meet me tonight

      Хисын решил провести вечер в клубе, который расположен неподалёку от его съёмной квартиры. И подозрений не было, что в неоновом свете огней и толпы таких же, как он, произойдёт встреча двоих душ. Сонхун, к неописуемому удивлению, заметил Хисына первым и подошёл к нему. Молчание повисло между ними, но их пьяные долгие взгляды говорили за них же самих. Даже предлога общения не было: ни одного слова так и не произнесено.              Половину лица Сонхуна невозможно было разглядеть из-за тени, падающей на юношеское тело, поэтому и половина эмоций так и осталась тайной. Перемену Хисын тоже не заметил. Непонимание поселилось в нём, когда пальцы обожгли запястье и потянули непонятно куда. Толпа расступалась перед ними, будто они какие-то известные люди, появившиеся в клубе без прикрытия. По крайней мере, так казалось пьяному разуму Хисына, который не желал осмысливать всё происходящее. Даже отказы, когда осознание всё-таки настигло его, были проигнорированы. Сонхун завлекал на танцпол. Над ним взял верх алкоголь, поэтому и стеснение будто смыло волной. Тело жалось к его собственному, и Хисын недолго сопротивлялся, поддавшись искушению. Он не был в состоянии отказываться, когда Сонхун предлагал себя подобным образом.              Их губы встретились сначала в лёгком, невинном касании, прежде чем Сонхун перехватил инициативу в свои слегка трясущиеся руки. Взгляды посторонних сейчас не имели значения для пьяного парня, целующегося так, будто завтра и вовсе не наступит. Сонхун всегда берёт всё, что только его душа пожелает. Была возможность оттолкнуть его от себя и прекратить представление на публику, делая его самым худшим в карьере Сонхуна, однако Хисын не способен на такое. Всё-таки чувства никуда не могли деться, а в совокупности с вишнёвым бальзамом и руками, блуждавшими под рубашкой, они создавали настоящий вихрь, который лишал ясности ума. Хисын не осознавал, что за следующим поцелуем потянулся он сам. Жадность завладела им настолько, что и чужая грудная клетка прижималась к собственной из-за нежелания потерять или же делить.              Однако всё хорошее имеет свойство заканчиваться так же быстро, как и начинаться.              — Хисын, — протянул неожиданно по слогам пьяным голосом Сонхун на ухо. — Я хочу к тебе.              Хисын только и поражался тому, что у Сонхуна оставались ещё хоть какие-то границы приличия. Правда, его разум был в шаге от того, чтобы произнести те же самые слова. Может, даже повторить тем же тоном. Но Сонхун опередил его, а значит, его желание расло с каждой секундой. Видимо, он прекрасно осведомлён о местожительстве Хисына.              Сонхун увёл с танцпола к выходу, а Хисын не сопротивлялся, находя в этом своеобразную волну удовлетворения. Ветер был холодным в эту ночь. Он заставлял кожу покрываться тысячью мурашек одним лёгким дуновением. Правда, Сонхун будто бы наплевал на проверки прогнозов погоды, поэтому и стоял без куртки, весь дрожа от холода и отказываясь надеть ветровку Хисына, чтобы согреться. Но кто Хисын такой, чтобы отступить при первом же отказе? Посему через несколько секунд на плечах Сонхуна оказалась ветровка, согревающая на малую часть.              — Почему ты не взял куртку? — Хисын задал столь очевидный вопрос, словно не знал на него ответа. Сонхун — любитель одеваться не по погоде, но стильно, как с иголочки. Только потом болел неизвестно сколько.              — Забыл, — лишь тихо ответил он. Пытался избежать зрительного контакта, ведь знал, что оправдание неубедительно. Его опровергнуть с небывалой лёгкостью можно.              И слова больше не рассекали воздух и не повисали в нём. Тишина окутывала их, как тёмная ночь — землю, пока такси медленно ехало к ним. В какой-то момент Сонхун осторожно, словно боясь отпугнуть или поранить, взял за руку Хисына и переплёл их пальцы. Тепло окутывало его ладонь: та более не была ледяной по сравнению с его собственной. И не было даже мысли в затуманенной алкоголем голове, что подобное являлось чем-то необычно редким.              По приезде такси Сонхун так и не выпустил руку Хисына, наоборот, сжал её сильнее и пытался за неё ухватиться, как за спасательный круг. Улыбка скользила по губам парня. Хисын первым уселся на задние сиденья и утянул за собой драгоценного мальчика, укрывая его в тёплых объятиях. Не хочется, чтобы Сонхун заболел, поэтому такси и было заказано, хоть и ехать недалеко.              Дорога не заняла много времени. С его ветровкой на плечах он покинул салон такси и стал ждать снаружи, пока Хисын последует за ним, уже зная, что с карты списались деньги. Дал немного времени на то, чтобы осмотреться. Кажется, что Сонхун и вовсе здесь был впервые: его заинтересованный взгляд скользил по девятиэтажному зданию, по всем окнам, в которых в столь поздний час всё ещё горел свет. Когда-нибудь и экскурсия будет совершена, но определённо не сегодня и не сейчас. Хисын понимал, что это он главный объект чужого влечения, а не кто-нибудь или что-нибудь другое. И, чтобы это доказать, Сонхун оставил лёгкий, даже фантомный поцелуй на его потрескавшихся губах, которые чуть припухли.              — Потерпи ещё чуть-чуть, — шепнул Хисын, отстраняясь и явно не желая попадаться на глаза возможным прохожим, и взглянул в глаза Сонхуна, в которых хотелось утонуть. Всегда хотелось. С первой встречи прошло целых два года, но карие радужки не утратили своей красоты. Каждый зрительный контакт ощущался как в первый раз.              Сонхун только лишь кивнул и молча последовал за парнем в подъезд. Кнопка шестого этажа в лифте. Как только его двери закрылись, Сонхун, только того и выжидавший, сразу же прижался к Хисыну со спины, охватывая талию своими руками. Губы нашли шею, а затем и первый засос не заставил себя ждать. Неровный вздох слетел с горла и развеялся в воздухе, повиснув в нём ненадолго. Сладкая пытка давила, но была настолько приятной, поэтому Хисын не подавал знаков остановиться.              Но он был прекрасно осведомлён, что это лишь начало. Всё не смогло бы закончиться на нескольких засосах. Слишком просто. В особенности для Сонхуна, который всегда казался нерешенной задачей. Посему никакое удивление не возникло на лице Хисына, когда проход в его квартиру открылся. Жадный поцелуй. Подталкивание к бетонной стене. Всё заставляло узел внизу живота стянуться. Разум был давно затуманенным. Руки Хисына обхватили хрупкие плечи и без какой-либо аккуратности скинули с них ветровку, чтобы та не мешалась.              Пауза последовала неожиданно. Однако всего на короткое мгновение. В следующее мгновение Сонхун уже жался к нему вновь и накрывал губы своими, проникая языком в чужой рот. Он заставлял тело млеть из-за движений, кажущихся танцем. Хисын всеми силами пытался сохранять остатки здравого смысла. Правда, ничего не получалось. Его одногруппник целовал его просто потрясающе, будто от этого зависела его жизнь прямо сейчас. Руки Хисына, не выдержав, сомкнулись на тонкой талии, чтобы прижать к себе вплотную. Но Сонхуну такой жест совсем не понравился: он отстранился и смерил недовольным взглядом, который ни с чем не спутать. Даже в темноте.              — Без рук, Хисын, — мурчал Сонхун, выдерживая зрительный контакт. Угроза была чёткая. Очевидный до невозможности. Не любил, когда пытаются отобрать инициативу. Но и Хисын не отдаёт ничего так просто.              — С руками, — возразил Хисын. Он будет спорить до последнего. Его глаза сверкнули в темноте снимаемой квартиры. Пальцы только сильнее сжимали талию, будто пытались оставить на ней свои следы в качестве напоминания, когда их ночь подойдёт к концу. — В клубе ты не возражал, — подметил и позволил себе всего — лишь на одну секунду! — потонуть в своей влюблённости в человека, которого он мечтал увидеть в своей квартире только во снах, а не наяву.              — Я не понимаю, тебе так обязательно спорить прямо сейчас? — Сонхун прижался вплотную, и запах алкоголя стал ощущаться слишком явно. Ни миллиметра не осталось между их грудными клетками, поэтому учащённое сердцебиение обоих чувствовалось особенно чётко. Ладонь обвивала шею с краснеющими следами, пока пальцы играли с тёмными волосами.              — Да, — Хисын задёрнул голову и позволил губам оказаться на шее. Глаза сомкнулись на мгновение, чтобы ощутить приятность поцелуя, который, к удивлению, не перетёк в укус или красную рассаду. — Я тоже участвую, а не просто позволяю себя брать, потому что я тебе понравился, — шептал, пытаясь не выдать собственных чувств, так и норовивших вырваться наружу.              — Это бессмысленный спор, Хисын! — Сонхун явно не любил, когда с ним спорили, но видеть эту искру злости и в глазах заставляло продолжать. Хисын понимал, что ходит по краю и что одно неверное слово приведёт к окончанию всего. — Да и к тому же ты сам прильнул ко мне в ответ, — он понизил голос до шёпота, наклонившись к уху. — Кто же тебя заставляет просто принимать в нижней позиции?              Внезапная реакция тела Хисына выдала его с потрохами. Его попытки поспорить и держать выигрышную позицию канули в Лету. Мурашки табуном побежали по коже, и это никак не смогло укрыться от Сонхуна. Он только обхватил зубами мочку уха, проведя языком по металлу, из которого были сделаны серьги-гвоздики. Только сильнее заставлял дрожать в его сладком плену, из которого Хисын пытался отпрянуть, но ему было попросту некуда. Впереди — Сонхун, вжимающий его в стену, а сзади та самая стена. А отталкивать не хотелось вовсе, чтобы избежать двусмысленности действий.              А Сонхун продолжал целовать, тянуть мочку и шептать в ухо что-то бессвязное, пока руки Хисына сжимали его талию. Он изводил его таким образом. Даже стыдно становилось от того, насколько Хисын млел и твердел от простейшего шёпота. И ведь до последнего не сдавался, потому что не хотел проигрывать в споре.              — Я тебе нравлюсь? — вопрос медленно заставил разум вновь работать, чтобы понять заданное. Хисын замер, пытаясь поверить в услышанное, и руки соскользнули с талии. А взгляд Сонхуна был интенсивный. Ему был необходим чёткий ответ. — Тобой двигали чувства, когда ты решил привести меня к себе, а не желание потрахаться. Твои взгляды и забота выдали всё, — заключил он. Хисыну оставалось только кивнуть.              — Да, потому что я хочу провести ночь с тем, кто мне нравится, — он сдался окончательно, решая отдать Сонхуну инициативу сегодняшним вечером. Поражение даже не успело его накрыть, вместо этого Хисын почувствовал губы на своих. Его утягивали в медленный поцелуй. Словно его благодарили. Однако была и лёгкая издёвка.              — Очевидный. Даже слишком, — Сонхун расплылся в хищной улыбке и одарил ещё одним довольно долгим поцелуем. Алкоголь ощущался слегка, начиная уже выветриваться из их тел. Хисын даже не стал ничего отрицать, потому что это было бессмысленно, и расслабился от вида улыбки в темноте, явно радуясь тому, что она обращена именно к нему, а не кому-то другому.              Сонхун никогда не был глупым. Никогда не был слепым. Он всё видел, чувствовал на себе продолжительные взгляды, которые пытались запомнить каждый изгиб тела, каждые родинки на лице и каждые редкие улыбки, подаренные кому угодно, но только не ему. Попросту делал вид, что не замечал. А сейчас Сонхун обратил внимание и определённо хотел присвоить себе. Понадобился лишь алкоголь, чтобы осмелеть.              Закрадывались мысли, конечно, о том, что у Сонхуна кто-то был. Правда, Хисын никогда не видел девушку или парня ни в живую, ни в соцсетях. Он следил за профилем Сонхуна в Инстаграме и не испытывал за это стыда. И прямо сейчас появлялась надежда, что это его шанс получить желаемое, ведь парень перед ним стоит в его квартире и выглядит невероятно. Лишь бы это не было сном.              Хисын вёл за руку в свою маленькую спальню, где царила кромешная тьма из-за задёрнутых занавесок. Свет он не очень любил, ведь тот мешал ему спать. Сонхун, особо не задумываясь, вслепую нашёл включатель и нажал на него, чтобы можно было хоть что-то разглядеть. И пока Хисын жмурился от резкой смены обстановки, он прильнул сзади к его спине, заключая в тёплые объятия, в которых можно было находиться целую вечность. Руки обвивали талию и поглаживали её, а губы щекотали поцелуями чувствительную шею, так и нуждающуюся во внимании.              Всё заставляло млеть. Прикосновения буквально принуждали позабыть о том, что им придётся завтра всё обсудить. Поцелуи лишали возможности думать обо всём. В голове оставался лишь образ Сонхуна, который прямо сейчас жадно изучал все изгибы тела, будто и правда желал запомнить каждый сантиметр. Хисын задыхался и терял себя в бездне происходящего. Он попросту отдавался навстречу тому, что ему давали, чтобы голодно это забрать в конечном итоге.              Руки шли ниже, Сонхун не жалел его вовсе. Решился оторваться на полную с человеком, который влюблён без памяти. И Хисын согласен, потому что полностью уверен в том, что у Сонхуна есть к нему ответные чувства. Что это никакая не ошибка, а их общее желание раскрыться друг другу подобным образом.              Лёгкие укусы сыпались по плечам, шее и линии челюсти, и красные следы красиво расходились по коже. Спирало дыхание, а Сонхун не останавливался. У него этого даже в мыслях не было. Он ублажал влюблённого парня так, будто завтрашнего дня не будет. С какой-то стороны, это правда, потому что Хисын готов упасть замертво из-за ощущения Сонхуна рядом. Его присутствие здесь, в квартире, чувствовалось таким правильным, что становилось больно во всём теле.              Сонхун шептал на ухо слова, которые всё никак не желали превращаться в целостное предложение. Тяжёлый вздох раздался в тихой комнате, а затем он аккуратно уложил Хисына, полностью обмякшего от волны ласки, на простыни и принялся что-то усиленно искать в прикроватной тумбочке. Только сейчас мозг получил возможность ясно мыслить и понять, что так было необходимо.              — В нижнем ящике, — Хисын произнёс и медленно повернул голову в сторону Сонхуна, который лишь кивнул. Через несколько мгновений нужное было найдено. Тюбик смазки оказался рядом с млеющим телом.              Хисын тяжело вздыхал, потому что ясный разум вновь начал его покидать и потому что на него навалились сверху. Сонхун целовал его медленно и вливал всё, что испытывал. Теперь и шанса пошевелиться не было, но Хисын не возражал. Он льнул всё за новыми прикосновениями губ к его собственным. Тихая мольба понималась мгновенно, поэтому и поцелуи чувствовались тут же, пока руки блуждали по телам друг друга. Пальцы пытались подцепить края смятой одежды вслепую, ведь отстраняться совсем не хотелось.              Глаза могли рассмотреть обнажённое тело Сонхуна, когда Хисын наконец снял верх с него. Дыхание перехватывало от мышц, а пальцы бежали по грудной клетке. Хисын оставлял поцелуи на шее, плечах и ключицах, пока сам сидел в расстёгнутой рубашке, ткань которой приятно ласкала руки. Он обхватывал бёдра и поглаживал их медленно, не пытаясь держать их до синяков.              Но Сонхун слишком расслабился, либо же попросту позволил себя ублажать несколько мгновений, прежде чем игривая пьяная улыбка расползлась на губах. Он аккуратно перехватил ладони, оставляя на каждой поцелуи, и убрал их с бёдер, чтобы потянуться за тюбиком смазки.              Сонхун совершенно не торопился. Он медленно растягивал податливое тело, наслаждаясь процессом по полной и шептал нежности, перемешивающиеся с лёгкими поцелуями. Они вдвоём млели от происходящего. Тонули друг в друге, потому что по-другому никак не выходило. Да и не хотелось вовсе. Долгие томные взгляды говорили сами за себя.              Хисын обхватывал шею Сонхуна, а губы жадно целовали парня, который вовсе не отставал. Дорога к таким явным чувствам друг друга была полностью открыта. Оставалось только лишь признаться вслух. Правда, им было совсем не до этого, когда похоть завладевала ими полностью. Слова признания никак не могли прийти в голову, особенно при ощущении члена Сонхуна в себе. Попадал ведь по самой чувствительной точке, поэтому с губ срывались только мольбы и стоны, так и собирающиеся вырваться за пределы комнаты. Хисын правда пытался быть тихим.              С Сонхуном это сделать невозможно. Он сражал своими собственническими укусами, поцелуями и прикосновениями. Каждое действие было рассчитано на то, чтобы свести с ума. И это происходило. Сонхун успешно справлялся со своей сложной задачей и выводил на громкие звуки. Хисын седлал парня уверенно и на ухо шептал всякого рода слова, которым повиновались не сразу не только из стремления подразнить, но и из желания услышать полноценную мольбу. Их было сказано бесчисленное множество, только Сонхуну нужно больше. И Хисын ему не отказывал, хотя сначала молчал и выдерживал зрительный контакт.              Сладкая истома наступила быстро. Расстраивало немного, потому что реальность несчастно ударяла по Хисыну. Лишаться тепла не хотелось. Сонхун охотно принимал его в свои объятия, нежно целуя в последний раз и не произнося ни слова, прежде чем Хисына настигал сон, вызванный волной усталости. Его пальцы заботливо скользили по взмокшему лбу, чтобы убрать с него пряди. Хисын верил, что с утра у них будет возможность поговорить, поэтому он так ничего и не произнёс, пока ещё не спал.              

***

             Утро началось с одиночества. Можно было предположить, что так и произойдёт. Но Хисын ставил на лучшее. Особенно после ночи с парнем, у которого определённо были чувства к нему. Поэтому ему попросту необходимо поговорить с ним сегодня. Нужно перечеркнуть всю эту неопределённость. Хисын вздыхал тяжело и задерживался в кровати, где всё ещё сохранялся запах Сонхуна, который хотелось вдыхать целую вечность.              Сонхун имел над ним какой-то необычный эффект, потому что рядом с ним все намерения Хисына быть сверху испарились. Такое было впервые у него. Наверное, больше не повторится, если он так и продолжит лежать в тёплой кровати, зарываясь носом в подушку, на которой спал парень. Сонхун пах приятным гелем для душа со вкусом малины, а его одеколон практически не чувствовался уже, что расстраивало.              Хисын понимал, что ему попросту нужно вставать, чтобы не опоздать на пары. Он медленно поднялся и тут же направился в ванную комнату. Взгляд моментально упал на огромное количество красных следов, ползущих по шее, плечам и груди. Сонхун постарался достаточно, если учитывать, что некоторые засосы особенно тёмные и скорее походили на синяки. Пальцы невольно водили по отметинам и будто пытались вернуть ощущение губ Сонхуна, когда он оставлял всё это. Однако реальность била по нему сильнее, и ему приходилось мириться с коротким одиночеством.              Одна лишь водолазка перекрывала всё, поэтому Хисын надел именно её. Дорога до университета занимала не слишком много. Особенно если глубоко погрузиться в мысли, то можно совсем не заметить пролетевшее время. Он практически пропустил свою остановку, но всё-таки вовремя опомнился. Утренняя весенняя погода встречала его прохладой, от которой ползли мурашки по телу, и несильным ветром, треплющим уложенные волосы. Хисын не решился взять с собой кожаную куртку, почему-то решив, что и без неё будет нормально. Как же он ошибался.              Глубокие лужи встречались ему на пути, и вся атмосфера скорее напоминала позднюю унылую осень, но никак не середину весны. Хисын медленно всё переступал в попытках не запачкать свои новые чёрные кроссовки, практически всё время смотря себе под ноги, а не на людей вокруг. Но когда дорога стала чуть лучше, то взгляд наконец-то был поднят. Как раз вовремя, чтобы заметить человека, которому он собирался отдать своё сердце ночью.              Сонхун стоял вблизи университета, не оглядывался по сторонам, а смотрел лишь в экран телефона. Между пальцами зажата сигарета, про которую словно забыли. Он кого-то ждал, однако этот кто-то так и не появлялся. Хисын пытался не думать о том, что это именно его стоят и ждут. Правда, мысль всё же задержалась в голове и позволила телу расслабиться, прежде чем шаги вновь возобновились.              Хисын остановился рядом на безопасном расстоянии, чтобы случайно не выдать всё произошедшее за ночь и чтобы не вторгаться в личное пространство человека, с которым до этого практически не разговаривал никогда. Неловкость чувствовалась, а слова так и не торопились срываться с губ. Он неосознанно растягивал момент, сам не понимая зачем. Чтобы постоять рядом ещё чуть-чуть? Чтобы насладиться тишиной?              Так потянулись минуты. Время Хисын не знал, потому что боялся пошевелиться и всё испортить. В любой момент мог появиться кто-то из друзей Сонхуна, и тот бы просто ушёл, даже не повернув голову. Но пока парень стоял и определённо ощущал присутствие Хисына рядом. Может, по тем же причинам находился рядом? Ничего не было понятно. Необходимо просто спросить, а Хисын медлил.              — Сонхун, — начал он всё-таки довольно неуверенным голосом, — что означала прошлая ночь? — Хисын повернул голову, желая услышать ответ и установить зрительный контакт. Сонхун рядом с ним замер и ещё несколько мгновений обдумывал своё следующее действие.              Он медленно поднял голову, но их взгляды так и не встретились. Сонхун отводил глаза. Правда, в них можно было заметить такую же неуверенность и ещё кое-что. Страх? Возможно. Хисын точно не знал. А гадать совсем не хотелось. Было желание лишь услышать чёткий ответ. Он подошёл ближе, опасно сокращая дистанцию. Тепло тела Сонхуна заметно ощущалось и чуть согревало в прохладный день. Их дыхание сливалось в одно целое, пока они стояли молча. Хисын ждал ответа, а Сонхун так и не говорил ничего. Избегал зрительного контакта, а руки слегка подрагивали. Он был совершенно не похож на того, кто вчера выглядел уверенным и целовал до беспамятства.              — Сонхун? — Хисын понизил голос ещё больше. Его практически не было слышно. Лишь Сонхун улавливал каждое слово и терялся всё сильнее. Ему было, что сказать. Однако боялся.              Наконец он поднял взгляд, и их глаза встретились. В них мелькали те же тёплые чувства, смешанные вместе с неуверенностью. Сонхун сделал шаг назад, наконец решаясь, кажется. Сигарета в его пальцах грозилась обжечь кожу, поскольку была забыта. Её затушили быстро и выбросили в мусорку. Но они оба знали, что это лишь отсрочка, чтобы получить больше времени.              — Хисын, — Сонхун всё-таки произнёс. Правда, в голосе не звучало прежних эмоций, один лишь холод. Хисын точно знал, что всё вернулось на свои места и что его надежды разбились вдребезги. Глаза, однако, рассказывали совершенно другую историю: они больше не держали зрительный контакт, а уставились в мокрый асфальт. — Я перешёл черту дозволенного прошлым вечером из-за алкоголя, — он смелел с каждым произнесённым словом. Всё слетало более отточено и безэмоционально. — Между нами ничего не может быть.              Последнее сказано так резко, что ранило душу сильнее всего. На это и был расчёт. Сонхун отталкивал его от себя. Не хотел, чтобы Хисын привязывался. Он вновь поднял взгляд, и в нём уже не было никаких эмоций. Пустота. Больше не проскакивает истинный парень. Только заточенный до идеала образ. Что ж. Здесь нужно лишь отступить. Хисын только кивнул и смотрел вслед уходящему Сонхуну.              Хисын дал ему время отойти подальше, чтобы не возникало лишних мыслей о том, что он его преследует. В голове было слишком много мыслей, и одна приводила к другой, создавая бесконечное множество. Хисыну хотелось, чтобы всё было по-другому. Однако этого не произошло. Сердце бешено стучало в груди, словно готовясь выпрыгнуть. Но приходилось вести себя как обычно. Будто ничего не произошло ни утром, ни ночью.              Хисын намеренно тонул в учёбе. Не позволял другим мыслям селиться в голове. Иначе исход был очевиден: он бы вновь прокручивал всё произошедшее по десятому кругу и умирал внутри ещё сильнее. Он смотрел в сторону Сонхуна, но отводил свой взгляд моментально, не позволяя ему задержаться на парне. Его поведение оставалось ровно таким же как и всегда. Идеальный актёр. Хисыну хотелось так же уметь прятать свои эмоции под маской безразличия, а пока не получалось совсем.              Дни сменялись один за другим. Хисын потерял им счёт и вовсе не хотел его находить. Домашняя работа быстро заканчивалась. Приходилось делать всё, что только попадалось под руку. Встречи с друзьями помогали ему найти покой совершенно ненадолго. Жалкие часы никак не могли сравниться с болью, разрывающей его душу на части. Хисын намеренно игнорировал практически все расспросы и в крайних случаях лишь говорил, что у него все хорошо. Как долго Джейк и Джей готовы были это всё терпеть, было неизвестно. Не хотелось им чего-то рассказывать, хоть исход ситуации с Сонхуном висел на поверхности.              Хисын молчал, пока смотрел на экран недавно купленной плазмы. Джейк показывал очередную игру, сюжет которой вовсе не цеплял. В руках не было геймпада. Хисын отказался играть сразу, как переступил порог квартиры Джейка. Даже участвовать в разговоре не хотелось. Джей увлекательно рассказывал о новом знакомстве с парнем, но упорно избегал упоминания его имени, что выглядело слишком подозрительно. Будто он боялся осуждения, ведь постоянно кидал взгляды в сторону Хисына.              Однако ни один вопрос не был задан. Глубина мыслей не позволяла отвлекаться на что-то другое. Это ошибка. Хисын совершенно случайно погряз в раздумьях, и всё было об одном лишь Сонхуне. О его губах. О руках. О тепле его тела, когда они обнимались и льнули друг к другу. Рваный вздох сорвался и привлёк внимание Джея и Джейка моментально, поскольку прозвучал в звенящей тишине.              — Что происходит, Хисын? — прозвучал голос Джейка. Он коснулся плеча и слегка тряхнул за него, отчаянно пытаясь привлечь внимание и вытянуть из потока мыслей, в котором Хисын слишком погряз. — Сам не свой последние дни. Неужели Сонхун тебя отшил, когда ты ему наконец-то признался?              Хисын устремил взгляд чётко на друга и пытался в нём увидеть хоть какой-то намёк на провальную шутку. Но была лишь серьёзность, которая натыкалась на холодное и напряжённое выражение лица. Глубокий вдох не успокаивал, а пальцы на конце водолазки предательски дрожали. Следов на шее не осталось, однако Хисын продолжал носить её, до сих пор ощущая себя присвоенным, хоть и правдой не было.              — Нет, — Хисын нагло врал, потому что совсем не хотел об этом говорить. Это только их тема разговора с Сонхуном. Ничья больше. Другим Хисын не позволит вмешиваться в происходящее. — Просто вымотался из-за большого количества домашней работы. Да и проблемы со сном у меня.              — Из-за мыслей о Сонхуне, — уверенно заявил Джей, влезая в разговор двоих друзей. Они теперь вдвоём с Джейком смотрели на него и пытались выпытать ответ, пока Хисын отводил взгляд и сжимал край водолазки.              — Нет! — Хисын не выдержал. Он понимал, что так всё становилось только очевиднее. Понял бы даже ребёнок по его поведению. Хисын укрылся своей ветровкой, до сих пор чувствуя на ней запах Сонхуна, ведь он её так и не трогал, чтобы всё сохранить. — С чего у вас вообще такие мысли?              — Я видел тебя вместе с Сонхуном полторы недели назад. Вы стояли слишком близко для незнакомцев, — Джейк произнёс и расплылся в довольной улыбке, поскольку наконец смог раскрыть хранимый им секрет, который заставил вспыхнуть ещё больше. Этого стоило ожидать, потому что они стояли на открытой территории. Но Хисын всё равно напрягался до предела.              — Хорошо! Возможно, мы с ним общались, но это ещё ничего не значит! Вы даже не знаете, о чём шёл разговор! — Хисын покрывался румянцем. Он понимал, что выглядит глупо прямо сейчас, когда отрицает очевидные вещи. Только больше зарылся в ветровку, прикрываясь тем, что ему безумно холодно. Все знали правду, а он всё продолжал, потому что отказывался её принимать.              Джей и Джейк решили отстать от Хисына. Не могли ведь весь вечер его допытывать. А иначе парень окончательно в себе закроется. Джейк вернулся к игре, пока Джей сел рядом с Хисыном, чтобы предложить ему тарелку с чипсами. Тот лишь помотал головой в знак отрицания и отправился обратно в свои мысли, наверняка пытаясь уничтожить всю свою злость в фантазиях.              — Ты же знаешь, Хисын, мы тебе всегда поможем. Тебе нужно лишь попросить помощи, — Джей тихо сказал, прежде чем вернулся к игре вместе с Джейком. Друг лишь кивнул, явно слыша слова, хоть и был увлечён игрой. Хисыну оставалось промычать что-то похожее на «Спасибо», когда в его душе происходила буря. Вскоре он, не выдержав и попрощавшись, покинул квартиру Джейка.              

***

             Телефон лежал на тумбочке, и Хисын так и хотел к нему прикоснуться, чтобы отправить сообщение Сонхуну. Мысль внезапная, но удерживала его от всего на свете весь день. Он не ел, не спал, а сидел и волновался. Неприятное чувство тошноты подступало, когда всё-таки Хисын брал телефон в руки. Нервы говорили сами за себя. А всё-таки выпрошенный номер Сонхуна и открытый чат с ним выводили из себя как никогда прежде. Он закрывал глаза и глубоко вдыхал, стараясь найти в себе силы.              Так и не смог.              Хисын не сомкнул глаз ночью. Всё становилось только хуже. Он сидел в университете на своём привычном месте и ждал какого-то чуда, которое так и не появлялось. Взгляд всё чаще падал на Сонхуна и задерживался на нём непривычно долго. Хисын терялся в красоте родинок, усыпанных по лицу. Хотелось поцеловать их в этот раз со всей нежностью с ощущением, что у них вся жизнь впереди есть и что ее можно потратить на красивое лицо.              Сонхун внезапно повернулся на стуле, и стало слишком поздно прятаться. Его обнаружили. Хотя и стоило ожидать, ведь Хисын откровенно пялился. Было немного стыдно. Однако ничего не оставалось делать, кроме того, чтобы отвести взгляд или выдержать зрительный контакт. Хисын, понимая, что ему уже не о чем сожалеть, выбрал второе. Пытался ведь разглядеть хоть какую-то эмоцию на лице Сонхуна и вышел проигравшим, потому что маска не треснула и ни одна эмоция не просочилась.              Хисын подумал, что на этом всё и закончится. Но нет. После всех прошедших пар Сонхун нагнал его в коридоре. Среди всей толпы обнаружил его одного. Сердце трепетало, потому что ему собирались что-то сказать. Но одновременно и напрягало, ведь последний их разговор закончился не очень хорошо. Хисын остановился, почувствовав ладонь на запястье. Малейшее прикосновение, поскольку через секунду пальцы соскользнули. Но Хисын понял, что ему нужно отойти в сторону. Сонхун, кивнув, увёл в туалет, где никого сейчас не было. Парень приблизился к нему и наклонился к уху, чтобы всё сказанное точно осталось между ними.              — Я приеду в шесть к тебе, — нежный шёпот коснулся его и ласкал кожу. Хисын чувствовал мурашки, которые побежали по позвоночнику, правда, не двигался с места, потому что не понимал, последуют ли какие-нибудь слова ещё. А Сонхун стоял рядом с ним. Не касался, но просто смотрел. Ответа будто и не ждал. Сказанное не было вопросом.       Слова застряли в горле. Хисын ничего не смог произнести. Он потерялся в тёплой карей радужке и попросту кивнул. Только не совсем понимал, к чему стоит готовиться. К разговору? К свиданию? К глупому обману? Слишком непонятно. Но и спросить не успел, ведь, как только он пришёл в себя, Сонхун уже ушёл. Не стал же разговаривать при всех, потому что истинная сторона всё же просочилась наружу. Хисын вскоре последовал за парнем, чтобы направиться домой.              Он всё же подготовился ко всему. Убрал в квартире максимально, чтобы всё было чисто к приходу Сонхуна. Надел на себя вязаный свитер, уже догадываясь, что кавалер придёт в своей любимой чёрной рубашке, которая прекрасно сидела на нём. Теперь лишь он ждал визита. Хисын нервничал. Дрожь шла по рукам и не думала пропадать, пока Сонхун не появится на пороге квартиры.              Время близилось к шести, и он правда пытался их провести где угодно, но только не рядом с входной дверью. Не выходило. Хисын всегда обнаруживал себя там в конце концов. Крохотный коридор был обойдён сотни раз, прежде чем раздался звонок, а затем и стук на крайний случай. Хисын практически рванул с места, однако успел остановить себя. Если он покажет, что ждал, то им могут начать пользоваться самыми различными способами. А этого вовсе не нужно.              Хисын выждал около минуты, перед тем как распахнул дверь перед Сонхуном, уже ждущего его с привычной безразличностью под рукой, они шли в паре. Правда, холод постепенно таял. Их взгляды медленно встретились, и без каких-то лишних слов Сонхун ступил внутрь. У него был план. Но посвящать в него Хисына он вовсе не желал. Лишь слабо улыбнулся и аккуратно взял за руку, нежно поглаживая её и переплетая пальцы, как будто они самая настоящая пара. Сонхун всегда делал всё так, как только ему хотелось, и Хисын падал его жертвой.              — Я хочу тебя прокатить по ночному городу. Ты согласен? — спросил Сонхун без какого-либо приветствия. Большой палец медленно поглаживал костяшки и расслаблял всё тело, заставляя потерять ход мыслей. Хисын в свете коридора смотрел только на красивое лицо парня и не мог попросту отвести взгляд. Он медленно кивнул на предложение, а уже в следующий момент его потянули к двери, не оставляя и возможности взять хоть какие-то вещи.              — Сонхун, подожди, — Хисын сжал ладонь Сонхуна, которую выпускать вовсе не хотел. Он остановился, чтобы поднять с полки телефон и взглянуть в зеркало, поправляя волосы.              Парень желал выглядеть идеально, хоть и статус их отношений был непонятный. Они вдвоём вели себя так, будто ничего и не произошло между ними и Сонхун не сказал, что они не могут существовать. Если призадуматься, то становилось тошно, поэтому Хисын предпочитал забыться в моменте и потеряться в руках Сонхуна. Тот покорно его ждал и обвивал руки вокруг чужой талии, прижимая спину к своей груди. Они оба ещё успеют пожалеть обо всём происходящем после.              Сонхун пожалеет, потому что позволил своим чувствам пробраться наружу. А Хисын, потому что без каких-либо объяснений согласился на встречу, а теперь млел в объятиях. Расчёска скользила по волосам, пока они вдвоём стояли в тишине. Сейчас не время что-либо рассказывать друг другу, а иначе всё испортится, не успев начаться. Может, так было бы и лучше. Однако Хисын решил молчать, точно не пока Сонхун медленно раскрывался ему и льнул сзади.              — Не переусердствуй. Ты меня будешь отвлекать своей красотой, пока мы едем на моей машине, — Сонхун бесстыдно флиртовал. Его пальцы поглаживали талию и совершенно не уходили оттуда. Он прижимал ближе к себе, утыкаясь носом в шею и вдыхая приятный аромат геля для душа, слегка перемешанного с карамельным одеколоном и запахом едва различимого пота. Глаза были прикрыты. Он чувствовал себя в полной безопасности прямо сейчас, потому что полностью расслаблялся.              Хисын аккуратно провёл рукой по каштановым волосам, зарываясь в них, чтобы услышать недовольное мычание. Пальцы моментально исчезли с прядей, чем Сонхун стал ещё больше недоволен. Ему хотелось прикосновений, но он не просил о них. Поэтому Хисын попросту повернулся лицом к Сонхуну, заключив его в объятия, пока пальцы вновь пробегали по прядям.              — Ты мне всю прическу разрушишь, Хисын, — жаловался, но не отходил ни на шаг и позволял делать всё. Сонхун был похож на забитого котёнка, которому нужна ласка и который долго сидел в одиночестве в желании выучиться и ни с кем не встречаться. Однако прямо сейчас он сдался и показывал свою мягкую сторону. — Нам надо ехать, — он шептал и прижимался вплотную, не расставаясь с желанным теплом.              — У нас вся ночь впереди, — Хисын отвечал и не выпускал из своих объятий. Он утыкался носом в копну волос и забывал обо всём на свете. Они стояли так достаточно, начиная засыпать в руках друг друга. Им не нужно было ничего больше. Только одно лишь тепло тел.              Наконец, Сонхун первым отступил и достал из кармана ключи от автомобиля. Его игривая улыбка вернулась на прежнее место. И Хисын вновь убеждался, что Сонхун — самое настоящее воплощение кота. В одну секунду он ластился, во вторую становился игривым, а в третью отталкивал всех от себя. Оставалось надеяться, что последнее больше не наступит, пока они вдвоём, раз ему дали надежду.              Сонхун потянул за собой и в этот раз не встретил никакого сопротивления. Квартира была закрыта дрожащими от нетерпения пальцами. Хисын следовал без каких-то вопросов, хоть и наличие автомобиля удивляло. Подарок родителей, скорее всего, либо же Сонхун одолжил её незаметно у отца. Хисын льнул к нему в лифте, тычась носом в яремную вену и желая чувствовать кофейный запах чуть дольше. Тогда уж Сонхун будет страдать ещё ближайшую ночь, потому что Хисын потом собирается всё время пробыть в кровати и целоваться без намёка на что-либо большее.              Салон автомобиля был достаточно тёплым, что не могло не радовать, но требовалось время, чтобы согреться. На улице всё ещё прохладно, и легче лёгкого подхватить простуду. А Хисын не надел что-то поверх свитера, попросту не успел, поэтому слегка дрожал. Руки обхватывали плечи в поисках тепла и возможности согреться. Сонхун, видя состояние парня, снял с себя кожаную куртку и укрыл ей Хисына, а сам остался в своей любимой чёрной рубашке.              — А ты сам не замёрзнешь? — Хисын кутался в тепло и стал чуть меньше дрожать. Он пытался согреться как мог, и Сонхун положил ладонь ему на щёку, призывая замолчать. Хисын ластился к нему, пока за окном терялась вся суета жизни. Теперь точно лишь бы не заболеть.              — Нет, — Сонхун успокаивал и водил большим пальцем по скуле, будто разглаживая невидимые складки на коже. Они смотрели друг на друга и находили в этом огромное успокоение. — Всё нормально. Лучше согрейся, а то заболеешь, и у меня не останется поклонника, который смотрит на меня каждый день, — усмехнулся и наклонился ближе, оставляя поцелуй на холодной щеке.              А Хисыну мало одного прикосновения, он специально повернул голову в сторону, чтобы поймать чужие губы и поцеловать. Сонхун, конечно, удивился, но отстраняться не стал. Поцелуй получился аккуратным и нежным. Никто из них двоих не хотел переходить на что-то большее. Они вдвоём лишь млели и целовались подобно подростковой парочке, которая только-только начала встречаться. Хисын разрушал причёску Сонхуна безжалостно, когда водил пальцами по прядям и притягивал к себе ближе.              — Мы так и не уедем, — Сонхун игриво шептал в губы, но не двигался с места, а наоборот собирался поцеловать снова. Его взгляд бегал. То он устанавливал зрительный контакт на долю секунды, то уже смотрел на губы, к которым прижимался моментально и не отстранялся, словно прилип к ним.              Нежные поцелуи расслабляли тело, глаза прикрывались, и с каждым новым соприкосновением губ становилось всё лучше и лучше. Хисын удерживал за шею и пытался вести, пока Сонхун игриво отстранялся. Всё-таки не готов так просто сдаться. И ладно. Хисын потянул к себе и хотел усадить на колени. Однако у Сонхуна появились совершенно иные планы. Он, сделав над собой усилие, отстранился в последний момент.              Они оба вспоминали, почему вообще здесь оказались. Хисын тяжело дышал и укладывал голову на сиденье, чтобы хоть как-то прийти в себя. Поцелуи распалили его изнутри, и это было очень глупо отрицать. Он лишь потянулся к ладони Сонхуна, лежащей на руле, и взял её в свою без каких-то проблем. Не было никакого сопротивления, потому что они оба этого хотели и потому что им было хорошо друг с другом. Слишком хорошо.              Хисын расслабился полностью и смотрел на вечерний город. Множество огней сверкало. Всё только начиналось. Люди бежали на автобусы с работы, чтобы скорее оказаться дома. Подростки проводили время на улице. Парочки целовались в открытую и не пытались прятаться даже. Хотелось точно так же. Но они с Сонхуном так не могли. Они всё ещё не обозначили статус отношений, а вопрос висел в голове и скоро собирался повиснуть в воздухе, потому что это обязательно. Хисыну нужно знать. Ему более не нужны бессонные ночи. И конечно, ему необходим сам Сонхун.              — Что между нами? — Хисын сдался, преодолевая огромную тонну волнения, которая скопилась в нём и должна была выйти как можно скорее. Он повернул голову в сторону Сонхуна, чтобы взглянуть на него и найти свой долгожданный ответ. А тот, кажется, даже и не напрягся. Либо же упорно пытался сделать вид.              — Не знаю. Честно, — Сонхун ответил нескоро. Молчание висло между ними слишком напряжённо и долго. Даже показалось, что ничего не послышится. Но нет. Сонхун решился и встретился взглядом с Хисыном. Проскочила заметная неуверенность, которая сильно разнилась с образом холодного и неприступного.              — Не говори мне сейчас, что ты абсолютно серьёзно, — Хисын прошептал и тонул в карих глазах. Ему хотелось услышать совершенно другую вещь. Опять его надежды попросту разбились. Шанс того, что Сонхун ответит взаимностью, очень мал, как часто бы они не целовались. — Не после того, как ты сам ко мне подошёл и позвал на свидание, — обида возникала в нём, и скрыть её было тяжело.              Сонхун окончательно замолчал и отвернулся. Вот так вот заканчивать разговор было отвратительным решением, потому что теперь висела огромная напряжённость, которая не давала расслабиться совсем. Хисын хотел убрать свою ладонь из ладони Сонхуна, но ему не позволили, лишь сжав сильнее. Действия парня были слишком непонятными. Но Хисын более сопротивляться не стал.              Ночной город уже был не нужен. Вся романтика момента куда-то испарилась, чем расстраивала ещё больше. Хисын кутался в кожаную куртку, чтобы вернуть утраченное тепло. Одежда пахла Сонхуном. След его одеколона заполнял лёгкие и заставлял теряться в нём. Хисын прикрыл глаза, неосознанно сжимая ладонь Сонхуна и поглаживая костяшки, и пытался расслабиться, пока утопал в запахе.              Сон нагрянул незаметно. Неизвестно сколько прошло, прежде чем Хисын ощутил прикосновение к лицу, а затем и губы на своих. Его будили подобно принцессе, которая упала в вечный сон и ждала принца, который придёт к ней на помощь. Но его принцем был Сонхун. Это селило огонь в душе и одновременно расстраивало, потому что было всё ещё непонятно, кто они друг другу.              — Проснёшься? Я тебя привёз обратно, — Сонхун шептал и ждал, пока Хисын раскроет глаза и встретится взглядом с ним. — Я хочу остаться с тобой на ночь, — продолжал он. Хисыну хотелось сказать твёрдое «нет», потому что его обида пылала и ему хотелось это показать, но он лишь кивнул слабо, соглашаясь. Казалось, что на претензию вернётся холодный Сонхун, который скроет все свои эмоции и чувства.              Хисын вновь закрыл глаза, потому что подумал, что от него требуется только согласие и более ничего. Практически обратно подошёл к обрыву, ведущему в сон, однако его остановила ладонь, которая обхватила его запястье и сильно потянула на себя. Боль прошлась по телу, чем заставила моментально проснуться и оказаться пойманным в объятия Сонхуна. Сонливость сошла на нет, и тепло обволакивало его, хоть и кожаная куртка так и была на нём: парень, видимо, не собирался её забирать.              Хисын постепенно начинал понимать, что от него чего-то ждут. Однако всё же решил притвориться слегка глупым, чтобы объятия продолжались. А Сонхун не пальцем деланный. До него быстро дошло намерение Хисына подольше побыть в тепле, поэтому он не спешил отстраняться, хоть и их поза в автомобиле была слишком неудобная. Долго просидеть так не получилось. И Сонхун, усмехнувшись в макушку, прошептал:              — Пойдём, спящая красавица, — он разговаривал так, будто ничего не произошло некоторые часы назад. Хисын потерял счёт времени и не мог вообще сориентироваться в пространстве. А тепло Сонхуна манило, поэтому он неохотно возвращался в реальность, где парень, покоривший его сердце, закрывался и не хотел говорить о чувствах совсем. — Я не лазил по карманам, поэтому доставай ключи сам. Я привёз тебя обратно.              — Ты же не уйдёшь? — Хисын сжимал ткань рубашки и держался за неё крепко, не позволяя отстраниться от себя. Ему нужно чуть больше внимания. Он намекал на то, чтобы Сонхун остался с ним дольше, чем на одну ночь. Знал же, что слова могли спровоцировать напряжение, но он был слишком сонным, чтобы ясно мыслить о происходящем.              Ответа не стоило ждать. Правда, Хисын продолжал ждать, водя пальцами по груди и задевая ногтями чёрные пуговицы. Он прижимался ухом к сердцу и слушал его бешеное биение, которое неизвестным ему методом успокаивало и погружало в сон. Салон автомобиля давился тишиной, пока Сонхун, к удивлению, продолжал обнимать и не отталкивал от себя.              — Постараюсь, — неожиданно ответил он. Хисыну сначала даже показалось, что он заснул и ему уже снится ответ Сонхун, но нет. Всё было наяву. Хисын оторвал голову от груди Сонхуна, взглядывая в его глаза и видя в них смятение и одновременно искренность. — Я не буду повторять, Хисын, — смущённо прошептал. Сонхун впервые не выдержал зрительного контакта. Может, шаг и правда сделан? — Ты куришь? — он спросил внезапно и отстранился, доставая из кармана пачку сигарет.              — Нет, я бросил, — Хисын ответил и прильнул спиной к пассажирскому сиденью автомобиля. Рука потянулась к пачке, пока сам парень наблюдал за Сонхуном, выглядевшим достаточно удивлённо, но позволяющим взять одну сигарету. — Но я составлю тебе компанию, — он произнёс и вышел из автомобиля.              Хисын дождался Сонхуна, и они вдвоём стояли около подъезда в холодной ночи. Стоило бы зайти внутрь и согреться, а потом уже подготовиться ко сну. Но Хисын знал, насколько Сонхун упёртый. Он не сдвинется с места, пока не докурит сигарету. Но тот слишком мёрз, стоя на улице, поэтому Хисын вернул ему куртку, чтобы хоть какое-то тепло имелось у него. С другой стороны, Хисын сам готов был стать его теплом.              Сигарета догорала в руках. Тишина никуда не уходила от них. Хисын сделал всего несколько затяжек, потому что остальное время в открытую смотрел на Сонхуна, который выглядел слишком красивым, когда выдыхал дым. Казалось, что одна и та же мысль настигла их одновременно. Хисын сделал затяжку и обвёл ладонью затылок Сонхуна, притянув к себе и выдохнув дым прямо в рот. Горечь почувствовалась моментально, но поцелуй был слаще какой-нибудь карамели. Сонхун повторил действие Хисына без какого-либо стыда, прежде чем они перешли на обычный поцелуй, закончив игру.              Время перевалило за полночь. А они всё оставались на улице, не заходя никуда. Только присели на скамейку. Хисын не брал ещё сигарету, а предпочёл расположить голову на предложенном плече. Сонхун гладил его по волосам, а сам курил. Правда, больше не льнул к губам и не оставлял дым и горечь во рту. Вишнёвые поцелуи им обоим слишком понравились, и Хисын только сейчас осознал, насколько прокуренные губы у Сонхуна. Не особо заботило, если честно. Чувства затмевали абсолютно всё.              Хисын прикрывал глаза, и сон в который раз подступил к нему слишком близко. Он прижался ближе, буквально ложась на грудную клетку Сонхуна и убирая голову с плеча. Тяжесть моментально почувствовалась, и точно не могла остаться без внимания. Сонхун чуть напрягся, только ничего не сделал и продолжал играть с прядями волос, пока Хисын расслаблялся и наслаждался тишиной.              — Пойдём? — наконец прозвучал шёпот. Сонхун сделал последнюю затяжку и попрощался с сигаретой. Он догадывался, что Хисын мог заснуть из-за его поглаживаний и своего положения. — Ты не спишь? — парень наклонился и оставил на виске свой мягкий поцелуй. Холодный ветер чуть успокоился, поэтому стало не слишком холодно. Дрожь не ходила по телу.              Хисын приоткрыл глаза и слабо кивнул. Он держался из последних сил. Ещё немного и правда бы заснул в руках Сонхуна прямо на улице, не позаботившись ни о чём на свете. Ключи в кармане упорно отказывались доставаться, поэтому Хисын раздражённо вздохнул и покинул комфортное положение, оторвав голову от грудной клетки. Сонхун лишь усмехнулся, пока наблюдал за происходящим. Сонный Хисын был слишком забавным.              Наконец ключи были найдены. Сонхун аккуратно их перехватил, целуя щёку и наслаждаясь замедленной реакцией, вызванной сонливостью. Хисын лишь уставши вздохнул, но не попытался возразить и позволил Сонхуну взять его ладонь в свою. Парня утянули за собой моментально. Было всё равно уже на происходящее: хотелось лишь прижаться к тёплому телу, которое вскоре окажется на его кровати, и заснуть. Хисын не запомнил подъём в лифте совсем. Сон тянул в свои объятия, но он желал оказаться в совершенно других, которые ему охотно предлагали, как только они расположились на кровати, позаботившись лишь о том, чтобы скинуть с себя уличную одежду и надеть первые попавшиеся домашние шорты и футболки.              Хисын моментально запер Сонхуна в своих руках и прижался вплотную. Ногти впивались в лопатки, а нос утыкался в лебединую шею. Казалось, он провалился в сон моментально, как только оказался в кровати рядом с Сонхуном. Без каких-либо поцелуев, желающих спокойной ночи. Лишь тепло обволакивало их обоих. Сонхун ещё долгое время не смыкал глаз, потому что хотел убедиться в том, что Хисын крепко спит. Не чтобы уйти, в конце концов, и нарушить данное слово. Нет. Ему попросту хотелось подержать Хисына в своих руках и утопать в нём всём.              Сонхун оставлял щекочущие поцелуи везде, где смог дотянуться: на виске и макушке. На ключицы покушаться не стал. Тогда бы возникло неоправданное желание укусить, которое подавить слишком сложно. А Хисын настолько вымотался, что даже не двигался и продолжал спать как убитый. Видимо, сильный стресс и тревога повлияли на него настолько. Сонхун сам прижимал к себе Хисына, начиная осознавать, насколько им обоим это было необходимо. Вслух признаваться слишком рано, да и страшно, хоть и ответ лежит на поверхности. Сонхун понимал, что если он позволит мыслям заполнить его сознание в момент тишины, то ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому пришлось их быстро откинуть.              Он зарылся пальцами в каштановые волосы и в темноте млел. Большой палец аккуратно погладил скулу, и ладонь обратно скользнула ниже, забираясь под домашнюю футболку и ложась на талию. Его глаза сами собой закрылись, и сон нагрянул в скором времени. Последний поцелуй пришёлся на висок.