Глава 35. Знание До Рождения

      — Знаю, я сильно вырос с тех пор, как ты видела меня в последний раз, — улыбается Соник. — Помню, ты всегда беспокоилась о том, достаточно ли я ем, ведь тогда я был таким маленьким. Что ж, я думаю, тебе больше не стоит об этом беспокоиться.       Действительно, из тощего маленького ежонка, каким Длинный Коготь видела его в последний раз, он превратился в здорового и подтянутого подростка. Шэдоу позаботился об этом.       Короткий смешок Соника обрывается.       — Я-я был потерян. Долгое время. После того, как тебя забрали, меня продавали то одному хозяину, то другому, и я падал всё ниже и ниже. Мне лгали, меня сделали никчёмным, и я верил, что всё плохое, что обо мне говорят, — правда. Но потом… кое-что случилось.       Ёжик слегка улыбается.       — Ты ведь помнишь Империю Дум, верно? То самое место, где, по слухам, умирают рабы? Так вот, меня недавно продали и забрали именно туда. Я работаю там уже почти год, — Соник останавливает свой рассказ, представляя удивлённую реакцию Длинного Когтя. — Я знаю, я тоже думал, что к этому моменту был бы уже мёртв. И так бы случилось, если бы не наследный принц.       Ёжик глубоко вздыхает, предаваясь воспоминаниям.       — Однажды я спас ему жизнь. И он отплачивал мне за это снова и снова. Он сказал мне, что я заслуживаю любви, и что я больше, чем то, как обо мне отзывались мои предыдущие хозяева и мой отец. Шэдоу сделал всё возможное, чтобы исцелить меня и помочь. И он никогда не срывался на меня, даже когда это делал я по отношению к нему, — Соник вытирает мокрые от слёз глаза. — Он так сильно заботится обо мне. Я знаю, это удивительно, ведь он всё-таки наследный принц Империи Дум, но всё же, это правда. Он… Он любит меня. Он любит меня так же, как любила ты. И как любили мои сёстры.       Соник вновь одаряет Длинного Когтя лёгкой улыбкой.       — Я бы хотел, чтобы ты встретилась с Шэдоу. Я бы показал тебе, как сильно он заботится обо мне и своём народе, и как далеко он может зайти, чтобы защитить тех, кто ему дорог.       Улыбка Соника угасает, а по мордочке начинают течь слёзы.       — Но знаю, что ты не можешь.       Ёжик вытирает глаза.       — Но всё в порядке. Я всё ещё думаю о тебе. Я не забыл о твоих обещаниях, даже если я едва не нарушил их, — он моргает, чувствуя, как слёзы вновь застилают ему глаза. — Прости, Длинный Коготь. Я хотел умереть. Даже умолял об этом. Я всем говорил, что меня нельзя любить, даже когда ты убеждала меня в обратном. Я винил себя во всём, даже когда моей вины не было. Ты наказывала мне не делать ничего из этого. Но я ослушался и сожалею об этом. Ты была права. Я по-прежнему любим, и только самая жестокая нация позволила мне это осознать, — Соник быстро вытирает глаза. — Но теперь со мной всё в порядке. Я учусь. Я избавляюсь от старых привычек. Мне становится лучше. Я позволяю любить себя.       Ёжик делает короткий вдох, чтобы собраться с мыслями.       — Я знаю об обещании, которое ты доверила исполнить Наклзу. И это обещание всё ещё в действии. Просто оно приобретает новую форму. Вместо того, чтобы оставаться на Острове Ангела, Наклз и Шэдоу защищают меня в империи. Суть всё та же, просто выглядит чуточку иначе.       Соник проводит рукой по своим иглам.       — Не проходит и дня, чтобы я не думал о тебе. Ты всё ещё со мной, и я думаю, ты бы гордилась мной, если бы узнала, кем я стал. Но я солгу, сказав, что не скучаю по тебе, — он склоняет голову и складывает руки на уровне груди. — Slán go maith, a chaomhnóir. Suaimhneas síoraí i dTír na nÓg.       Соник рад вернуться к изучению древнего островного языка во время занятий с Шэдоу. И ему казалось уместным присвоить титул хранителя тому, кто был ему близок.       Внезапный порыв ветра взъерошивает иглы Соника. Он поднимает голову и закрывает глаза, чтобы почувствовать, как тёплый бриз слегка касается его. Ёжик представляет, что это Длинный Коготь нежно ласкает его иглы своими мягкими крыльями, шепча четыре коротких слова ему на ушко.       — Я тоже люблю тебя, Длинный Коготь, — шепчет Соник ветру. — И я не подведу тебя.

***

      Остров Ангела прекрасен.       В пышных лесах обитают множество флики и чао, болтающих на своём древнем языке, пока они резвятся в лесу и в одной из многочисленных древних руин на острове.       Для Соника, привыкшего к порядку в садах Чёрной Кометы, разнообразие растений и гармония между ними и руинами кажутся просто очаровательными. Это прекрасная смесь природы и архитектуры почти как в его комнате дома.       Он слышал от других караванщиков, что Остров Ангела — это самое близкое к небесам место, куда можно попасть, даже не умирая. И как же они оказались правы.       Наклз нежно берёт Соника за руку и ведёт его по множеству ступеней к алтарю с Мастер Изумрудом, не обращая внимания на других ехидн, что пялятся на них.       — Император Дум много раз добивался аудиенции у Хаоса из-за своих недобрых намерений. Один из многих, у кого недобрые желания и коварные планы, — он поворачивается к Сонику. — Но в наших желаниях нет дурных мотивов.       Мастер Изумруд огромен. Он размером с Наклза и переливается на солнце.       — Святой… — выдыхает Соник.       — Именно, — соглашается Наклз. Он кладёт руку на Мастер Изумруд. — Каждая ехидна стремится защитить Мастер Изумруд. Это наш высший долг и честь.       — Наклз? — к ним подходит оранжевая ехидна в племенной одежде и с золотой повязкой на голове. — Ты чего-то хочешь от Хаоса?       — Верно, — Наклз кладёт руку на плечо Соника. — Это ученик Длинного Когтя. Соник, это Тикал, наша верховная жрица.       Соник кланяется.       — Приятно познакомиться.       Тикал отвечает тем же жестом.       — Рада познакомиться с учеником Длинного Когтя. Что ты хочешь от Хаоса?       Наклз жестом указывает на изумруд.       — Пора.       Внезапно Соник зевает, выброс адреналина после побега прекратился.       Тикал взглянула на утомлённого ёжика.       — Но точно ли он готов? Он же устал. Неужели это не может подождать до утра?       — Н-нет, со мной всё будет в порядке, — отвечает Соник.       — Очень хорошо, — Тикал поднимает руки и закрывает глаза. — Хранители — это семь Хаосов. Хаос — это сила… сила, идущая из сердца. Единственный контроллер, который объединяет Хаос.       Мастер Изумруд начинает ярко сиять.       — Хаос, услышь наши молитвы, — продолжает Тикал. — Ученик Длинного Когтя…       Я ЗНАЮ.       — Ёлки-иголки! — Соник ахает, он слышит странный, но довольно знакомый голос. — Мастер Изумруд только что…       Я ЗНАЮ, ЗАЧЕМ ТЫ ПРИШЁЛ, МОЁ ДИТЯ. ПОДОЙДИ БЛИЖЕ. НЕ БОЙСЯ.       Соник оглядывается на Тикал и Наклза и неуверенно приближается к изумруду, остановившись в двух футах от него.       БЛИЖЕ. ТЫ ВСЁ ЕЩЁ БОИШЬСЯ?       — Н-нет, — отвечает Соник. Он делает ещё один шаг вперёд, пока не касается Мастер Изумруда.       Тикал кладёт руку на большой зелёный камень.       — Хаос, ты уверен?       УВЕРЕН. ПОДОЙДИ, ДИТЯ. ПОДОЙДИ.       — Куда? — Соник вытягивает шею в попытках понять, куда ему нужно войти. — Где ты?       ВНУТРИ.       Соник моргает.       — Внутри? В смысле, в Мастер Изумруде? — ёжик обращается к Тикал и Наклзу. — Это вообще возможно?       — Если это успокоит твою совесть, я была внутри, чтобы своими глазами увидеть Хаоса, — заверяет Тикал. — Если хочешь, я пойду с тобой, — она поворачивается к Мастер Изумруду. — Хаос, ты не будешь против?       НЕТ.       — Не бойся, — шепчет Тикал, беря Соника за руку. Вместе они входят внутрь Мастер Изумруда, будто за хрустальный занавес или водопад, намочив иглы и мех. Вскоре они оказываются в огромной хрустальной комнате, украшенной белыми, розовыми и жёлтыми драгоценными камнями.       А на Соника смотрят неоново-лаймовые глаза бога.       [Музыка: The Burning Bush]       Хаос кажется спокойным. Настолько спокойным, насколько может быть голубое желеобразное существо с лимонно-зелёными глазами и крошечным мозгом, спрятанным в большом плавнике у него на голове.       — Э-э, привет? — начинает беседу Соник.       «Мне поклониться или что?»       ЗДРАВСТВУЙ, МОЁ ДИТЯ.       Соник моргает, узнавая голос, который говорил с ним при помощи красивых золотых нитей, пока он был без сознания. Божество разговаривает с ним не как могущественный бог, а как друг, которого Соник знал всю свою жизнь.       — Я знаю тебя.       КОНЕЧНО, ЗНАЕШЬ. МЫ УЖЕ РАЗГОВАРИВАЛИ.       — Ты исцелил меня, — шепчет Соник. — Ты помог Шэдоу исцелить меня.       Должно быть, это и был тот самый случай, о котором думает Соник.       ЗАДОЛГО ДО ЭТОГО, МОЁ ДИТЯ, НО ДА. ТОГДА С ТОБОЙ ГОВОРИЛ Я.       — Задолго до этого? Что ты имеешь в виду? — интересуется Соник. — Это всего лишь наш второй разговор.       Ну, второй, который Соник смог вспомнить.       НАШ ВТОРОЙ РАЗГОВОР ЛИЦОМ К ЛИЦУ. НО ЭТО БЫЛО ОЧЕНЬ ДАВНО.       Соник останавливается, потрясённый.       — Давно? Насколько давно?       ДАВАЙ ПОГОВОРИМ ОБ ЭТОМ В ДРУГОМ МЕСТЕ. Я ВСЁ ТЕБЕ ОБЪЯСНЮ.       Соник в замешательстве оглядывается на Тикал. Она улыбается и ободряюще кивает. После Соник выбегает из хрустальной пещеры вслед за божеством воды в новое место.       Бескрайнее небо усеяно цветами от дневного ярко-голубого, смешивающегося с вечерним оранжевым, розовым и лавандовым, и до сумерек. Дальше возвышаются глубокие фиолетовые и сине-чёрные тона ночи, усыпанные звёздами, совсем как в его комнате. Пышные тропические цветы всех цветов и видов цветут вокруг широкой поляны с пресноводными источниками, которые окружают небольшое святилище.       Краски Шэдоу не смогли бы по-настоящему передать эту красоту.       Чао носятся по полю, воркуя и болтая друг с другом, пока играют. Это напоминает Сонику о том, как он раньше играл со своими сёстрами и недавно с Тейлзом.       ПОЙДЁМ.       Хаос манит Соника в храм с глубоким колодцем. Синий ёжик следует за божеством, как всегда преисполненный любопытством, и затем останавливает взгляд на своём отражении и водном божестве. Хаос издаёт тихий гул, прежде чем продолжить:       МОЁ ДИТЯ, Я НЕ ЗНАЮ, НАДОЛГО ЛИ ТЫ ЗДЕСЬ, ПОЭТОМУ БУДУ КРАТОК: ПРАВДА В ТОМ, ЧТО Я ЗНАЮ ТЕБЯ ОЧЕНЬ ДАВНО. ДОЛЬШЕ, ЧЕМ ТЫ ЖИВЁШЬ.       Отражение в колодце сменяется видом на новорождённого ежонка Соника, которого Женевьева держала на руках и убаюкивала в колыбельной.       Я ЗНАЛ ТЕБЯ ЕЩЁ С ТЕХ ПОР, КОГДА ТЫ БЫЛ ПРОБЛЕСКОМ В ГЛАЗАХ СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ. Я ЗНАЮ, КОГДА ТЫ СДЕЛАЛ СВОЙ ПЕРВЫЙ ВДОХ, СВОИ ПЕРВЫЕ ШАГИ. Я ЗНАЮ, КАКИМИ БЫЛИ ТВОИ ПЕРВЫЕ МЫСЛИ, ПОСТУПКИ И СЛОВА.       Соник наклоняет голову в замешательстве и затем выпрямляет.       — Верно. Ты ведь божество.       Разумеется, ему обо всём известно.       — Хаос!       Внезапно откуда-то прилетает крошечное крылатое существо, похожее на чихуахуа пурпурного цвета, с серебряным браслетом и зелёным шариком в центре, шумно хлопая крыльями.       — Я не опоздал? О, привет, Соник!       Соник вскрикивает от удивления.       — Что за…       НЕТ, СВЕТЛЫЙ ГАЙЯ. Я КАК РАЗ КОЕ-ЧТО ОБЪЯСНЯЛ НАШЕМУ ГОСТЮ.       — Ах, хорошо! — Светлый Гайя достаёт откуда-то из воздуха плитку шоколада и принимается её грызть. — Что? — спрашивает он. — Крошка у меня уже закончилась!       Соник усмехается.       — Тебе нравится шоколадная крошка?       Божество сглатывает.       — Мне нравится любая еда. Особенно шоколадная.       Соник переступает с ноги на ногу, нервничая из-за своего ребяческого вопроса. Но он всё равно решает спросить.       — Можно я буду звать тебя Чипом?       ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ТЫ НЕ НАЗЫВАЕШЬ ЕГО ТАК В СВОИХ МОЛИТВАХ.       — Да! Мне нравится! Чип! Ням-ням! — оценивает божество. Затем он выпрямляется. — О, и да. Я тоже знаю о тебе, Соник. Как и говорил Хаос, мы знаем всё обо всех. Даже о тебе.       Соник вглядывается в колодец, в котором, как в фильме, начинают мелькать некоторые моменты из жизни Соника. Какие-то воспоминания хорошие, например то, в котором Соник играл в саду дома со своими сёстрами или делал венки с Крим. Другие воспоминания плохие и болезненные, например, когда его продали или когда он огрызался на Шэдоу, в то время как наследный принц пытался помочь.       — Почему? — наконец спрашивает Соник.       ПОЧЕМУ ЧТО?       — Почему ты позволил этому произойти? — спрашивает Соник. — Зачем даровать мне всю эту силу, но при этом отправлять меня в глубины ада на Мобиусе? Зачем мне эти силы? Зачем?       Хаос и Чип переглядываются. Но затем Чип улыбается.       — Эти способности даны тебе не просто так. И да, мы знаем причину, но ты должен понять всё сам.       Соник недоверчиво смотрит на него.       — Да ты шутишь.       УВЕРЯЮ ТЕБЯ, ДИТЯ МОЁ, ЧТО ПРИЧИНА ОЧЕНЬ ВАЖНАЯ, И СКОРО ОНА БУДЕТ ТЕБЕ ЯСНА.       Ну и что это значит?       — Ладно, — медленно протягивает Соник (не желая задумываться о сложности этого заявления), но затем он чувствует злость. — Но тогда зачем тебе посылать меня в ад на Мобиусе? У меня не было любящих родителей, меня продали в рабство, меня избивали до полусмерти, пытали и ломали до тех пор, пока мне стало нечего терять. Зачем ты это сделал, особенно с тем, кого называешь своим ребёнком? Зачем?!       Молнии пляшут по его телу, пока по лицу текут слёзы гнева и обиды.       — Если ты действительно любил меня задолго до того, как я появился на свет, почему ты отправил меня в этот ад?! Почему?!       Хаос издаёт ещё один тихий крик.       О, ДИТЯ МОЁ. ДИТЯ МОЁ, ОПЯТЬ ЖЕ, У ВСЕГО ЭТОГО ЕСТЬ ЦЕЛЬ, НО ЯСНО ОДНО — ТЫ ПОЯВИЛСЯ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ЧУВСТВОВАТЬ ЛЮБОВЬ. У ТЕБЯ ТАМ БЫЛИ РОДИТЕЛИ, ДИТЯ МОЁ. ВИДИШЬ?       — ЛЮБОВЬ?! — Соник сплёвывает. — Вы издеваетесь?!       Это причина, почему он был ещё жив?! Всё, что он любил, у него отняли! Его дом, его сестёр, Длинного Когтя, Ангела и многое другое; любовь — это слабость, которой Соник поддался.       ИЗДЕВАЕМСЯ? ПРИСМОТРИСЬ ПОВНИМАТЕЛЬНЕЕ.       Воспоминание в колодце сменяется на новое, где Соник вместе с сёстрами пьёт горячий шоколад в столовой после зимней прогулки. Соник улыбается, вспоминая, как Ариэль добавила зефирного цыплёнка в его уже полную чашку со взбитыми сливками и посыпала сахарной пудрой, к большому разочарованию Одетты, их экономки.       ТВОИ СЁСТРЫ ЗНАЛИ, ЧТО ТАКОЕ ЛЮБОВЬ. И ОНИ НАУЧИЛИ ТЕБЯ ЛЮБИТЬ, КАК И ДЛИННЫЙ КОГОТЬ.       В этот момент в колодце мелькает ещё одно воспоминание, на этот раз о том, как Соник и Длинный Коготь спят вместе в обнимку.       И ДАЖЕ СЕЙЧАС, ОКАЗАВШИСЬ ТАМ, ГДЕ ТЫ НАХОДИШЬСЯ, ТЫ СНОВА ЧУВСТВУЕШЬ ЛЮБОВЬ.       «Шэдоу», — думает Соник, наблюдая, как воспоминание меняется, и на веранде Чёрной Кометы Руж и Грэй говорят Шэдоу, что для них это большая честь, и они хотят стать для Соника новой семьёй.       Соник чувствует, как утихает его гнев после всех нахлынувших тёплых воспоминаний. Не всё, что он так любил, было потеряно. Но, возможно, это тоже изменится.       И ДАЖЕ КОГДА НЕВОЗМОЖНО БЫЛО НАЙТИ ЛЮБОВЬ, ОНА ВСЁ РАВНО БЫЛА С ТОБОЙ.       — И это наша любовь, — прерывает его Чип. — Мы были с тобой на каждом шагу. Даже когда ты думал, что ты один, даже когда ты этого не замечал.       Воспоминание вновь изменяется. На этот раз Соник сидел в тюремной камере, уткнувшись мордочкой в связанные колени. Позади него стоял Хаос, нежно поглаживая иглы ёжика. Чип положил руку ему на плечо.       — Я помню это, — бормочет Соник.       Это случилось с ним в тот момент, когда он не смог доставить удовольствие хозяину. Его связали настолько туго, что синяки были заметны ещё несколько месяцев. Кроме того, хозяин морил его голодом в течение десяти дней. Он был уверен, что находится совсем один в этой холодной, опустелой камере.       НО ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК, ДИТЯ МОЁ. ВЕДЬ ДАЖЕ В ТЕ МРАЧНЫЕ ЧАСЫ МЫ БЫЛИ С ТОБОЙ.       И действительно, Хаос и Чип стояли там на коленях, положив руки на плечи Соника, в то время как он, весь в кровавых порезах и синяках и со сломанным ребром, плакал от боли. Воспоминание снова изменяется. Кладовая Чёрной Кометы. Соник видит, как он лежал в луже собственной крови. Позади Шэдоу, который буквально вприпрыжку спускался по ступеням, стоял Хаос, подталкивая принца помочь синему ёжику.       МЫ БЫЛИ С ТОБОЙ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ.       Соник смотрит на проносящиеся перед ним воспоминания, в которых Хаос и Чип наблюдали за юным ёжиком в хорошие и плохие времена, от взлётов вместе с сёстрами до падений в рабстве.       — И всё это ради благой цели, — добавляет Чип. — Конечно, быть проданным в рабство — плохо, но разве тогда встретил бы ты Шэдоу, который разделяет нашу любовь к тебе?       — Нет, — соглашается Соник.       Он снова вглядывается в колодец и видит воспоминание о бале Тир на Ног, где Соник и Шэдоу танцевали Па-де-де, что само по себе выглядело зрелищно. Ёжик замечает, как глаза Шэдоу искрились радостью и любовью.       — Встреча с Шэдоу — это лучшее, что случалось со мной.       — И мы оставили тебя рядом с ним, чтобы ты чувствовал нашу любовь к тебе через него, — продолжает Чип, указывая на танцующую парочку.       Соник лучезарно улыбается.       — Я его любимый.       ВЕРНО. БЛАГОДАРЯ ЕГО ЛЮБВИ, ЛЮБВИ ТВОИХ СЕСТЁР И ТВОИХ НОВЫХ ДРУЗЕЙ, ТЫ ПОЧУВСТВОВАЛ НАШУ.       Соник моргает, осмысливая всё это. Ему и раньше говорили, что он заслуживает любви. А теперь, когда он узнал, что его любили ещё задолго до рождения, это было неописуемо. Просто поразительно. Задолго до Шэдоу, сестёр и даже матери — его любили. Словами не передать это чувство.       Хаос кладёт ладонь на голову Соника, а Чип сжимает его плечо, наблюдая за проносящимися воспоминаниями о жизни Соника. И несмотря на всё это, Хаос и Чип всегда были рядом и любили его, даже когда Соник этого не чувствовал. Его любили, и эта любовь не была отнята, чего он больше всего боялся.       Очевидно, что Шэдоу научился любви у Чипа и Хаоса: безоговорочной, непоколебимой и могущественной. Это то, за что ещё Соник мог похвалить Шэдоу — не только за обладание силой самого Хаоса, но и за любовь, подобную любви божества.       Хаос коротко урчит в знак согласия.       И ИМЕННО ЛЮБОВЬ ШЭДОУ ИЗМЕНИТ ВСЁ.       — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Соник, прежде чем вспышка света привлекает его. Он поворачивается обратно к колодцу, на который указывает Хаос.       Соник моргает, наблюдая, как бал Тир на Ног внезапно растворяется в чернильной тьме, полной кричащих голосов, испепеляющих лучей, ярких огненных шаров, звонов мечей, выстрелов и падающих тел. Жители толкают друг друга, в их глазах читается ужас и отчаяние, когда их отбрасывает назад, прямиком во мрак. Это было похоже на бунт Перчатки и восстания.       «Об этом говорила карта Смерти Эми?» — думает Соник, его сердце сжимается при виде этого зрелища. Она действительно упоминала, что произойдут перемены — означало ли это, что в империи будет царить насилие?       — Хаос, объясни это! — кричит Тикал.       ДЕЯНИЯ ШЭДОУ, СОВЕРШЁННЫЕ С ВЕЛИЧАЙШЕЙ ЛЮБОВЬЮ, ПОКАРАЮТ ИМПЕРАТОРА БЛЭК ДУМА. СЕРДЦЕ, ПОЛНОЕ ЛЮБВИ, СЛОМАЕТ УСТОИ МОГУЩЕСТВЕННОЙ ИМПЕРИИ. ШЭДОУ, МОЙ СЛУГА, СТАНЕТ ТЕМ, КТО ПОЛОЖИТ НАЧАЛО ВСЕМУ.       Отражение в колодце изменилось. На этот раз к месту столкновения двух армий. Одна держит знамя Шамара, а другая — знамя Империи Дум с другими цветами. Среди них были и другие армии. Страдание и боль звучат в унисон, проливается кровь и трещат сломанные кости. Стоны разносятся эхом по ветру; звук умирания и потери.       Хаос рычит, его лицо искажается в удлинённую морду с острыми зубами.       НАКОНЕЦ-ТО Я ПОКАРАЮ ИМПЕРИЮ ДУМ. ОНИ ПРАВЯТ БОЛЕЕ ДВУХ ТЫСЯЧ ЛЕТ. И НАКОНЕЦ НАСТАЛО ВРЕМЯ НАКАЗАТЬ ИХ ЗА ВСЮ ЭТУ ЖЕСТОКОСТЬ. ХОТЬ ОНИ И ПРИЗОВУТ НА ПОМОЩЬ ВСЕХ СВОИХ СОЮЗНИКОВ, ХОТЬ ОНИ И БУДУТ ЩЕДРО ПЛАТИТЬ ИМ ЗА ПОМОЩЬ, ХОТЬ ОНИ И БУДУТ ВЗРАЩИВАТЬ И ПРОКАРМЛИВАТЬ БЛЭК АРМС БОЛЬШЕ, ЧЕМ МОБИАНЦЕВ, ОНИ ВСЁ РАВНО ПАДУТ. ИХ ЛИШАТ ВСЕГО И ОТПРАВЯТ В ИЗГНАНИЕ, МНОГИХ — НА СМЕРТЬ. КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР БУДЕТ ОПЛАКИВАТЬ СВОИ ПОТЕРИ, ПОСКОЛЬКУ ОНИ СТАНУТ НИЩИМИ, А ИХ БОГАТСТВА БУДУТ РАЗГРАБЛЕНЫ И РОЗДАНЫ ИХ СОСЕДЯМ И БЕДНЫМ. НЕ БУДЕТ ЛЕКАРСТВА, КОТОРОЕ БЫ ОБЛЕГЧИЛО ИХ БОЛЬ, НЕКОМУ БУДЕТ УСПОКОИТЬ ИХ НОЮЩИЕ ТЕЛА, НЕ БУДЕТ ПОКОЯ ОТ ИХ МУЧЕНИЙ, НЕ БУДЕТ ПОКОЛЕНИЯ, КОТОРОЕ СМЕНИТ ИХ В БУДУЩЕМ. ХОТЬ У НИХ И ПОЯВЯТСЯ НОВЫЕ ЧЛЕНЫ БЛЭК АРМС И ДЕТИ, Я УБЬЮ ИХ ВСЕХ. ОНИ БУДУТ МОЛИТЬСЯ, НО Я НЕ ВНЕМЛЮ ИХ МОЛИТВАМ. ВСЯ ИМПЕРИЯ БУДЕТ НАКАЗАНА ЗА ИХ ГРЕХИ.       — Подожди! — кричит Соник. — Ты только что сказал, что Шэдоу начнёт всё это. Ты покараешь его вместе с целой империей?!       Злобное лицо Хаоса смягчается.       НЕТ, ТЫ ПРАВ, ШЭДОУ ПО-ПРЕЖНЕМУ ВЕРЕН НАМ. Я ПОЩАЖУ ЕГО, ПОТОМУ ЧТО ДЛЯ МЕНЯ ОН ТАКОЙ ЖЕ РЕБЁНОК, КАК И ТЫ. ЕМУ НЕ ПРИЧИНЯТ ВРЕДА. ОН УВИДИТ КАТАСТРОФУ, НО ЕГО ЖИЗНЬ СТАНЕТ ДОСТОЯНИЕМ ВОЙНЫ.       — Что насчёт Руж и Грэя? — интересуется Соник. — Ты пощадишь их? Я знаю, они могут показаться не такими преданными, как Шэдоу, но, пожалуйста, ты пощадишь их тоже? Они помогли не меньше Шэдоу.       Хаос ненадолго задумывается, прежде чем проурчать:       ОЧЕНЬ ХОРОШО, РАДИ ТЕБЯ Я ПОЩАЖУ ИХ. НО ИМПЕРИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ НАКАЗАНА ЗА ИХ БЕСКОНЕЧНЫЕ ЗЛОДЕЯНИЯ, И НАКАЗАНИЕ НАЧНЁТСЯ С ШЭДОУ. Я УНИЧТОЖУ ГОРДОСТЬ ИМПЕРИИ ДУМ И ОПУСТОШУ ДВОРЕЦ И ВЕСЬ КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР. И ИМЕННО ШЭДОУ ЗАЖЖЁТ СПИЧКУ, КОТОРАЯ ПОЛОЖИТ КОНЕЦ ИМПЕРИИ.       Соник прикусывает губу.       — А можно… можно мне увидеть, из-за чего всё начнётся, чтобы предупредить Шэдоу?       Чип отрицательно покачивает головой.       — Нет, Шэдоу склоняется к этому выбору изо дня в день.       — Ох… — Соник поворачивается обратно к колодцу, разглядывая сцену битвы. Отчасти он расстроен тем, что не сможет как-то повлиять на выбор Шэдоу, но вместе с этим понимал, что выбор принца пойдёт на пользу и Сонику.       Ёжик снова зевает, тёплый воздух вызывает у него сонливость.       ТЕБЕ ПОРА ИДТИ, МОЁ ДИТЯ.       Уже? Хоть Соник и устал, но его охватило желание узнать больше.       Ёжик поворачивается к двум божествам.       — Я хочу спросить ещё кое-что. Как я узнаю, что понял причину, почему мне дарованы мои способности?       Соник забыл спросить их о том, для чего ему была дарована скорость.       Если Хаос может улыбаться, то Соник точно уверен, что сейчас улыбка божества широкая и яркая, если судить по его тёплым и светящимся глазам.       ТЫ ПОЙМЁШЬ, УВЕРЯЮ ТЕБЯ. ТЫ ВСЁ УЗНАЕШЬ И ПОЙМЁШЬ В СВОЁ ВРЕМЯ.       Затем два божества ступают в колодец, подталкивая Соника и Тикал следовать за ними наружу. Когда ёжик и ехидна выходят из изумруда, их ослепляет яркий свет. Соник прикрывает глаза рукой и слышит последние мысли Хаоса.       ВЕРЬ, ДИТЯ МОЁ. МЫ РЯДОМ И НАБЛЮДАЕМ ЗА ТОБОЙ.       Затем Соник слышит голос Чипа.       — Мы всегда рядом с тобой. Мы — часть земли, по которой ты ходишь.

***

      Наклз уже ждал их около Изумруда.       — Ты получил все нужные ответы? — он коротко усмехается, прежде чем добавить: — И, похоже, у тебя появился соответствующий наряд.       — Хм?       Соник моргает, понимая, что действительно одет в новый наряд. На нём туника цвета индиго с тёмно-синими рукавами, доходившими до локтей, и с воротником-стойкой, на которой вышиты Изумруды Хаоса, а также чёрные брюки, перчатки и ботинки (те, которые смастерил для него Тейлз). На левом запястье мерцает браслет Чипа.       — Хм, — задумчиво произносит Соник. — Выглядит круто.       — Это точно, — соглашается Наклз. — Ты обрёл покой?       Соник на мгновение задумывается, вспоминая всё, что говорили ему сёстры, Шэдоу, а теперь и Хаос, и Гайя.       — Да, — соглашается ёжик, — обрёл.       По крайней мере, душевный покой. Но то, что должно произойти в будущем, всё ещё беспокоит его.       — Хорошо, — Наклз манит его за собой. — С Эми всё в порядке. Она быстро поправляется. Майлз тоже отдыхает. Тебе тоже стоит отдохнуть.       Соник соглашается с ехидной и следует за ним в хижину с соломенной крышей и гамаком внутри. Ёжик тут же сворачивается калачиком на нём и засыпает. Слабый ветерок снова обдувает его. Соник улыбается, представляя, как крылья Длинного Когтя касаются его щеки, пока он спит, а Хаос и Светлый Гайя улыбаются ему.