i want your midnights

      Утро началось с нежных прикосновений. Длинные пальцы бежали по волосам, шее и позвоночнику. Будильник звенел где-то на фоне, пока Хисын мог лишь сосредоточиться на том, как его приятно касались. Он задирал голову и выгибал спину навстречу пальцами. Глаза так и остались закрытыми, а нос — утыкался в шею. Как будто Хисын всю ночь не двигался и был в том же положении. Сон был слишком спокойный и настраивал на хорошее настроение. Как будто бы всё теперь будет лучше.              — Хисын, у нас не так много времени, — Сонхун произнёс слегка хриплым голосом. И, боже, Хисыну хотелось слышать его каждым утром. Голос делал что-то непонятное с ним, потому что он прижался ближе и поцеловал бледную кожу на шее, скользнув ниже. Мурашки заметно бежали по телу, и это только подбадривало.              — Всего пять минут, пожалуйста, — Хисын шептал сонно, не желая раскрывать глаза и встречать новый день. Лишь бы ещё чуть-чуть полежать рядом с Сонхуном, который взял его одежду. Хисын был похож на маленького ребёнка, которого поднимали в школу и который упрашивал остаться в кровати ненадолго. А Сонхун не поддавался и сжимал талию на каждый пришедшийся поцелуй. Но Хисын продолжал, утыкаясь в яремную вену. Боль настигла своего предела на третьем поцелуе. — Хорошо, я встаю.              Пришлось сдаться, хотя Хисын пообещал себе, что в следующий раз так легко не отступится и не сдастся от простого сжатия талии. Он сонно оглядел комнату, поднимаясь на локтях, прежде чем обратно свалиться на кровать и укрыться одеялом, чтобы вновь вернуться ко сну. А Сонхун, наблюдавший за всем происходящим, усмехнулся. Видимо, готовился к чему-то новому. Он правда был подобен игривому коту, который обожает подразнить. Тень мелькнула над лицом Хисына, и только затем почувствовались зубы на нижней губе. Сон моментально отбило, потому что всё произошло слишком быстро.              — Я тебя отвезу, — Сонхун поцеловал укушенную губу, прежде чем одарить обычным поцелуем. Он прижался к нему, укладывая ладонь на бритую щёку, всего на долю секунды. Хисын никогда не понимал всю романтику утренних поцелуев. Однако с Сонхуном он готов изменить своё мнение. — Я помню про своё обещание, — прошептал, вставая с кровати, и обернулся, чтобы продолжить: — Не волнуйся, Хисын.              Слова прозвучали до безумия нежно и были такими убедительными, что оставалось только лишь кивнуть и улыбнуться. Может, Сонхун не умел выражать свои чувства словами, но действиями у него определённо это получается. Хисын заметил, что ему протягивают руку, и окончательно сдался, поддавшись порыву влюблённости, которая никуда не уходила и была с ним. Их пальцы переплелись всего на секунду, но чувствовалось безумно правильно, поэтому оба заметно расслабились.              Они собрались достаточно быстро, и у них ещё оставалось время на то, чтобы доехать. Хисын, стоя около зеркала, поправлял ворот рубашки, когда к нему сзади подошёл Сонхун. Ему хотелось помочь. Это стало понятно, стоило ему потянуть пальцы к галстуку, висящему вокруг шеи не завязанным. Движения были лёгкими. Сонхун с аккуратностью завязывал галстук и проверял, не душит ли он. Пальцы погладили плечи, а губы коснулись шеи, аккуратно всасывая кожу и оставляя едва заметное красное пятно, которое определённо прокомментируют все, кому не лень.              — Сонхун, всё только прошло, — Хисын произнёс с лёгким намёком на жалобу в голосе. С одной стороны, ему хотелось, чтобы все видели оставленные отметины, а с другой стороны, он волновался и решал сохранить всё в секрете. — Да и я в открытой одежде. Все увидят, — он добавил с надеждой на то, чтобы не обидеть. Хисын повернул голову и потянул к себе, обвивая руки вокруг талии.              — Я же аккуратно, — он звучал чуть обиженным, однако кивнул. Сонхун уткнулся в шею и поцеловал место, где оставил краснеющий след. Правда, сделал это несколько раз определённо намеренно. — Тебе идут мои засосы. Даже не спорь, — он заявил чуть громче и твёрже, чтобы подтвердить свою позицию. Получилось, но и звало улыбку, поскольку Сонхуну нравилось оставлять отметины на его коже.              — Тогда позволь и мне? — Хисын спросил и дождался, пока их взгляды встретились в естественном свете комнаты. Солнце пробивалось к ним через окна, а они тонули в глазах друг друга и не обращали ни на что внимание. Вдруг на телефон Сонхуна пришло уведомление, но он даже не обернулся, чтобы посмотреть, от кого это было. Парень лишь неуверенно кивнул.              Хисын наклонился к губам, оставляя на них своих поцелуй, длящийся недолго и приносящий бабочек в животе, прежде чем перешёл на подбородок и скользнул к лебединой шее. Складывалось ощущение, что Сонхун не особо любит, когда его кусают, однако он всё равно согласился, явно желая прильнуть самому и задрать голову. Хисын аккуратно укусил и никак не собирался принести боль своими действиями. Он целовал шею и в некоторых местах всасывал кожу, чтобы оставить моментально пропадающие следы. Хисын ощущал хватку на волосах, как его прижимали ближе и как его просили продолжать. Они не могли зайти дальше дозволенного, но запретный плод был слишком сладким.              Влечение чётко читалось в их действиях. Сонхун часто дышал, отдаваясь целиком в руки Хисына, которые охотно его принимали и прижимали к себе. Казалось, ещё одна секунда и они утонут друг в друге и никуда не пойдут. Руки гуляли по телам, цепляясь за одежду. Сонхун стал совершенно не похожим на самого себя. Он расслаблялся полностью и не сопротивлялся, когда у него забрали инициативу. Хисын улыбнулся такому исходу событий, поэтому продолжал действовать.              Сонхун давал волю чувствам, потому что его поцелуи кричали об этом. Когда их губы соприкасались, были прошёптаны нежности, похожие на карамель. Они оседали в подсознании и грели душу. Хисын целовал с желанием, однако не подталкивал на что-либо, а давал право выбора. Правда, в какой-то момент звук уведомлений стал настолько раздражающим, что Сонхун, отстранившись с чётким нежеланием прерывать момент, взял с кровати телефон, чтобы посмотреть то, что ему отправили.              — Это Сону, — Сонхун решил пояснить, аккуратно поправляя растрёпанные из-за сна волосы. Он сидел в чёрной кофте Хисына, которую бесстыдно одолжил, пока его собственная рубашка лежала на смятой простыне. Намеренно ведь не надел сегодня, решив отобрать одежду. — Он наспамил мне с вопросами, куда я пропал и вообще жив ли, — улыбка скользнула по его лицу. — Знаешь, Хисын, я думаю, я пропал в твоих объятиях и поцелуях.              — Ты серьёзно начинаешь флиртовать со мной, пока твой друг волнуется за тебя? — Хисын присел рядом с расчёской в руках и нежно водил ею по волосам, приводя их в приличный вид. Пытался на самом деле скрыть смущение и тепло, бегущее по его телу из-за произнесённых слов. Он наклонился ближе и поцеловал мочку уха, чем породил целую тонную мурашек. — Мы опоздаем точно, — Хисын тихо напомнил, хотя самому не хотелось покидать уютный момент, когда он находился с Сонхуном.              — Мне всё равно, — он ответил, пока его большие пальцы агрессивно что-то печатали на телефоне. Текст сообщения Хисын решил не смотреть, давая личное пространство, поэтому он продолжал расчёсывать тёмные пряди. — Мне кажется, Сону сейчас с ума сойдёт, если я ему не расскажу свой вчерашний каждый шаг, — Сонхун расслаблялся и, закончив печатать, выключил телефон.              — Он слишком любопытный, — Хисын ответил и поднялся с кровати. С пола он поднял наскоро собранный рюкзак, в котором определённо чего-то не доставало, ведь его отвлекал от мыслей Сонхун, никогда не выходящий из головы. В руках впервые за кучу часов оказался телефон. Его так же потеряли, однако Хисын примет удар на себя в самом университете, а не в сообщениях, ведь желание провести время с Сонхуном преобладало и побеждало всё на свете. — Пойдём, — он приглашал и протягивал руку.              Дорога занимала не слишком много времени. Однако за эти жалкие пятнадцать минут Хисын успел вдоволь насмотреться на красивый профиль Сонхуна. Влюблённые глаза приземлялись на родинки, которые так хотели поцеловать его губы. Правда, он мог лишь позволить себе держаться за руки, пока их пальцы отчаянно переплетались в поисках комфорта. Хисын тяжело выдохнул и перевёл взгляд ниже. Отметины скрывались под тканью кофты, только их всё равно можно было разглядеть, если знать конкретное местоположение. Сонхун следил за дорогой, но определённо чувствовал глаза на себе, из-за чего смущённо улыбался. Такой расслабленный парень заставлял влюбляться ещё больше и терять голову.              Когда они подъезжали к университету, Хисын моментально подметил, что около входа столпились студенты. Среди них он смог разглядеть Ким Сону, который стоял ближе всего к дороге. Тот высматривал что-то. Дошло сразу, что он искал автомобиль Сонхуна, и, как только увидел, начал махать рукой в знак приветствия. Хисыну хотелось провалиться под землю из-за смущения, потому что не каждый день поедешь с Пак Сонхуном, успешно сводящим с ума одним лишь присутствием. Однако Сону их вдвоём увидел, из-за чего довольная улыбка поползла по его лицу.              — Не комментируй, — Сонхун сказал внезапно, тоже видя радостного парня. Расслабление куда-то исчезало, и вернулась на лицо маска безразличия. Он отвёл взгляд от стоящего Сону, лишь приветственно взмахнув ладонью, прежде чем отправиться на парковку. — Теперь тебе тоже отдуваться придётся, — он тихо усмехнулся.              — Не в таком размере как тебе, — Сонхун кинул в него раздражённый взгляд, который определённо был поддельным. Хисын только рассмеялся и сжал его ладонь, пытаясь убедить, что всё будет хорошо. — Ты в любом случае можешь просто проигнорировать все вопросы, — Хисын ответил, переводя взгляд на почти заполненную парковку. Место для них было, поэтому он позволил себе посмотреть на Сонхуна снова. А дальше действия пошли вперёд мыслей.              Когда автомобиль припарковался, Хисын зарылся пальцами в волосы Сонхуна, аккуратно разворачивая к себе. Он не думал совсем. Ему просто хотелось. И желание было слишком огромным и притягательным. Губы слились в поцелуе, который длился недолго из-за страха Сонхуна быть пойманным. Он вёл себя подобно подростку на вечернем свидании, чем только заставлял таять больше.              — Хисын, — Сонхун прошептал прямо в губы и посылал мурашки по телу. Его ладонь поглаживала спину, а пальцы пересчитывали позвонки. У него не получалось держать маску безразличия рядом с Хисыном. Он попросту падал жертвой карих глаз, влюблённо смотрящих на него. Да и образ нужен был для других. Хисын уже увидел его настоящего, неуверенного в себе и боящегося раскрыть свои чувства. — Пойдём, — он пытался говорить ровно, но не выходило. Глаза так и падали на губы.              Они поцеловались ещё раз, позволив себе вольность, прежде чем и правда отправиться на учёбу, потому что время сильно поджимало. Сонхун не признавался ему, но Хисын видел всё и так, поэтому никогда не поверит, если ему скажут, что между ними ничего нет. Не после проведённой ночи. Ложь Сонхуна треснула и показала всё по-настоящему. По крайней мере, только для Хисына.              Они шли отдельно друг от друга, хоть и Сону видел их вместе и рассказал об этом всем их общим друзьям. И ведь все всё узнали бы в любом случае. Однако тайну хотелось сохранить на чуть долгий срок. Видимо, ничего не получится. Хисын первым вошёл в аудиторию, где должна была быть лекция. Студенты с потока уже почти собрались, не оставляя свободного места. Глаза искали хоть кого-то знакомого. Лучезарного Сону было сложно не заметить, Он сидел рядом с Джеем и Джейком и что-то оживлённо им рассказывал. Долго думать не пришлось о теме разговора, потому что через несколько мгновений парни повернулись к подошедшему Хисыну. К счастью, место для него было занято. Только глаза Джейка определённо требовали плату в виде подробностей.              — Ничего не было, — Хисын ответил моментально и присел на деревянный стул, который совсем был неудобным. Правда, это было слишком мало. Перед тем как ещё тонна вопросов готова была сорваться с губ, Хисын тяжело вздохнул. — Он меня прокатил на автомобиле, мы покурили на улице и потом легли спать.              Хисын намеренно упустил все поцелуи. Потому что их было слишком много. Даже для него. Но ему уже хотелось снова целоваться до потери пульса, до опухших губ и голодных укусов. Мысли об этом заставляли всё тело напрячься, а появление Сонхуна убило окончательно. Хисын сжал лямку рюкзака и прижал его к себе, прослеживая за заходящим парнем. Взгляд был прикован лишь к Сонхуну, все слова, сказанные друзьями, пролетали мимо него.              — Земля вызывает Хисына, — повышенный голос Джейка ударил в ухо. Он дал ему щелбан, чтобы привлечь внимание и оторваться от идущего Сонхуна. — Давай зови его сюда, пусть сядет рядом с тобой. А то ты смотришь на него так, будто готов поцеловать его при всех. Да я даже уверен, что так и есть, — он засмеялся и получил в награду ещё и смешок со стороны Джея. Сону лишь сидел и улыбался, ожидая развития событий.              Хисын, вздохнув, поднял руку и подозвал Сонхуна сесть к ним. Тот помедлил. Озадаченный взгляд читался в его глазах, когда он изучил всю сидящую на ряду компанию. Однако в конце концов он задержался на Хисыне. Карие глаза рождали в нём бурю, которую контролировать было с каждым мгновением всё сложнее. Сонхун сел рядом, ничего не сказав. Честно говоря, Хисын совсем не ожидал каких-либо слов. Парень уже сделал прогресс, сев рядом с ним. Хотелось верить, что теперь всё будет хорошо.              Пара проходила скучно. Хисын боролся со сном, хоть и ночь была проведена в тёплых объятиях, выспаться не получилось. Сонхун сидел рядом. Полностью погружённый в учёбу. Слушал лекцию внимательно и переписывал информацию, закусывая нижнюю губу и совершенно не догадываясь, как потрясающе выглядит. Хисын вновь пялился и позабыл про сон на несколько мгновений, а собственные записи оставались нетронутыми. Дистанции между ними совершенно не было. Правда, Сонхун казался одновременно таким далёким и близким.              Хисын повернул голову, когда на экране сменился слайд презентации. Он тоже попытался что-то написать, но быстро сдался, написав всего несколько строчек. Другие были слишком сосредоточены, а преподаватель рассказывал монотонно. Сон шёл сам собой. И даже страх попасться не смог напугать. Хисын прикрыл глаза, прежде чем его голова приземлилась на плечо Сонхуна. Тот ему ничего не сказал, лишь пододвинулся, чтобы было удобнее.              — Больше так не делай при людях, — Сонхун прошептал на ухо и вернулся к своим записям. Хоть не скинул с себя, это уже в какой-то степени прогресс. Хисын только удобнее устроился и окончательно расслабился. Его ладонь ложилась на ляжку Сонхуна, так и хотелось прикоснуться к нему.              — Не могу обещать, — сонный шёпот сорвался с губ, и Хисын чувствовал, как чужое тело начинало расслабляться и поддаваться ему, пока Сонхун пытался держать невозмутимое лицо. Друзьям ведь ничего не сказал, а теперь все они наблюдают за ними. Правда, хранили молчание, попросту расплываясь в улыбках.              — Хисын, это первый и последний раз, — Сонхун продолжал гнуть свою линию, и стало понятно, что он не отступит, поэтому придётся только сонно промычать. Хисын сжимал ляжку Сонхуна, каждый раз невольно привлекая к себе внимание и желая, чтобы его взяли за руку. — На нас все смотрят. Спи уже, — он чуть смягчился и продолжил писать лекцию, пока Хисын удачно засыпал.              Как только пара закончилась, Сонхун аккуратно коснулся его плеча и провёл ладонью ниже, поглаживая и пытаясь разбудить. Практически все покинули аудиторию, поэтому действие осталось только между ними. Хисын что-то замычал и только сильнее прижался к телу. Пальцы скользнули к бедру и остались там, а он сам искал тепло, хоть и всё затекло уже давно.              — Хисын, — раздался голос. Сонхун поцеловал его в висок, аккуратно отстранив от своего плеча. Сонные глаза раскрылись и ещё несколько секунд моргали, пока мозг пытался осознать происходящее. Хисын осматривался, и до него медленно доходило, что их друзья уже ушли, оставив их наедине. — Пошли, я хочу поговорить, — он прошептал. Безразличие испарилось, и Сонхун смотрел на него с искренними глазами, в которых всё же была видна чёткая серьёзность.              Хисын мог только кивнуть. Спорить не стал, поэтому покорно поднялся и подхватил рюкзак, прежде чем последовать за парнем. Их руки не соприкасались, но шли они рядом по коридорам университета. Прямо сейчас был обеденный перерыв, поэтому многие студенты направлялись в столовую или же за территорию университета, чтобы там купить еду. А они вдвоём шли совершенно в другую сторону. Хисын понимал, что чего-то хорошего не стоит ждать. Его ладони слегка вспотели от внезапной мысли, что Сонхун может сказать, что не хочет находиться с ним рядом.              Они настигли туалета, в котором по счастливому стечению обстоятельств никого не оказалось. Ни курильщиков, ни любителей поболтать, ни тех, кто сюда приходит по назначению. Хисын стоял неуверенно, его ладони прятались в карманах, пытаясь скрыть дрожь, которая с потрохами выдавала его волнение. А Сонхун лишь спокойно облокотился на стену, пока искал в рюкзаке пачку сигарет. Он предложил Хисыну тоже, и влечение было слишком сильным, поэтому парень кивнул и принял.              Тишина была напряжённой. Затяжки следовали друг за другом. Хисын терпеливо ждал начала разговора, а Сонхун всё молчал. Обеденный перерыв не может длиться вечность. Однако слова так и не слетели с губ. Сонхун это всё затеял — ему и начинать. В какой-то момент тишина стала слишком звенящей. Сонхун прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть себе маску безразличия, только не получалось совсем. Не после проведённой вместе ночи.              — Не трогай меня при всех, пожалуйста. Когда ты лёг на моё плечо, я захотел прижать тебя к себе и обниматься всю оставшуюся пару. А так я не хочу. Наедине можешь делать, что хочешь, но при всех я хочу держать свой привычный образ, — парень произнёс на одном дыхании. Сонхун смотрел чётко на Хисына. Тонул в его карих глазах и ждал. Чувства не получилось спрятать, Сонхун ими буквально пылал.              — Но все уже видели нас, — Хисын ответил ему, не выпуская из рук сигарету. — Они видели, как я положил голову тебе на плечо. Сону видел нас вместе, — он продолжал, хоть и понимал, что ни к чему не приведёт. Если Сонхун хочет сохранить все взаимодействия в секрете, то пусть так и будет.              — Пусть видят, но я не хочу в открытую показывать что-то. Мы даже не встречаемся, Хисын, поэтому не нужно добавлять им лишние мысли, — Сонхун сделал очередную затяжку и уже готовился зажечь вторую сигарету. Он выжидал ответа и молчал, однако Хисын лишь кивнул, потому что слова не могли найти. Сонхун был прав. Они не встречались.              Они лишь переспали по-пьяни и сходили на одно свидание, на котором Сонхун не смог дать чёткого ответа о своих чувствах. Хисын тяжело вздохнул и потушил сигарету не в силах её докурить. Слишком трудно под взглядом Сонхуна, проникающим под кожу и давящим на него. Хисын переставал видеть эмоции на его лице и сдался окончательно. Сонхун не хотел официально с ним встречаться. Мысль такая внезапная осела в голове и задержалась дальше положенного.              Сонхун заметил перемену в лице моментально, поэтому сделал шаг навстречу, чтобы успокоить. Правда, Хисын отступил и направился к выходу, резко испытывая отвращение ко всему происходящему. Не хотелось здесь больше находиться. Его слишком сильно обидели слова о том, что они не были вместе. И вряд ли будут. Хисын верил в свои мысли больше, чем в происходящее. Внезапно ладонь легла на его руку и сжала железной хваткой. Сонхун не давал сдвинуться и не выпускал, как бы Хисын не пытался.              — Сонхун, я тебя и так понял. Я больше не буду тебя трогать, — он пытался звучать ровно. Не совсем получалось, потому что голос всё же дрогнул, выдавая все чувства с потрохами. Ему было больно и обидно. Ничего не смог с этим поделать. — Отпусти, пожалуйста. Ты выставил границы, я их буду соблюдать, чтобы не давать людям лишние мысли, потому что мы не встречаемся, — последнее произнёс с особой интонацией, которая была наполнена болью.              — Ты обиделся, — Сонхун произнёс это, прильнув к уху. Хисыну захотелось повернуться, чтобы увидеть хоть какие-то эмоции в глазах, но сдержался. — Я не хочу ничего раскрывать, потому что мне нужно больше времени, — объяснял он и пытался не выходить на конфликт. Сонхун был спокоен и держал эмоции в узде, пока Хисын глубоко дышал, приводя себя в привычное состояние.              Сонхун не хотел ссориться. Совсем. По нему было видно. Даже в тот день, когда он сказал, что между ними ничего не может быть, его голос был лишён каких-либо эмоций и спокойным. Хисын всё понимал, только его сердце кричало о желании трогать парня постоянно. Как будто у него проснулся тактильный голод.              Сонхун потянул к себе и обвил руками шею. Казалось, что сейчас был момент, когда его можно трогать. Здесь они одни, поэтому Хисын быстро сдался. Лёгкая обида всё ещё оставалась, и злость резко нагрянула на него. Хисын поцеловал первым, не дождавшись какого-то разрешения. Он в шаге от того, чтобы проигнорировать слова о секрете, потому что ему хотелось впиться зубами в нежную кожу и оставить яркие, заметные следы, которые будут кричать о занятости Сонхуна и перечеркнут все отмашки.              Поцелуй не был нежным и успокаивающим, потому что Хисын попросту не давал ему быть таковым. Зубы пошли в ход быстро: он кусал губы, заставляя их распухнуть, и прижимал за талию к себе вплотную. Сонхун пытался сопротивляться и забрать инициативу, правда, его попытки быстро пресекались, а в поцелуй раздавалось мычание из-за очередного укуса. Хисын всё-таки нарушил слово, но ему было настолько всё равно. Он был готов кричать всему миру, что держит в руках самого лучшего парня и метил его подобно ревностному любовнику, коим он и был.              Поцелуи скользнули к подбородку, линии челюсти, чтобы подобраться к заветной шее, на которой были еле заметные следы. Хисын мазал губами по адамову яблоку, утыкался в яремную вену и жадно покусывал кожу. А Сонхун зарывался пальцами в тёмные волосы и сжимал пряди, оттягивая их и пытаясь привести в себя. Но взгляд был слишком голодным, поэтому, когда их взгляды пересеклись, Хисын вновь поцеловал распухшие губы, хоть и лёгкая боль чувствовалась.              

***

             Прошло около недели секретных свиданий. Хисын больше ничего не рассказывал про Сонхуна своим друзьям, и Сонхун делал то же самое. Для других они не общались прилюдно, а для себя они проводили вечера вместе, утопая в глазах друг друга. На глазах других хотелось делать то же самое, но он обещал. Поэтому никаких прикосновений больше не существовало, когда они пересекали порог университета.              Порой тактильный голод давал о себе знать. Даже слишком. Ему хотелось коснуться руки Сонхуна и переплести пальцы, чтобы потом оказаться в крепких объятиях. Но нет. Они играли незнакомцев, игнорируя расспросы всех. Теперь Сонхун одаривал его холодным взглядом, как и всех остальных. Научился ведь. Сделанная маска спадала только при личных встречах.              Сонхун забирал его с университета на автомобиле, когда их друзья расходились и когда они оставались вне поля зрения. Такие пути домой были комфортными. Хисын включал свои любимые песни и подпевал под Тейлор Свифт, ведь не мог по-другому, строчки были выучены давно и случайно. Он изредка кидал взгляды в сторону Сонхуна, будто ища в них осуждение, только его там не было. Только расслабленность и наслаждение личным концертом.              Засосы, оставленные тем днём, практически сошли, они прятались под воротом рубашки. Сонхун запретил кусать себя, потому что знал, что Хисын войдет в кураж своего собственничества и не прекратит, пока не добьётся идеального результата. Однако для него самого законы никогда не были писаны. Он целовал опухшие губы, вгрызался в кожу и зализывал следы сколько угодно. А Хисын не возражал, а млел и позволял продолжать, становясь слишком зависимым от всего происходящего.              Сонхун коснулся плеча и вытянул из мыслей внезапно. За окном автомобиля небо было пасмурным, что могло означать только приближение дождя. Хисын вздохнул и повернул голову к Сонхуну, пытаясь узнать его намерения, пока до него медленно доходило, что он ушёл в мысли слишком далеко, потому что они уже подъехали к его дому.              — Зайдёшь? — он всё-таки задал вопрос. Это была самая очевидная вещь, которая могла быть сказана в их тесных взаимоотношениях. А Сонхун только этого приглашения и ждал. — Полежишь со мной? Я хочу поспать, сегодня вообще не смог заснуть, — Хисын пожаловался немного, прежде чем медленно выйти из автомобиля и в пасмурной погоде дожидаться парня.              Собирался дождь, и совсем не хотелось оставаться на улице дольше двух минут. Холодно было безумно, или так только казалось Хисыну, который обнимал себя за плечи в попытках согреться. Утром погода была совершенно другая, поэтому и надел он тонкую толстовку, а теперь страдал. Дрожь шла по его телу, пока Сонхун выходил из автомобиля. Ему будто совсем не холодно в одной рубашке. Он подошёл к Хисыну, и они вместе направились к дому. Никаких прикосновений, хотя желание прижаться было огромным.              Квартира встретила их тёмным коридором: сюда совсем не попадал солнечный свет, да и в пасмурную погоду ему была неоткуда взяться. Хисын оставил рюкзак в прихожей и умело схватил Сонхуна за руку, перед тем как повести его в известном им обоим направлении. Шторы в спальне не были задёрнуты, а окно было закрыто. Здесь было теплее, или это присутствие Сонхуна так повлияло на него?              Хисын бесстыдно снял с себя уличную одежду и переоделся в домашние штаны с растянутой футболкой. Сонхун недавно перевёз сюда немного вещей, поэтому взял первое попавшееся. Они переодевались в тишине, однако их взгляды задерживались на обнажённых телах друг друга. Голод в них был слишком заметным, но предаваться они не стали ему, решая просто полежать в объятиях.              Хисын прижимался к телу Сонхуна и совсем не желал двигаться с места, как только они оказались на кровати. Хотелось слиться с ним в одно целое, утонуть в его запахе, целоваться до сбитого дыхания и опухших губ. Он мазал губами по подбородку и млел от одного только присутствия своего любовного интереса в спальне на его кровати. Казалось, каждый миллиметр тела уже был изучен вдоль и поперёк. Правда, совсем не останавливало. Хисын готов целовать тело и родинки Сонхуна вечность.              Как только губы скользнули к лицу, его остановили, обхватив ладонями лицо, и поймали в сети глаз. Сонхун смотрел на него и ухмылялся, будто что-то удумал, и быстро доходило, что именно. Он не даст поцеловать себя так легко. Ему обязательно надо будет что-то. Либо он просто подразнит, как и всегда, когда Хисын слишком много хотел внимания. Но в конце концов даст желаемое.              — Ты хотел полежать, а только и делаешь, что целуешь меня, — Сонхун игриво произнёс. Большой палец аккуратно разглаживал скулу, чем заставляло таять ещё больше. А Хисын попросту не мог себя сдерживать. Скорее, он стал зависимым, сам того не осознавая.              Сонхун — самый настоящий яд, проникающий в его душу и поедающий её своей неопределённостью. По его поведению можно сказать, что у него есть чувства к Хисыну. Однако это всего лишь догадки, малая вероятность, что они окажутся ложными. Дождаться признания от Сонхуна нужно, только неизвестно будет ли оно. А пока парень медленно уничтожал его душу. Может, его слова о любви станут противоядием. Оставшееся время Хисын согласен наслаждаться ядом, который поглощает с каждой встречей.              — Не могу ничего поделать. Ты слишком прекрасен сегодня, — Хисын делал искренние комплименты, хоть и выглядел сонным и уставшим. У него была ещё одна цель: смутить парня и заставить его расслабить хватку на лице, чтобы можно было прильнуть к губам и поцеловать их наконец-то. Хисын изголодал по ним и не мог без них совсем. Правда, Сонхун вовсе не вёлся.              — Что на тебя нашло? — он ухмылялся довольно. Внезапно потянул на себя полностью, заставив расположиться на груди. Хисын только удивлённо вздохнул, но не сопротивлялся и только больше расслабился.              — Ничего. Просто ты правда очень красивый. Я хочу говорить об этом каждую секунду, — голос понижался до шёпота. Он звучал слишком влюблённо и выдавал все чувства наружу. Хисын смотрел с искренностью, и ему безумно захотелось клясться в любви. Но они не встречались, это и останавливало. — Поцелуй меня, Сонхун, — он просил практически отчаянно.              Игривость исчезла с лица парня, стоило словам повиснуть в воздухе. Он поддался моментально, обнажая всего себя и убеждая Хисына в наличии таких же чувств. Поцелуй получался отчаянным, голодным. И настоящим. В нём не было места для укусов. Только чувства друг к другу. Сонхун обвивал талию, теряясь в происходящем сильнее прежнего. Он притягивал для новых поцелуев, явно не мог насытиться. А Хисын только с радостью льнул к нему и приоткрывал рот, позволяя языку проникнуть.              Счёт поцелуям успешно потерялся в моменте. Но они были сладкими, как карамель. И не хотелось, чтобы они заканчивались. С губ практически срывалось признание, только каждый раз Сонхун целовал его вновь, и ничего не было произнесено в комнате. Хисын цеплялся отчаянно за крепкие плечи, а голова шла кругом, отодвигая в сторону усталость. Рваный вздох слетел и повис в комнате, когда Сонхун отстранился первым. Губы, опухшие до безумия, и дыхание сбитое. Но в глазах обоих яркая влюблённость.              Сонхун скользнул к его шее, утыкаясь в неё сначала носом и вдыхая приятный запах, прежде чем всосать кожу и оставить яркие засосы на ней. Всё-таки каким собственником он был, раз каждый раз оставлял отметины. Хисын чувствовал проходящую по телу дрожь. Казалось, ещё секунда и он упадёт жертвой поцелуев и касаний, которые не уходили с его талии, а наоборот становилось лишь интенсивнее. Он прикрывал глаза и льнул ближе, пытаясь поцеловать искусанные губы вновь. Ему дали желаемое, и они столкнулись в прекрасном поцелуе, лишившего их абсолютно всех мыслей. Сдались друг другу и ни капли не жалели.              Хисын расположил голову на груди Сонхуна, прикрывая глаза и расслабляясь. Ничего так и не сказал, да и не дали бы ему. Он потянулся к руке Сонхуна, которая лежала на покрывале, и взял ладонь в свою, аккуратно переплетая их пальцы. Лёгкая похоть постепенно уходила, не забывая взять с собой желание, и на место возвращалась усталость. Хисын правда старался держать глаза открытыми, но успешно проигрывал эту битву с самим собой. Поэтому сон нагрянул на него, пока с его волосами играл Сонхун. Он аккуратно перебирал пряди, зарывался в них и массировал кожу головы.              Проснулся он уже в одиночестве. Надеяться на что-то другое можно было, но было бы больнее. Хисын сжимал подушку в объятиях и вдыхал запах одеколона Сонхуна, оставшегося на ней. За окном было темно уже, слышались звуки дождя. Капли стучали по асфальту и слегка усыпляли, но Хисын не смыкал глаз. Они с Сонхуном смотрели друг на друга такими влюблёнными глазами, так почему он ушёл вновь? Было же очевидно, что признания должны были быть произнесены именно в тот момент.              Только ничего не произошло. Хисын вздохнул и, не выпуская подушку из рук, перекатился на другую сторону кровати, чтобы усмирить свои мысли. Лучше не думать. Они попросту никогда не будут вместе. Они просто целуются с огромной долей нежности, кусают друг друга, делая метки настолько тёмными, что их скрыть тяжело, и занимаются сексом, утопая в чувствах. Ничего такого. Правда.              Хисын потянулся к телефону. Время доходило до двух часов ночи. Он достаточно проспал днём. Правда, теперь был один. А если бы не заснул, то они бы провели больше времени вместе. Вина подкатывала к нему, а в горле чувствовался ком. Становилось слишком тошно. Слишком противно от самого себя. Он сжал подушку и прижал её ближе к себе, словно искал тепло от того, кто от него ушёл. Тревога накатывала сильная.              Хотелось кричать от собственной глупости. Лучше бы ничего не происходило. Лучше бы они не начинали этого всего, а попросту разошлись. Хисын уже не мог терпеть этого всего. Постоянно одно и то же. Нужно было заканчивать. Только больно безумно. Он присел и пробежал пальцами по растрёпанным волосам. Он больше с ним не увидится. Лучше оборвать всё прямо сейчас, чтобы больше не страдать так сильно.              Хисын разблокировал телефон и зашёл в сообщения, чтобы найти заветный контакт. На удивление, Сонхун ему отправлял сообщения. Только было сразу понятно, что написал он их в нетрезвом состоянии. Другого можно было не ожидать, ведь в ясном уме от Сонхуна такого не получишь. Хисын прочитал всё несколько раз и неосознанно сделал скриншот открытого чата.              «Я скучаю»       «Те поцелуи были хорошими»       «Приезжай ко мне в клуб»              Сердце бешено билось, дрожь прошла по телу. Хисыну слишком хотелось ответить: «Проспись». Но вместо этого он смотрел в телефон и ничего не делал. Лишь перечитывал сообщения. Когда такое получаешь, становится слишком сложно придерживаться изначальных намерений. Хисын решил оставить всё до утра, а сейчас хоть как-то отвлечься. Сонхун будет отрицать всё. Лучше не верить, но так хотелось. Хотелось, чтобы он был трезв, когда такое писал.              Хисын пытался заснуть. Правда, не получалось. Душ тоже не особо помог, а готовка еды тем более. Мысли всё возвращались к тем сообщениям, а реальность будто уходила из-под ног. Он решил сделать вопросы к приближающемуся семинару, чтобы точно избавиться от всех раздумий и оставить только домашку. Хисын сидел за ноутбуком за очередной презентацией, пока телефон вибрировал от новых сообщений. Это все ещё был Сонхун, который не желал ехать домой и продолжал пить.              В какой-то момент телефон перестал вибрировать, чем только успокоило. Хисын вздохнул и смог сосредоточиться на презентации к семинару. Правда, вновь ненадолго. Конечно, чем ещё можно заняться в субботнюю ночь? Раздался звонок, и Хисын издал уставший вздох. Даже не хотелось брать телефон в руки, но звук был слишком настойчивым. Он быстро сдался. Любопытство его пересилило.              На экране появился незнакомый номер. Хисын не думал долго, решая поддаться окончательно. Он принял вызов, и тут же в ухо ударила музыка из клуба. Неудивительно. Догадки только подтверждались. Осталось дождаться голоса неизвестного, который решил его побеспокоить в такой час.              — Хисын, он меня заебал! Я, конечно, очень рад, что у вас с этим идиотом любовь жуткая, но забери его, пожалуйста. Сонхун только и делает, что ноет из-за того, что ушёл от тебя сегодня, — это был Сону. Его голос повышенный, потому что парень пытался перекричать музыку.              Хисын замер, слыша слетевшие слова. Пальцы потянулись к мышке от ноутбука, дабы навести курсор на кнопку выключения. Правда, остановился в последний момент. Почему он должен ехать по первой просьбе? Сонхун сам ушёл сегодня. А Хисын остался в одиночестве. Но по нему плачут. Звучало как фантастика. Он не долго думал над решением. Ноутбук всё-таки выключил, сохранив презентацию.              — Отправь адрес. Я приеду и поговорю с ним, — Хисын сдался. Снова. Он не смог отказаться от Сонхуна. Видимо, и правда зависим. Сону, видимо, не услышал просьбу написать ему, поэтому начал произносить адрес вслух. Деваться было некуда. Пришлось запомнить и записать в заметках самостоятельно.              На себя он накинул рубашку, а поверх кофту, чтобы не сильно замёрзнуть. К счастью, дождь уже закончился, поэтому не должно было быть настолько холодно. Правда, в последний момент он решил взглянуть в зеркало. На шее сверкали яркие засосы, которые не скроет даже темнота. А неоновый свет только сделает их заметнее. Хисын вздохнул и понял, что задержится, потому что придётся всё закрашивать. На то, чтобы скрыть засосы, он потратил около 15 минут, а потом стрелой выскочил из квартиры.              Такси приехало не скоро. Благо, ехать до клуба было не слишком далеко. Всего полчаса. Это радовало. Но Хисын нервничал. Слишком сильно. Он понимал, что сейчас они увидятся и никакого диалога не получится. Сонхун будет слишком пьян, чтобы разговаривать, поэтому всё будет как всегда. Их тайна и так раскрыта. А всему виной нетрезвый язык Сонхуна.              Хисын зашёл в клуб и тут же подметил стоящего около входа Сону. Он ждал его одного. Даже вопросов не хотелось задавать. Лишь была надежда, что Сонхун не остался один и был с кем-то, а не творил всяких глупостей. Они дошли до второго этажа клуба. Хисын пытался не показывать всей своей напряжённости. Волнение присутствовало, как бы он не отрицал этого.              Правда, всё смыло рукой, как только Сонхун предстал перед его взором.              Он был абсолютно трезв и смотрел чётко на Хисына, ожидая, пока парень подойдёт к нему. Хотелось злиться, кричать, что его обманули. Но вместо этого Хисын подчинился немой просьбе, подходя ближе, и дождался ухода Сону, который спустился на первый этаж и направился к бару, оставляя их в одиночестве. Их взгляды встретились в неярком свете клуба. И именно сейчас все чувства возвращались к нему. Злость. Влюблённость. Влечение. Хисын сорвался с места и схватил Сонхуна за локоть, призывая подняться.              — Что ты устроил? Я приехал, чтобы забрать тебя, потому что по словам Сону тебе было хуёво! А ты здесь в полном порядке, — Хисын говорил громко, явно привлекая внимание других посетителей, хоть и те уже были максимально пьяные. Он крепко держал руку Сонхуна в своей и требовал ответов на свой вопрос. Злость нахлынула слишком сильно. — Ты сам говорил, что хочешь держать всё в тайне, а по итогу выдал всё Сону! — Хисын продолжал и не мог остановиться. А Сонхун давал ему выговориться, смотря спокойно, как и всегда. — Мы бы могли всё обсудить!              — Ты мне нравишься, — Сонхун выдал, когда Хисын закончил выплеск эмоций. Всё тот же тихий голос, выдающий признание, которое было долгожданным и которое выбивало землю из-под ног. — Я хочу научиться показывать свои эмоции и чувства, поэтому я и позвал тебя сюда.              Хисын молчал недолго. Он всё ещё злился.              — Как я могу знать, что завтра ты не скажешь мне, что ты всего этого не хочешь? — он спрашивал пониженным голосом. Музыку не перекрикивал, главное, что Сонхун его слышал. Хисын приблизился на шаг и выжидал ответа. — Ты мне нравишься сильнее всего в этом мире. Но ты уже опрокинул меня после встречи в клубе.              — Я клянусь тебе, — Сонхун позволил себе вольность: он обхватил руками талию Хисына и притянул к себе, сокращая расстояние. — На крови могу поклясться. Я попробую, потому что для меня показывать чувства в новинку. Я всю жизнь ни в кого не влюблялся и держал лицо прилежного мальчика, а потом появился ты со своими взглядами, которые тянули к себе, — казалось, это был первый разговор, где Сонхун настолько открывал ему душу. Капля стыда проскользнула в Хисыне, потому что он правда хотел покончить со всем сегодня. — Я правда думал, что если опрокину тебя, то всё пройдёт! Но нет. Только сильнее влекло к тебе. Поэтому я сдался, но мне было всё ещё очень сложно показывать всем и моим друзьям, что я не бездушная тварь и что мне нравится кто-то. Поэтому я попросил держать в тайне всё. А Сону идиот! Он видел нас каждый раз, когда мы шли на парковку. Видел каждый твой засос на моей шее после того раза, как я тебе единожды разрешил укусить меня. Видел опухшие чуть ли не до синяков губы. Но Сону молчал, что удивительно. А сегодня я ушёл, потому что захотелось всё обдумать. Ты смотрел на меня слишком влюблённо, и я окончательно пал жертвой.              Хисын впервые видел Сонхуна таким искренним. Он внимательно слушал, вникая в каждое слово и утопая в низком голосе, который ласкал слух, а руки — его талию. Злость постепенно уходила, когда он услышал абсолютно всё сказанное. Кивал на слова и обдумывал. Это всё правда, и Хисын верил. Верил от начала и до конца. Плавился в прикосновениях. Только одна вещь ещё была.              — Ты всё ещё устроил цирк, — напомнил Хисын. — Зачем?              — Чтобы ты приехал ко мне и поговорил со мной, — Сонхун пожал плечами, но не отходил ни на шаг, будто выбирая момент для поцелуя.              — Я бы и так приехал, — пробурчал он и уткнулся в шею, пахнувшую лёгким из-за духоты потом и кедром. Но быстро оторвался от неё, чтобы продолжить говорить. — У меня выбора не было после просьбы Сону. Он сказал, что ты его заебал своим нытьем, поэтому я и приехал тебя забрать.              — Ты идиот, — Сонхун улыбнулся своей самой яркой улыбкой, которую ещё не удосуживалось увидеть никогда. Значит, ему правда комфортно. — Я не ныл, если что! Это просто для привлечения внимания, — он оправдывался слегка, но смотрел в глаза, не отводя взгляда.              — Верю, так уж и быть, — Хисын улыбнулся ему ответно и расслабился в руках Сонхуна. Правда, когда он прильнул для поцелуя, Сонхун медленно, но игриво отстранился. Другого ожидать не стоило. Даже в такие моменты он дразнил. Только что признался в чувствах, а в поцелуе, подтверждающим всё, отказывал. — Сонхун, не начинай, пожалуйста, — прошептал Хисын.              — Я уже начал, — Сонхун ухмыльнулся и, развернув Хисына, подтолкнул его к мягкому дивану. И секунды не прошло, как парень оказался вжатым между спинкой и разгорячённым телом. — Я позвал тебя не только ради признания, знаешь ли, — Сонхун водил пальцами по кофте Хисына, цепляя края. — Сону здесь ещё с твоими и моими друзьями, он их обязательно предупредит, чтобы они не возвращались, пока мы не ушли, — он сладко шептал. Голос тягучий как карамель. Мурчащий. Убивающий всё естество. Заставляющий терять ясность разума.              Хисын тяжело вздохнул. Паршивец всё подстроил. Всё продумал ведь. Заманил, признался, а теперь соблазнял. Получалось же. Он устроился удобнее на диване, хоть здесь они ненадолго. Их здесь не будет минут через пятнадцать. Хисын знал, насколько Сонхун нетерпелив. Дразнит недолго, а затем отдаёт всё в двойном размере, оставляя после себя приятное послевкусие и сильную боль в сердце, когда покидает квартиру. Хисын надеялся, что второе больше никогда не повторится, потому что они признались друг другу наконец-то и Сонхун готов показать их отношения большинству. Однако на всякий случай Хисын решил всё же уточнить:              — Ты точно трезвый?              — Ни капли во рту, Хисын, — Сонхун показал на столик около дивана. На том были допитые коктейли и бутылки воды. — Даже для смелости не пил и не соглашался, когда Сону предлагал. Потому что я уже пьян. Пьян тобой. Боюсь, не лечится, — он усмехнулся собственному флирту. — Мой персональный алкоголь, — первый поцелуй пришёлся на бритую щёку.              Хисын сцепил руки на тонкой талии. Всё шло кругом перед глазами, и только Сонхун держал его в сознании своим голосом. Только когда всё подойдёт к поцелуям, он окончательно потеряется. Глупый флирт стягивал узел внизу живота. Да и сам Хисын был глупым. Только что злился, а теперь был зажат и не хотел отказываться.              Они смотрели друг на друга в неоновом свете. Их носы соприкасались. Дыхание сливалось воедино. Жарко невыносимо. Хисын совсем не понимал: из-за близости это или из-за атмосферы клуба. Казалось, оба варианта сейчас были слишком верными. Сонхун позволял себя держать крепко и создавать иллюзию контроля. И Хисын поверил, когда ему позволили забрать первый поцелуй ночи. В кончиках пальцев покалывало от удовольствия. Он сжимал талию по-собственнически. Его больше ничего не ограничивало. Никто не запрещал. Сносили голову факты. Но Сонхун всё же больше.              Вишнёвый бальзам отчётливо чувствовался на губах Сонхуна вместе с ментолом от сигарет, которые определённо курились за несколько минут до его приезда. И — о боже — Хисыну непременно захотелось его распробовать лучше. Прокуренные губы нашли новый способ того, как его можно сводить с ума. Сонхун отстранился не вовремя, оставляя тело полыхать в желании. Он так легко возбуждал. Один поцелуй — ему уже не терпелось получить больше. Хисын потянулся вновь. Правда, пальцы быстро ухватили за волосы и остановили. У Сонхуна были другие планы, а подчиняться им вовсе не хотелось.              — Не двигайся, — медовый голос ударил в уши. Хисын прерывисто вздохнул, но всё же поддался властному голосу. Только ему подчинится, больше никому на белом свете. Только перед Сонхуном Хисын встанет на колени и не задумается ни на секунду. Даже если он прикажет это сделать прилюдно.              Сонхун целовал линию челюсти, не скупясь на укусы, потому что теперь можно было не скрываться, хотя до этого отметин было явно меньше. А его пальцы скользнули к шее. И парень остановился и одарил Хисына недовольным взглядом. Как ледяной водой окатило, когда дошёл смысл остановки происходящего. Тонна косметики на его шее всё ещё была там. Сонхун, не произнося ни слова, слегка отстранился и дал небольшую возможность вздохнуть полной грудью. В его руках оказались салфетки и бутылка воды.              — Откинь голову и сними кофту, мне её жалко мочить, — скомандовал Сонхун. Видя замешательство на лице Хисына, он бросил бутылку и салфетки на диван и сам стянул чёртову кофту, потому что ждать не мог в состоянии раздражения. Пальцами он зарылся в уложенные волосы, прежде чем их оттянуть с небольшой силой.              — И вот так ты поступаешь со своим парнем, — Хисын пробовал слова, и ему нравилось, как они звучали с его губ. Он подчинился беспрекословно, правда, решил подразнить, подражая характеру Сонхуна. Не было и мысли, что вечер может закончиться таким образом, поэтому и шея была покрыта косметикой.              Сонхун замер на несколько секунд, прежде чем вернулся к изначальному намерению. Слова не провисели в воздухе попусту. Парень разжал хватку на волосах, чтобы не наносить боль. Он смочил сухие салфетки водой из бутылки и поднёс их к шее, которую сначала аккуратно растёр, а когда понял, что особого результата это не приносит, приложил больше силы. Ужасная идея посетила его. Смывать косметику водой очень нежелательно, но, казалось, Сонхуну было не до этого.              — Моя шея будет ещё краснее, после этого, — Хисын пожаловался, но не сопротивлялся совсем, позволяя возлюбленному закончить начатое. Он лишь поглаживал талию и сжимал её периодически, прижимая к себе и задирая голову для лучшего доступа. На самом деле, Хисын совсем не возражал.              Ему безумно хотелось, чтобы все видели засосы Сонхуна на его шее.              — Заслужил, — лишь протянул парень, кинув салфетки, окрасившееся в бежевый цвет, на стол. Сонхун поцеловал линию челюсти и двинулся к чистой шее.              Губы мазали по коже и вызывали громкое шипение, когда к ним присоединились ещё и зубы. Сонхун не знал границ. Такой же ревностный, как и Хисын. Они слишком обожают кусать друг друга и оставлять следы на телах. Хисын прерывисто дышал, но позволял кусать себя яростно и не останавливал ни на секунду. Он поглаживал пряди ладонью, скользнувшей с талии, но мог сжать их неосознанно.              Температура тела росла в геометрической прогрессии. Хисын чувствовал, как по спине скатывался пот. Жарко до невозможности. А Сонхун только всё начинал. Пальцы цепляли пуговицы рубашки и расстёгивали их успешно. Тело пылало, и холодные прикосновения выбивали весь кислород из лёгких. Из головы ушло абсолютно всё, не осталось даже намёка на ясную мысль. На них могли смотреть. Но Хисын слишком потерялся в удовольствии, чтобы подумать об этом. А Сонхун прекрасно всё осознавал и не хотел ничего делать с этим, поэтому продолжал с уверенностью.              Он показательно подвигал бёдрами и вызвал громкое шипение с губ Хисына. Тот пытался быть тихим. Только проваливался. Сонхун дьявольски улыбнулся, прежде чем наклониться к искусанным губам. Их лица были в жалких сантиметрах. Горячее дыхание обжигало кожу. Хисын пытался прильнуть, чтобы завлечь в отчаянный поцелуй. А Сонхун, вовремя среагировав, обхватил его лицом руками и остановил без капли стыда. Ухмылка убивала всё живое внутри и заводила лишь сильнее. Хисын крепко держал талию Сонхуна, как бы пытаясь убедить, что у него тоже была капля контроля. Жалкая попытка.              — Просто сдайся, Хисын, — Сонхун прошептал в самые губы, всё ещё не завлекая в поцелуй. Хищная ухмылка давила сильно. А ещё больше — желание подчиниться просьбе. Хисын хотел иметь хоть какое-то преимущество, но даже так Сонхун выигрывал, сидя на его коленях и позволяя себя касаться, как душа пожелает. — Я никуда не уйду, поэтому можешь не волноваться: когда-нибудь ты получишь меня под собой.              — Обещаешь? — Хисын тоже не повысил голоса. Намеренно подыгрывал Сонхуну. Правда, их и так мало кто услышал бы в помещении, где была кричащая из колонок музыка. Его ладони окончательно скользнули к плечам Сонхуна, где и остались в ожидании последующих слов.              — Да. Я твой. Не заставляй меня повторяться.              И Хисын сдался. Лучше не давить ещё больше. Сонхун прямо сейчас и так шёл на многое ради него, согласившись в трезвом состоянии на публичные касания. Да и тем более он признал свои чувства. Нельзя было требовать ещё больше. Хисын податливо кивнул и расслабил хватку.              И в следующий момент снова вспомнил, почему стал зависимым от страстных поцелуев Сонхуна. Они выбивали землю из-под ног, пробивали на дрожь и заставляли тянуться за большим. Хисын притягивал ближе, целовал до опухших губ. Но не думал останавливаться, пока не получит полное удовлетворение. Он прижимался вплотную, млел, когда холодные пальцы вели по разгорячённой груди, и умолял продолжать, шепча в очередной поцелуй.              Хисын позволял касаться чувствительных сосков. Позволял тереться об себя. Позволял оставлять отметины. Главное, что это был Сонхун, а не кто-то другой, кто не мог подарить ему удовольствие. Хисын был влюблён до беспамятства и совершенно не хотел забывать про свои чувства. Не смог бы оставить Сонхуна, на самом деле. Даже если бы их тайные встречи продолжились и были редкими с тонной неопределённости, он бы страдал и клянулся самому себе уйти. Но оставался бы, потому что не умел по-другому.              — Поехали отсюда, — слова сорвались с губ Хисына вперёд мыслей. Правда, он находился на грани, поэтому был только рад покинуть клуб. К счастью, Сонхуна долго умолять не пришлось. Он после первого раза кивнул и взял за руку, аккуратно поднимая с дивана. — Спасибо, — Хисын тихо поблагодарил, когда осознал, что ноги стали ватными и передвигать ими было тяжело.              Сонхун, ухмыльнувшись проделанной работе, поцеловал щёку Хисына, и они вместе направились к выходу из клуба. Идти было сложно, но рука, обвитая вокруг талии, спасала. Хисын прикрывал глаза, пытаясь привести мысли в кучу, но громкая музыка и Сонхун выдирали с корнем все попытки. Лестница казалась вечной, пока они спускались. Взгляд падал на танцпол с кучей людей, которые давно были пьяны. Среди них было тяжело подметить знакомые лица. Да и Хисын не предпринимал попыток, знал заранее, что ему обо всём расскажут. Друзья наверняка знали о его присутствии здесь. Но место злости сейчас не было, когда его удерживал Сонхун.              Хисын навалился практически вплотную, стоило им оказаться на свежем, но таком прохладном воздухе. Наспех накинутая поверх расстёгнутой рубашки кофта больше не спасала, когда тело узнало тепло Сонхуна. Без парня было холодно. Не только физически. Хисын прижимался ближе и млел. Голова едва становилась яснее. Хотелось закурить, поэтому Хисын аккуратно провёл по карману джинсов Сонхуна, намекая парню о своём намерении. Правда, тот лишь одарил его коротким мотанием головы и прижал к дверце автомобиля. Игривая кошачья ухмылка не предвещала ничего хорошего. Только убивала изнутри всё быстрее.              — Две идеи, Хисын. Слушай внимательно, повторять не буду, — Сонхун предательски шептал в самые губы, прижимаясь вплотную. Специально ведь так поступал. Хотел ведь, чтобы отвлёкся и прильнул ближе, что поцеловаться. Но Хисын держался из последних сил. — Можем заняться сексом в автомобиле, как пубертатные подростки, и потом я отвезу тебя домой. А можем поехать ко мне. Выбирай, — Сонхун обводил пальцы вокруг шеи Хисына, играя с ним подобным образом.              Очевидный выбор. Даже слишком.              — К тебе, — Хисын не задумался ни на секунду и сдался в руки парню. Он поцеловал Сонхуна с яростью, правда, от него быстро отступили, решая подлить масла в огонь и растянуть всё удовольствие.              Хисын уселся внутрь через мгновение, как только двери автомобиля были открыты. Его ладонь скользнула к колену Сонхуна, удобно расположившись на нём. Предупреждающий взгляд нисколько не смутил. Хисыну хотелось касаться тела, получить ещё секунду заветного внимания и целоваться до беспамятства. Губы и так болели. Распухли от укусов и количества жадных поцелуев. Не останавливало от стремления получить ещё больше. Хоть до синяков.              Ладонь сжимала колено и двигалась выше, к ляжке и бедру, под предупреждающий взгляд. Сонхун вёл автомобиль, и костяшки пальцев белели от того, насколько сильно он сжимал руль. На первом светофоре Хисын стал увереннее, поэтому набрался смелости накрыть горящую от возбуждения плоть сквозь ткань джинсов. Сонхун резко вдохнул носом воздух, удерживая себя от стона в автомобиле. Через секунду он уже крепко сжимал ладонь Хисына в своей и переплёл их пальцы.              — Всё веселье испортил, — вздохнул Хисын, но не пытался выбраться из хватки. Наоборот же, сам поглаживал костяшки, когда машина тронулась с места.              — Ты можешь это делать дома, но не у меня в салоне, когда я за рулём, — Сонхун выдохнул и пытался вести по всем правилам дорожного движения, несмотря на достаточно поздний час. Утро медленно наступало, виднелись первые проблески солнца.              Хисын замолчал, коротко кивнув. Они ехали около двадцати минут в сопровождении всё же редких прикосновений, напоминавших пытку и возникавших на каждом красном свете, ведь Сонхун запретил касаться его в ответ. Каждый рваный вдох, каждое движение ладонью, каждое прикосновение губ к виску заставляли сыпаться на части, а после его медленно собирали вновь, чтобы потом всё повторить. По телу бежало слишком много мурашек.              Сонхун не оказался терпеливым, когда они приехали в не известный Хисыну район. Он буквально выволок из автомобиля и потянул за собой. Хисын не обратил внимания на дома: был слишком увлечён напором своего парня, осознавая, что истинное проявление характера никогда не сравнится с холодным образом. Двери лифта открылись стремительно. Сонхун нажал на кнопку седьмого этажа, а потом с губ сорвался удивлённый вдох. Хисын вжал его в металлическую стену без какого-либо промедления, решая наверстать упущенное. Их поцелуи были жадными. Сонхун настолько потерялся в моменте, что не заметил, как передал инициативу в руки Хисына, который был только рад возыметь давно утраченный контроль.              Правда, звук о прибытии лифта на нужный этаж всё испортил. Сонхун моментально очнулся ото сна и, вместо того чтобы оттолкнуть, взял за руку, крепко сжимая и выводя из тесной кабины. Ключи нашлись быстро, и дел с ними было немного. В квартире было прохладно, мурашки не заставили себя долго ждать. Они бежали по телу Хисына, пока его глаза привыкали к темноте. А затем он почувствовал руки на своей талии. Его обнимали со спины. Сонхун прижимался к нему и опалял горячим дыханием шею.              — Я здесь тебе рад, — он прошептал в кожу, на которой расцветали красивые засосы, и покрывал её поцелуями. — Я никого сюда не приводил, — Сонхун признался шёпотом. Хисын млел от услышанного. Значит, Сонхун и правда серьёзен в своих намерениях и хочет открыться полностью. — Ты первый, Хисын.              Слова потонули в поцелуе. Хисын не смог удержать самого себя. Ему слишком хотелось растаять в руках своего парня. Правда, нежность быстро сменилась на привычное дразнящее поведение. Хисын не удивился, когда оказался вжатым в матрас и когда над ним нависало само совершенство. Однако, ему всё же хотелось изменить их позиции. Хотя бы сейчас. Но Сонхун попросту не позволил, надавив ладонью на грудь.              — Нет, Хисын, — он ухмыльнулся в который раз за вечер и наклонился к нему. Их носы соприкасались. А Хисын обхватил его за талию, усаживая к себе на бёдра резким движением, потому что необходим был физический контакт в большем количестве. — Я же тебе сказал, что у тебя ещё будет шанс. Не сегодня только, — лёгкий, практически издевательский поцелуй пришёлся на щёку.              — Ты играешь несправедливо, — Хисын заявил слишком смело. Он был не в том положении, чтобы произносить что-то такое, ведь всё могло закончиться в любой момент. Сонхун не выглядел тем, кто бы пропустил подобные слова мимо ушей.              — Всё честно. Просто ты слишком послушный, даже не пытаешься забрать инициативу. Становишься смелым, только когда я поддаюсь или расслабляюсь, — Сонхун обхватил подбородок Хисына, призывая удерживать пылкий зрительный контакт, от которого хотелось только сбежать.              Хисын замолчал. Он не пытался вспоминать все моменты. Как будто Сонхун и был прав. Голова пошла кругом вновь, когда почувствовались влажные поцелуи на шее, а рука скользнула под его кофту, под которой рубашка так и не была застёгнута. Сонхун вытаскивал его из раздумий. Боялся, что мысли могут далеко зайти. Поэтому и перешёл к действию. Хисын прикрыл глаза и тихо застонал от всех ласк. Он и не заметил, в какой момент снял с себя кофту, а рубашка слезала с плеч. Но Сонхун был доволен, поэтому и ничего не сказал на вольность.              Они поцеловались вновь. Голодный поцелуй вместил себя всё: тяжёлые вздохи, слабые укусы и явную страсть. Хисын отдавал всего себя, пока они тёрлись друг об друга через одежду. Сонхун, однако, совсем не торопился с тем, чтобы раздеться, и не снимал джинсы с Хисына. Лишь продолжал целовать, продлевая удовольствие или сладкую пытку. Или же всё вместе.              — Сонхун, — Хисын прошептал с мольбой в голосе. Глаза приоткрылись, чтобы моментально наткнуться на довольную улыбку, которая распалила всё только с новой силой. Сонхун погладил его по волосам, прежде чем подчиниться немой просьбе.              Одежда оказалась на полу. Сонхун был предельно аккуратен, целовал обнажённое тело, пока пальцы растягивали нутро. Хисын тихо постанывал и млел с каждым новым прикосновением и поцелуем. Ему было хорошо. Даже слишком. Они прижимались друг к другу. Хисын несильно тянул за волосы, когда хотелось ощутить поцелуй на искусанных губах. Он не пытался сдерживать себя. Стоны срывались, а Сонхун не думал его затыкать. Только продолжал и иногда повышал темп, стоило его попросить об этом.              Всё закончилось слишком быстро. Хисыну казалось, что прошло всего мгновение, а вот Сонхун уже лежит на нём, восстанавливая дыхание. Тело обмякло, когда почувствовало лёгкие прикосновения к плечу, те будто пытались заставить оставаться в сознании, а на деле — Хисын только таял больше. Сладкая истома настигла его впервые с такой скоростью. Видимо, желание и возбуждение были настолько сильны.              Пальцы Хисына зарылись в коричневые пряди, медленно их поглаживая. Показалось, что Сонхун промурчал что-то, но слова не дошли до ушей. Вскоре, не увидя реакции, он поднял голову, и карие очи поглотили Хисына полностью в лунном свете. Они посмотрели друг на друга. Их молчание не было напряжённым. Оно было комфортным. Не вызывало странных мыслей. Только спокойствие.              — Я попросил тебя поцеловать меня, — произнёс Сонхун и оторвался от груди Хисына. Он перебрался на свою сторону кровати, но всё равно оставался рядом. Его взгляд чувствовался. Не прекратит ведь смотреть, пока не получит желаемое. Хисын лишь медленно повернул голову и устроился на боку.              — Удивительно слышать от тебя такую просьбу, — Хисын произнёс без какой-либо издёвки. Он прильнул ближе и оставил поцелуи по всему лицу парня, сделав это несколько раз, пока не был удовлетворён проделанной работой.              — Я учусь показывать настоящего себя. Не забывай, — Сонхун улыбнулся ему, приглашая в объятия, над которыми долго не раздумывали. Хисын прижал его к себе и позволил устроить голову на обнажённой груди. — Будь рядом, пожалуйста, — тихая просьба в этот раз всё же настигла своего адресата.              — Всегда. Я уже по уши в тебя влюблён, поэтому никуда не уйду, — Хисын пообещал так же тихо, как и сам Сонхун. Он поцеловал макушку, прежде чем погрузиться в спокойный сон с надеждой на прекрасное будущее в новых отношениях.