Глава 11. «Если они все мертвы, то даже моя героическая смерть это не исправит»

27 августа 1049 года. Вторник. Взяв протянутое письмо, Тэхён покрутил свиток в пальцах и, подняв взгляд на Чонгука, выдал: — Если ты считаешь, что мне не стоит этого знать, — начал он, не моргая смотря на встревоженного супруга, — то я не буду это читать. Горько усмехнувшись, Чонгук на мгновение прикрыл глаза, чтобы уже в следующее хрипло обозначить: — В том-то и суть, — выдал он, прерываясь на середине фразы, после резко продолжая: — Ты должен это знать, но я не хочу. — Почему? — уточнил Тэхён, не обращая внимания на зажатое между пальцами послание. — Потому что там ужасные вести, а нашему ребенку и месяца нет, — пояснил Чонгук, сжимая кулаки, чувствуя боль в плечах и руках из-за сводящего тело напряжения. — Настолько плохие, что я могу потерять ребенка? — скованно поинтересовался Тэхён, опустив взгляд на свиток и прокрутив его, поворачивая до разломанной печати. — Не исключено, — рвано ответил Чонгук, подходя ближе и присаживаясь перед супругом. Встав на колени и расставив их, Чонгук плотнее придвинулся к Тэхёну, кладя ладони на сгиб его ног, пальцами задевая икры. Склонившись, он через тонкую ткань оставил легкий поцелуй на бедре, проскальзывая руками выше, с силой цепляясь за его штаны, сразу после утыкаясь носом в место соприкосновения его ног и замирая. Отложив свиток на диван, Тэхён запустил ладонь в чёрные кудри, торчащие в разные стороны, и стал неторопливо пропускать их через свои пальцы. — Цынсон? — тихо, не нарушая безмолвие утра, спросил Тэхён. — Он, но хуже, — глухо произнес Чонгук, поднимая голову и шумно втягивая воздух. — Я не знаю, как тебе это сказать, — с нотами отчаяния выдал он, смотря в глаза Тэхёна. — Лучше прочитай. — Ты думаешь, я не боюсь потерять нашего сына? — едва слышно прошептал тот, тяжело вздыхая и переводя взгляд на послание. — Нет, — помотав головой, решил Тэхён, вновь поворачиваясь к Чонгуку. — Я не могу, расскажи. — Это жестоко, — понизив голос, вторя Тэхёну, выдохнул Чонгук. — Слишком много зависит от того, как я это расскажу. — Лучше, чем от тебя, не будет, — убедил его тот, положив ладони на щеки альфы, и склонился, чтобы оставить поцелуй на его лбу. — Пожалуйста. — Он привёл часть армии в Кимгидо, — рублено говорил Чонгук, цепко следя за взглядом Тэхёна и теплом его рук. — Но не с войной, — добавил он, накрывая одну из его ладоней своей, — а в качестве поддержки, — продолжил Чонгук, чуть поворачивая лицо и целуя Тэхёна в открытую ладонь, — для нового правителя. — Кто? — глухо бросил Тэхён, напряжённо выпрямляя спину и плотнее сводя бёдра. — Чоннам, — со злым рыком выплюнул Чонгук, крепче сжимая ладонь Тэхёна своими пальцами. — Его объявили Нарат-намом как последнего из Кимов. Под прицелом оружий Цынсона никто не посмел возразить. — Родители? Братья? — едва различимо промолвил Тэхён, вопреки ожиданиям чувствуя, как сердце замедляет ход, а ладони отпускают тепло, которое Чонгук пытался вернуть своими поцелуями и прикосновениями. — Мало что известно, — пояснил Чонгук, собирая ладони Тэхёна вместе, накрывая их своими и грея их дыханием. — Пишут, что он сжёг тело оммы на площади, но то было завёрнуто в белую окровавленную ткань, — сказал он, осекаясь, коря себя за подробности. — В ту же ночь похожие восстания случились и во всех дворцах, где были Гуны, молва разносит, что все были убиты шпионами. — Аппа и Хёрим? — на грани шёпота произнёс Тэхён, прикрыв глаза, чувствуя, как влага потекла по щекам. — Про них ничего не написано, — дрогнувшим голосом ответил Чонгук, согнутым пальцем утирая слезы супруга. — Но если он объявил себя последним… — выдал он, обрывая фразу, не найдя в себе силы озвучить то, что было и так понятно. — Аппа словно чувствовал, он как-то сказал, что у того оказалась дурная кровь, — рассказал тот, опережая Чонгука и вытирая свои щеки. — Значит, и в саду тогда был он, — протяжно промолвил Тэхён, стараясь успокоить сердце, берущее разгон. — «В саду»? — недоуменно уточнил Чонгук, замерев с протянутой к лицу Тэхёна рукой. — Когда тебя обвинили в шпионаже, — напомнил Тэхён, ладонью обмахивая щеки, чувствуя жжение на коже от слёз. Кивнув, вспоминая, Чонгук перехватил кисть Тэхёна, поднося её к своему лицу и целуя. — Тэхён? — обеспокоенно позвал его Чонгук, видя подрагивающие губы и катящиеся слезы, крепче сжимая продолжающие отторгающие тепло пальцы. — Я… — начал он, замолкая из-за перехватившего дыхания, с усилием выговаривая: — Я в порядке. Ты прав, — согласился Тэхён, прикладывая ладонь к низу живота и вновь стараясь выровнять дыхание. — Он важнее. — Ты, — растерянно начал Чонгук, переводя взволнованный взгляд с лица Тэхёна на его ладонь. — Ты не бросишься туда? — Куда? — непонимающе уточнил тот, посмотрев на Чонгука. — В Мэхоль? — натянуто улыбнувшись, Тэхён положил вторую ладонь на щеку альфы и выдал: — Ты же сам сказал, что не отпустишь меня, — не в силах держать улыбку на губах, он выдохнул и принялся пояснять: — Чоннам явно давно это планировал, он дождался того момента, когда мы все уедем, выждал срок, чтобы я понес, и только тогда совершил задуманное, — размышлял Тэхён, смотря на появляющееся на востоке солнце. — Мы не были с ним близки, но всё же прожили столько лет вместе, поэтому он знает, что я не поступлю на эмоциях. Оторопевши осев, опустившись ягодицами на пятки и чуть откинувшись назад, Чонгук посмотрел на Тэхёна снизу вверх и с перемешанными нотами потрясения и недоумения заговорил: — Я думал, что мне придется тебя уговаривать, — признался он, с облегчением резко выдыхая через нос. — Применять вето на использование армии, запирать твою силу, — сказал Чонгук, взмахнув ладонью, но сразу добавляя, встретив неодобрительный взгляд Тэхёна. — Прости, но я был готов на всё, что угодно, лишь бы ты не покинул Чонсон. Взяв в руку отложенный ранее свиток, Тэхён протянул его Чонгуку и попросил: — Сожги его, — сказал он, передавая послание в протянутую ладонь альфы. — Такие вещи не должны быть доступны остальным. — Ты же не обманываешь меня? — насторожившись, уточнил Чонгук, исподлобья бросая на Тэхёна хмурый взгляд, при этом выполняя его просьбу, вновь испепеляя бумагу. — Ты же не притупляешь так мою бдительность, чтобы за моей спиной отправиться в Кимгидо? — не скрывая опасений в голосе и надежды во взгляде, протянул он, внимательно смотря в карие глаза. — Нет, — помотав головой, ответил Тэхён, подавшись вперед и оставляя поцелуй с привкусом собственных слёз на его губах. — Наши метки всё меняют. Я же понимаю, что если со мной сейчас что-либо случится, то это конец династии Чон и, возможно, Чонсона. Я сам взял на себя эту ответственность и сейчас не имею никакого права, убиваясь своим горем и местью, пойти войной на Кайрен или Кимгидо. Если они все мертвы, — начал он, осекаясь из-за дрогнувшего голоса, — то даже моя героическая смерть это не исправит. — Пойдешь после родов? — натянуто спросил Чонгук, вновь придвигаясь к ногам Тэхёна и кладя ладони под его колени. — Не знаю, — честно ответил Тэхён, бросив прищуренный взгляд на набравшее яркость Солнце. — За пять месяцев многое может поменяться. — Они могут прийти к нам, — с опаской заметил Чонгук, мысленно ругая себя за то, что сказал лишнее, судя по сведенным бровям Тэхёна. — Могут, — согласился тот, пальцами зачесывая волосы Чонгука назад, гипнотически отвлекаясь на движение упругих кудрей. — Я в первую очередь займусь внешними стенами, — попутно перестраивая планы насчет новой территории, проговорил Тэхён. — Дополнительная преграда лишней не будет. — У нас достаточно шпионов? Мы сможем узнать заранее о том, что они двинулись в нашу сторону? — беспокойно поинтересовался Чонгук, злясь на самого себя, что даже не пытался интересоваться государственными делами. — Вряд ли, — произнес Тэхён, слыша свой полный апатии голос, но не имея сил даже попытаться исправить это. — Как оказалось, ваши, — сказал он, сразу же исправляясь: — наши шпионы не смогли слишком близко подобраться ко дворцу. Они смогут сообщить только тогда, когда уже армия выдвинется в путь. Если их, конечно, раньше не вычислят. — Но это же опасно, — выпалил Чонгук, пылко смотря на Тэхёна. — Мы будем жить, не зная, будет завтра война или нет? Тем более если у Цынсона есть это его оружие, то… — Что ты предлагаешь? — перебив его, со вздохом спросил Тэхён, откидываясь на спинку дивана, тихо промычав из-за боли в доселе напряженных мышцах. — Нам нужны шпионы во дворце, — убеждающе настаивал Чонгук, взглядом буравя Тэхёна. — Мы не такое большое государство, чтобы выстоять против двух государств, а если еще и Ильжен-Хан присое… — Любовь моя, — усталым тоном вклинился Тэхён, подаваясь вперед и упираясь локтями в бедра, полукругом сгибая спину, — для внедрения шпиона во дворец может потребоваться даже больше, чем пять месяцев. — Нуна подослать, — предложил Чонгук, задумчиво отводя взгляд в сторону и после вскидывая его на супруга. — Какого нуна, если Чоннам сам альфа? — парировал Тэхён, отрицательно мотнув головой. — Он же сейчас начнет переделывать Кимгидо под альф, так что только омегу отправлять, но, сам понимаешь, мало кто из здешних омег согласиться пойти в Хугунам, тем более к тому, кто не будет с ними мил и обходителен. — Тогда я туда направлюсь, — заявил Чонгук, настойчиво смотря на потрясенного Тэхёна. — Повтори, — предупреждающе процедил Тэхён, выпрямляя спину и пронизывающе смотря на альфу. — Сам посуди, — пылко начал Чонгук, — Чоннам, как и все, думает, что я сбежал, как только узнал про твою помолвку. Я для него просто альфа, с которым очень плохо обошелся его брат. Он пустит меня во дворец, — сказал он, сразу вдохновлённо исправляясь: — Юнги меня пустит, точно, — довольно заметил Чонгук, вновь открывая рот, чтобы продолжить, но был перебит на первом же выдохе. — Нет, — хлестко отрезал Тэхён, смотря на Чонгука злым взглядом. — Если будет надо, то я сам закую твою магию, и поверь, мне для этого хватит сил и гнева. — Это эмоции, — уколол его Чонгук, не сдержав обиды в тоне. — Ты же сам понимаешь, что это лучший из вариантов. Он ничего со мной не сделает, я для него такой же приниженный альфа, лишенный права и голоса. Если что-то пойдет не так, то я смогу себя защитить. Он же не знает о моей силе, мне это только на руку. — Нет! — повысив голос, звонко выпалил Тэхён, схватив Чонгука за челюсть и заставляя того замолчать. — Мы вроде договорились, что я не буду собой рисковать, так почему думаешь, что ты имеешь на это право? Считаешь, что сделал наследника и твоя миссия выполнена? — раздраженно выговаривал он супругу, выдерживая его испепеляюще-обжигающий взгляд. — Нет уж, любовь моя, если я остаюсь здесь, то и ты будешь рядом со мной. И в этот раз я знаю, где тебя искать в случае побега, — хлестко закончил Тэхён, бросая взгляд на поджавшиеся губы Чонгука, внутренне негодуя, понимая, что попал с догадкой. — Не смей, — прохрипел он, чувствуя новые слезы на щеках и ртом хватая уходящий воздух. — Слышишь? Не смей сбегать. Испуганно распахнув глаза, растерянно смотря на вырвавшиеся эмоции Тэхёна, Чонгук подался к нему ближе, разводя его ноги, втискиваясь между ними и обнимая за талию, прижимая к себе, ощущая влагу в своих волосах. — Прости, — заполошно шептал Чонгук, оглаживая вздрагивающую спину Тэхёна. — Прости, я не хотел, я правда не собирался сбегать. Просто ты отвергаешь эту идею, даже не обдумав её, — объяснялся он. — Забываешь о том, что я не изнеженный дворцовый альфа, который дальше сада никуда не выходил. Я три года в одиночку выживал в чужом государстве, не потеряв ни жизнь, ни честь. Неужели ты думаешь, что я не справлюсь с альфами без магии? — А неужели ты думаешь, что я и наш сын твою смерть переживем? — высказал Тэхён, резко хватая воздух и закашливаясь, чувствуя боль из-за надорванного горла. — Почему ты меня хоронишь? — недоуменно спросил Чонгук, ладонями то оглаживая бёдра Тэхёна, то стирая его редкие слёзы. — Наверное, по той же причине, по которой ты не пускаешь меня в Кимгидо, — иронично заявил Тэхён, цокнув языком, но уничтожая грозный эффект громким шмыганьем. — Не сравнивай открытую войну с безобидной шпионской вылазкой, — не согласившись, заметил Чонгук, натягивая рукав пижамной рубашки на пальцы и вытирая тканью под носом у Тэхёна. — Если тебе так будет спокойнее, то давай я возьму с собой кого-нибудь… — Конечно, — едко выдал тот, смущенно отведя взгляд из-за жеста Чонгука и самостоятельно пальцами проводя над губой. — Моих хваранов, например. — Зачем же их? — риторически спросил Чонгук, понимающе выдыхая на резкую колкость. — Возьму с собой Мингю и Банчана, они будут только рады. — Альф из благородных семей? — с насмешливым потрясением хмыкнул Тэхён, переведя взгляд покрасневших глаз на супруга. — Кто же их отпустит? — А кто будет спрашивать? — демонстративно изогнув бровь, с деланным удивлением выдал Чонгук, пуская на губы лёгкую улыбку. — Скажем их родственникам, что мы отправились в Луминго к Секкату. Назовем это твоим подарком мне на день рождения. — Подожди, — настороженно произнёс Тэхён, проводя ладонями по щекам и морщась от тянущего ощущения на коже лица, — ты даже на праздник не останешься? Мотнув головой, Чонгук подался выше, целуя раздраженные щеки Тэхёна, и ответил: — Мы обязаны объявить о том, что случилось в Кимгидо, и установить траур, — напомнил он. — Праздника и так не будет. А чем быстрее мы выдвинемся в путь, тем быстрее вернёмся. Возможно, хотя бы Ванби жив, и я смогу его забрать, — мягко надавливая, продолжал Чонгук. — Всё же он альфа. — Вряд ли, — помотав головой, отозвался Тэхён. — Чоннам никогда не питал к нему особой любви. Наверняка он тоже считал, что тот повинен в смерти его аппы. — Но его и Хёрима не сожгли с Нарат-номом, — настаивая, проговорил Чонгук, целуя место между ключиц и прижимаясь ухом к груди омеги, где уже более ровно билось его сердце. — Ты же понимаешь, что это странно. Они могли сбежать, — добавил он, прикрывая глаза, чувствуя угрызение совести, пользуясь надеждой, которая не могла так быстро умереть в Тэхёне. — Причем, если я прав, то я смогу их забрать без всяких проблем со стражей, и никто не объявит за это войну Чонсону, потому что для Чоннама я лишь безродный альфа из Кимгидо. — Чонгук, — мрачным тоном протянул Тэхён, — я не хочу тебя отпускать. Я понимаю, что ты прав, — признался он, склоняя голову в поражении, — но я просто не хочу. Я не смогу даже нормально дышать, не зная хотя бы того, жив ли ты. — Дай руку, — попросил Чонгук, вновь отодвигаясь и протягивая ладонь открытой стороной. — Зачем? — поинтересовался тот, одновременно с этим вкладывая свои пальцы в чужие. Пощелкав пальцами над кистью Тэхёна, создавая звук, похожий на розжиг огня, Чонгук действительно создал над кожей омеги небольшое парящее пламя, ласково согревающее ещё не до конца наполнившуюся теплом руку. — Это Искра жизни, — пояснил Чонгук, с улыбкой наблюдая за тем, как, играя пальцами, Тэхён перекатывал перетекающее между ними пламя. — Ты можешь оставить её где угодно, можешь носить с собой, она не причинит никому вреда, с ней ничего не случится, потому что Искра может погаснуть только в двух случаях. Первый, если я сам отзываю стихию, а второй — если я умер. С её помощью ты всегда сможешь убедиться в том, что я жив, а не кормлю червей своим телом. — Я… — неуверенно начал Тэхён, но замолчал под прикосновением пальцев Чонгука к своим губам. — Не отвечай сейчас, — сказал тот, смотря в полные сомнения карие глаза. — Подумай. Согласно кивнув, Тэхён наклонился к Чонгуку, обнимая его за плечи, и тихо попросил: — Сходишь со мной в храм? Я хочу помолиться стихиям за их души. — Конечно, — отозвался Чонгук, осторожно поднимаясь и протягивая ладони Тэхёну, предлагая свою помощь. ***** 28 августа 1049 года. Среда. — Это безумие, — возмущенно выдал Хосок, мрачным взглядом смотря в сторону гардеробной комнаты, где Чонгук переодевался в крестьянские одежды. — Я понимаю, мой сын всегда был с буйным нравом, но ты, Тэхён, — просяще выдохнул он, переведя настойчивый взгляд на омегу, крутящего в пальцах кулон, куда периодически забегала Искра. — Он уговорил меня, — обречённо выдыхая, ответил Тэхён, опуская кулон, давая тому повиснуть на цепочке, спокойно встречая взгляд Хёндона. — Я знаю, как мой сын умеет уговаривать, — с раздражением в тоне выпалил Хосок, отгоняя всплывшие воспоминания о том, как выглядит взгляд Чонгука, когда тот округляет глаза и пристально смотрит прямо в душу. — Но я думал, что на тебя это не действует. Усмехнувшись, Тэхён опустил веки, пряча за ними отражение сладкого дурмана прошедшей ночи, в течение которой на его теле не осталось ни одного места, не обласканного супругом. — Согласен, — кивнул Нарат-ном, смотря в проём, ведущий на балкон, наблюдая за тем, как постепенно уменьшается яркость света, — он использует нечестные методы, но в одном он неоспоримо прав. Он такой же правитель, как и я, — напомнил Тэхён, поворачиваясь к Хосоку. — Я не могу относиться к нему как к Ванби, запрещая и указывая. — Он может не вернуться, — понизив голос, подчеркнул Хосок, растягивая слова, надеясь, что так смысл произнесенного лучше усвоится. — Я вернусь, — вклинился Чонгук, вошедший в их покои, попутно поправляя ворот на длинной подпоясанной рубахе. — Я не собираюсь ввязываться в неприятности и разборки, — уверенно выговорил он, подходя к аппе и упрямо смотря ему в глаза. — Мне всего лишь нужно поговорить с Чоннамом, узнав от него всю возможную правду. — Почему ты так уверен, что он тебя примет? — негодуя, возмущенно потребовал Хосок, всплеснув руками. — Потому что он уже тогда хвалил меня за мой непокорный нрав и явно не усомнится в том, что я поддерживаю его восшествие на трон, — повторил Чонгук. — Аппа, — сдержанно обратился он, не давая тому возразить, — мы с Тэхёном всё решили и обговорили. Я покину Кимгидо при малейшей опасности или неудаче. Я понимаю свою ответственность перед народом и семьей, я знаю, что нужен всем вам живым, но это сейчас единственный способ узнать хоть что-то о случившемся и об их планах. — Я считаю, что вы неправы, — настаивал Хосок, переводя взгляд с одного на другого, надеясь увидеть в их глазах понимание и поддержку. — Цель совершенно не оправдывает средства. Кто в здравом уме будет рисковать Нарат-намом государства? — едко усмехнувшись, уколол он, поджимая уголок губ. Заметив опущенный взгляд Тэхёна, его сведенные брови и поджатые губы, догадываясь о мыслях, порожденных словами аппы, Чонгук резко произнес: — Хватит, — обратился он к Хёндону, обдавая того гневным взглядом. — Ты сейчас совершенно не помогаешь. Всё решено, и ты это не исправишь. Я лишь прошу тебя позаботиться о Тэхёне, пока меня не будет. — Об этом мог и не просить, — не скрыв оскорбленные ноты в голосе, ответил Хосок, несогласно поведя плечом, кривя губы, но промолчав. Понимая, что обидел родителя, Чонгук глубоко вдохнул и протяжно выдохнул, уже спокойно продолжая: — Прости, — извинился он, поверх плеча аппы бросая взгляд на Тэхёна, надеясь, что за это время тот не поменял своё мнение. — Но это правда лишнее. Мы своей ссорой только Тэхёна нервируем, — сказал Чонгук, протягивая руку к приближающемуся к ним омеге, прижимая его к своему боку и обнимая за талию. — Звезда моя, — нежно прошептал он, водя костяшками пальцев по щеке омеги, лишь краем глаза замечая, как аппа направился к выходу, тихо притворяя за собой дверь. — Почему «звезда»? — смущенно посмеявшись, спросил Тэхён, придвигаясь ещё плотнее, позволяя их сердцам биться рядом в унисон. — Потому что ты мой единственный ориентир для возвращения домой, — ответил тот, аккуратно касаясь губ Тэхёна своими, оставляя легкие, поверхностные поцелуи. — Умоляю, вернись, — выдохнул Тэхён, обнимая Чонгука за шею. — Клянусь своей стихией, — пообещал он, закрепляя свои слова поцелуем. ***** 29 августа 1049 года. Четверг. — Значит, Санвон? — уточнил Мингю, веткой пододвигая более крупные сучья, которые практически выпали из их импровизированного костра. — Именно, — подтвердил Чонгук, сидя у толстого дерева, опираясь спиной на его кору. Устало откинув голову на шершавую поверхность, Чонгук прикрыл глаза, понимая, что друзьям ещё потребуется время, чтобы переварить их настоящую с Тэхёном историю, рассказываемую им на протяжении всего пути, который они проделали в одиночестве: Чонгук настоял на том, чтобы Соджун лишь помог им пересечь границу Кимгидо по реке, при этом не сопровождая их дальше. — Почему ты сразу не рассказал? — озадаченно спросил Банчан, проглотив последний кусочек мяса от пойманной и зажаренной птицы. — Я уже не помню, кто был против, — признался Чонгук, не желая напрягать гудевшую голову, — но в итоге как-то сошлись на том, что лучше не озвучивать эту неприглядную правду. Вряд ли бы я отмылся от клейма Санвона Вангуна Кимгидо, даже несмотря на то, что он взял меня замуж. — Ну нам-то можно было… — продолжал Мингю, сильнее пихнув веточкой в огонь, невольно поджигая её и отбрасывая в пламя. — Да ладно тебе, — вклинился Банчан. — Сам же понимаешь, что когда-нибудь мы бы проболтались перед аджонами, мы слишком привыкли их не замечать, — пояснил он, несмело улыбаясь на благодарный взгляд Чонгука. — Думаешь, сейчас эта вероятность уменьшилась? — изогнув бровь, спросил Мингю, выставляя руки назад и опираясь на них. — Уверен, — произнес Банчан, кивая. — Мы успеем истратить все шутки про Санвона до возвращения домой, а там это уже не будет таким весёлым, — объяснил он, задумчиво добавляя: — Сейчас нам важнее не проболтаться с именем. — Искази его имя до «Янхо», — предложил Мингю, перебираясь к другому дереву и расслабленно откидываясь на него спиной. — Скажем, что он нам не назвал изначально своё имя, а мы привыкли, — повернув голову в сторону Чонгука, среагировав на звук, он спросил: — Чешется? — Терпимо, — отозвался Чонгук, прекратив водить ладонью по грудине, где его метка была накрыта плотной тканью, пропитанной клейким раствором, прячущим его смешанный аромат. — Может, сейчас-то снять? — выдал Банчан, взволнованно поясняя: — Я слышал, у некоторых раздражение от этого начиналось. — Немудрено, — фыркнул Мингю, подтягивая к себе платок, в который по пути собирал ягоды. — Там же вообще никакого доступа к воздуху. Снимай, — указал он Чонгуку, — как будем к Мэхолю подходить, так наложим повязку и маслом с сандалом и макадамией тебя натрём, — закончил альфа, подбородком кивая на сумку Яна, намекая на её содержимое. — Рискованно, — отказался Чонгук, мотнув головой и размышляя вслух: — Обстановка неспокойная, повсюду люди Цынсона, нас могут в любой момент схватить. Не буду же я просить повременить с доставкой во дворец, потому что мне нужно нанести на себя всякие мази, — с ленивой иронией в тоне посмеялся он. — А запах брата, который уже давно должен был с меня выветриться, он точно узнает. — Я тут подумал, — неуверенно протянул Мингю, скашивая взгляд на Чонгука. — А если мы сможем подобраться к нему так близко, то почему нам бы просто не убить его? Тогда Кимгидо бы отошло нашему Нарат-ному как действительно последнему наследнику. — Цынсон просто так Кимгидо не отдаст, — обозначил Чонгук, рассказывая им то, что они обсуждали с Тэхёном. — Убьём Чоннама, он сразу же объявит себя правителем, и мы ничего втроём против армии сделать не сможем, даже если я объявлю, что я супруг наследника. Мы лишь станем живой мишенью. — И очень быстро мертвой, — продолжил за ним Банчан. — Ко мне перед отбытием подходил Хёндон Хосок, просил проконтролировать вас, чтобы вы со своими темпераментами не натворили дел, — поведал он, поочередно бросив на друзей наигранно строгий взгляд, вызывая у тех смех. — Он просто тебя плохо знает, — подразнил его Чонгук, мягко улыбаясь другу, закатившему глаза в притворной обиде. — Нам бы на самом деле поспать, — предложил он, посмотрев на альф, — пешком нам идти еще долго. — Может, карету возьмём? — озвучил Мингю, взбивая сумку с вещами, собираясь использовать её вместо подушки. — Карету вряд ли, слишком заметно, — произнес Чонгук, жестом показывая Банчану, что ему бы тоже следовало готовиться ко сну. — А вот попроситься на какую-нибудь телегу можно, если, правда, они сейчас вообще ходят. ***** 2 сентября 1049 года. Понедельник. — Ваше Величество, — обратился Ушик, приземляясь рядом с Тэхёном и с поклоном протягивая ему склянку, — лекарь просил передать Вам укрепляющий отвар, — пояснил он, отдавая сосуд и пристальным взглядом настаивая на том, чтобы поддерживающее средство выпили в его присутствии. Скривившись, помня ужасный вкус отвара, который ему теперь приходится пить каждое утро, Тэхён откупорил крышку и одним движением опрокинул в себя жидкость, демонстративно переворачивая емкость, давая Ушику убедиться, что та осталась пустой. — Благодарю Вас, — произнес Ушик, забирая пустой сосуд, складывая его к себе в карман. — Хёндон Хосок недоволен тем, что Вы пропускаете обеды, поэтому настаивает, чтобы сегодня Вы составили им компанию, — оповестил он, сразу же продолжая: — Я не имею права Вам указывать, но морить себя голодом — это не выход. Всё же сейчас Вы питаетесь не только для себя. Если Вы не хотите покидать место реконструкции, то я могу принести Вам еду сюда, — предложил Ушик, бросая взгляд за плечо Тэхёна, с нажимом смотря на приближающегося к ним Соджуна. — Это очень хорошая идея, — поддержал его Соджун, становясь рядом с Тэхёном, вздыхая из-за его поджатых губ. — Ваше Величество, не думаю, что Нарат-нам был бы рад Вашему поведению, — напомнил он, видя, как нервно тот крутит висевший на шее кулон, где была спрятана Искра, греющая омегу своим теплом. — У него вчера был день рождения, — тихо произнес Тэхён, внимательно наблюдая за тем, как Сонхван передвигает часть черных камней, а Хёншик уводит магму в сторону её нового будущего подземного хранилища. — А я даже поздравить его не смог, подарок не отдал, — раздраженно цокнул он, зло сжимая ладонь на кулоне, — и сейчас я знаю только то, что он жив, — выдал Тэхён, вздрагивая, когда Искра выскользнула из прорезей украшения и, несколько раз обогнув его ладонь, вернулась под слой золота. — Но это уже немаловажно, — скованно протянул Ушик, бросая взволнованный взгляд на Соджуна, едва заметно поведя бровями. Дернув подбородком в сторону, Соджун сделал ещё шаг к Тэхёну, привлекая его внимание к себе и отвлекая от ухода Ушика. — С ним всё будет хорошо, — едва слышно произнес Соджун, говоря практически около его уха, чтобы их не мог подслушать никто из проходящих мимо. — Мы с Хёншиком видели одну из их тренировок, и он сказал, что у Нарат-нама удивительно сильная огненная магия, к уровню владения которой он сам ещё даже не подступился. Он сможет себя защитить. — Не нужно было его отпускать, — не принимая его слова, выдал Тэхён, мотая головой из стороны в сторону. — Даже если они собираются идти на нас войной, то что это исправит? — с чувством спросил он, обдав Соджуна тяжелым взглядом. — Мы всё равно встретим их здесь, у этих стен. Его риск бессмысленный, — с гневным раздражением процедил Тэхён, пальцами массируя переносицу, как можно более незаметно ногтями надавливая на уголки глаз. — Посмею с тобой не согласиться, — парировал Соджун, осмотревшись, проверяя окружение и кивая Ушику, наблюдающему за ними. — Если у Нарат-нама получится, то мы можем узнать не только их планы, но и реальную обстановку с их силами: придут ли они сюда только с вооруженными альфами и а-гаммами или к ним примкнула часть омег Кимгидо. К тому же позиция Ильжен-Хана, — напомнил он, кивая в сторону темного леса, — всё еще не ясна. — Не убеждай меня, — вздохнув, выдал Тэхён, вновь поворачиваясь к месту, где велись основные работы. — Я уже сто раз пожалел, но исправить ничего не могу. Не знаю, чем я думал, когда соглашался на его уговоры, — с досадой цокнул он, прикрывая глаза из-за невольных воспоминаний о пылких поцелуях, меж которыми ему и шептали сладкие аргументы, прося довериться и отпустить. — Что с подземными водами? — уточнил Тэхён, поворачиваясь к Соджуну и твердым взглядом смотря на него. Сокрушенно качнув головой, слегка поджав губы, Соджун протяжно вздохнул и, принимая желание Нарат-нома, перевёл тему: — Мы пока зафиксировали их в одном положении, заморозив, — пояснял он, смотря мимо Тэхёна. — Лёд периодически подтаивает из-за движения магмы, но тут есть неплохие водные маги, причём альфы, которые хорошо управляются с плотной структурой, не давая глыбам расколоться. Как только огневики уберут свою стихию на отдельную поляну, мы сможем превратить подземные воды в горячие источники на границе двух равнин. Правда, — неуверенно начал Соджун, чуть отходя от Тэхёна, — я так и не понял, почему столь важно сохранить источники? Мы могли бы увести эти воды ниже или в море, и работа пошла бы быстрее. — Потому что я разрушаю источник, который нравился Чонгуку, — признался Тэхён, переводя взор в ту сторону, где, по его ощущениям, должна была быть спрятанная в скале пещера. — Я не могу сломать это, не дав ему ничего взамен. Кивнув, Соджун промолчал, теперь понимая, почему на схеме одна купальня расположена отдельно и выглядит роскошнее, чем все остальные. — Думаю, Нарат-нам будет рад такому подарку, — через какое-то время произнес Соджун, кланяясь и начиная отходить от Тэхёна. — Я пойду проконтролирую состояние вод. Одобрительно кивнув, Тэхён проводил Соджуна внимательным взглядом и устало выдохнул, уходя под небольшой навес с низким столиком и диванчиком, устланным мягкими подушками, которые появились на равнине из-за настойчивости Хёндона Хосока. Поведя пальцами, заставляя прохладную воду перелиться из кувшина в кубок, Тэхён сделал небольшой глоток, замирая от пробирающего морозного чувства, растекающегося до лба и затылка. Прислонив остывший кубок к виску, Тэхён опустился на мягкое сиденье, попутно прикладывая вторую ладонь к низу живота, прикасаясь к небольшой выпуклости, отдающей таким же теплом, как и Искра, треск пламени которой был едва различим в гомоне толпившихся на поляне людей. Заметив сначала то, что некоторые из магов стали задирать голову вверх, Тэхён совершенно не удивился сначала появившейся тени около шатра, а затем и приземлившемуся Хёндону Уёну. Осмотревшись, тот повернулся к Нарат-ному и, сделав несколько шагов, остановился в поклоне. — Приветствую Вас, Ваше Величество, — произнес он, выпрямляясь и добавляя: — Позволите? — спросил он, жестом указывая на пустую сторону дивана, занятого правителем. Отодвинув кубок от лица, Тэхён указал рукой на расположенные с другой стороны стола большие подушки и с ощутимым звуком поставил золотую ножку на деревянную столешницу. Поклонившись кивком головы, Уён направился в указанное место, опускаясь напротив Нарат-нома, цепляясь взглядом за его ладонь, накрывающую живот. — Я хотел лично выразить Вам свои соболезнования, — заговорил Уён, заломив брови, сводя их на переносице. — Это, несомненно, страшная трагедия для Вашей семьи и для всех государств материка. — Благодарю, — сухо отозвался Тэхён, спокойно встречая взгляд Уёна, которым тот бегал по нему от макушки до ног. — Династия Ким — одна из самых могущественных и древних династий наших континентов, — продолжил Хёндон, фокусируя взгляд на карих глазах Тэхёна. — Очень жаль, что теперь её кровь останется только в Вашем продолжении. — У меня осталось двое братьев, — напомнил Тэхён, сдержав удивленный излом бровей, сохраняя хладнокровие. — При всем моем уважении и почтении, — елейно протянул Уён, снисходительно улыбаясь и склоняя голову к плечу, — но они альфы, у которых нет связи со стихиями, отчего их дети будут наследниками родов их супругов, поэтому их сложно будет назвать истинными представителями королевского рода Ким, — умолкнув на мгновение, он, усмехнувшись, добавил: — Даже если Ваш брат считает иначе. Наши правила и устои проверялись веками, доказывая свою истинность, и они не могут быть стёрты и переписаны только из-за желания двух альф править наравне с омегами. — Для жителя Чонсона, — напряжённо заметил Тэхён, с лёгким прищуром смотря на своего дальнего родственника по супругу, — где альфы обладают не меньшей магией, ваши слова звучат достаточно мятежно. — Что Вы, Ваше Величество? — тихо посмеявшись, отмахнулся тот. — И мысли не было принижать наших альф, они-то как раз способны зародить в омеге могущественного ребенка и воспитать в нём силу стихии. Но никто из них, даже наш прекрасный Ян, не претендует на полноценный трон, понимая, что прямая кровная династия подтверждается только через омег, — вновь выдержав паузу, Уён протяжно заговорил, размышляя: — Вот родится у Вас альфа, и вновь придется прибегать к союзному ритуалу, что опять же добавит нестабильности в вопросе передачи власти, — обеспокоенно качая головой, он на горестном выдохе произнес: — Так и с Вашим братом, теперь нет никакой гарантии, что следующий правитель Кимгидо будет Кимом по крови, а не по признанию. — Я не хочу заступаться за Чоннама, — ответил Тэхён, отклоняясь на спинку дивана, закидывая ногу на ногу и складывая сцепленные в замок пальцы на низ живота, — но, думаю, этому вопросу он уделит особое внимание, всё же мы росли в понимании важности сохранения кровного наследия. Поддерживающе покивав, Уён понимающе промычал и, шумно набрав воздуха, любопытно произнес: — Очень удивился Вашему решению отправить Яна в Луминго, — на одном дыхании проговорил он, — но потом подумал и понял, как дальновидно Вы поступили, спрятав наше сокровище подальше от конфликта. Правда, не думаете ли Вы, что и другие семьи догадаются о причинах и начнутся волнения? — О чём вы? — озадаченно уточнил Тэхён, недовольно смотря на выражающего тревогу Уёна. — Ну как же, — охнул тот, сразу же осекаясь и понижая голос до заговорщического шёпота. — Спешно возводимые Вами стены тоже говорят о многом, — обличая, проговаривал Хёндон, настойчиво смотря в карие глаза. — Думаете, Ваш брат пойдет на нас войной, чтобы убрать угрозу своему трону в Вашем лице? Ведь в нынешних условиях Вы имеете куда больше прав на трон Кимгидо, чем он. В таких условиях я очень поддерживаю Ваше решение отправить Яна за море, чтобы скрыть его там до разрешения всей этой ситуации. — Ян уехал не из-за этого, — в последнее мгновение сдержав бушующее в нём негодование, выдал Тэхён, мысленно кривясь из-за чуть более резкого тона, чем следовало. — Эта поездка была запланирована заранее как подарок ему на день рождения, в неё просто пришлось внести коррективы по составу участников, потому что во время беременности не рекомендуются дальние морские путешествия. Не переживайте, он скоро вернется, просто в Луминго сейчас тоже объявлен траур, из-за которого их отдых невольно продлевается. Замерев в задумчивости, водя взглядом по пространству окружающей их равнины, Уён заговорил только через десяток секунд молчания, вежливо улыбаясь: — Очень рад, что мои опасения не подтвердились. Я как увидел эти масштабные планы, — сказал он, ладонью указывая в сторону черной горы, которая постепенно уменьшалась, превращаясь в исполинские стены, — то сразу подумал, что это попытка спастись от брата. Вернув Уёну ранее продемонстрированную им снисходительную улыбку, сопровождаемую наклоном головы, Тэхён проговорил: — Что вы, уважаемый Хёндон, — сказал он, хмыкнув, — эти планы существовали задолго до известий из Кимгидо. — Но мы-то о них не знали, — не сдержав колкости в тоне, произнес Уён, выпрямляя спину и одаривая Тэхёна выразительным взглядом. — Советы Вы, к сожалению, не проводите. — Как я и говорил, — с нажимом подчеркнул Тэхён, удерживая на губах мягкую улыбку, — Совет потребуется только в том случае, если мы с Яном не сможем договориться. В этом же вопросе, — кивнув в сторону горы, заметил он, — у нас с ним не было ни одного разногласия. — Рад, что Ваш союз оказался таким благоприятным, — произнес Уён, склонив голову, упираясь взглядом в пол, устланный ковром. — Благодарю, — нарочито довольным тоном ответил Тэхён, продолжая удерживать радостное выражение лица даже тогда, когда рядом с шатром опустился Ушик, в руках которого был обещанный ранее поднос с едой, от которой его уже заранее начало мутить. — Ну что ж, — выдал Уён, хлопнув себя по коленям и поднявшись на ноги, — не буду Вас более отвлекать. Приятного аппетита, Ваше Величество. — Спасибо, — проговорил Тэхён, кивая, взглядом провожая Уёна, пока тот не воспарил и не направился в сторону Виресона. — Я не голоден, — твердо обозначил он, поворачиваясь к выжидающему другу, молчаливо нависающему над ним и осуждающе смотрящему. — На меня это не подействует, ты зря тратишь своё время, — цокнув, недовольно выдал Тэхён, раздраженно сжав челюсти. — Ушик, — хлестко обратился Нарат-ном, бросив резкий взгляд на невозмутимого друга, — иди работай, — указал он, прожигая того взглядом, стараясь не моргать, но закрывая веки через полминуты и отворачиваясь, демонстративно игнорируя омегу. — Хорошо! — негодуя, согласился Тэхён, чувствуя дискомфорт из-за оказываемого давления. — Я поем, доволен? — спросил он, подвигаясь к столику и склоняясь к подносу. — Можешь идти, — подсказал Тэхён, намекающе выгибая бровь, после устало выдыхая: — Я правда поем, но не порти мне аппетит своим выражением лица. Напряженно кивнув, не до конца веря в данное ему обещание, Ушик сделал шаг назад и, поклонившись, развернулся, направляясь к месту основной работы, где воздушные маги защищали остальных от возможного камнепада. ***** 5 сентября 1049 года. Четверг. Спрыгнув с телеги, Чонгук поблагодарил а-гамму, подвёзшего их до Мэхоля, дав ему несколько монет, и, подтолкнув друзей в напряжённые спины, повёл их к центру города. — Тут всегда так? — насторожённо спросил Мингю, скосив взгляд на Чонгука, но не выпуская из вида группу альф, сидевших около трактира и не способных встать на ноги. — Никогда такого не было, — ответил Чонгук, едва заметно морщась из-за запаха алкоголя, которым разило от болезненно стонущих альф, быстрее проходя мимо них. — Значит, всё-таки альф он освободил. — Как в Кайрене? — спросил Банчан, поправляя сумку на плече, сдвигая её ближе к животу, опасаясь за сохранность вещей. Хмуро осмотревшись, оглядываясь по сторонам по мере движения по улицам города, Чонгук в итоге неуверенно протянул: — Скорее всего. Я не вижу ни одного омеги или хотя бы о-гаммы, — резюмировал он, отходя в сторону из-за вывернувших из-за угла всадников, одетых в военную форму Кайрена. Проводив тех взглядом, отмечая наличие оружия на их поясах и уважительно расступающихся перед ними людей, Чонгук зло выдохнул и ускорил шаг, надеясь, что во дворец они попадут без проблем. Проходя мимо заметно опустевшего рынка, где была слышна ругань за обвес и некачественный товар, Чонгук осмотрел людей, столпившихся около ругающихся альф, собираясь незаметно пройти мимо, но замер на месте из-за знакомых коричневых одеяний. На секунду обрадовавшись, представив, что это Юнги, Чонгук поспешил в нужную сторону, огибая прохожих, иногда оглядываясь на друзей, чтобы не потерять их из виду, в итоге разочарованно выдыхая, осознавая, что рост и походка не те. Поняв по фасону и расцветке одежды, что перед ним Харун, Чонгук зашел чуть сбоку, стараясь заглянуть под капюшон, в итоге узнавая в том Угиля, который по приказу Ванби и помогал ему сбежать. Через плечо махнув друзьям, чтобы те следовали за ним, Чонгук неторопливо двинулся за Харуном, с каждым разом подходя всё ближе и ближе, в итоге оказываясь рядом с ним у одного из прилавков с не самыми свежими овощами. — Что-то у вас тут всё сгнило, — произнес Чонгук, привлекая к себе внимание торговца-гаммы, сдержавшего злые слова только из-за стоящего рядом Харуна. Вздохнув, выражая согласие с озвученными словами, Угиль уже собрался отходить от прилавка, когда поднял взгляд, сталкиваясь с черными глазами, обрывая своё движение на середине. — Ты? — хрипло выдохнул тот, оглядываясь, хватаясь Чонгука за локоть и таща прочь от рыночных рядов. — Что ты тут делаешь? Никто не отменял твой розыск, — выдал он, хмуро смотря на пошедших за ними альф. — Они со мной, — поспешно уверил Чонгук, покорно следуя за Угилем к пустым улицам, продолжая только тогда, когда они оказались в проулке без посторонних людей. — Но сейчас же всё поменялось, думаю, я могу вернуться во дворец. — Во дворец? — потрясенно выдал Угиль, смотря на Чонгука широко распахнутыми глазами. — Зачем тебе во дворец? Там сейчас нет омег, — сказал он, сразу исправляясь. — Точнее, господ-омег, в Хугунаме остались только работающие альфы и а-гаммы, в качестве нунов теперь омеги и о-гаммы. Куда ты возвращаться-то собрался? — Так работать, — воодушевленно выпалил Чонгук. — Думаешь, за стенами дворца легко найти какое-нибудь дело, когда тебя каждая собака ищет? — горько хмыкнул он. — Я хорошо общался с Дэкуном Чоннамом… — Нарат-намом, — поправил его Угиль, бегло осматриваясь по сторонам. — Нарат-намом, — согласно повторил Чонгук, нетерпеливо кивая. — Он же помнит меня, не думаю, что он будет против того, чтобы я остался у него работать. Тем более он же знает, что я не совершал никакого преступления, я лишь сбежал, зная, что меня скоро разжалуют до нуна, — упрашивал тот, смотря умилительно широко распахнутыми глазами и пальцами цепляясь за ладони альфы. — Проведи нас во дворец, я поговорю с Хусоном Юнги, он сам уже доложит о нас Нарат-наму, а я уже буду его упрашивать на милость для меня и моих друзей, — сказал он, кивком головы указывая на ожидающих его альф. — Так нет же Юнги, — напряжённо выдал Угиль. — Как «нет»? — не сдержав эмоций, ахнул Чонгук, растеряв миловидный вид и цепко смотря в глаза растерявшегося Харуна. — Так его же Дэгун Чимин с собой забрал, — рваным тоном пояснил Угиль. — А теперь о нём ничего неизвестно. Мы думали, он вернется в Мэхоль после гибели Дэгуна, но его до сих пор нет. — А кто теперь управляет Хугунамом? — настороженно спросил Чонгук, замечая бегающий взгляд Угиля. — Тебе не понравится, — предупредил тот, после вздоха отвечая: — Борам уговорил Нарат-нама отдать ему Хугунам. Не знаю, что он ему сказал, но теперь он у нас главный. Всё ещё хочешь вернуться? — иронично заметил Угиль, безрадостно хмыкая. — Мне в любом случае нужно к Нарат-наму, — мрачно проговорил Чонгук, бросив задумчивый взгляд в сторону. — Только он может отменить приказ о моем розыске. А сам он об этом не вспомнит, потому что у него много других дел. Проведи нас во дворец, — ещё раз попросил он, ладонями удерживая плечи Харуна. — Борам не пойдет за тебя просить, — мотая головой, проговорил Угиль. — И я не пойду к Нарат-наму, — испуганно добавил он. — Да и не надо, — шикнув, согласился Чонгук. — Я же в розыске, причем по высшему приоритету, — предположил он, по лицу Угиля понимая, что угадал. — Поэтому мою судьбу будет решать только правитель. Страже сообщишь, что нашел меня, про них же скажешь, — указал он, вновь кивнув на Мингю и Банчана, — что они помогали мне прятаться. Стража обязательно доложит Нарат-наму. Уверен, он сам прикажет меня привести. — Если Борам узнает о тебе раньше… — неуверенно заговорил Угиль. — Да прекрати, — устало простонал Чонгук. — Вангун всё равно мне не достался, да и Борама бы ждала такая же судьба. Никто не выберет простого Санвона, когда ему предлагают Намгуна процветающего государства. — Но он всё же зол на тебя за то, что ты отбил у него омегу, — пояснил Харун, добавляя: — Да и за твоё поведение, ты не слишком с ним церемонился, это все знали. — Ладно-ладно, — примирительно согласился Чонгук, убирая ладони с плеч Угиля. — Согласен, с Борамом мне лучше не пересекаться. По крайней мере, до встречи с Нарат-намом, но ведь и шансы на это не такие высокие. — Нарат-нам сейчас не во дворце, — отрицательно мотнув головой, произнес Угиль, сопровождая это сочувствующим взглядом. — Он вместе с правителем Кайрена уехал в соседнюю провинцию, где вспыхнуло восстание. Поэтому во дворце ты точно натолкнешься на Борама, который вполне может отдать приказ о твоей казни, и вряд ли кто-то будет сильно разбираться, — предположил он, кладя ладонь на плечо Чонгука. — Да стихия его побери, — выругался Чонгук, судорожно размышляя, пытаясь на ходу скорректировать план. — Могу, — неуверенно начал Угиль, поочередно посмотрев на альф. — Могу предложить переждать в доме у моего дяди. Он уже давно умер, а дом я так и не продал, оставив на всякий случай. Только там грязно и пыльно, да и еды никакой нет, — оправдываясь, пояснил он. — Но это всяко лучше, чем под открытым небом, — понуро произнес Чонгук, посмотрев на друзей, которые хоть и держались, но всё же нуждались хотя бы в подобии кровати. — Пойдемте, — сказал Угиль, взмахнув ладонью. — А как Нарат-нам приедет, я за вами приду. — Хорошо, — согласился Чонгук. — Спасибо. Отступив к друзьям, вставая между ними, Чонгук продолжал цепко следить за Угилем, стараясь не потерять его из вида, не оборачиваясь даже на голос, раздавшийся совсем рядом: — А Борам — это… — вопросительно начал Мингю. — Санвон Тэхёна, с которым тот был до меня, — рассказал Чонгук, слыша синхронные усмешки от друзей. — Да, — протянул Банчан, насмешливо продолжая: — Как много мы, оказывается, о тебе не знали. — Такие омеги просто так не достаются, — самодовольно выдал Чонгук, цокнув языком. — Ты ему доверяешь? — прошептав ему на ухо, спросил Банчан, взглядом указывая на Угиля. — У нас всё равно нет выбора, — ответил Чонгук, бросив настороженный взор на спину альфы. — Но, по крайней мере, у него я ни омегу, ни должность не уводил, — озвучил он, стараясь разрядить обстановку, но только сильнее нагнетая атмосферу. ***** 6 сентября 1049 года. Пятница. Зайдя в их покои, Тэхён устало сбросил с плеч накидку, оставляя её на полу, по инерции продолжая двигаться вперед, останавливаясь только около постели, на которую рухнул, раскидывая руки в стороны. Глубже вдыхая их совместный аромат, который особенно ярко отпечатывался на постели, он упрямо игнорировал знание о том, что этот запах оставляет только он сам. Жадно и глубоко дыша, Тэхён на каждой ноте сандала и макадамии всё сильнее погружался в воспоминания, балуя себя звонким смехом, бархатным шёпотом и прикосновениями крепких рук, от которых невольно сводило бёдра. Приластившись к теплу, скользнувшему по щеке, Тэхён уже в следующую секунду вздрогнул, испуганно садясь на постели и озираясь по сторонам, с облегчением выдыхая только после того, как Искра пробежала по его ключицам, спускаясь по плечу и распределяясь между пальцами, словно держа его за руку. Мягко улыбнувшись, Тэхён большим пальцем погладил пламя, мысленно признавая, что без этого маяка уже давно бы сошел с ума или бросился бы в Кимгидо, наплевав на все обещания и клятвы, данные Чонгуку. — Если бы ты только могла передать ему, как я по нему скучаю, — едва слышно проговорил Тэхён, поднося ладонь с Искрой к лицу и оставляя эфемерный поцелуй на языках пламени, извивающимся по его губам, согревающим хотя бы на мгновение. Чувствуя жжение в глазах и теряя четкость окружающей его картинки, Тэхён поднес Искру к кулону, предлагая вернуться в него, и освободившимися руками смахнул влагу со щек, протяжно выдыхая, стараясь взять себя в руки. Сползя с постели, Тэхён прошелся по комнате, подхватил сброшенную накидку, оставляя её на спинке дивана, а после относя ее к остальной одежде, затем возвращаясь в покои. Резко развернувшись, зло осознавая, что не переоделся, хотя именно это он планировал сделать после накидки, он замедлил шаг, сворачивая к тумбе, расположенной у постели со стороны Чонгука, проводя пальцами по резному сундучку, в котором уже около недели лежит целый комплект украшений, начиная от колец и заканчивая черной короной с такими же яркими черными камнями, которые еще даже не имели названия. Когда Сонхван позвал его в шахту, обещая показать кое-что удивительное, Тэхён совершенно не ожидал увидеть блеск звезд в ночном небе, узнавая в нём взгляд своего супруга. Зачарованно любуясь переливами минерала, сверкающего в отблесках огня, он вполуха слушал слова друга о том, что таких кристаллов нет ни в одной из книг по драгоценным камням и что такой вибрации во всем плато очень мало. Даже понимая, что продажа столь редкой драгоценности могла серьёзно улучшить финансовое положение Чонсона, Тэхён не видел никакого иного предназначения для этих камней, кроме как украшать его супруга, соревнуясь с красотой его глаз и каждый раз им проигрывая. Оставив увесистую крышку закрытой, Тэхён усилием воли заставил себя переодеться и направиться в купальню, желая смыть с себя гнетущие мысли и тяжесть прошедшего дня, в котором они существенно продвинулись в выстраивании новых границ Чонсона, способных защитить от любых напастей. Надев на разгорячённое тело шёлковую пижаму, Тэхён поёжился от контраста температур, магией высушивая влажные волосы и босиком возвращаясь в спальню. Поправив кулон, он вытащил его из-под рубашки, позволяя Искре пробежаться по своему телу, собирая пропущенные капли, испаряя их и согревая кожу. Забравшись под одеяло, Тэхён тихо рассмеялся, когда пламя юркнуло под ткань, окручивая его ступни, собирая с них холод от каменных плит. — Всё-всё, — мешая смех от легкой щекотки со словами, попросил Тэхён, движением пальцев приманивая Искру обратно. — Пора спать, — выговорил он, привычно наблюдая за тем, как магическое пламя метнулось по комнате, гася настенные факелы, и вернулось в его кулон, освещая его грудь неярким светом, позволяющим ему засыпать без слёз вины и сожаления. Уснув далеко не сразу, Тэхён раздосадовано простонал, когда за закрытыми веками растёкся яркий свет, знаменуя начало нового дня, одновременно рождая в его голове мысли, что он совершенно не выспался. Перевернувшись, уткнувшись носом в подушку, прячась от утра и прощая себе эту лень, оправдываясь тем, что он дал всем выходной день и себе в том числе, Тэхён недовольно промычал, когда яркие лучи стали пробираться между веками и наволочкой. Постепенно просыпаясь и начиная осознавать не только свет, но и ощущать тепло, мечущееся по его лицу, Тэхён подскочил на постели, садясь себе на пятки и упираясь руками в постель, теряя равновесие. Потрясенно понимая, что вокруг ещё царит глубокая ночь, Тэхён развернулся на простыне, выискивая Искру, метавшуюся по комнате на уровне пола. Не сразу поняв природу странного звука, Тэхён попытался встать с постели, чтобы зажечь факелы, но не смог даже сдвинуться с места из-за вернувшегося пламени, заполошно вертящегося вокруг него. — Да что такое? — негодуя, выпалил Тэхён, отмахиваясь ладонью от Искры, которая, повинуясь его жесту и словам, вернулась к полу, кружа и нападая на что-то в темноте. Замерев, Тэхён присмотрелся и потрясенно ахнул, различая змей, шипевших и бросающихся на пламя, которое те не могли поймать, но старались. Заманивая змей одну за другой на балкон, Искра не позволяла ни одной из них отвлечься на омегу, застывшего на постели. Скинув с себя наваждение, Тэхён призвал магию, покрывая пол в покоях тонким слоем воды, опасаясь, что какую-то из кобр пламя могло упустить. Собрав всех змей в водный купол, насчитывая благодаря свету Искры минимум семерых, Тэхён начал испарять влагу, высушивая её и из пресмыкающихся, оставляя от них только скукожившиеся туловища и собравшуюся чешую. ***** 7 сентября 1049 года. Суббота. — Что не так? — требовательно выдал Тэхён, переводя твердый взгляд с побледневшего Хосока на зажавшего ладонью рот Мусона. — Я чего-то не знаю? — настаивал он. — Я всегда думал, что в этой местности змеи не водятся. — Это так, — дрогнувшим голосом подтвердил Мусон, вопросительно смотря на супруга, — змей, тем более кобр, здесь нет. — Но? — с нажимом спросил Тэхён, подаваясь вперед, упираясь локтями в стол, где еще стояли опустевшие после завтрака тарелки. — Такое уже было, — на одном дыхании выпалил Хосок, бросив взгляд на Мусона, затем переводя его на напряжённо-ждущего Тэхёна. — Но мы тогда не придали тому значения, посчитав, что это случайность, — объяснялся он, оправдываясь: — Думали, что просто кто-то купил себе такую живность, но не усмотрел. — То есть змея уже проползала во дворец, и вы даже не попытались узнать, кто занимается разведением таких тварей? — гневно выдал Тэхён, чувствуя злость из-за накативших ночных воспоминаний, отчего Искра огладила его шею, но, не получив реакции, вернулась в кулон. — Всё не так просто, — почесав бровь, проблеял Хосок, нервно улыбнувшись. — Змея заползла в покои Намгуна, скорее всего, также по балкону, и укусила альфу, который тогда играл роль Чонгука, — признался он, отворачиваясь от Тэхёна, не выдерживая его острый взгляд. — Змею нашли спящей под кроватью, её убили и сожгли, а в остальном сделали вид, что ничего не было. Семье альфы выплатили компенсацию, сообщив им о том, что у него остановилось сердце, а на его место назначили Вонги. — Третий этаж, — рычаще процедил Тэхён, чётко выговаривая слова. — Вам не кажется это подозрительным? — едко спросил он, переводя взгляд с омеги на альфу и обратно. — Теперь кажется, — на грани шепота проговорил Хосок. — Чонгука хотели убить, причем даже относительно удачно, — хлестко резюмировал Тэхён. — На меня совершили уже два покушения, — выдал он, игнорируя потрясенно-вопросительные взгляды, направленные на него. — Кому-то очень сильно не хочется, чтобы династия Чон осталась на троне Чонсона.