поддержку я отдам ему брата. Он уже, наверное, беременный, — задумчиво протянул он, хмельным взглядом смотря в сторону. — Уже достаточно времени прошло. — Он его в Кайрен забрал? — безразличным тоном озвучил Чонгук, доливая вина в бокал Чоннама и обновляя своё, попутно испаряя то, что было в бокале ранее. — Вряд ли, — нечетко ответил тот, пожав плечами. — Он же буйный, за ним приглядывать нужно. Скорее всего, при себе в лагере держит. — «В лагере»? — растерянно повторил Чонгук, сподвигая на пояснения. — На границе с Ильжен-Ханом, — сказал тот, мотнув рукой, расплескав немного вина на ковер. — Он там в лесах с армией ждал и что-то с Нарат-номом Араном решал, — скривившись, закончил он. — А Ванби Намджун? — по-деловому уточнил Чонгук, озадаченно хмуря брови и поджимая губы. — Я не слышал о его казни. Он же тоже может встать во главе сопротивления. — Не смеши меня, — глумливо выдал Чоннам, резко поставив кубок на стол, вытирая вино с пальцев о штаны. — Эта крыса первая сбежала из дворца, — выплюнул он, издавая злой утробный смех. — Я, когда этого убил, — выдал он, рваным движением указывая на постель, — то пошел к нему, — рассказывал Чоннам, медленно выговаривая слова из-за количества выпитого вина. — А в его покоях уже пусто, весь дворец перевернули, а его нигде не было. Сбежал по потайным ходам, прихватив с собой личных слуг, — цокнув языком, озвучил тот своё предположение. — Прячется где-нибудь, — растягивая губы в злорадном оскале, он протянул: — Знает, что я буду мстить за убийство своего аппы. Сделав мысленную пометку о том, что хотя бы двое из семьи Ким живы, Чонгук согласительно промычал и налил Чоннаму ещё вина, планируя узнать у того что-либо полезное о Цынсоне. ***** — Спасибо, Угиль, — поблагодарил Чонгук, когда тот привел их к комнатам, выделенным для Мингю и Банчана. — Я пока подожду здесь. — Хорошо, — ответил тот, неуверенно кланяясь, не привыкнув еще к статусу советника, дарованного Чонгуку. — Ваши покои будут готовы в ближайшее время, — отозвался Угиль, уходя в сторону бывших покоев Вангуна Тэхёна, которые Чонгук получил для себя во время пьяной трапезы с Нарат-намом. — Какая благодать, — разморено-счастливым голосом выдал Мингю, потягиваясь на постели, на которую рухнул секундой ранее. — Наконец-то человеческие условия, — проурчал он, практически сразу поднимаясь на локтях и спрашивая: — А мы-то, кстати, кто, что нам такие почести оказывают? — Мои помощники, — озвучил Чонгук, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Неплохо, — резюмировал Мингю, оценивающе покачав головой и вновь ложась на постель, блаженно выдыхая. — А что с остальными? — спросил Банчан, присаживаясь на диван, не скрывая напряжения во взгляде и теле. Отвлёкшись на резко севшего Мингю, Чонгук ответил: — Вангун Хёрим, самый младший из братьев, точно жив, — озвучил он. — Его Цынсон забрал. Наложником или супругом, я не знаю, но он от него ребенка желает получить. — Так он же вроде совсем маленький, — озадаченно проговорил Банчан, вспоминая историю династии Ким. — Так и есть, — подтвердил Чонгук, — у него первая течка-то совсем недавно произошла. — Вот тварь, — с чувством припечатал Мингю. — Хёрима нужно спасать. — В этом и проблема, — раздосадовано процедил Чонгук. — Цынсон его увез в какой-то их лагерь на границе с Ильжен-Ханом. Затем, наверное, в Кайрен повезёт. — Увезёт туда — не достанем, — озвучил общий вывод Банчан. — Значит, надо в лагерь попасть, — подхватил Мингю. — Именно, — согласно выдал Чонгук, кивая. — Но я пока не знаю, как заставить Чоннама отправиться туда или отправить меня к нему. Понимающе мотнув головой, Банчан перенял задумчивость Чонгука, превращая её в озадаченность, выныривая из неё только для нового вопроса: — Больше никого? — Ванби Намджун, — озвучил Чонгук. — По словам Чоннама, он успел сбежать во время убийства Нарат-нома. Вот только где он и жив ли — неизвестно. — Он же из Айрокхо? — неуверенно уточнил Мингю, взглядом прося помощи у Банчана, получая её в виде уверенного кивка. — Может, он домой пытается добраться. — Это же через Кайрен, — напомнил ему Банчан, откидываясь на спинку дивана, чувствуя дискомфорт из-за напряженных мышц. — И что? — взбудоражено парировал тот. — Цынсона там сейчас нет, узнать Намджуна некому, а для альф там сейчас благодатное место. Пройдет через Кайрен, и никто не заметит. — Чоннам так же думает, — вклинился Чонгук, отходя к окну и наблюдая за пересменкой стражи. — Поэтому усилил охрану границы между Кайреном и Кимгидо. — Он либо попадётся, либо пойдёт в обход, — озвучил варианты Мингю, скидывая обувь на пол и подгибая под себя ноги. — Либо, — настойчиво выдал Чонгук, выдерживая небольшую паузу, — он никуда не ушел, оставшись в столице. — Если хочешь что-то спрятать, то положи это на самое видное место? — проговорил Банчан, цитируя любимое изречение Чонгука. Кивнув, в очередной раз подтверждая истинность этой мысли, Чонгук заговорил, попутно продолжая размышления: — Он сбежал с личными слугами, — дополнил он. — Если те имеют здесь что-нибудь или хотя бы хорошо ориентируются в городе, то вполне возможно, что Намджуна прячут у кого-нибудь из оппозиции. — Идеи? — спросил Банчан, повернувшись к хмурому Чонгуку. — Никаких, — на выдохе озвучил он, поворачиваясь к ним лицом и опираясь ягодицами о край подоконника. — Только то, что мне нужно будет появляться в городе. Если он тут, то ему должны сообщить о моём возвращении, и он непременно потребует вернуть ему долг с моим побегом. — А если он не рискнет? — вклинился Мингю, объясняя: — Подумает, что ты реально на стороне Чоннама. — Тогда, видимо, не судьба, — ответил Чонгук, выпрямляясь и разводя руками. — Ладно, — выдал он, потирая лицо ладонями и прикрывая ими зевок. — Будем действовать по ситуации. Сейчас же нам нужен нормальный сон, — сказал Чонгук, направляясь к выходу, краем глаза замечая, что Банчан также поднялся с места, дабы уйти в соседние покои. ***** 10 сентября 1049 года. Вторник. Мысленно посетовав на тяжесть накидки советника, предоставленной ему Угилем, Чонгук поправил её на плечах и продолжил свой путь к Хугунаму. Оказавшись в общей комнате, он принялся осторожно переходить от одного омеги к другому, продолжающим спать под действием отваров. Обратив внимание на их связанные руки и взглядом найдя второй конец веревки, Чонгук раздраженно сжал челюсти, замечая свежевбитые в пол крюки. — Если ты пришел сюда покомандовать, — угрожающе проговорил голос, звучащий за спиной Чонгука, — то проваливай. Ты можешь быть хоть сто раз советником, но тут вся власть у меня. — Борам, — насмешливо протянул Чонгук, разворачиваясь к альфе, стоящему в дверном проёме, горделиво вскинувшему подбородок и расправившему плечи, на которых были коричневые одежды Хусона. — А ты нисколько не меняешься. — Ты ещё скажи, что вернулся сюда не для того, чтобы показать мне, что даже у другого брата получил больше, чем я, — злопыхательно шипел Борам, приближаясь к Чонгуку и останавливаясь перед ним на расстоянии вытянутой руки. — За стенами дворца не знают, что ты возглавил Хугунам, — выдохнув, сообщил ему Чонгук, занимая расслабленную позу. — Как бы я мог продумать такой план, не зная его самой важной детали? — приправив слова долей иронии, добавил он, опуская взгляд на шею Борама, покрывшуюся красными пятнами, тем самым зля того ещё больше. — Тебе соврать ничего не стоит, — выплюнул Борам, гневно сжимая челюсти на удивленный излом бровей Чонгука. — Если ты думаешь, что, став советником, сможешь отдать приказ о моей казни, то ты очень сильно ошибаешься. В отсутствии Ванби я подчиняюсь напрямую Нарат-наму, — чеканил он, сопровождая свои слова покачиванием ладони с выставленным в угрожающем жесте пальцем. — Твоё слово не имеет надо мной власти. — Зачем мне отдавать такой приказ? — спокойно спросил Чонгук, делая шаг к Бораму, отчего тот подавился готовыми сорваться с языка словами и отступил назад. — Настанет день, — понизив тон и пуская в голос вибрирующее самодовольство, он продолжил: — и ты сам сгоришь от зависти и ревности. — «Ревности»? — потрясенно выдохнул Борам, выдавливая из себя глумливый смех. — Нет такого омеги, к которому я бы взревновал. — Уверен? — подтрунивая, выдал Чонгук. — От тебя он тоже отказался, — выпалил Борам, растягивая губы в издевательской улыбке. — Бросил, как котенка, выбрав альфу поперспективнее, а ты уже, наверное, слюни пустил на статус Ванби. Тихо засмеявшись, стараясь не разбудить расположенных в комнате омег, Чонгук осмотрел Борама с головы до ног и обратно, чётко выговаривая: — Ванби я никогда и не хотел быть, — озвучил он, довольной улыбкой подтверждая не кажущуюся недосказанность, разворачиваясь и уходя из Хугунама. ***** 11 сентября 1049 года. Среда. Отложив на край рабочего стола очередной свиток с отчетом, Тэхён утомленно выдохнул и потер пальцами переносицу, мысленно убеждая себя в том, что знать о перипетиях и скандалах в родовитых семьях Чонсона лишним не будет, даже если это никаким образом не помогло ему в разрешении загадки с подброшенными змеями. Отклонившись назад, расслабляя уставшую спину и ноющую поясницу, он положил ладони на низ живота и прикрыл глаза, греясь теплом, отдаваемым их ребенком. Вздрогнув от стука в дверь, Тэхён встрепенулся, осознавая, что уснул, и, прочистив горло, разрешил войти. — Ваше Величество, — обратился к нему аджон, сегодня дежуривший у его кабинета. — К Вам пожаловал Хёндон Уён, просит его принять. — Пригласи, — позволил Тэхён, магией создавая воду в своём кубке и смачивая пересохшее горло. — Приветствую Вас, Ваше Величество, — проговорил Уён, проходя в кабинет, поклонившись и двинувшись к креслу напротив повелителя. — Как понимаю, вы пожаловали с отчетом, — проговорил Тэхён, осмотрев его пустые руки. — Но не вижу при вас документов. — Я решил, что правильнее будет, если я лично озвучу свои догадки, — почтительно улыбаясь, выдал тот, чуть склоняя голову, — потому что иначе Вы можете понять меня превратно. — Предполагаете, что это сделал Хёндон Дэгён? — опережая Уёна, спросил Тэхён, пристально наблюдая за его реакцией, замечая его заинтересованно вскинутый взгляд, выпрямившуюся спину и подавшуюся вперёд позу. — У Вас есть доказательства того, что это его рук дело? — потрясенно прочастил Уён, бегло посмотрев на пирамиду свитков, помеченных разными печатями. — Вы так пристально смотрели на него на Совете, — уходя от заданного вопроса, обозначил Тэхён, — что было бы странно предположить иной вариант. — Признаться честно, — сбивчиво начал тот, закинув ногу на ногу, обхватив колено пальцами и смотря на статуэтки над камином, — тогда я именно об этом и подумал, — увереннее продолжил он, возвращая внимание к карим глазам, — но позже я поменял своё мнение. — Какой любопытный поворот событий, — заинтригованно протянул Тэхён, ставя руку на подлокотник и подпирая пальцами висок. — Дэгён, — растягивая слога, выдал Уён, нарочито подбирая слова, кривя и растягивая губы. — Он достаточно резкий, что усугубляется пережитым им позором, но он, как и полагается торговцам, — хмыкнув, заметил Хёндон, усилив слова взглядом, брошенным свысока, — изворотлив, хитер, но труслив. Пойти на подобное, — поджав уголок рта, Уён отрицательно помотал головой. — У него духа не хватит. Тем более, — воодушевленно выдохнул он, перечисляя, — пронести семь кобр, пробраться ночью во дворец, минуя стражу, — закончил он, цокнув языком. — То есть у вас есть более подходящая кандидатура? — с настороженной заинтересованностью спросил Тэхён. — Да, Ваше Величество, — отозвался тот, кивая и крепче обхватывая колено, с которого сползали ладони. — Но прошу выслушать меня до конца, — с нажимом попросил он, сразу же растягивая губы в мягкой извиняющейся улыбке. — Понимаю, Вам может быть не очень приятно это слышать… — Ближе к делу, — оборвал его Тэхён, чувствуя тепло от Искры, ощутившей его недовольство. — Я думаю, что Вам нужно присмотреться к Нёдону Мусону, — озвучил он, сразу же спешно продолжая: — потому что то, что случилось, далеко не каждому подвластно организовать. — Продолжайте, — побудил его Тэхён, убрав руку от виска и взмахнув пальцами, сцепляя ладони на животе. — Благодарю за позволение, — сказал Уён, облегчённо выдохнув и копируя позу правителя. — Вам наверняка неизвестно, что омма Мусона был не из этих мест. Он встретил его аппу здесь, на рынке Кёнсона, в итоге получая право на переезд. Сам же он был из Майрико, где остались все его родственники, — выждав паузу, давая возможность воспринять информацию, Уён вновь заговорил: — Не так давно, может, года два назад, Мусон посетил Майрико, познакомившись со своими дедами и представив тем их внука. С тех пор он изредка, но наведывается к ним в гости. — И что с того? — нахмурив лоб, озадаченно спросил Тэхён, указав подбородком на свитки. — Про Хёндона Дэгёна тоже пишут о его связи с Майрико, ведь именно оттуда он закупает ингредиенты для своих косметических средств, среди которых есть компоненты, связанные с местными змеями. Но это же не повод обвинять его, — произнес он, добавив в голос как утвердительные, так и вопросительные ноты. — Разумеется, — пылко согласился Уён, отодвигаясь от спинки кресла и интенсивно кивая. — Я не собирался указывать на него только из-за его крови, — убеждающе протянул он, выставляя вперед открытые ладони. — Тем более, я лишь предлагаю Вам присмотреться к нему, потому что он один из немногих, у кого есть и возможность, и мотив, — не услышав возражений и вопросов от Нарат-нома, Уён принялся объяснять: — Сами посудите, в Вашем дворце полно стражи, которая курсирует по окрестностям и в помещении круглосуточно, все они, независимо от пола, обладают магией, поэтому куда более опасны, чем охрана в любом другом дворце иных правителей, — озвучил он, взмахнув ладонью и вновь откидываясь назад. — Никто в здравом уме не стал бы пытаться пробраться во дворец извне, тем более в ночное время суток, когда каждый шорох привлекает внимание. Значит, — протяжно выговорил Хёндон, подчеркивая важность вывода, — это должен быть кто-то, кто имеет доступ внутрь дворца, при этом не вызывая подозрений и не подвергаясь досмотру. — Я понял, к чему вы клоните, — сосредоточенно ответил Тэхён, движением головы подтверждая свои слова. — Но я всё ещё не могу понять его мотива? — Ох, — выдохнул тот, перекинув ноги, поменяв их местами и перенося вес своего тела на один из подлокотников, — это не так очевидно, особенно с учетом демонстрируемого Мусоном поведения, — озвучил Уён, невзначай уточняя, сопровождая это фривольным движением ладони: — Отказ от союза, от титула Хёндона и согласие на Нёдона только ради сына, — резко прервавшись, он глубоко вздохнул и горестно заговорил: — Я не хочу поднимать эту тему, особенно учитывая Ваше положение, — обозначил Уён, взглянув на прикрытый ладонями живот, — но Вы же осознаете, что если с Вами сейчас что-то случится, то это будет концом прямой линии наследников династии Чон. Да, — кивая, продолжал Хёндон, — Ян так и останется правителем, причем законным, но он не сможет подарить миру наследников, значит, после него Чонсон должен будет перейти в другие руки, а единокровный брат — это просто прекрасный вариант. Особенно, — с нажимом подчеркнул Уён, — что Инсон — сын Хосока, который правил Чонсоном двадцать лет. Думаю, в подобных катастрофических условиях люди даже закроют глаза на то, что по крови он не Чон. — Этот план не дает гарантий, что следующим правителем станет Инсон, — парировал Тэхён, изучающе смотря на Хёндона. — С таким же успехом может случиться переворот, или Ян передаст правление вам, как дальним родственникам. — Не гарантирует, — согласно протянул Уён, слегка пригибаясь, подаваясь вперед, — но дает хотя бы шанс. Ведь пока Ян противился выходить замуж и нес своё наказание чонсонотом, то Инсон также рассматривался как возможный претендент на трон. Сейчас же прямая линия имеет продолжение, от которого нужно избавиться до его рождения, — ожесточенно обозначил он, спешно добавляя: — Прошу прощения за такие слова, но иначе я не могу объяснить, — выдал Хёндон, уважительно склоняя голову. — Смею предположить, — задумчиво проронил Уён, — Мусон не ждет на себя подозрений, поэтому вряд ли тщательно заметал за собой следы. Присмотритесь к нему, — посоветовал он, пронизывая строгим взглядом, — лишним это явно не будет. — Благодарю за информацию, — признательно проговорил Тэхён. — Я обязательно проверю ваши слова. Широко улыбнувшись, Уён поднялся с кресла и добродушно выдал: — Я безмерно рад, что оказался Вам полезен, Ваше Величество, — попрощался он, поклонившись и направившись к выходу, уже не слыша за закрывшейся за ним дверью смешок повелителя и его тихие слова: — Ночью, значит. ***** 12 сентября 1049 года. Четверг. — Доброе утро, — поприветствовал всех Тэхён, останавливаясь одновременно с Инсоном, как обычно спешившим на свои утренние занятия, не позволяющие ему тратить много времени на завтрак. — Всё в порядке, — умиленно проговорил он, касаясь щеки альфы, запутавшегося от смущения в своих ногах во время реверанса, — можешь идти, а то учителя ругаться будут. Широко улыбнувшись, Инсон тихо поблагодарил и юрко проскользнул мимо Нарат-нома, звучно топая по коридору. Проводив его взглядом, Тэхён посмеялся, замечая в Инсоне такое же баловство, что есть в Чонгуке, и под приветствие и поклоны от Хосока и Мусона направился к своему месту во главе стола. Проведя завтрак за ничего не значащими разговорами, которые они вели по негласной договоренности, так отвлекаясь от тягостных мыслей о Чонгуке и Кимгидо, Тэхён в конце попросил аджонов подать им чая и оставить их наедине, вызывая страх и волнение в глазах Хосока. — Что-то стало известно о Чонгуке? — выпалил тот, стоило двери закрыться. — Нет, — мотнув головой, сказал Тэхён, тягостно вздохнув и накрыв ладонью тёплый кулон. — Я знаю не больше вашего. Я хотел поговорить о другом, — обозначил он, замечая, как понуро расслабились плечи Хосока и тот обессиленно растёкся на стуле. — Ко мне вчера вечером приходил Хёндон Уён, пожелавший предоставить свой отчёт по ситуации с кобрами в устной форме, озвучив мне совершенно новую версию, обескуражившую меня, — убедившись в том, что Хосок и Мусон его внимательно слушают, Тэхён продолжил: — Предложил проверить Нёдона Мусона, убеждая, что у него были и возможность, и мотив. — Но, Ваше Величество, — потерянно хватая ртом воздух, выпалил Мусон, переводя потрясенный взгляд с альфы на омегу и обратно, — я никогда бы не посмел так поступить, да и у меня нет ни одной причины, — торопливо выговаривал он, схватив ладонь Хосока своей. — Мы так радовались, когда Чонгук согласился стать Вашим супругом, потому что мы и мечтать боялись, что Вы… — Но какой у него мотив? — заступаясь за омегу, спросил Хосок, переплетая их пальцы и настороженно смотря на расслабленного Тэхёна, невозмутимо попивающего свой чай. — Посадить на трон Инсона после того, как прямая линия прервется, — ответил Тэхён, отставляя чашку, давая напитку ещё время остыть. — Но он не кровный Чон, — встревоженно настаивал Хосок, поворачиваясь на стуле и закрывая собой Мусона. — Инсон стоит в очереди на мифическое наследование короны Сароничона, но никак не Чонсона. Это Уён сейчас следующий за Чонгуком наследник. — Так я и не обвиняю, — спокойно изрек Тэхён, порождая звенящую тишину в комнате. — Я рассказал об этом лишь для того, чтобы вы проверили свои покои. Там явно окажется что-то, что будет неоспоримо указывать на вину Мусона, — объяснил он, замечая потрясение на их побледневших лицах. — Но, — неуверенно начал Мусон дрогнувшим голосом. — Почему Вы даже не поставили мою непричастность под сомнение? Зная Хёндона, он должен был быть очень убедительным. — Он был, — согласился Тэхён, вновь взяв чашку, подув на жидкость и сделав глоток. — Но мой супруг был убедительнее, — добавил он, после уточняя свои слова: — Чонгук отзывался о вас только положительно, поэтому я не поверю в то, что вы могли причинить ему такую боль, убив его супруга и сына, — обозначил Нарат-ном, не став рассказывать всей правды о вчерашнем разговоре и причинах сделанных выводов. Стирая со щек невольные слезы, полившиеся от облегчения, Мусон тихо благодарил Нарат-нома и извинялся перед Хосоком за то, что повёл себя совершенно неподобающе для начальника стражи. Наблюдая с колкой грустью за тем, как Хосок поцелуями и касаниями успокаивал Мусона, Тэхён сильнее прижимал к груди кулон, сдерживая свои слезы и оставляя их для подушки, напитанной ими за прошедшие ночи. Сначала в отдалении, а затем всё ближе и ближе слыша возгласы и торопливые голоса, Тэхён обеспокоенно поднялся, широким шагом приближаясь к двери, не дойдя до неё несколько метров, когда та с силой распахнулась, являя перед ними запыхавшегося Ушика, держащего на руках человека, укутанного с ног до головы в грязное покрывало. — Чимин, — хрипло выговорил Ушик, поворачиваясь, чтобы Тэхён мог увидеть израненное лицо брата. Ахнув, Тэхён схватился за спинку ближайшего стула и, вскинув голову, отдавая указания аджонам звать лекарей и сопроводить к ним Ушика, заметил у стены в коридоре измученного Юнги, сжимающего своё плечо и кривящегося от боли. ***** Утерев пот со лба, Тэхён вошёл в свой кабинет, оставляя дверь открытой для следующего за ним Юнги. Измотанно опустившись на своё кресло за рабочим столом, он вялым жестом предложил Юнги занять место напротив, взглядом прося закрыть за собой дверь. Болезненно морщась из-за давящего чувства в висках, Тэхён помассировал их, магией создавая для себя и Юнги воду в находящихся на столе стаканах и жадно отпивая из того, что стоял ближе к нему. Проведя около часа в лазарете, пока все вызванные лекари осматривали Чимина, тело которого было одной большой раной, Тэхён не находил себе места, расхаживая из одного угла в другой, мгновенно подходя к лекарям, когда их голоса становились более торопливыми и громкими. Обнаружив у того ушибы, переломы и воспаление в необработанных ранах, лекари принялись готовить мази и отвары, прося повелителя покинуть помещение, так как не все будущие ароматы будут ему приятны в его положении. Позвав за собой Юнги, Тэхён только по дороге к кабинету вспомнил, как тот держался за плечо, тоже явно нуждаясь в помощи, но решил сначала узнать о случившемся, после отпустив того обратно. — Рассказывай, — разбито указал Тэхён, смотря на изнурённого, уставшего и грязного Юнги. Пожав плечами, сразу морщась, явно забыв о боли, он прочистил горло и, выпив из предложенного ему стакана, заговорил: — Дэгуну из столицы подарок прислали, — начал он, отводя взгляд в сторону, нервно крутя полупустой стакан в пальцах. — Крепкого альфу, которого Дэгун в ту же ночь пожелал увидеть в своих покоях. Ничего нового в этом не было, — делая ещё глоток, выдал он. — Такое было и ни раз. Я подготовил альфу, отвёл его к покоям и ушёл. Как обычно, встав рано, я направился на кухню, замечая неработающих, встревоженных поваров, которые обсуждали ветряные шептуны, разлетевшиеся от воздушных магов из королевских дворцов, сообщающих о перевороте и убийстве омег династии. Я сразу же побежал в покои Дэгуна, — сказал Юнги, громко сглатывая. — И застал там ужасную картину. Постель была сбуровлена и в крови, а на простынях лежало два тела. Подойдя к Чимину, я проверил его пульс и, убедившись, что он хоть и слабый, но есть, начал действовать. Я убрал с тела альфы лианы, которыми Дэгун всё же смог его задушить, и завернул в простыню, оттащив в коридор, ведущий в купальню. В это время ворота дворца с лязгом вынесли люди Цынсона, требуя голову Гуна, — вымолвил он, зачесав волосы назад, протяжно выдохнув и отставив стакан, не чувствуя в пальцах силы удерживать его. — Подняв шум, чтобы растерзанное тело Дэгуна увидело как можно больше людей, я указал всем задержать воинов, отвлекая их, направляя в неправильную сторону, и на их глазах завернул тело Чимина в пустой пододеяльник. Пока все убежали выполнять моё поручение, я оттащил Дэгуна в гардеробную комнату, запрятав под одежды, а альфу закинул в пустую чашу в купальне. Облив его всеми имеющимися там маслами, я с помощью огнива поджёг тело. Поэтому у всех была иллюзия, что я сжёг именно тело Дэгуна. — И ты после этого остался жив? — удивленно спросил Тэхён. — Им же явно нужны были доказательства для Цынсона и Чоннама. — Я тогда убежал из покоев, — хмыкнул тот, едко улыбнувшись. — Они погнались за мной, не став проверять комнату. Я оторвался от них в кладовых, выбравшись в другое помещение через воздушное отверстие. Вернувшись в покои Дэгуна, я завернул его в ковер и под видом того, что я выношу ценности из дворца, забрал коня Чимина и бросился прочь. Я ничего не успел с собой взять, не смог ничего обработать, но я понимал, что суматоха скоро прекратится и это мой единственный шанс. Поэтому приношу извинения за то, что Дэгун оказался в таком плохом состоянии. — Ты правильно поступил, — искренне согласился Тэхён, с нажимом обозначая: — Главное, что он вообще жив. С остальным лекари справятся, — успокаивающе протянул он, бросая взгляд на плечо Юнги. — Тебе бы тоже лекарям показаться, — сказал Нарат-ном, посмотрев на дверь и выдав, слегка повышая голос: — Аджон, — дождавшись, когда альфа войдет внутрь, он распорядился: — Отведи Юнги обратно к лекарям, скажи им, что я велел его осмотреть, и передай Юхёну, чтобы подготовили гостевые покои для него. После лекарей помогите с купальней и накормите. — Будет сделано, Ваше Величество, — отозвался аджон, поклонившись и повернувшись к Юнги, выжидающе смотря на него. — Благодарю, Нарат-ном, — произнес Юнги, поднимаясь и отвешивая глубокий поклон. — Это меньшее из того, что я должен для тебя теперь сделать, — обещающе обозначил Тэхён, провожая альф взглядом до выхода, отвлекаясь от их спин на тепло Искры, скользнувшей по его шее и сбежавшей к похолодевшим ладоням. ***** — Ты чем-то обеспокоен, — утвердительно выдал Чоннам, бросая подозрительные взгляды на Чонгука, нервно крутящего ножку от бокала в течение всего обеда. Вздохнув, потупив взгляд, словно пойманный с поличным, Чонгук поджал губы, но затем вскинул голову, набирая в легкие воздуха и, решаясь, выговаривая: — Да, Нарат-нам, — признаваясь, подтвердил он. — Одна мысль гложет меня уже некоторое время, но я опасаюсь, что это может оказаться лишь моей выдумкой. — Ты скажи, — напряженно указал Чоннам, отпивая вина из своего кубка, — а я уже решу. — Дело в том, — неуверенно начал Чонгук, сводя брови на переносице, — что мне не дает покоя решение Цынсона забрать Хёрима и уехать в лагерь, где он ведет переговоры с Нарат-номом Араном. — А что тебя смущает? — недоуменно спросил Чоннам, отставляя кубок, громко стукая его основанием о стол. — Его желание улучшить кровь своей династии вполне объяснимо. — Это да, — согласился Чонгук, шумно вздохнув и почесав бровь. — Но насколько ты в нём уверен? — Что ты имеешь в виду? — раздражаясь, гневно резанул тот, строго смотря на Чонгука. — Насколько ты уверен, что он сейчас не готовит заговор против тебя? — в лоб спросил Чонгук, уверенно встречая взгляд чужих глаз, замечая в них всполох сомнения. — Хёрим такой же Ким, как и ты, а значит, полноправный наследник. Что уж говорить про их ребенка, — с нажимом подчеркнул он, кладя локти на стол и подаваясь чуть вперед. — Он привел сюда свою армию, потерял часть людей, и что он получил взамен? — риторически выдал Чонгук, подмечая напрягшиеся плечи. — Только твоего брата? Так, может, в этом и была его цель? Может, ему был нужен Хёрим, чтобы потом, когда родится наследник двух династий, убрать тебя с трона и забрать эти земли себе? Через полгода настроения сильно не поменяются, всё равно будут те, кто будет желать власти омег на троне, и Хёрим станет компромиссом, который без войны, но с одним убийством, объединит два государства, — напирая, расписал он. — Ты знаешь, о чем конкретно сейчас договариваются Цынсон с Араном? Почему не позвали те… — Они звали, — перебил его Чоннам, — но я отказался, посчитав, что они сами разберутся, а я нужнее здесь. — Они так и привыкнут к тому, что мнения Нарат-нама Кимгидо спрашивать не надо, — сокрушенно помотав головой, протянул Чонгук, убеждающе смотря на Чоннама. — Я, как советник, которым ты меня назначил, советую тебе поехать к ним и решать все те вопросы, которые они там обсуждают, с ними вместе, — закончил он, видя в темных глазах напротив проблеск недовольства, направленного не на него. ***** 14 сентября 1049 года. Суббота. Осмотрев поместье Хёндона Уёна, которое для тесного Виресона было внушительного размера, Тэхён не сдержал хмыка, стирая с губ кривой излом, заменяя его на улыбку, когда аджон этого дома подошел к карете правителя и протянул ему руку. Оперевшись на подставленную ладонь, Тэхён вышел, чуть поворачивая голову вбок, краем глаза отмечая, что Хосок, Мусон и Инсон следуют за ним. Войдя в просторный холл, Тэхён сразу же взглядом выловил виновников торжества, получая к ним прямой доступ, когда люди, заметив его, стали расходиться и кланяться. Легким движением головы демонстрируя принятие проявленного уважения, Тэхён направился к Уёну и его семье, чуть отходя в сторону и позволяя Хосоку первым делом протянуть десятилетнему Бёнчхолю подарок на день рождения в виде искусных двойных браслетов. Поприветствовав взрослых, Тэхён склонился к ребенку, озвучивая свои поздравления и пожелания. — Спасибо, — сухо ответил Бёнчхоль, больше увлекаясь блеском драгоценных камней в его руках, кланяясь только после тычка, полученного в спину от оммы. Сделав вид, что не заметил этого, Тэхён добродушно улыбнулся Уёну с супругом и направился в основной зал, вспоминая наставления аппы о том, что если желаешь узнать, как кто-то к тебе относится, то посмотри, как на тебя реагируют их дети. Осматривая дом, уделяя внимание многочисленным картинам, висевшим буквально через каждый метр, Тэхён перемещался от одного произведения искусства к другому, отказываясь от напитков и угощений, предлагаемых аджонами, предпочитая пить только созданную лично им воду. Отмечая несвойственный для Чонсона формат торжества, где еда и напитки не подавались за общий стол, а выставлялись по периметру просторного зала и разносились аджонами, снующими между диванами, креслами и подушками, на которых восседали общающиеся гости, Тэхён не мог не обратить внимания на скудность накрытых столов, что совершенно не вязалось с образом, демонстрируемым Уёном. Отмахнувшись от своих размышлений, Тэхён вернул внимание убранству комнаты, переходя к мраморной статуе юноши, стыдливо прикрывающего грудь и ягодицы сползающей каменной тканью. — Ваше Величество, — обратился Уён, вытаскивая Тэхёна из своих мыслей, который лишь усилием воли смог удержать свои плечи от вздрагивания, — мне так больно видеть Вашу отрешенность от праздника, — с взволнованной озадаченностью проговорил он, оглядывая зал. — Я чувствую вину за Ваше скверное настроение. — Что вы, — выдал Тэхён, улыбнувшись и отмахнувшись, — всё совершенно в порядке, я лишь любуюсь картинами и статуями. Во дворце Кимгидо подобного практически нет, в Чонсоне я уже всё рассмотрел, а здесь что-то новое. — А, да, — горделиво выдохнул Уён, переведя взгляд на статую. — Многое из увиденного принадлежало королевской семье, но было отдано моему адеду, когда его выдали замуж. — Теперь понятно, почему стили очень похожи, — кивнув, проговорил Тэхён, не обращая внимания на то, что Уён подошел к нему очень близко. — Прошу простить мне моё любопытство, Ваше Величество, — шёпотом заговорил он, стреляя взглядом по сторонам. — Но, судя по тому, что Нёдон Мусон присутствует здесь, Вы не стали проверять моё предположение? — Почему же? — тихо ответил Тэхён, продолжая смотреть прямо на статую. — Я отправил в их покои аджонов, которые перевернули там всё вверх дном, но ничего не нашли, за что мне, признаться честно, было очень стыдно перед Нёдоном Мусоном и особенно перед Хёндоном Хосоком, — рассказал он, утаивая, что сам Хосок после их утреннего разговора нашел в их спальне скорлупу от змеиных яиц. — Надо же, — озадаченно протянул Уён, оборачиваясь и задумчиво смотря на Мусона и Инсона, который что-то восторженно рассказывал незаинтересованному Бёнчхолю. — Значит, я ошибся, — неопределенным тоном проговорил он, более бодро добавляя: — В таком случае я обязательно подумаю над новым вариантом и сообщу Вам об этом лично. — Благодарю, Уён, — благосклонно отозвался Тэхён, доброжелательно улыбаясь. — Я очень польщен тем участием, которое вы проявляете. Ответно улыбнувшись, Уён бросил взгляд в фужер Нарат-нома и возмущенно ахнул: — Ваше Величество, — с нарочитым осуждением протянул он, сокрушенно качая головой, — как так можно? Я же сочту это за оскорбление, — шутливо журя, проговорил Уён, дразня пальцем. — Прошу меня простить, — заломив брови, с досадой проговорил Тэхён, кладя ладонь на низ живота, — но сын совсем не жалеет меня, поэтому я не хочу испортить вам праздник не очень приличными проявлениями своего организма. — Это нужно срочно исправлять, — строго выговаривая слова, озвучил Уён, наставнически продолжая: — Я, как чувствовал, заказал к торжеству сок бузины. Я хотел подать его чуть позже, чтобы люди могли сбавить влияние выпитого вина, но Вы вынуждаете принести его раньше. Поверьте мне, — доверительно сказал он, прикладывая ладонь к груди, — я только им и спасался, когда носил Бёнчхоля. — Бузина? — настороженно переспросил Тэхён, привлекая внимание Уёна, который уже давал нужное распоряжение аджонам. — Но разве она не ядовита? — Спелые ягоды — нет, — ответил Уён, указывая на себя ладонями. — Я тому живое доказательство. Но они очень хорошо укрепляют иммунитет и балансируют пищеварение. Я после того, как начал пить этот сок, смог во время беременности принимать любую пищу, поэтому, к сожалению, набрал очень много, позже сбрасывая лишнее на тренировках, — посмеялся он, бросая лукавый взгляд на супруга, смотрящего в их сторону, давая понять, о каких конкретно тренировках речь. Осторожно взяв Нарат-нома под локоть, Уён потянул его к толпе, покорно расступающейся перед правителем, сопровождая его до дивана, занятого его родственниками. Сев рядом с Хосоком, Тэхён поправил свою накидку и поднял взгляд на Уёна, вставшего неподалеку и крутящегося в разные стороны, привлекая к себе внимание гостей. — Я распорядился подать сок бузины, сейчас всем преподнесут бокалы, — озвучил он, выискивая кого-то в толпе присутствующих. — Хёндон Дэгён, что же вы там стоите? Подходите к нам, мы обязаны вам за доставку этого великолепного напитка, поэтому вы непременно должны быть в ряду первых, кто его отведает. Не смотря в сторону нахмурившегося Тэхёна и раздражённого Дэгёна, нехотя подходящего ближе, Уён вертелся на месте, шутя и веселясь, обещая всем напиток в ближайшее время и объясняя заминку тем, что изначально его собирались подавать чуть позже. Заметив аджона, несущего пузатый кувшин, Уён довольно вздохнул, но уже в следующее мгновение гневно сжал губы. — Что вы принесли? — отчитывая, выдал он, смотря на восемь фужеров, стоящих на подносе у аджона. — Я же распорядился, чтобы королевской семье подали кубки, украшенные драгоценностями, — резко обозначил Уён, поочередно беря четыре бокала и передавая их своему супругу, сыну, Дэгёну и оставляя один себе. — Только быстро, — цыкнул он на притихшего альфу, махнув ладонью в сторону выхода. — Это совершенно лишнее, — проговорил Тэхён, указывая на оставшиеся четыре кубка, которые уже уносил аджон. — Мы не побрезгуем выпить из тех же кубков, что и все. — Сочтите это моей прихотью, — улыбнувшись, поклонился Уён. — Я не каждый день принимаю у себя таких дорогих гостей. Дождавшись требуемых бокалов, блестящих в ярком свете множества свечей, Уён указал аджону с кувшином поочередно налить во все восемь фужеров, попутно обращаясь к остальным, прося разделить с ними первый тост пока что с вином. — Ну что ж, — выдал Уён, поднимая бокал, — за великую династию Чон, за её нового и прекрасного представителя, который под сердцем носит надежду всего Чонсона. — Вы прям смущаете, — озвучил Тэхён, когда Уён поднял кубок выше, знаменуя конец тоста. — Я думал, что тост будет за именинника, — пояснил он, проводя пальцем по ободку фужера и переводя взгляд на Хосока и Мусона, демонстрируя им мимолётное, но замеченное ими предупреждение. — Так неловко, что я отнимаю внимание от истинного виновника торжества, — улыбаясь, сказал Нарат-ном, смотря на поджавшего губы омегу, явно согласного с услышанными словами. — Что Вы, Ваше Величество, — легко протянул Уён, притягивая сына к себе и погладив по волосам, тем самым опуская его голову, скрывая недобрый взгляд. — Он прекрасно осознает, кому служит, и никогда не посмеет упрекнуть Вас в том, что Вы светите ярче. — Благодарю, — радушно озвучил Тэхён, приподняв свой кубок и бросив на него настороженный взгляд. — Но всё же так боязно пить сок ядовитого растения, — промолвил он, задумчиво вглядываясь в темную жидкость. — Не переживайте, — убеждающе озвучил Уён, жестом подначивая остальных поднять бокалы с бузиной. — Мы выпьем этот напиток до дна перед Вами, чтобы Вы смогли повторить то же самое, не волнуясь о наследнике. За Вас, Ваше Величество! — воодушевленно воскликнул он, поднося бокал ко рту, краем глаза отслеживая, чтобы остальные повторили за ним. Осушив его полностью, Уён довольно удостоверился в пустоте кубков стоящих рядом людей и посмотрел на Нарат-нома, тотчас теряя ликующее выражение лица, заметив его прожигающий взгляд и оставшуюся без движения кисть с фужером. Нервно дернув уголком губ, Уён открыл рот, чтобы уточнить о причинах подобного поведения, но вместо произнесенных слов издал хрипящий кашель, прикрывая рот ладонью и видя на ней алую кровь. Вскинув взгляд на Нарат-нома, который отставил свой кубок на низкий столик и резко поднялся, требовательным тоном прося позвать лекарей, узнавая в ответ, что их на сегодня отпустили, Уён лающе усмехнулся, прикрывая глаза. Слыша такие же хрипы с двух сторон, он повернулся к сыну, схватившему его за одежду на плече, оседая вместе с ним на пол, вновь переводя взор на Нарат-нома, который в эпицентре творящегося безумства спокойно смотрел в его глаза, молчаливо наблюдая за тем, как из них быстро и стремительно уходит жизнь. ***** — Я всё решил, — осведомляюще проговорил Хосок, подходя к Тэхёну, ожидающему его на одном из балконов уже бывшего особняка Уёна. — Их тела завтра сожгут, прах Дэгёна передадут семье, остальных — нам. Всю партию сока отправили на проверку, но, — оборвав себя на середине фразы, Хосок осмотрелся, даже выглядывая с балкона, и, подойдя ближе, шёпотом продолжил: — Что-то мне подсказывает, что лекари и травники там ничего не найдут. — Не найдут, — подтвердил Тэхён, сильнее запахивая накидку, прикрывая живот от ночной прохлады. — Ему не просто так были нужны другие кубки, — пояснил он, бесцельным взглядом осматривая погруженный в сон город, не ведающий о случившемся. — Именно они были смазаны ядом, который должен был смешаться с соком. — Тогда почему они… — выдохнул он, озадаченно смотря в ту же сторону, что и Нарат-ном. — Я поменял местами содержимое наших и их четырёх бокалов, — признался Тэхён. — Если бы я ошибся в предположении, то никто бы даже этого и не заметил. Но я, к счастью и к сожалению, не прогадал, — вымолвил он, слыша, как порыв ветра смазал его последнее слово. — Почему «к сожалению»? — растерянно спросил Хосок. — Потому что нет ничего приятного в новости о предателе, — отозвался тот, разворачиваясь и двигаясь к выходу, желая вернуться во дворец, смыть с себя прошедший день и оказаться в постели, согреваемой теплом Искры. ***** 15 сентября 1049 года. Воскресенье. Спешившись с жеребца, выделенного ему Чоннамом после разыгранной сцены удивления из-за отсутствия Бама, сменяемой злобой после озвученной правды, Чонгук последовал за Нарат-намом, передавая поводья тому же гамме, оглядываясь и убеждаясь, что Мингю и Банчан не отстали от них. Осматриваясь, Чонгук сдерживал нарастающую в груди тревогу, не позволяя ей отразиться во взгляде или мимике, отчетливо понимая, что этот лагерь не похож на перевалочный пункт, в котором удобно вести переговоры. Двигаясь за Чоннамом к центральному шатру, Чонгук разглядывал отрабатывающих магические приемы омег, бросающих косые взгляды на чуждые им доспехи и оружие, коими были снаряжены альфы и а-гаммы. Оказавшись практически у входа в шатёр, Чонгук для Мингю и Банчана через плечо бросил: «Осмотритесь» и прошёл за Чоннамом через приподнятый кусок ткани, оказываясь в душном из-за обилия свечей помещении. — Чоннам, — радостно протянул Цынсон, приветливо раскрывая руки для объятий, — мальчик мой, умеешь же ты удивлять, — закончил он, обнимая альфу и похлопывая того по спине, только в то мгновение замечая Чонгука. — У нас новые лица? — настороженно спросил он, крепко сжимая плечо Чоннама. — Да, — выдал тот, становясь боком к Чонгуку. — Познакомься, Ким Чонгук, я назначил его своим советником… — Чоннам, — неодобрительно протянул Цынсон, прерывая его, — я же говорил, что не надо принимать важные решения, не посоветовавшись со мной. Уверен ли ты в том, что он не сторонник кого-то из твоих братьев или оммы? — Уверен, — кивая, твердо выдал Чоннам, недовольно смотря в глаза Цынсона. — Это тот самый бывший Санвон Тэхёна… — Из-за которого Сокджин поругался с сыном? — удивлённо вклинился Цынсон, оценивающим взглядом посмотрев на Чонгука. — Да, — подтвердил Чоннам, кривясь от имени родителя. — Так что у него нет ни одного повода питать добрые чувства ни к Тэхёну, ни к, — осекшись на середине фразы, он исправил самого себя: — Ни к кому-либо другому. — Ну ладно, — расслабленно протянул Цынсон, — допустим, тут я могу понять твоё решение, но всё же впредь прошу такие вопросы со мной обсуждать, хотя бы пока не наберешься опыта, — горделиво улыбаясь, сказал он, потрепав Чоннама по волосам. — Так что привело тебя к нам? — спросил Цынсон, кивая на сидевшего на подушках Арана. — Мне кажется неправильным, — приосанившись, выдал он, попеременно смотря то на Цынсона, то на Арана, — что Чонсон будем делить поровну, но я при этом присутствовать не буду. Засмеявшись, запрокидывая голову наверх, Цынсон сжал плечо Чоннама и выдал: — Так ведь для твоей же безопасности было, — озвучил тот, взглянув на Арана, получая его согласные кивки. — Всё же последний из Кимов, такую кровь нужно беречь. — Но ведь Хёрим здесь, — задето выдал Чоннам, дернув головой в сторону ширмы, за которой едва ощущался слабый запах омеги, придавленный тяжелым ароматом Цынсона. — Ну его-то на поле боя никто не поведет, — хмыкнув, озвучил тот, отходя от Чоннама и возвращаясь к низкому столику, беря бокал, делая смачный глоток и утирая красные капли в уголке губ. — А вот ты же пойдешь, — подметил Цынсон, грузно опускаясь на небольшую подушку. — Хотя сам только недавно впервые оружие в руки взял. — Вот-вот, — поддакнув, озвучил Аран, — ты зря волнуешься о дележке территории. Мы же всё решили и нарушать договоренность не собираемся, — добавил он, бросив оскорбленный взгляд на Чоннама. — Тебе не стоит быть таким беспечным, — осуждающе цокнул Нарат-ном Ильжен-Хана, — это же вопрос жизни и смерти. Заметив сомнения во взгляде Чоннама, Чонгук сделал шаг вперед и, поклонившись правителям, заговорил: — Я позабочусь о Нарат-наме, — четко озвучил он, подбадривающе посмотрев на Чоннама. — Если он хочет лично присутствовать при таком важном событии, то я приложу все силы, чтобы помочь ему это реализовать. Хмыкнув, Цынсон вновь осмотрел Чонгука с ног до головы и покровительственно поинтересовался: — А ты сам-то что умеешь? — У меня хорошая физическая подготовка, я владею навыками рукопашного боя, холодным оружием и стреляю из лука, — перечислил Чонгук, смотря в недоверчивые глаза Цынсона. — Только стрелять из Вашего нового оружия не умею, но, думаю, после лука я быстро его освою, — обозначил он, сразу уточняя: — Вы только скажите, сколько у меня есть времени на обучение? Недоуменно посмотрев на разразившихся громким смехом Цынсона и Арана, Чонгук впился ногтями в ладони, сдерживая себя и продолжая изображать покорность правителям. — Тогда у нас для тебя плохие новости, — подтрунивая, протянул Аран, насмешливо смотря на Чонгука. — Уже утром мы выдвигаемся в путь, чтобы к ночи прибыть в Чонсон. — Можешь потренироваться в пути, — с издевкой предложил Цынсон, смеясь вместе с Араном. — Я справлюсь, — твердо заявил Чонгук, садясь у тканевой стены шатра, потому что за стол пригласили только Чоннама. ***** Выскользнув из шатра только глубокой ночью, когда разбавленные вином разговоры правителей потеряли всякий содержательный смысл, Чонгук осмотрелся, сразу же взглядом находя Мингю и Банчана около основного костра. Заметившие его друзья двинулись ему навстречу, сбиваясь на торопливый шаг, но сразу же одергивая себя, заставляя идти размеренно и спокойно. — Советник, — обратился к нему Мингю, кланяясь, но пристально смотря в глаза, — мы поставили нам отдельный шатёр. К сожалению, большего нам не выделили, народу и так много. — Всё в порядке, — ответил Чонгук, отыгрывая свою роль. — Нам нужно отдохнуть, завтра будет тяжелый день. Ведите, — указал он, кивая друзьям. Дойдя до окраины лагеря, где располагались телеги с продовольствием и амуницией, они поочередно забрались в небольшой шатер, тотчас кучкуясь в его центре. — Они идут на Чонсон, — нетерпеливо выпалил Мингю, смотря на Чонгука, слабо различая его лицо из-за тусклого света костра, едва достающего до их шатра. — Знаю, — процедил Чонгук, сжав челюсти. — Стихия побери этого Чоннама, — утробно рыкнул он. — Если бы мы остались в Кимгидо… — разбито выдохнул Чонгук, нажимая пальцами на переносицу, вдавливая ногти в уголки глаз. — Главное, что сейчас мы здесь, — понимающе проговорил Банчан, касаясь плеча Чонгука. — Что будем делать? — взволнованно спросил Мингю, удобнее устраиваясь на полу, подбирая под себя ноги. — Не, мы, конечно, можем устроить им тут землетрясение и подпалить лес, но будем честными, втроём мы с такой толпой не справимся. — Пойдем в Чонсон, — скованно ответил Чонгук, сосредоточенно смотря перед собой в пустое пространство. — Пойдем на опережение и всё такое? — уточнил Мингю, сопровождая слова перекатами ладоней. — Нет, — выдал Чонгук, едва заметно качнув головой. — Моё отсутствие заметят. А вот вам завтра нужно будет отстать и вернуться в лагерь. Хёрим в шатре Цынсона, его нужно забрать и доставить в Чонсон. Только вам, наверное, лучше через территорию Кимгидо идти, — неуверенно закончил он. — Там по торговой дороге лучше всего, — предложил Банчан, успокаивающе и обещающе посмотрев на Чонгука. — Мы справимся, не переживай. — Но что с этими делать? — нервно выдал Мингю. — Они хотят ночью напасть, у нас, конечно, магов много, но, если застанут врасплох… — проговорил он, умолкая на и так всем известном финале. — Посторожите шатёр, — попросил Чонгук, кивая на выход. — Мне нужно, чтобы меня какое-то время никто не отвлекал. — Что ты задумал? — неспокойно спросил Мингю, настороженно смотря на Чонгука. — Попробую предупредить Тэхёна, — ответил он, пересаживаясь на колени и умещая ягодицы на пятках. — Но как? — озадаченно выговорил Мингю, вскинув бровь. — Я оставил ему Искру жизни, — пояснил Чонгук, скидывая тяжелую накидку советника. — Она не предназначена для этого, — огорчённо выдохнул тот, понуро опуская плечи. — Лучше бы воздушника найти… — Ага, — недоверчиво выдал Банчан, прервав Мингю, — и нарваться на верную псину. Безрадостно вздохнув, Мингю выбрался из шатра наружу, располагаясь у входа и изображая между ними тихий, но увлечённый разговор. ***** Морщась от постоянной смены света и тьмы, которые тревожили глаза даже под закрытыми веками, Тэхён раздраженно простонал, утыкаясь носом в подушку, пытаясь вернуть себе разорванный сон. Чувствуя нехватку воздуха, он вновь повернул голову набок, кривясь из-за вернувшихся вспышек света. Медленно осознавая реальность и вспоминая прошлый раз, когда он был разбужен подобным образом, Тэхён резко подскочил на постели, бросая на пол поток воды, смывая несуществующих змей. — Да что же я творю? — тихо вымолвил Тэхён, запуская пальцы в волосы, глубоко выдыхая, успокаивая бешено стучащее сердце, мысленно повторяя то, что Уён не мог воскреснуть. Взяв себя в руки, Тэхён посмотрел на Искру, резко мельтешащую в воздухе, и подполз к ней ближе, становясь на колени. Протянув к Искре ладонь, Тэхён хмуро посмотрел на то, как она пролетела мимо него, заново начав повторять один и тот же маршрут. — Да что с тобой? — взволнованно выдал он, вновь попытавшись поймать пламя в ладонь и после приманивая её кулоном. Поняв бесполезность своих действий, Тэхён чуть дальше отполз на постели, присматриваясь к очередному циклу, выводимому Искрой, потрясенно узнавая в очертаниях пламени контуры буквы «а». Заполошно перебравшись на более удобное для обзора место, Тэхён цепким взглядом всматривался в огненные пируэты, угадывая буквы «в» и «н», лишь после седьмого просмотра видя слово целиком. — «Война», — ошеломленно выдохнул он, уже в следующее мгновение подскакивая с постели, путаясь в одеяле и спеша в покои Хёндона Хосока и Нёдона Мусона, краем глаза замечая, что успокоившаяся Искра следует за ним по темным коридорам. ***** 16 сентября 1049 года. Понедельник. Вместе с остальными крадясь по лесам, находящимся на границе Ильжен-Хана и Чонсона, Чонгук напряженно всматривался в кромешную темноту, надеясь в чем-либо увидеть то, что его послание было доставлено адресату, и Тэхён готов к тому, что должно в ближайшие минуты произойти. — Почему до сих пор темно? — вспыльчиво выплюнул Аран, дергая своего советника. — Мы уже должны были выйти на равнину перед Виресоном. — А мы и вышли, — недовольно цокнув, сообщил Цынсон, с прищуром смотря вперед. — Он всё же успел достроить свои гигантские стены, — сквозь зубы процедил он, гневно сплевывая себе под ноги. — Подсуетился, крыса, спрятался. Бросив испепеляющий взгляд на Цынсона, Чонгук сжал пальцы в кулаки, мысленно считая от десяти до нуля, сдерживая себя и пытаясь придумать, что делать дальше. — Что дальше делать будем? — кисло спросил Чоннам, вымотавшийся за целый день в пути, не замечая резко повернувшегося к нему Чонгука из-за созвучных его мыслям слов. — У нас есть два варианта, — размышляя, заговорил Цынсон, нарезая нервные круги около Арана. — Либо мы пойдем через Кёнсон, либо поднимемся на стену. — Мы обсуждали, — едко напомнил Аран, — Кёнсон никогда не спит, кто-нибудь да заметит нас и поднимет шум раньше времени. — Значит, — с нажимом подытожил Цынсон, бросая ожесточенный взгляд на Арана, — сначала поднимаемся на эту стену, а затем на внутреннюю. Зови своих воздушников, пусть канаты закидывают, — указал он, с размаху садясь на землю, устало выдыхая. Наблюдая за тем, как воздушные маги распутывали длинные веревки с крюками на концах, Чонгук отошел к ближайшему дереву, опираясь на него, тоже чувствуя, как гудят ноги от безостановочного движения. Отлевитировав крюки на высокую стену и закрепив их, маги несколько раз дернули за тросы, проверяя надежность, и передали свободные края альфам, которые частично сбросили с себя доспехи и стали карабкаться наверх. Когда же на каждом из канатов оказалось уже порядка десяти человек, Чонгук напряжённо огляделся, замечая поднявшийся шелест листьев и усиливающийся ветер. Оттолкнувшись от дерева, Чонгук обошёл его и стал неторопливо пятиться назад, отходя от воинов, выстроившихся в очередь к канатам. Почувствовав сильный удар в спину, Чонгук натолкнулся грудью на ствол впереди стоящего дерева, сдавленно простонав, сразу цепляясь за его выступы, когда воздушный поток потянул его в сторону. Уловив крики и шум, Чонгук выглянул из-за дерева, потрясенно понимая, что воздушные вихри гонят и катят буквально каждого к подножию стен, у которых раздался громкий ломающийся звук, знаменующий образовавшиеся разломы в земле, через которые хлесткими волнами вырывалась темная вода. Завороженно осматривая сплошной вертикальный поток, в котором бултыхались люди, утопая и не имея возможности выбраться, Чонгук в последний момент успел спрятаться обратно за дерево, когда меж стволов стали проноситься огненные всполохи, выискивающие вместе с ветрами тех, кто пытался сбежать. Благодаря чужим огням видя, что часть магов и простых людей уже отбежали от стены, уходя из зоны влияния стихийников Чонсона, Чонгук оттолкнулся от тёмной коры и, пустив в пальцы поток силы, бросил пожирающий огонь на траву и кроны, заставляя его с рёвом молниеносно распространяться по лесу, настигая беглецов, отрезая путь пытавшимся скрыться и подбираясь к стене воды, из которой особо живучие маги пытались выбраться, направляя стихии на стену, где, несомненно, находился и Тэхён. Ступая по своему же огню, не приносящему вреда, Чонгук добрался до каменной границы Чонсона и нырнул в водный поток, чувствуя в нём родную магию, сплетая ее со своей, нагревая каплю за каплей, заставляя всех, попавших в водоворот, не только тонуть, но и вариться. Жадно втянув воздух через появившиеся жабры, Чонгук плыл наверх, постоянно отталкивая от себя бездыханные тела, остановившись лишь на мгновение, споткнувшись взглядом о знакомые карие глаза Чоннама, навечно застывшие с выражением страха и ужаса. Мысленно сокрушаясь тому, насколько исполинского размера их внешняя стена, Чонгук греб выше, плохо видя из-за пузырьков кипящей вокруг него воды, лишь на ощупь находя вершину стены. Приложив усилия, Чонгук подтянулся и вынырнул на поверхность, с трудом из-за намокшей одежды забираясь на ограждение, замечая магов, стоящих вдоль стены, но взглядом выискивая только Тэхёна. — Чонгук! — послышался голос Тэхёна, вынуждая того резко развернуться в направлении звука. Широко улыбнувшись, видя своего супруга, Чонгук в ту же секунду сбросил с губ радостный излом, когда заметил, как пошатнулся Тэхён и, оседая на пол, стал крениться назад к обрыву. Бросившись к нему, Чонгук в последнее мгновение успел поймать его за накидку, дергая к себе и прижимая к груди. Загнанно дыша, Чонгук отполз вместе с Тэхёном подальше от края, гладя его волосы и лицо, пытаясь дозваться. Когда же к шее Тэхёна потянулась чужая рука, Чонгук с силой отбил её, зверем смотря на подошедшего, осекаясь, видя перед собой Мусона, прижимающего ладонь к груди. Увидев раскаяние в глазах Чонгука, Мусон вновь протянул пальцы к Тэхёну, сразу сообщая: — Он жив, но потерял сознание, — сказал он, жестом подзывая Ушика. — Доставь их к лекарям, с остальным мы сами разберемся, — указал он, придерживая Тэхёна, пока Чонгук поднимался на ноги. Оглянувшись, Чонгук потрясенно остановился, видя, что водная стена пала, сметая мертвыми телами обугленные стволы деревьев полностью выгоревшего леса, мешая пепел и прах, делая их неотличимыми друг от друга. ***** 18 сентября 1049 года. Среда. Чувствуя обволакивающее его тепло, Тэхён притерся щекой к подушке, про себя возмутившись тому, что она слишком твердая. Подтянув ладонь, он несколько раз ударил кулаком снизу, взбивая её, но вздрогнул, услышав протяжное болезненное мычание. — Не такого приёма я ожидал дома, — натужно проговорил Чонгук, потирая ушибленную грудь. Несколько секунд оторопело смотря на помятое лицо супруга, на всклокоченные черные кудри и заспанные глаза, Тэхён не осознавал происходящего, срываясь с места только от шумного хмыка Чонгука. Забираясь на того сверху, путаясь в своей одежде и пылко сбрасывая мешающее одеяло, Тэхён вгрызался поцелуями-укусами в мягкие губы, успевающие улыбаться и смеяться между ласками. — Да чтобы я тебя ещё хоть раз отпустил, — угрожающе проговорил Тэхён, крепко беря лицо Чонгука в свои ладони и заставляя чёрные глаза смотреть в свои, — да никогда. Запру в этих покоях и выпускать из них буду только в личном сопровождении. Заливисто смеясь, запрокидывая голову на подушке, Чонгук бережно обнимал Тэхёна, чувствуя его небольшой живот у своего пресса. — Смешно тебе, — пугающим тоном протянул он, седлая Чонгука, выпрямляя спину и возвышаясь над супругом, с нажимом проводя по его груди, царапая и щипая, ехидно улыбаясь его болезненному шипению. — А вот мне не было. — Прости, — мягко проговорил Чонгук, проводя ладонями по крепким бедрам, собирая ткань пижамных штанов. — Но ты же сам понимаешь, что от моего отсутствия была неоспоримая польза. — А где Искра? — заполошно выдал Тэхён, спешно осматриваясь и не находя на груди кулона. — Я её забрал, — пояснил Чонгук. — Верни, — требовательно обозначил Тэхён, пристально смотря в чёрные глаза. — Она мне нужна. — Она здесь, — лукаво улыбаясь, проговорил Чонгук, указывая себе на грудь. — Подожди, — оторопело произнес Тэхён, расслабляя спину и оседая на нём. — А Искра — это… — Да, я оторвал часть своей души, отдав её тебе, — признался Чонгук, теряясь из-за блеска в карих глазах. — Прости, — прошептал Тэхён, смахивая со щёк выкатившиеся слёзы. — Что ты, — так же тихо отозвался Чонгук, садясь и обнимая Тэхёна, прижимая к себе и губами собирая солёную влагу. — Когда Искра отдается добровольно, то это даже не больно. — Всё равно я эгоист, — пробубнил Тэхён, нежась под ласками любимых губ. — Зачем тебе часть моей души, когда тебе принадлежит вся? — довольным тоном риторически спросил Чонгук, сразу же запечатывая его губы поцелуем. — Всё закончилось? — успокоившись, спросил Тэхён, сползая с Чонгука, понимая, что на предполагаемое этой позой продолжение у него нет сил. — Да, всё закончилось, — уверенно проговорил тот, переворачиваясь на живот и ложась рядом с вытянувшимся на спине Тэхёном. — Мы вчера собрали все тела. Те, чью государственную принадлежность можно было определить, отправили в столицы. Те, кто уже не подлежал опознанию, до конца сожгли и прах развеяли. С лесом сложнее, — смущенно протянул Чонгук, виновато улыбаясь. — Теперь там толстый слой золы, который нужно как-то убрать с земли, потому что ветра разносят её по округе. Ну а мы же понимаем, что там не только остатки деревьев и кустарников. — Какой кошмар, — проговорил Тэхён, кривясь от лёгкого чувства тошноты. — На самом деле, Сонхван уже нашёл выход, — оправдываясь, вдохновленно выдал Чонгук. — Он предложил заставить землю поглотить это и увести в более глубокие слои. Отчасти мы так даже выполним порядок погребения умерших, который был до сжигания. — Из наших кто-то пострадал? — обеспокоенно поинтересовался Тэхён, выискивающе смотря в глаза супруга. — Нет, — ответил тот, мотнув головой, не отрывая взгляда. — Так, ушибы да мелкие порезы. — Хорошо, — с облегчением выдохнул Тэхён, прикрывая глаза. — Хёрим жив, — сообщил Чонгук, запинаясь из-за резко вскинутых ресниц супруга. — Его Мингю и Банчан вчера доставили во дворец, по сути, выкрав из лагеря Цынсона. — Что он там делал? — озадаченно спросил тот, внутренне подбираясь, догадываясь об ответе. — Он его к себе на ложе взял, — досадливо процедил Чонгук. — И, к сожалению, Хёрим понес. Правда, он ещё без сознания и не знает об этом, лекари пока только выводят из его организма подавляющие и успокаивающие отвары. — Ублюдок, — рьяно выплюнул Тэхён. — Он мертв, — твердо заявил Чонгук. — Я сам видел его тело. Аран и Чоннам тоже, — добавил он, замолчав, когда Тэхён прикрыл глаза и шумно сглотнул. — Это я его? — едва слышно поинтересовался он. — Это мы, — исправил его Чонгук, не став рассказывать правду. Поджав губы, не поверив словам, Тэхён промолчал из-за кома в горле, через силу выговаривая: — Чимин тоже жив. — Я видел, — озвучил Чонгук, охотно подхватывая новую тему. — Он ещё тоже не пришел в себя, а вот с Юнги я поговорил. Он, конечно, ругался на мое вранье, — посмеиваясь, выдал он, радуясь излому губ Тэхёна, — но потом вроде отошел. Теперь просится остаться у нас. — Что? Зачем? — недоуменно спросил Тэхён. — Говорит, что больше так не может, — вздохнув, пояснил Чонгук, переставляя локти из-за побежавшим по рукам покалывающим ощущениям. — Устал от этих постоянных качелей Чимина. Просит позволения присматривать за нашим сыном, — сказал он, отталкиваясь от постели, садясь и, подняв рубашку Тэхёна, припадая губами к его животу. — Пусть остается, я не против, — кивнув, согласился Тэхён, замечая, как напряглись плечи Чонгука и какими долгими стали прикосновения его губ. — Чонгук? — с настороженной вопросительностью протянул он. — Что случилось? — На самом деле, — глубоко выдохнув, произнес он, садясь себе на пятки. — Утром новости из Кимгидо прилетели, причем как официальное послание. Сообщается, что истинная власть восстановлена и трон Кимгидо возвращен истинному Нарат-ному Сокджину. Но, — замолчав, Чонгук неуверенно продолжил, опасаясь реакции на имя брата. — Но Чоннам уверял, что сам его убил, поэтому не знаю, насколько это может быть он. — Может, он, — отстранённо выдал Тэхён, задумчиво смотря в сторону. — А может, самозванец, — сказал он, добавляя: — Мы отправимся туда и выясним это. Если же это омма, то как раз решим, что теперь делать с Кайреном и Ильжен-Ханом. — Ты не хочешь забирать их себе? — удивился Чонгук, опуская рубашку Тэхёна, заметив, как кожа среагировала на прохладный поток воздуха. — На самом деле нет, — признался он. — Править государствами, куда ты только что отправил горы трупов, это не лучшее решение. Но если ты, конечно, хоче… — опомнившись, заполошно заговорил Тэхён, прерываясь из-за пальцев Чонгука на своих губах. — Нет, я не хочу, — честно ответил тот, смотря в карие глаза прямым взглядом. — Да и в подобных вопросах я полностью доверяю твоему решению, — пояснил он, убирая пальцы и заменяя их своими губами. ***** 22 сентября 1049 года. Воскресенье. Шагнув из воздушного кокона, с помощью которого Ушик переносил их на последней части пути, Тэхён совершенно не удивился тёплой ладони, сразу же коснувшейся его руки. — Ты в порядке? — насторожённо спросил Чонгук, заглядывая в карие глаза. — Да, всё хорошо, — мягко улыбнувшись, успокоил его Тэхён, уже зазубрено повторяя. — Не тошнит, не мутит, голова, поясница и ноги не отваливаются, — беззлобно потешаясь, протянул он, смотря на насупившегося супруга, который всю дорогу, проделанную по его же настоянию только с помощью магических сил хваранов, беспокоился о его самочувствии. — Ваше Величество, — охнул один из аджонов, решившийся выглянуть из-за угла, за который спрятался после увиденных воздушных вихрей. — Какое счастье, что Вы здесь, — проговорил он, поклонившись, словами и действиями позволяя остальным людям, до этого работавшим во дворе, выйти из своих укрытий. Смутно узнавая аджона, осознавая, что тот и раньше работал во дворце, Тэхён обратился к нему: — Скажи, тот, кто появился и назвал себя Нарат-номом Сокджином, на самом деле является им или самозванец? — Является, — ответил за того вышедший во двор Ильён, хорошо известный Тэхёну из-за статуса Харуна, ответственного за творческие дела в Хугунаме. — Он и Ванби вернулись целыми и невредимыми, хвала стихиям, — радостно отметил он, выполняя забытый реверанс. — Где они сейчас? — настойчиво спросил Тэхён, делая шаг вперед, отчего его ладонь выскользнула из пальцев Чонгука. — Скоро время ужина, — напомнил тот. — Нарат-ном распорядился принести его в свои покои. — Сообщи Ванби, чтобы тоже туда шел, — указал Тэхён, останавливаясь, когда к нему обратился Соджун. — Да, вы можете идти, — вспомнив, разрешил он, ещё в пути пообещав тем дать возможность навестить свои семьи, — утром жду вас во дворце, — добавил он, кладя ладонь Чонгука себе на сгиб локтя и стремительно направившись по хорошо знакомым коридорам дворца к покоям Нарат-нома. Не встретив сопротивления от стражи, узнавшей бывшего Вангуна, Тэхён вошёл в открывшиеся перед ним двери, застигая омму в компании молодого альфы, кормящего его нарезанными дольками персика. — Тэхён, — вопросительно-недовольно выдал Сокджин, неразборчиво выговаривая из-за непрожеванной еды. — Пошёл вон, — хлестко указал тот, смотря на притихшего альфу. — Не забывайся, — строго начал Сокджин, предупреждающе смотря на сына и схватив попытавшегося встать альфу за предплечье. — Здесь ты мой сын и гость, а не Нарат-ном. — Как показывает послед… — едко начал Тэхён, раздражённо смотря на родителя, но замолчал из-за вставшего рядом Чонгука. — Сейчас сюда придёт Ванби, — напомнил он, смотря на неизвестного ему альфу, но по одеждам понимая, что тот не может быть из Хугунама. — Присутствие постороннего будет крайне неуместным, — сказал Чонгук, встречая взгляд Нарат-нома Кимгидо, в котором смешались злость и вожделение. — Уходи, — выдал Сокджин, отпуская руку альфы, продолжая пристально смотреть на Чонгука. — Тебя искали всем королевством… — набирая обороты, начал он, поднимаясь на ноги и делая шаг вперёд, останавливаясь из-за возникшего перед Чонгуком Тэхёна. — Познакомься, омма, — заговорил он, отвлекаясь на аппу, вошедшего в покои вместо уходящего гостя. — Как вовремя, — отметил Тэхён, вновь поворачиваясь к Нарат-ному Кимгидо. — Мой супруг, Нарат-нам Чонсона Чон Ян, — с колким самодовольством протянул Тэхён, с нескрываемым злорадством наблюдая за осознанием в глазах оммы. — Занятно получилось, не правда ли? Чувствуя, что ситуация принимает совершенно не тот оборот, на который они рассчитывали, а в воздухе раздался тихий треск от бунтующей магии, Чонгук прикоснулся к спине Тэхёна, тихо говоря ему на ухо: — Мы не за этим сюда прибыли, — напомнил он, кладя пальцы на локоть Тэхёна, проскальзывая ими до его ладони, обхватывая его кисть. — Ты прав, — собравшись, Тэхён выпрямил спину и, одарив омму неодобрительным взглядом, направился к диванам, обходя подушки и стол, заготовленные для личной встречи. — Нам есть что обсудить без попыток поделить моего супруга, — резко произнес он, садясь на мягкое сиденье, поджимая губы под просящим взглядом Чонгука. — Что, например? — хмыкнув, напряжённо спросил Сокджин, занимая место напротив, пристально смотря на сына и нарочито игнорируя севшего рядом с ним альфу. — Хёрим и Чимин живы, — обозначил Тэхён, закидывая правый локоть на низкую спинку, сквозь зубы добавляя: — Чоннам погиб при нападении на Чонсон. Его тело должны были уже доставить… — Да, — кивая, подчеркнуто холодно вклинился Сокджин, — мы уже получили твой подарок, — уколол он, переводя взгляд на Тэхёна, проверяя реакцию и кривя губы на её отсутствие. — Они оба до сих пор без сознания, — не обращая внимания на слова оммы, спокойно продолжил Тэхён. — Чимина очень сильно избил наёмник Цынсона, когда пытался его убить, а Хёрима Цынсон держал на отварах, которые просто так не хотят выводиться из организма. К тому же он оказался беременным от него, что усложняет лечение. — Сделайте аборт и без проблем почистите организм, — цокнул Сокджин, не понимая проблемы. — Не думаешь же ты, что он оставит этого ребенка? — насмешливо поинтересовался он, снисходительно смотря на сына. — В любом случае решение принимать должен только Хёрим, а не мы всей толпой, знающей, как лучше, — отрезав, заявил Тэхён. — Чоннам же тоже был рожден от альфы из Кайрена. — И вот к чему это привело, — грубо отчеканил Сокджин, смотря на Тэхёна полыхнувшим взглядом. — Он даже убить меня нормально не смог. Пробрался ночью в покои и выстрелил в затылок спящему, — надменно смеясь, Нарат-ном продолжил: — Он даже не проверил, кому разнес череп, и радостный побежал дальше, приказав завернуть тело в простыню и волочить на площадь. — Так ты всё это время был здесь? — догадавшись о деталях произошедшего, уточнил Тэхён, удивлённо изгибая бровь. — В купальне? — предположил он, движением головы указывая в нужную сторону. — Я там был в момент убийства, — скорректировал Сокджин, — после ушел по потайным ходам, где и пересекся с Ванби, — добавил он, бросая взгляд на рядом сидевшего супруга. — Ты мог сражаться, но предпочел сбежать? — неверяще уточнил Тэхён, потрясенно выдохнув и опустив локоть со спинки, сцепляя пальцы на коленке, выпрямляя спину. — Откуда мне было знать, кто за этим стоит и кто именно проник во дворец? — ощетинившись и защищаясь, заявил Сокджин. — Если бы тогда я знал, что это были лишь вооруженные альфы без магов Арана, то, конечно бы, я решил этот вопрос в ту же ночь. Тогда и Хёрима бы не запачкали дрянным семенем, и Чоннама бы казнили по закону. — Хватит строить планы на прошлое, — непримиримым тоном осадил его Тэхён, крепче сжимая пальцы, расцепляя их только от прикосновения Чонгука, взявшего одну его ладонь в свою. — Ты мог вернуться сюда на следующий день, когда всё прояснилось, — спокойнее озвучил он, переведя взгляд с Чонгука на Сокджина. — Я собирал сторонников! — возмущенно выпалил тот, чуть подаваясь вперед, но отшатываясь назад под резанувшим предупреждением взглядом Чонгука. — Действующему Нарат-ному сторонники не нужны, — отбил Тэхён, переплетая их с Чонгуком пальцы. — Остальное — отговорки. — Если ты уже сделал обо мне все выводы, то что ты сейчас-то хочешь? — с уязвленной озлобленностью припечатал Сокджин, подчеркнуто специально смотря только на лицо Тэхёна. — Нам осталось только решить судьбу Кайрена и Ильжен-Хана, — обозначил Тэхён, поджимая уголок губ на заинтересованный взгляд оммы. — О, — добродушно выдал тот, вкрадчиво проговаривая: — Решил поделиться территориями? Вот это уже интересный разговор. — Нет, — отказал Тэхён, не опуская взгляда на стекшую с губ Нарат-нома улыбку. — Я лишь отдаю их тебе под временное управление. Я хочу, чтобы ты помог восстановить эти государства, а потом передал их под правление Хёрима и Чимина. Мы же заберем только ту часть Ильжен-Хана, которую сожгли в сражении. — И скажи мне, стихии ради, — с едкой приторностью в тоне заговорил Сокджин, — почему я должен заниматься такой благотворительностью? — Если родитель не хочет сделать ничего, что предотвратило бы вторую такую кровавую битву за трон, то зачем он вообще нужен? — сурово поинтересовался Тэхён, опустив подбородок и, не моргая, смотря на омму исподлобья. — Это угроза, — напрягшись, обозначил Сокджин, показно расправляя плечи. — Это констатация факта, — не согласился Тэхён, размеренно качнув головой. — У меня сейчас другие заботы, — обозначил он, свободной ладонью накрывая низ живота. — Я не хочу заниматься ещё и этим, но если ты отказываешься, то ты не оставляешь мне выбора. — Что, убьешь меня и поделишь Кимгидо на три части? — злобно процедил он, поджав губы из-за дрогнувшего голоса. — Спасибо за подсказку, — с деланной радостью произнес Тэхён, нарочито благодарно улыбаясь. — А то я ломал голову и не знал, что делать с такой большой территорией. — Кого я вырастил, — сокрушаясь, протянул Сокджин, уничижительно осмотрев Тэхёна. — В том и смысл, что каждый из нас — это результат твоего воспитания, — протяжно выдохнув, обозначил Тэхён, не давая тому шанса для ответа: — Мы останемся на ночь, утром мы с моими хваранами покинем Мэхоль. Чимин и Хёрим прибудут сюда тогда, когда им позволит их самочувствие, — подытожил он, поднимаясь и за руку потянув Чонгука к выходу. ***** — Ну что сказал аппа? — спросил Чонгук у пришедшего в покои Тэхёна, задержавшегося из-за нагнавшего их в коридоре Намджуна. — Он отказался уезжать с нами, — устало проговорил Тэхён, обессиленно садясь на край постели. — Но обещал приехать, когда родится внук, — произнес он, негодуя и возвращаясь к изначальной теме: — У него словно гордости нет. — Не думаю, что дело в гордости, — неуверенно протянул Чонгук, развязывая пояс своей накидки, собираясь пойти в купальню. — Что такое? — озадаченно спросил он, увидев пристальный изучающий взгляд Тэхёна, которым тот блуждал по его телу. — Мне кажется или в тот раз ты даже стоял на этом же месте? — лукаво протянул Тэхён, опираясь руками на постель позади себя и перенося на них вес своего тела. Осмотревшись по сторонам, не сразу разобрав подтекст, Чонгук понимающе хмыкнул и, с вызовом посмотрев в глаза супруга, скинул с плеч накидку: — Только в тот раз под ней ничего не было, — напомнил Чонгук, размеренным шагом направившись к Тэхёну. — Это легко исправить, — пообещал Тэхён, проведя языком по краю верхних зубов, голодным взглядом окидывая тело альфы. — Например, тем, что я схожу в купальню, — игриво выдал Чонгук, смеясь из-за раздосадованного взгляда омеги, юрко ускользая от его рук и легким бегом добираясь до двери, исчезая за ней. — Аджон, — позвал Тэхён, поворачивая ко входу, где практически сразу возник альфа. — Распорядись, чтобы нам подали ужин в покои. — Будет сделано, Ваше Величество, — ответил тот, пятясь к выходу, но отшатываясь в сторону, когда столкнулся с другим человеком. — Мой Вангун, — тяжело дыша, вымолвил Борам, восторженно смотря на Тэхёна, запоздало выполняя реверанс, не отводя от него взора, даже тогда, когда аджон закрыл за собой дверь. — Как я рад Вас видеть. Вы даже не представляете, как много ночей я провел без сна, вспоминая Вас и нашу общую страсть. Это подарок стихий, что я могу видеть Вас своими гла… — Тэхён, — позвал его Чонгук, останавливаясь в дверном проёме, расслабленно опираясь на него спиной, позволяя слабо завязанному халату ещё больше обнажить его грудь, открывая метку, — мне кажется, тебе тоже нужно сполоснуться после дороги. — Конечно, любовь моя, — ответил Тэхён, мягко улыбнувшись, прекрасно осознавая мотивы такого поступка супруга, поднимаясь и сбрасывая свою накидку на кровать. — Что ты тут делаешь? — рьяно выдал Борам, с трудом оторвав взгляд от едва заметной под рубашкой Тэхёна говорящей выпуклости внизу живота и переводя его на сыто улыбающегося альфу. — Борам, — одернул его Тэхён, бросив на него колкий взгляд, — больше уважения, ты разговариваешь с моим супругом, Нарат-намом Чонсона Чон Яном. — Но это же невозможно, — растеряв весь свой благостный настрой, выпалил он, сжимая пальцы в кулаки. — Он бывший Санвон. — Ну, — переведя любопытный взгляд на довольного Чонгука, Тэхён с усмешкой добавил: — у членов династии Чон оказались очень специфические методы проверки будущих супругов, которые я, к счастью, прошел, — закончил он, проходя мимо альфы, поправив на нем распахнутый халат и скрываясь в коридоре, ведущем в купальню. Проводив Тэхёна взглядом, Чонгук вновь посмотрел на перекошенное лицо Борама, покрывшееся злыми красными пятнами, и спокойно напомнил: — Вот и настал тот день, — с тихим ликованием проговорил Чонгук, кивком головы указывая Бораму на выход и закрывая за собой дверь. ***** 30 декабря 1049 года. Понедельник. Распахнув глаза, Тэхён болезненно простонал, морщась от тянущего чувства внизу живота, наугад находя руку Чонгука и впиваясь в неё ногтями, насильно вырывая того из царства снов. Подскочив на постели, Чонгук высвободил свою руку, хватая его ладонь в свою, и, промаргиваясь, хрипло выдал: — Что такое? Сильнее сжав ладонь Чонгука на новом спазме, взгляд которого стал терять осоловелость и приобретать осмысленность, Тэхён прогнулся в пояснице, надеясь так уменьшить острую боль. — Сын твой оказался таким же нетерпеливым, как и ты, — прошипел Тэхён, стараясь дышать ровно, но морщась и мыча при новой схватке, когда края кокона, в котором развивался ребенок, отходили от стенок омегмы. — Решил, что ему пора явиться сюда лично. — Так ведь ещё месяц, — испуганно выпалил Чонгук, смотря на взмокшее лицо Тэхёна широко распахнутыми глазами. Хмыкнув, Тэхён стрельнул взглядом в Чонгука и протянул: — Ты, конечно, можешь ему об этом сообщить, но я бы предпочел, чтобы ты позвал лекарей. Сработавшие для Чонгука как спусковой механизм слова буквально вытолкнули его из постели, с которой он свалился, спеша, путаясь в ногах и руками отталкиваясь от пола. По дороге будя всех аджонов и родных, Чонгук бежал к покоям главного лекаря, который уже вышел ему навстречу, разбуженный шумом. Накинув на пижаму халат, лекарь схватил заготовленный чемоданчик и побежал за суетящимся Нарат-намом в королевские покои. — Ваше Величество, — позвал его лекарь, вбегая в помещение и призывая водную стихию, помогающую ему при осмотре. — Всё будет хорошо, с Вами и малышом всё будет в порядке. — Но месяц, — повторил Чонгук, закрывая двери, перекрывая обзор для аджонов, начавших собираться в коридоре, и подбегая к постели, забираясь на неё и садясь рядом с Тэхёном. — На самом деле это было ожидаемо, — признался лекарь Гу, ощупывая живот Тэхёна и сразу после стаскивая с него пижамные штаны, укладывая ткань на пах омеги под яростным взглядом Нарат-нама. — Мы немного переборщили с укрепляющими и витаминизирующими отварами после нападения, — рассказал он Чонгуку, кивая на Тэхёна. — Я уже предупреждал Нарат-нома о подобном. — Но ты не говорил, — высказал Чонгук, подставляя руку под пальцы Тэхёна, сразу вцепившиеся в его кожу. — Это же было неточно, — оправдался он меж глубоких вдохов. Обернувшись на подоспевших помощников лекаря, принесших ванночку и чистые ткани, Чонгук обратился к Гу, держащему ладонь на часто вздымающемся животе Тэхёна: — Сколько это продлится? — Недолго, — ответил он. — Кокон довольно быстро отделяется от стенок. Как только член наполнится кровью, тем самым открыв нужный проход, — сказал Гу, кивая, но не смотря на пах правителя, — то значит омегма практически отторгла плод. — «Отторгла»? — переспросил он, крепко сжимая ладонь Тэхёна на новом спазме и целуя его руку. — Это разве не плохо? — Нет, — мотнув головой, спокойно пояснил лекарь, — термин просто не очень приятный, зато правильный. Кокон отторгается, когда плод перестает брать полезные элементы, необходимые для строительства тела, он начинает восприниматься организмом как лишнее. — А когда появится возбуждение, то что? — озабоченно спросил он, свободной рукой убирая взмокшие волосы Тэхёна от его лица, про себя сетуя, что на уроках полового воспитания к подобному не готовят. — Влагалище наполнится смазкой, и небольшой гладкий кокон легко выйдет наружу, — размеренно рассказывал он, считая секунды между приступами. — Ваше Величество, — позвал Гу Чонгука, — роды — это неприятный, но совершенно недолгий процесс, — успокоил он. — Еще полчаса, и Вы уже будете держать Вашего сына на руках. Потрясенно осев на постели, Чонгук плечом утер пот со лба и посмотрел на Тэхёна, чьи глаза были закрыты, а рот приоткрыт от частого дыхания. Через обещанное время Чонгук на собственном опыте осознал, почему только что рожденных детей называют жемчужинами, своими глазами видя лежавший перед ним вытянутый перламутровый кокон, через стенки которого проглядывали очертания их сына. — Рви уже, — смеясь, проговорил уставший Тэхён, потешаясь над ошарашенным выражением лица Чонгука. Подрагивающими руками коснувшись блестящей пленки, Чонгук пальцами сжал ее около рук их сына и ногтями разрезал легко поддавшуюся преграду, вздрагивая из-за разразившегося плача малыша. Умилительно улыбнувшись реакции альфы, Гу аккуратно подхватил ребенка под шею и ягодицы, перенося его в ванночку с теплой водой, позволяющей смыть с него остатки кокона. — Омега, — радостно сообщил один из помощников, на мгновение выпрямившись и посмотрев на постель, где Чонгук склонился над Тэхёном, нежно и благодарно целуя его в губы, сразу же стыдливо отводя взор от правителей, но тотчас вскрикивая от небольшого пламени, вспыхнувшего на его рукаве. Восхищенно засмеявшись, Гу брызнул водой из ванночки на рукав помощника и, кутая ребенка в мягкое полотенце, направился к его родителям, нетерпеливо протягивающим ладони. — Огненный омега, — уточнил Гу, отдавая наследника династии Чон в руки его оммы. ***** Стоя около колыбели, в которой спал накормленный и обласканный вниманием Чон Гарам, Тэхён едва дышал, боясь разбудить сына. — Он слышал твоё дыхание и стук сердца пять месяцев, — проговорил Чонгук, обнимая Тэхёна со спины, предположив по действиям его мотивы, — сомневаюсь, что сейчас ты можешь его этим потревожить. — Когда он внутри, о подобном не задумываешься, — тихо проговорил тот, откидываясь на грудь супруга, кладя ладони поверх его. — Меня правда пугает то, как рано проявилась сила, — озабоченно промолвил Тэхён. — С такими способностями к нему уже нужно Соджуна приставлять, чтобы тушил его пожары, — пошутив, выговорил он, сильнее обнимая себя руками Чонгука. — Моя сила тоже проявилась рано, — рассказал Чонгук, целуя Тэхёна в висок. — Года в три, наверное, но она была слабая, максимум легкие искры, и то только от сильных эмоций. Поэтому вряд ли у Гарама в ближайшее время будет что-то более волнительное, чем его рождение. — Твои слова бы да стихии на исполнение, — благостно проговорил Тэхён, притираясь к щеке Чонгука своей. — Правда, теперь мой подарок на день рождения померк по сравнению с тем, что подарил тебе Гарам, — наигранно ворчливо протянул Чонгук, поворачивая Тэхёна к себе лицом и целуя его, тихо посмеиваясь из-за влажных звуков, вынуждающих омегу с опаской поглядывать на ребенка. — Возможно, — лукаво выдал Тэхён, убедившись в крепости сна маленького омеги, — но я бы всё равно очень хотел бы его получить, — очаровывая, обозначил он, целуя Чонгука и любовно смотря в его глаза. — Сейчас, — пообещал тот, отступая от супруга и покидая комнату. Вернувшись через считанные минуты, Чонгук осторожно, чтобы не задеть дверной проём, внес уже вставленную в раму картину, отворачивая ее лицевую сторону от Тэхёна. — Я давно уже не рисовал, и мне кажется, что я потерял навык, — смущенно заговорил он, потупив взгляд, но, глубоко выдохнув, отчаянно добавил: — Но лучше я всё равно ничего придумать не смог. Развернув картину, обрывая тихий счастливый смех Тэхёна, Чонгук замер в ожидании, нервно кусая губы и с опаской поглядывая на омегу, неуверенно двинувшегося ему навстречу. Видя, как потрясенный и полный неверия взгляд Тэхёна блуждал по собственному образу, изображенному на троне и в короне, Чонгук с опаской предвкушал мгновение, когда тот заметит небольшую надпись в правом нижнем углу. Уловив тот самый миг, Чонгук затаил дыхание, осознавая по вздрагиванию ресниц, что Тэхён уже не в первый и не в пятый раз скользит взглядом по словам-клятвам, ощущая, как сердце забилось в горле, а мысли разбежались по самым дальним углам сознания, оставляя в центре только переживания за подпись, которую могли понять неправильно. Вскинув на Чонгука блестящий от слёз взгляд, Тэхён стремительно подошёл ближе, бережно кладя ладони ему на щёки, тихо благодаря меж солёных отчаянных поцелуев. Убрав картину в сторону, Чонгук поставил её на пол, прислонив к своей ноге, и, обхватив Тэхёна за спину, прижал к своей груди, где в унисон бились их сердца, одинаково взволнованные вечным обещанием. — «Ты мой единственный», — вымолвил Чонгук, произнося первую часть клятвы, выписанной краской. — «Я твой последний», — с чувством завершил он, ловя в поцелуе с придыханием сказанное: — Люблю.