Глава 26. Прощён и Любим

      Следующим очень ранним и ярким утром Соник направляется в тронный зал. Никто из слуг не пришёл помочь ему, но ничего страшного. Макияж, который они помогли бы ему нанести, всё равно испортился бы уже к середине дня, как и заплетённые косы.       Он идёт легко, попутно растягиваясь перед танцами. До тронного зала он добирается быстро и входит так, будто выходит на сцену, действуя больше на автопилоте (что и к лучшему).       К его удивлению, в зале уже кое-кто есть. Соник чувствует, что у него будто останавливается сердце, когда он замечает багровый пиджак.       Шэдоу сидит на платформе, где обычно сидел Соник. Принц упирается локтями в колени, склонив голову, будто в молитве. Выглядит он хуже, чем после избиения. Конечно, кровью он не истекает, но выглядит он напряжённым и, Соник не побоится этого слова, обеспокоенным. И когда его взгляд встречается со взглядом Соника, синий ёжик видит в этих прекрасных глазах облегчение, волнение, но прежде всего — любовь.       Чувство вины накрывает его с головой. Он ведь не имел права заставлять Шэдоу проходить через всё это прошлой ночью. Принц, кажется, искал его и совсем не спал, вероятно боясь, что с Соником что-то случилось.       Он замирает на месте и отводит взгляд. Никакие извинения его не спасут сейчас. Он принял дар Шэдоу, плюнул на него и бросил обратно. В этот раз он не заслуживает милосердия Шэдоу, впрочем, и никогда не заслуживал.       — Соник.       Звук его имени, произнесённый хриплым глубоким баритоном, ввергает Соника в стыд за свои действия. Он прикусывает губу, боясь что-либо сказать.       После короткой вспышки света Шэдоу оказывается рядом. Соник падает на колени, в голове крутится тысяча извинений и оправданий. Но с уст срывается:       — Что это будет?..       Какое наказание Шэдоу придумал для Соника? Порка? Колодки? Одиночная камера? Убийство? Это может быть что угодно. Сонику, право, всё равно — он должен быть наказан.       Шэдоу хватает его за запястья.       — Хаос Контроль.

***

      Шэдоу переносит их в свои покои. Оказавшись там, он садится в кресло, жестом предложив Сонику сесть на шезлонг. Соник повинуется, кусая губы. Он знает, что никакие извинения ему не помогут.       — Что ты пытался доказать? — спрашивает Шэдоу.       — А?..       — Я не осуждаю твой выбор, — объясняет принц, — но твои действия заставили меня подумать, что ты пытался что-то доказать. И я хочу знать, что.       Соник неопределённо передёргивает иголками, целый водопад эмоций накрывает его в одно мгновение.       — Что я не твоя обуза.       — Кто тебе сказал, что ты обуза?       Плотина рушится.       — Ты, — Соник делает вздох, и слёзы текут по его щекам. — Я слышал, что ты сказал Хэмлину. Что со мной сложно. Я никогда не хотел усложнять тебе жизнь. И мне жаль, что я недостаточно хорош для тебя. Я и так знаю, что безнадёжен. Император знал это, Герцогиня знала, Хэмлин знал, да почти все в замке знают это.       Соник вытирает глаза.       — Это из-за меня ты пренебрёг большинством своих обязанностей. Это из-за меня тебя избил император. Из-за меня придворные считают, что ты просто глупый ребёнок, — он склоняет голову. — Я решил пройти военную подготовку, потому что хотел, чтобы они — и ты — видели во мне что-то большее, чем просто твою благотворительную акцию. И… я должен тебе за то, что ты спас меня. Папа говорил, что долг всегда должен быть уплачен, особенно такой большой. Ты вытащил меня из темноты — я должен был сделать что-то, чтобы отплатить тебе. Но теперь это уже не важно — даже если я пройду Перчатку, я всё равно буду обузой для тебя. Так и останусь просто благотворительной акцией. Поэтому я вернулся: чтобы больше никогда тебя не обременять.       Он закрывает глаза.       — Мне всё равно, что со мной будет. Я мог бы попросить тебя оставить меня в покое, но ты же не послушаешь. Так что просто накажи меня. Или сделай всё, что хочешь. Я всё равно это заслуживаю.       Шэдоу молчит несколько минут. Затем он начинает, медленно и негромко:       — Соник, то, что сказал Хэмлин, было полной чушью. Он из тех придворных, кто ожидает увидеть на троне правителя, твёрдо придерживающегося традиций. Но я — не мой отец и никогда им не буду. И если я решу спасти раба из адской жизни, то это мой выбор. Точно так же, как и ты решил тренироваться, чтобы стать телохранителем.       Соник приподнимает голову на полдюйма, и этого оказывается достаточно, чтобы увидеть Шэдоу. Принц слегка наклоняется вперёд.       — Мне неприятно, что ты не рассказал мне о своей военной подготовке. Грэй — один из моих самых близких друзей, поэтому то, что вы действуете у меня за спиной, неприемлемо, — он встаёт, подходит к столу и возвращается со стопкой бумаг. — Но, похоже, это идёт тебе на пользу. Твои результаты очень хороши, а Грэй отмечает, что твоё здоровье улучшилось, как и навыки. Так что у меня нет причин не допускать тебя до участия в Перчатке. Но за ложь ты будешь отстранён от тренировок на неделю.       Взгляд принца смягчается.       — И когда ты вернёшься к тренировкам, я хочу, чтобы ты занимался не для того, чтобы угодить мне или заставить меня тобой гордиться. Я уже горжусь тобой, — он кладёт руки Сонику на плечи. — Я никогда не просил тебя быть тем, кем ты не являешься, или доказать, что ты чего-то стоишь. Я хотел тебя таким, какой ты есть, а не таким, каким ты хочешь быть в моих глазах. И я всё ещё хочу настоящего тебя.       Соник медленно моргает.       — То есть, как обузу?       — Нет, — Шэдоу качает головой, — ты не обуза, — он делает медленный вздох. — Признаю, учить тебя было непросто. Но это только потому, что я делал это сам. Когда я обучал рабов в последний раз, со мной была Мария, а в этот раз я один. В этом и была моя ошибка.       — Я тебя утомляю? — спрашивает Соник. Часть его устало желает, чтобы Шэдоу подтвердил это.       — Нет, — принц качает головой, — ты — свет моей жизни. Моё величайшее сокровище. Не обуза, но радость. Тот, кем я очень горжусь. Я не стал бы менять в тебе ни единой иголочки. Я обожаю тебя таким, какой ты есть, и ничто во вселенной этого не изменит.       Соник вытирает глаза, поражённый словами Шэдоу. Принц и раньше говорил ему подобное, но сейчас его похвала кажется более элегантной.       — Ты это серьёзно?..       — Всегда, — Шэдоу смотрит на него с теплотой во взгляде.       Соник несмело наклоняется вперёд, упирается лбом в грудь Шэдоу, а руками держится за плечи принца.       — Мне очень жаль, Мастер, — он жмурится, чувствуя слишком знакомый привкус соли, когда пытается подавить рыдание. — Мне очень жаль…       — Тише. Я знаю, — ласково воркует Шэдоу. Его руки оказываются на пояснице Соника. — Мы справимся со всем вместе. Но больше никаких секретов. Ты будешь участвовать в Перчатке, потому что сам этого хочешь, а не чтобы вернуть долг, не из-за вины за прошлые поступки и не чтобы стать тем, кем не являешься. Понял?       — Да, Мастер, — Соник шмыгает носом.       Шэдоу нежно хлопает Соника по спине.       — Ты — большее, чем твой выбор, ошибки и страдания, Соник. И ты стоишь для меня гораздо больше, чем что угодно в моём королевстве. Не позволяй никому заставить думать тебя иначе.       Соник удивлённо поднимает взгляд. Он стоит гораздо больше, чем что угодно в королевстве Шэдоу? Даже больше, чем его семья? И вся империя?       Тепло вспыхивает в душе синего ежа. Он действительно является для Шэдоу светом? Его величайшим сокровищем? Его радостью? Совершенным существом в глазах принца?       Как он должен на это отреагировать? Как ему реагировать, будучи окружённым такой сильной любовью? Должен ли он пуститься в пляс? Замереть? Успокоиться? Упасть на колени? Может ли он вообще озвучить свои мысли?       Неописуемо.       Безудержно.       Несравненно.       Это за пределами всего, что Соник мог когда-либо себе представить.       Кажется, он случайно озвучивает некоторые из своих мыслей, потому что Шэдоу говорит:       — Тебе не нужно ничего представлять — всё реально.       Внезапно Соник вспоминает свой сон, который он видел прошлой ночью. Во сне он встретился со своим двойником. Он сказал, что, по его мнению, Шэдоу всё ещё любит его и что он всё ещё может быть любим. Как же его двойник был прав. Шэдоу до сих пор любит Соника, даже после того, как столкнулся со многими травмами и проблемами.

«Дружище, тебя так сильно любят. Всё будет хорошо. Вот увидишь».

      Лишь из-за старых воспоминаний и привычек Соник не может не спросить:       — Ты ждал меня? Всю ночь?       Шэдоу кивает.       — Я нашёл твою записку. И не только её.       Принц тянется к карману своего пиджака и достаёт сложенный лист бумаги, который Соник незаметно засунул в документы Шэдоу. У Соника глаза расширяются, когда он понимает, что это.       Это простенький рисунок, на котором изображены Соник, Грэй, Руж, Шэдоу, Ванилла и Крим, которые держатся за руки и ведут хоровод. Вокруг них нарисованы ещё шесть ежей с закрытыми глазами и улыбками. Это любимые сёстры Соника — пускай он не может вспомнить их лиц, он помнит их яркие улыбки.       У Соника сердце подпрыгивает до самого горла, прежде чем он краснеет.       — Я… я знаю, что вы, ребята, никогда не замените мне маму и папу. Или моих сестёр, — он склоняет голову. — Но за очень долгое время вы стали мне как семья. Если… если это слишком, то…       — Это идеально, — прерывает его Шэдоу. — И это честь для всех нас. Te protegeremos, Amado Azulito Duendecito.       Соник улыбается и в этот раз обнимает Шэдоу как положено. Чёрный принц обнимает его в ответ и нежно гладит спину.       — Infinito como las estrellas del cielo, nuestro amor por ti es duradero, — шепчет ему Шэдоу.       Сонику не нужно спрашивать, что это значит, ведь теперь он знает, что за сильная любовь, выходящая за рамки воображения, его окружает.       Вечная.

***

      Руж и Грэй оказываются одинаково взволнованы, когда узнают, что Соник в безопасности. Грэй сообщает, что Шэдоу уже поговорил с ним о тренировках Соника и о его наказании. Но, несмотря ни на что, он счастлив узнать, что Соник в безопасности и не сбежал.       А вот Руж сообщает кое-что, что цепляет Соника за самое сердце.       «Он не спал и не ел всю ночь, пока тебя не было. Даже не отвлекался ни на что».       Соника это удивляет. Шэдоу зашёл так далеко, пока ждал его? Не спал, не ел? Даже не отвлекался? Неужели Шэдоу действительно так сильно беспокоился о нём, что отказал себе в удобствах?       Да. Да, вот так сильно он беспокоился.       Шэдоу договаривается с ними, что они позавтракают все вместе на веранде. Впервые за долгое время Сонику позволено сидеть за столом и не волноваться об осанке. Руж и Грэй смеются и обмениваются шутками. Шэдоу даже коротко усмехается из-за некоторых из них.       Тем не менее Соник должен был спросить. Он знает, что Шэдоу настроен серьёзно, а вот насчёт Руж и Грэя он пока не уверен.       — Руж, Грэй?       — Да, малыш? — спрашивает Грэй.       Соник нервно приглаживает свои иголки.       — Я… вы… вы, ребята… Я полагаю, Шэдоу вам уже рассказал, что вы… ну… ну, знаете, как семья мне. Вы… вы не против?       Руж встаёт со своего места и крепко обнимает Соника.       — Милый, мы согласились быть твоей семьёй в ту же секунду, когда Шэдоу вышвырнул лорда Джулиуса. Никто не заслуживает того, через что ты прошёл.       Грэй кивает с мрачным лицом.       — В тот день мы поклялись защищать тебя, поэтому мы гордимся тем, что ты выбрал нас.       Руж отстраняется, её глаза сверкают от радости.       — Для всех нас это новый опыт, но чёрт бы нас побрал, если мы не сделаем всё возможное. Ты этого заслуживаешь.       Соник едва не плачет снова.       Прощён, любим, он заслуживает этого — и всё в один день. Хотя он испытывал это раньше, он не думал, что сможет испытать это больше одного раза.       Кажется, он случайно озвучивает свои мысли вслух, потому что Шэдоу отвечает:       — И так будет ещё много дней.       Руж и Грэй согласно кивают, их глаза сияют тем же желанием.

«Есть люди, которые тянутся к тебе, и некоторые, возможно, даже прыгнули в эту яму, чтобы найти тебя. Тебе просто нужно взять их за руку и позволить им вывести тебя; позволить им любить тебя. Позволь себе быть любимым».

      До сих пор потерянный в чудесных мыслях и унесённый знакомым океаном любви, Соник отвечает простым и скромным «Спасибо».

***

      Соник прикладывает сантиметровую ленту к боку Шэдоу, пока Ханни записывает некоторые измерения.       — Твоя фигура едва ли изменилась после последней примерки.       Вокруг них множество слуг с лентами, обувью и другими вещами, которые могут понадобиться Ханни.       — Я в курсе, — Шэдоу нетерпеливо постукивает ногой по пьедесталу; принц одет в красно-фиолетовое кимоно до пола, украшенное золотыми узорами. — Но мы же о моём отце говорим, так что…       — Верно, верно, — Ханни кивает слуге, который добавляет к наряду Шэдоу накидку до колен. Другой слуга опускается на колени, показывает различную обувь.       Сегодня Шэдоу примеряет свадебный наряд. Ну, то есть, тот, который он наденет на свадьбу отца.       Соник с любопытством наклоняет голову.       — Мас… Шэдоу, могу я спросить?       — Конечно, — отвечает принц.       — Почему эти цвета? — спрашивает Соник. — Они не похожи на традиционные свадебные цвета.       Шэдоу улыбается.       — Я понимаю, почему тебе так кажется. Традиционные цвета для королевской свадьбы в Империи Дум — это красный и золотой. Считается, что они означают процветание и хорошее будущее. Но насчёт фиолетового я не уверен. Может, отец хочет, чтобы я сочетался с цветом замка.       — О, — отвечает Соник, — понятно.       — Женевьева и Винни когда-нибудь делали свадебные наряды? — спрашивает Шэдоу с улыбкой.       Соник не может сдержаться и тоже улыбается.       — Пару раз, да. Я видел платья с кружевом и тюлем, в стиле хай-лоу с прозрачными рукавами, платье, покрытое жемчугом, и платье, которое как будто создано из одних только драгоценных камней.       — Руж оно бы понравилось, — шутит Шэдоу.       Соник кивает.       — Помню, они говорили, что на свои свадьбы сами сошьют себе платья, — его лицо вдруг слегка грустнеет. — Не удивлюсь, если они так и сделали, когда вышли замуж.       — Почему ты думаешь, что они замужем? — интересуется Шэдоу. — Если ты не против, что я спрашиваю.       — Шэдоу, прошло уже десять лет, — напоминает ему Соник, рассматривая золотую диадему с жемчугом. — Я уверен, они уже забыли о том, что произошло, если они вообще знали об этом.       — С вашими-то узами? — удивляется Шэдоу. — Не думаю, что они так легко отказались бы от тебя. Готов поспорить, они прошли бы сквозь огонь, воду и медные трубы, если бы это означало, что они смогут снова тебя увидеть.       — Если только папа не сказал им что-то, из-за чего они перестали искать, — отвечает Соник. — Кроме того, теперь у них своя жизнь. Я уверен, что сейчас они счастливее, чем когда я был с ними.       Шэдоу замолкает на мгновение.       — А чем, по-твоему, они занимаются сейчас?       Соник молчит. Он, вообще-то, не думал об этом. Но всё же он говорит:       — Думаю, они живут своими мечтами. Не папиными, а своими. По крайней мере, я на это надеюсь.       — Уверен, так и есть, — соглашается Шэдоу.       Соник откладывает в сторону диадему и осматривает наряд, в который одет Шэдоу.       — Женевьева и Винни были бы в восторге, если бы занимались этим.       — Хм-м? — заинтересованно мычит Ханни.       — Если бы планировали королевскую свадьбу, — поясняет Соник. — У них была слабость к подобным вещам. Они разработали бы дизайны не только для своих платьев, но и дизайны для женихов, а ещё для подружек невесты и для шаферов.       — Хм… — задумчиво тянет Шэдоу. — Если бы они планировали свадьбу моего отца, какой наряд они бы придумали? — он бросает быстрый взгляд на Ханни. — Не то чтобы я когда-либо сомневался в твоей работе, Ханни. Но мне любопытно.       — Как и мне, — отвечает Ханни. — О, и никаких обид.       Соник вздыхает, вспоминая своих сестёр.       — Ну… они начали бы с цветов. В твоём случае наряд, вероятно, был бы красным, чтобы подчеркнуть полоски и глаза. Ну, или, по крайней мере, в наряде были бы красные элементы, — он обходит Шэдоу. — Ещё они учли бы то, что тебе нравится носить, поэтому они одели бы тебя в тунику до середины бедра, брюки, а поверх — пиджак. Всё в одной цветовой палитре.       — Детали? — спрашивает Ханни, широко раскрыв глаза. Она хватает свой блокнот и начинает рисовать.       Соник подносит ладонь к подбородку.       — Что-то золотое, чтобы отдать дань традиции. Достаточно будет золотой полоски вдоль основания пиджака или туники, а остальное золото — кольца и украшения.       — А обувь? — спрашивает Ханни.       — Сапоги, — отвечает Соник. — До середины икры. Если будет выше, то будет выглядеть неуклюже, — он протягивает Ханни рулон золотой ленты. — Украшений минимум, особенно учитывая ограничительные кольца. Хватит короны и, может, пары колец. Тогда будет идеально.       Ханни протягивает Сонику получившийся набросок.       — Вот так?       — Ага, — Соник кивает. Затем он смотрит на Шэдоу и показывает набросок и ему. — Что думаешь?       — Твои сёстры хорошо тебя обучили, — принц улыбается.       Это заставляет Соника слегка улыбнуться от гордости. Затем его глаза расширяются.       — О! Чуть не забыл кое-что!       — Что? — произносят одновременно Шэдоу и Ханни.       — Оно крутится? — спрашивает Соник.       Шэдоу и Ханни смотрят на него в полном замешательстве.       — Ну знаешь. Вот так? — Соник слегка разводит руки в стороны и вращается вокруг собственной оси.       — Хм-м… — Шэдоу повторяет движение Соника и крутится, и незакреплённые ленты и ткань разлетаются в стороны.       Ханни и слуги отпрыгивают назад, уворачиваясь от летящих булавок, но Соник только радостно пищит.       — Покрутись ещё! Покрутись!       Шэдоу снисходительно подчиняется, из-за чего Соник смеётся сильнее, чем прежде.       Он смеётся так сильно; он скучал по мягкой счастливой улыбке Шэдоу, вызванной радостью Соника.

***

      Соник удивлённо моргает, когда замечает на столе в своей комнате банку объёмом в полгаллона, на четверть заполненную кольцами. Вчера её тут не было. Как она тут оказалась?       А потом он замечает и записку, прикреплённую к краю банки.

Ещё кое-что, что ты заметишь: слугам платят за их работу, а рабам — нет, но, я уверен, ты и так это знаешь. Угадаешь, кто это?

В любом случае, твои кольца будут здесь. Тебе будут платить плюс-минус пятьдесят колец за задание. Количество варьируется в зависимости от задания, но пятьдесят — это минимум, который тебе заплатят. Мне жаль, что это заняло так много времени — мне пришлось сделать специальную банку. Но внутри все деньги, которые ты заработал — примерно триста пятьдесят-триста шестьдесят колец, плюс-минус. Ты заслужил их, Azulito.

      Соник улыбается и убирает записку. Затем берёт банку и прячет её в искусственных деревьях. Позже ему нужно будет что-нибудь купить для своей семьи. Шэдоу заплатил ему за предыдущее задание — отправиться в город и принести побольше кофейных зерён для принца, поэтому Соник лезет в карман за небольшим мешочком с кольцами.       Он удивлённо моргает, когда его пальцы натыкаются на бумагу. Как странно. Он не покупал и не подбирал бумагу, и уж тем более не клал её в карман.       Соник вытаскивает сложенный лист бумаги. Развернув его, он видит ещё одну записку.

Мы видели инцидент со свином. Встречаемся в часовне после двенадцати колоколов через две ночи. Не опаздывай. Мы обеспечим выход из замка. Приходи один и никому об этом не говори. Невыполнение этих инструкций усложнит ситуацию, в особенности для наследного принца.

— Такой же мобианец, как и ты