Глава 25. Разочарование

      Следующим утром, после нескольких дыхательных упражнений, чтобы подготовить разум синего ёжика, Грэй обучает Соника боевым приёмам и стойкам.       — Большинство Блэк Армс знают семь стилей боя, когда вылупляются, — объясняет Грэй. — Тебе предстоит ускоренно изучить их все.       На протяжении двух часов Грэй обучает Соника правильным боевым движениям и тому, как их блокировать. Соник понимает, что ему нравится повторять за хаски, но как только дело доходит до блокировки ударов от него же, то становится непросто. Даже простого поднятия руки оказывается достаточно, чтобы синий ёжик вздрогнул. Грэй замечает это сразу и начинает вести урок более осторожно.       — Помни, я не пытаюсь тебя ранить, малыш, — напоминает Грэй. — Мы просто практикуемся. Я не причиню тебе вреда, и не потому, что Шэдоу убьёт меня, если я это сделаю.       Он замедляет все свои движения, чтобы Соник мог вовремя «заблокировать» атаку правильной стойкой, и вознаграждает Соника, крепко сжимая его плечо (он перенял это у Шэдоу — синий ёжик очень хорошо реагирует на успокаивающие жесты), за каждый успешный блок.       Разумеется, не всегда тренировки такие пугающие. Становится довольно весело, когда Грэй проверяет, на что Соник способен. Хаски, вооружённый спидометром, проверяет, насколько быстро Соник может пробежать четырёхсотметровую трассу. Такой вид испытаний Сонику очень нравится, и он старается бежать всё быстрее и быстрее, постоянно превосходя все ожидания Грэя.       Однако Грэю приходится прекратить это испытание.       — Давай ты преодолеешь звуковой барьер в другой раз, хорошо?       Это весьма воодушевляет, но в то же время означает не перенапрягаться.       Соник с ним соглашается, но решает попрактиковать свою скорость в чём-то другом. Например, он обнаруживает, что его атаки становятся мощнее, если он нападает быстрее. Он пробует разные атаки, но его любимая — это свернуться клубком и на полной скорости врезаться прямо в цель. Как ему кажется, это наиболее эффективная тактика ведения боя. Но, кроме этого, он пробует и зигзагообразные атаки, вращающиеся удары ногами и даже рывки через препятствия. Соник меняет атаки в зависимости от того, с чем ему приходится столкнуться, будь то тренировочные манекены или силомер.       Даже у дронов, которые Грэй обычно использует для тренировки меткости, нет и шанса, потому что Соник вовремя реагирует на их атаки, уклоняется и атакует в ответ. Мост ловкости он с лёгкостью преодолевает с помощью своей скорости.       Во время перерыва Грэй хвалит его за усилия:       — Ты не только быстро бегаешь, но и быстро соображаешь. Похоже, скорость у тебя в крови, да?       Соник застенчиво улыбается и пожимает плечами. Затем вдруг вздрагивает.       — Это плохо?       — Едва ли! — отвечает Грэй, сияя. — Это значит, что ты намного сильнее, чем я думал. И ты будешь ещё сильнее. С этим можно работать, — он делает несколько заметок. — Та самонаводящаяся атака, которая тебе нравится, тоже выглядит очень хорошо. Ты так плотно сворачиваешься в клубок — уверен, что у тебя не было никакого боевого опыта раньше?       — Я научился нескольким трюкам, когда пытался сбежать пару раз, — грустно улыбается Соник.       — Понятно, — Грэй расправляет плечи. — Как насчёт того, чтобы до обеда немного потренироваться с оружием?

***

      — Тут очень много всего… — комментирует Соник, уставившись на арсенал оружия, в котором находится просто несчётное количество пушек.       Грэй коротко усмехается.       — А ты думал, что в Империи Дум одни дикари?       Соник смотрит на Грэя очень холодно.       — Учитывая, что я видел, как детей обезглавливали, а других разрывали на части, прежде чем их сожрать, я бы сказал, что да.       — Прости, прости, — быстро произносит Грэй. — Слушай, император приказывает съедать заживо только в случае необходимости, например, если мятежники слишком упрямы или Блэк Армс нужно что-то получше красных фруктов. И когда он отдаёт такой приказ, жертв сначала травят газом или просто расстреливают на месте.       Соник морщит нос.       — Это всё равно ужасно. Но, полагаю, лучше уж так.       — Да, согласен, — Грэй берёт бластер среднего размера, не упустив из виду, что Соник слегка вздрагивает. — Что-то не так?       — Мне… мне правда нужно использовать бластер? — спрашивает Соник. — Мы же уже поняли, что я и так очень сильный — разве я не могу просто использовать свою собственную силу?       — Не нужно, но в военное обучение входит стрельба из бластера, — отвечает Грэй и смотрит на него вопросительно. — Соник, в тебя…       — Нет, нет, слава Хаосу, — быстро говорит Соник. В него никогда не стреляли, хотя пару раз пуля пролетала в опасной близости от него. — Просто… пистолет всегда был оружием хозяина, и я… не думаю, что мне комфортно с ним обращаться… — он нервно сжимает край своей рубашки.       — Я понял, — Грэй убирает бластер на место. — И это нормально; тебе не нужно пользоваться оружием, которое доставляет тебе дискомфорт. Лично мне нравится, когда все пробуют каждое оружие, а потом выясняют, какое оружие лучше всего им подходит. Но если ты не хочешь пробовать бластер, то это нормально.       Соник морщится, понимая, что, возможно, он разозлил Грэя и ухудшил ситуацию.       — …Но если ты хочешь, чтобы я попробовал пострелять из бластера, то я это сделаю.       — Ты уверен? — спрашивает Грэй, явно удивлённый резкой переменой настроения Соника.       Синий ёжик заставляет себя улыбнуться.       — Если так тебе будет проще, то да.       — Ну, если ты уверен, — Грэй улыбается. — Тогда начнём?       — Давай, — соглашается Соник.

***

      На тестирование разных оружий они потратили большую часть дня, и больше всего Сонику понравилось орудовать мечом. Грэй был не против, так как весь огнестрел, как и ожидалось, вызывал дискомфорт у Соника. А синему ёжику понравилось размахивать и наносить удары зазубренным фиолетовым мечом по тренировочным манекенам. Грэй, привыкший к кинжалам и мечам, с удовольствием отметил, что обучить Соника владению мечом будет довольно просто.       (Хотя, стоит признать, было довольно весело испепелять цели с помощью бластера).       Соник никогда не умел фехтовать, но, имея в руках меч, он гораздо быстрее принимал стойки атаки или защиты. Вероятно, для него это было так же естественно, как и его скорость.       Но никакой врождённый талант не мог усмирить его стремление, его желание сделать всё правильно, быть идеальным. Потому что не быть идеальным — значит, стать неудачником.       Или не значит?       Соник делает короткий перерыв и размышляет об этом.       Папа всегда требовал, чтобы Соник был идеальным сыном всякий раз, когда тот обращал на него внимание. Соник никак и ничем не мог ему угодить, будь то его манеры, осанка или хобби. Само присутствие папы требовало уважения и любви. Он требовал всего.       А Шэдоу ни разу не просил Соника быть идеальным. Он принимает все его причуды и недостатки и превозносит их. Если Соник не мог держать спину прямо, это не было концом света. Любовь Шэдоу основывается только на том, кем Соник является или что он может сделать. Принц отдаёт ему всего себя и не ожидает ничего взамен (хотя Соник быстро отвечал услугой на услугу).       Так для кого же он это делает? Пытается ли он всё ещё заслужить любовь папы, пускай его и нет рядом? Или он пытается отплатить Шэдоу за всё?       Как всё запутано…       Соник качает головой, проясняя мысли, и спешно заканчивает тренировку на сегодня. Несмотря на всё, что он сделал сегодня, Грэй соглашается протестировать его скорость ещё раз, прежде чем отпустить его на встречу с Шэдоу.

***

      — Объясни мне, почему Острова, а именно Остров Рождества, объявили нам войну, — рычит император Блэк Дум и ударяет кулаком по письму с восковой печатью Островов.       Соник, находясь позади Шэдоу, на мгновение вздрагивает. Хотя он больше не подчиняется приказам императора, он всё ещё боится гнева диктатора.       Прошло уже две недели с тех пор, как Шэдоу освободил его, и постепенно Соник становится самим собой. До Перчатки остался месяц. Грэй заверил его, что он хорош как в нападении, так и в обороне, и на следующий день он встретится с Блэк Армс, с которыми продолжит тренировку и в итоге выступит на Перчатке. С работой, которую ему поручает Шэдоу, он тоже справляется, и он уже закончил свой рисунок для принца (который Соник планирует спрятать в невероятной стопке бумаг).       В общем, дела шли хорошо.       Но сейчас Соник находится в тронном зале с очень злым императором Блэк Думом. Какого чёрта Шэдоу не трясётся в своих ботинках? Особенно учитывая, что в прошлый раз, когда император был так зол, Шэдоу лежал на полу в луже собственной крови.       — Я вызвал его на встречу за неподобающее поведение, — отвечает Шэдоу, даже не взглянув на императора, и откладывает в сторону очередную стопку бумаг, которые он закончил заполнять. — Вопиющее сокрытие скандального дела стоило критики.       — Ты активно пытаешься уничтожить нашу страну? — спрашивает Блэк Дум. — Учитывая это и твоего питомца, у меня есть основания назвать тебя предателем.       — Я не предатель, а он всё равно подонок, — Шэдоу потягивается. — Кроме того, у него была нужная мне информация.       — Что за информация? — требовательно спрашивает император.       — Ты и сам прекрасно знаешь, — отвечает Шэдоу, не вдаваясь в подробности. Затем он поворачивается к Сонику. — Azulito, не мог бы ты сходить в город и забрать мой заказ на краску?       — Конечно, — отвечает Соник.       Ему также нужно купить кое-что для Ваниллы; она попросила его об этом, если он не будет слишком занят (и даже умудрилась достать колец, когда он согласился помочь).       — Просто отнеси краску в мои покои, — Шэдоу достаёт небольшой мешочек с золотыми кольцами и протягивает его Сонику. — Здесь должно хватить для оплаты. Если что-то останется, можешь купить себе что захочешь.       — Спасибо, Мас… эм, Шэдоу.       Соник кланяется, быстро спускается с платформы и выскакивает за дверь, успев на ходу засунуть рисунок в стопку бумаг.

***

      Даже когда Соник выполнял роль мальчика на побегушках, он не посещал магазин «Цвета», ведь он предназначен для художников, а из всех членов королевской семьи Империи Дум только Шэдоу интересуется этим видом искусства.       Магазин, к слову, довольно очаровательный: это небольшое кирпичное здание на углу Главной Площади с белыми навесами, расписанными на заказ. Окна очень большие, и они позволяют прохожим увидеть вручную расписанную пятнами стену всеми цветами радуги. На всех пятнах написаны номера, чтобы людям было проще понять, какой цвет им нужен.       Когда Соник открывает дверь, звенит колокольчик. Будучи внутри помещения, он видит, что цветовые пятна покрывают каждый сантиметр стены, если она не закрыта мебелью. Кисти хранятся в стеклянной витрине у прилавка, холсты всех размеров лежат в ящике в порядке уменьшения размера, а в другом ящике лежат карандаши, угольные и графитные, и тонкие цветные карандаши. Блокноты для рисования располагаются на витринах магазина.       Соник коротко присвистывает. Пенелопе и Хадассе здесь бы понравилось.       — Здравствуйте! — щебечет яркий попугай. — Я Рэйнбоу. Вам помочь что-нибудь найти?       — Я пришёл забрать заказ для принца Шэдоу, — говорит Соник.       Рэйнбоу хлопает в ладоши, её перья пушатся от восторга.       — Конечно! Подождите минутку!       Она быстро исчезает за дверью позади прилавка.       Соник улыбается и неспеша любуется цветами на стене. Радуга занимает собой одну стену, а затем она продолжается оттенками от самого тёмного до самого светлого. Соник думает о своей комнате и размышляет, стоял ли здесь Шэдоу, мучаясь вопросом, будет ли оттенок сумеречного пурпура хорошо сочетаться с бледно-розовым. Или что определённый оттенок зелёного более изумрудно-зелёный, а не весенне-зелёный.       Рэйнбоу возвращается с упаковкой краски под мышкой.       — Это всё?       Соник кивает и аккуратно пересчитывает кольца, чтобы отдать ей нужную сумму. И, к его радости, у него остаётся немного колец.       Рэйнбоу улыбается, когда Соник убирает оставшиеся кольца в карман.       — Хорошего вам дня, и скажите принцу, что с ним всегда приятно иметь дело.

***

      Сонику не потребовалось много времени, чтобы решить, что делать с оставшимися деньгами. Если честно, то Шэдоу найдёт им куда более лучшее применение, чем Соник. К тому же папа всегда говорил, что если осталось немного денег после покупки, то их надо вернуть.       Сейчас он торопится обратно, неся покупки для Ваниллы. Овощи, сливки, масло и даже апельсины. Сегодня Ванилла выложится по полной. У Соника почти буквально текут слюнки от одной только мысли о сытном ужине. А учитывая, что ужинать он будет с Шэдоу, то определённо он таким и будет.       От мыслей его отвлекает чей-то крик. Соник поднимает взгляд и видит, как один из придворных императора отталкивает в сторону бедную семью белок, сжимающих свои скудные пожитки. Двое маленьких детей оказываются под паланкином; они сжимают в руках связки цветов, которые они пытаются продать.       — Прочь с дороги, грязные отродья! — кричит свин (Хэмлин, если Соник правильно помнит) и взмахивает толстой деревянной палкой, намереваясь ударить ею по детским головам.       Соник ставит свои покупки на землю и рвётся вперёд, чтобы спасти детей. Он хватается за уличный стол, разворачивается и врезается в один конец деревянной палки, мгновенно разломав его на мелкие щепки.       — Эй! — кричит Хэмлин.       — «Эй» — это для лошадей, — отвечает Соник, уставившись на свина. — А ты свинья с соответствующими манерами. Ты можешь позволить себе паланкин из золота, но не можешь позволить себе достойные манеры?       Вообще-то, он не посмел бы оскорбить кого-то выше себя, но то, что он спас детей, придало ему уверенности.       Хэмлин краснеет от злости.       — О, я научу тебя манерам!       Другим концом палки он бьёт Соника по голове, заставив его растянуться на вымощенной булыжником дороге (эх, чёрт бы побрал его привычку смиренно принимать удары). Некоторые жители деревни смеются, но замолкают, когда Соник поднимается на ноги. Хэмлин снова замахивается палкой, но в этот раз Соник вспоминает, что стоять на месте не нужно. В последнюю секунду он хватается за конец палки и дёргает её на себя, заставив свина вывалиться из паланкина на пыльную дорогу.       — Яблочка ни у кого не найдётся? — спрашивает Соник с тихим смехом. — Мне кажется, его уже можно подавать на стол.       Хэмлин вскакивает и хватает Соника за воротник.       — Не задирай нос, раб. То, что ты любимчик принца, не означает, что ты можешь оскорблять меня. Ты ещё поплатишься за эту выходку — помяни моё слово.       Он швыряет Соника на землю и снова садится в свой паланкин. Четверо носильщиков наступают на синего ёжика, прежде чем паланкин исчезает за поворотом.       Соник поднимается и возвращается к оставленным покупкам. Теперь ему нужно спешить. Но он не успевает и шагу ступить, как кто-то дёргает его за жилетку.       — Вот, мистер, — маленькая белочка протягивает ему веточку сирени и улыбается. — Спасибо вам.       — Тебе спасибо, — Соник улыбается в ответ и прячет сирень в иглах. Затем он мчится обратно в Чёрную Комету.

***

      Когда Соник возвращается, Шэдоу нет в своих покоях, поэтому синий ёжик оставляет краску и оставшиеся кольца на столе. Затем он бежит на кухню, удивив других слуг и рабов своей скоростью.       До кухни он добирается почти в рекордное время.       — Ванилла, я вернулся! Извини, что… — изумрудные глаза Соника расширяются. — Мас… Шэдоу? Что ты здесь делаешь?       Наследный принц выглядит впечатляюще даже в грязном белом фартуке с перевязанными сзади лавандовой лентой иглами и с полоской муки на левой щеке. Но в то же время он здесь как будто не к месту. Хотя он ведь уже работал на кухне; это было очень давно, но, очевидно, принц знал, что делает.       Какой бы ни была причина его пребывания здесь, Шэдоу улыбается.       — Ты как раз вовремя, Azulito, — он берёт тарелку, на которой находится жёлтого цвета пирог, покрытый сахарной посыпкой, и вилку. — Я только что закончил. Это для тебя.       Соник едва не роняет свою челюсть на пол, когда запах корицы наполняет собой его нос.       — Это…?       — Да, — Шэдоу кивает.       Соник с нетерпением берёт вилку, в его зелёных глазах разгорается целая галактика.       — Святой Хаос, ты умеешь готовить.       Пирог тёплый и влажный, он буквально тает во рту. Начинка представляет собой идеальное сочетание корицы и сахара, и весь пирог создаёт невероятную симфонию вкуса во рту.       — Я полон сюрпризов, — усмехается Шэдоу. — Как тебе…       Он щурится, глядя на пыльную и мятую жилетку Соника, а также на пыль на его рукавах, которую не сдуло во время бега.       — Что с тобой случилось?       Соник мысленно сглатывает, прежде чем ответить.       — Просто хулиганы уличные. Ничего особенного, — он заставляет себя улыбнуться и откусывает ещё кусочек пирога. — Он, правда, очень вкусный. Спасибо, Шэдоу.       Принц хмурится. Как будто он подозревает, что Соник лжёт.       Поёжившись, Соник меняет свой ответ.       — Я-я думаю, что люди не привыкли видеть меня кем-то, кроме как рабом. Некоторые жители… ну, тяжеловато с ними было, в общем.       Соник не хочет, чтобы у Шэдоу были проблемы с Хэмлином. Свин был уважаемым придворным, а Шэдоу и так ходит по невероятно тонкому льду, и, если он поругается с Хэмлином из-за Соника, это только ухудшит статус и имидж принца при дворе. К тому же Соник не совсем солгал, ведь — жители там действительно были и наблюдали, а стражники Хэмлина буквально растоптали его, когда уносили свина в паланкине.       — Понятно, — Шэдоу звучит задумчиво. Небрежным, но очень нежным и лёгким движением он смахивает с Соника пыль. — Просто… если это повторится, дай мне знать, ладно?       — Хорошо. О!       Соник мгновение роется в иглах и достаёт оттуда веточку сирени.       — Мне её подарила маленькая девочка на улице, — он протягивает её Шэдоу. — Спасибо за пирог. Он очень вкусный и сладкий. Тебе придётся когда-нибудь научить меня печь что-нибудь — мои сёстры не то чтобы умели готовить, не сжигая при этом кухню. Ванилла научила меня кое-чему, но я не отказался бы от дополнительного урока по выпечке.       И это правда — Розелла и Ариэль были очень хорошими пекарями, в то время как четверо старших сестёр едва не сжигали кухню в попытке приготовить кексы. А Ванилла прекрасно готовила выпечку, одновременно с этим обучая Соника дробям.       Соник переступает с ноги на ногу, понимая, что, возможно, поспешил со своей просьбой.       — Т-то есть, если ты хочешь, конечно.       Шэдоу вытирает руки о фартук, веточку сирени заправляет за ленту, которая удерживает его иголки, и улыбается.       — Всегда пожалуйста, dulce Duendecito. И я был бы только рад.       Соник улыбается ему в ответ совершенно искренне.

***

      После короткой тренировки с Грэем после ужина Соник проходит мимо тронного зала. Ему нужно принять ванну, прежде чем Шэдоу придёт к нему, чтобы почитать.       — Я могу смириться с вашим требованием относиться к черни на равных. Я могу смириться с тем, как вы бессердечно пренебрегаете традициями. Я даже могу смириться с вашей шлюхой…       — Он не моя шлюха, — поправляет говорящего голос Шэдоу.       — С чем я не могу смириться, так это с тем, что ваша шлюха имеет наглость нападать на меня прилюдно! — рявкает Хэмлин. — Вы знали, что он владеет боевыми навыками? Что он может обращаться с чем-то вроде меча?       Соник сглатывает, чувствуя, как желудок завязывается узлом.       — Н-нет, не знал, — говорит Шэдоу явно удивлённо. — Но если он этому научился, то это его выбор, и я буду его уважать.       — Серьёзно? Вы держите его на таком длинном поводке? — усмехается Хэмлин. — Вы безответственный хозяин. Не боитесь, что он сорвётся с поводка? Вы же слышали, что он сделал со мной — с вами он может поступить гораздо хуже.       Соник вспоминает слова Хэмлина.

«Ты ещё поплатишься за эту выходку — помяни моё слово».

      И вот, он платит.       — Хэмлин, Соник не такой, как все, — тихо рычит Шэдоу.       — Ни черта подобного, — выплёвывает Хэмлин. — Он точно такой же, как и все — ублюдком родился, ублюдком и сдохнет, и никто не станет скорбеть по нему. Даже вы, — он прочищает горло. — Именно поэтому его нужно наказать, как и всех остальных.       — Не думай, что можешь приказывать мне, — предупреждает Шэдоу. — Я разберусь с Соником и накажу его так, как посчитаю нужным.       — Вы этого не сделаете, потому что слишком заботитесь о нём, — Хэмлин топает ногой. — Вы не можете ожидать, что это сойдёт ему с рук. Если вы не накажете его, это сделает император.       — Мой отец фактически подарил мне Соника.       — И император может забрать его обратно, — тон Хэмлина становится более злым. — Вы думаете, мы не заметили, что вы обращаетесь с ним как с принцем, которым он не является? Вы плохо спите, пренебрегаете своими обязанностями, пренебрегаете поисками невесты… И всё только потому, что вы были слишком заняты, пытаясь сделать таракана самым прекрасным существом на свете.       У Соника сердце падает в пятки. Он настолько сильно обременяет Шэдоу? Но почему он не сказал ему об этом?       Плохой сон — это ерунда, если не считать кошмаров. Но то, что Шэдоу пренебрегал своими обязанностями… Да, Соник хорошо помнит, как Шэдоу пренебрёг ими раз или два. Но Хэмлин намекает, что Шэдоу пренебрёг большинством своих обязанностей — и от этой мысли желудок скручивает от чувства вины.       — Ваше высочество, мы, придворные, хотим для вас всего наилучшего, — продолжает Хэмлин, — но забота об этой синей крысе — слишком тяжёлая ноша в дополнение к вашей работе. Разве вы не должны были помогать с планированием места для проведения свадьбы вашего отца?       — Я…       — И вы пропустили несколько примерок вашего свадебного наряда. Но, видимо, научить шлюху, как оскорблять знать, было важнее.       — Что?       — И вместо того, чтобы разнашивать танцевальные туфли, вы решили разорвать давний договор с Островами, и всё во имя этого синего ничтожества.       — Это…       — И самое главное — скольким принцессам вы отказали только для того, чтобы сделать раба принцем?       Соник чувствует, как свин ухмыляется.       — Хэмлин, теперь ты послушай меня.       — Нет, это ты послушай, Шэдоу. Говорю тебе, игра, которую ты упорно ведёшь, тебя выматывает, — Хэмлин полон желания высказать всё, что думает. — Ты так зациклился на этом воображаемом мире! Шэдоу, ну подумай хоть раз! Пикси, рабы, которые на самом деле принцы, Тир на Ног? Это полная противоположность всем императорам, которые были до тебя! Ни одно королевство не станет воспринимать тебя всерьёз из-за твоих детских выходок! — рычит Хэмлин. — И всё это только потому, что ты хочешь обращаться с этим рабом, с этой шлюхой, как с равным себе!       — Прекрати сейчас же, Хэмлин! Если только ты не хочешь, чтобы я сделал с тобой то же, что и с Герцогиней.       Соник практически слышит, как у Шэдоу от гнева шевелятся иголки.       — Угрожаешь дворянину? Неудивительно, что лорд Джулиус объявил нам войну — ты, скорее, защитишь свою шлюху, чем своё королевство.       Хэмлин делает глубокий вздох.       — Ваше высочество, мы хотим, чтобы однажды вы стали сильным императором. А этот раб — обуза для вас как физическая, так и моральная, и он подрывает ваш авторитет, — он ударяет кулаком по своей ладони. — Вам нужно повзрослеть, Шэдоу. Забудьте сказочное королевство, которое вы так внезапно полюбили, забудьте, что ваш этот «Дуэндесито» — принц, и очнитесь в реальном мире, где война уже на пороге, — он фыркает. — Но что ещё более важно, этот синий сукин сын должен знать своё место. Он не должен забивать себе голову детскими мыслями или вести себя на равных с вами. Поэтому перестаньте хорошо с ним обращаться и ведите себя как хозяин. Как будущий император, которым вы и должны быть.       — Хэмлин…       — Чёрт возьми, Шэдоу! Хватит его защищать! Ты же знаешь, что я прав насчёт того, что он обуза для тебя!       Шэдоу замолкает на мгновение.       — С Соником иногда… бывает сложно.       Так он всё-таки обуза!       Сердце Соника словно разрывается на части. Закрыв рот, чтобы не зарыдать от предательства, он убегает в свою комнату, не потрудившись дослушать разговор.

***

      Оказавшись в своей комнате, он роется в шкафу, пока не находит свой старый наряд — прозрачную тунику. Она уже давно не была ему нужна. Украшения тоже здесь. Это хорошо. Соник переодевается из своего костюма в этот откровенный наряд.       Каким-то образом ему кажется, что эта одежда подходит ему больше, чем любая другая из его шкафа.       Он с трудом надевает маленькие серые балетки, его ноги протестующе болят. Он также надевает все украшения (Гайа, они всегда были таким тяжёлыми?). Косы плести он не умеет, поэтому просто собирает иглы в хвост и засовывает в него украшения. Утром слуги помогут ему.       Часть его разума кричит ему остановиться, вспомнить тот океан любви, что поглотил его, и тот факт, что Шэдоу не предал бы его вот так. Но Соник игнорирует это, прислушавшись к целому хору внутренних демонов:       «Мы же тебе говорили».       «Ты никчёмный».       «Ты правда думал, что он действительно собирался заботиться о тебе?»       «Да и что ты можешь ему доказать?»       «Тебе нечем вознаградить его за все труды».       «У тебя была одна задача, и ты с ней не справился!»       «У него проблемы из-за тебя».       «Ты разрушил его жизнь. Так же, как ты разрушил жизнь мамы и папы».       «Тебе лучше вернуться туда, где ты был. Туда, где ты должен быть».       Хэмлин прав. Соник не принадлежит красивым комнатам и коронам. Он принадлежит императору, и он должен выполнять свои обязанности, в том числе бегать по бесполезным поручениям и танцевать, пока его ноги не сотрутся в кровь, пока над ним дамокловым мечом повиснут голод, пытки и смерть. Уверенность и вера, которые он приобрёл с Шэдоу и Грэем, испарились в мгновение ока. И это нормально — он всё равно не принадлежит этому миру.       Он кладёт корону и ожерелье с феей на стол, а одежду бросает в корзину (зная, что, вероятно, постирает её позже). Затем он царапает короткую записку принцу и выходит из комнаты. Соник закрывает за собой двери и спешит в судомойню, успев заскочить в неё как раз перед тем, как двери закрываются на ночь.       Соник сворачивается клубочком в тёмном углу (который находится очень далеко от двери) и закрывает глаза. Прохладный бетон успокаивает, когда он засыпает, а горячие слёзы обжигают глаза. Голоса в голове заглушают всё и вся.       «Теперь ты вернулся туда, где тебе и место: под командование императора. Наконец-то ты это понимаешь. Ты не принадлежишь Шэдоу — ты принадлежишь императору, и только ему».       Да, здесь ему самое место. Среди прочих рабов в темноте, где он больше не будет обузой для наследного принца. И ему очень жаль, что он обременял его так долго.