2.

— Розали, дорогая, мне кажется, стоит передвинуть кресло на пару дюймов левее, — Эсме склоняет голову, оценивая общую обстановку гостиной, пока Роуз раздражённо выдыхает и, не выдержав, просто пинает ногой край мебели. Джаспер безучастно наблюдает за страданиями сестры, оперевшись бёдрами на край обеденного стола, и старается лишний раз не привлекать к себе внимания, чтобы ненароком не нарваться на клокочущие внутри Эсме эмоции. Это чувство искреннего волнения со стороны названной матери преследует его вот уже десять лет. Ровно с того момента, как Элис сообщила семье о своём решении ненадолго покинуть клан. Вампир невольно поджимает губы и отстукивает пальцами неровный ритм по поверхности стола. В голове переливчатым сожалением звучит голос Элис — ты ведь всегда знал, что этот день рано или поздно настанет, мы сделали всё, что могли — обманчиво-нежное прикосновение к щеке и ложное обещание вернуться, когда они оба будут готовы. К горлу до сих пор подкатывает раздражение, когда он вспоминает шквал разномастных эмоций и устремлённые на него в тот момент семь пар глаз. Неверие, шок, страх, переживание, сочувствие, жалость, печаль. Вот уж чего Джаспер точно не хотел ощущать от членов семьи по отношению к самому себе. Сложно сказать, были ли они с Элис вампирской парой в классическом её представлении. За сто семьдесят девять лет Уитлок повстречал столько различных проявлений любви и привязанностей, что эта тонкая грань стёрлась окончательно. Бушующая страсть и пылкое влечение — как у Розали и Эммета? Душевный трепет и пленительный восторг — как у Карлайла и Эсме? Всепоглощающая одержимость и неистовое желание — как у Беллы и Эдварда? Их общий путь с Элис был иным: оплетённым хрупкими нитями счастья, гармонии и относительного взаимопонимания. Там не было бушующих эмоций, страсти или первобытного азарта, присущего таким хищникам, как они. Джаспер, если уж быть достаточно откровенным, часто задавался вопросом — а он ли находился там, с ней, или лишь его блеклая, выцветшая с годами копия? Но, тем не менее, эта исключительная преданность провидице была для вампира утешительным облегчением — глотком ледяной воды на пыльном, жарком пепелище; долгожданным забвением в череде бесконечных войн, смертей и пугающих отголосков кровавого прошлого. И так хотелось верить, что он, наконец, заслужил от неё окончательное принятие себя — изломанного, потерянного, с выжженной пустотой внутри и незаживающей росписью белёсых шрамов. Я никогда не могла дать тебе то, что ты заслуживаешь, Джаспер. Ты и сам это знаешь, но отчего-то упорно не хочешь признавать. А он тщетно оттягивал момент неизбежного, прятался за хлипкой, трещащей по швам маской — любящего, понимающего, чуткого, почти нежного. Отчаянно заталкивал своих демонов как можно глубже. Хотел соответствовать и прятался в веренице счастливых дней, в тёплых и насыщенных эмоциях Элис, в чертовски наивной картине мира, которая ему даже близка не была. Но тени никогда не отпускали. Вампир смаргивает удушающие воспоминания и вскидывает голову, замечая, как мать и сестра напряжённо замирают. На подъездной дорожке к дому слышится мерное гудение двигателя. — Кажется, мы не ждём гостей? — Розали дёргает бровью и переглядывается с Эсме, на что женщина отрицательно мотает головой. Джаспер продолжает стоять, оперевшись бёдрами на край стола, в то время как Роуз изящно присаживается в злополучное кресло. Эсме стряхивает с рубашки невидимые пылинки, поправляет волосы и в ожидании подходит к двери. С тех пор, как Каллены осели в Уильямстауне, у них действительно не так часто появляются гости. В последние пару лет на этой просторной ферме обитают в основном лишь Эсме с Карлайлом и Роуз с Эмметом. Белла и Эдвард поселились в другой части городка, частенько заглядывая к родителям. Джаспер же предпочитает наслаждаться компанией семьи дозированно: чередуя временную жизнь с Калленами и кочевые приключения с Питером и Шарлоттой. Поэтому появление незнакомца на их территории заставляет всех мгновенно напрячься. Уитлок вслушивается в мягкую поступь шагов и непривычно медленное биение сердца. Он молчаливо переглядывается с сестрой, которая тоже заметила определённые странности. Люди с таким пульсом не выживают, а значит их гость не совсем человек. Джаспер делает глубокий вдох, ощущая как лёгкие наполняются непривычным, пряным, цветочно-травяным ароматом. С дымными нотами сушёной полыни, едва уловимым сладким отпечатком лаванды и плотным бальзамическим ароматом ладана. Мистический и загадочный, этот запах заставляет Джаспера на мгновение растеряться. Ничего подобного за все годы он не встречал. И что самое странное: этот аромат не вызывает в горле нестерпимого ощущения жажды, потому что отдалённо напоминает запах полукровок. Уверенный стук в дверь, и уже в следующую секунду Эсме открывает перед их незваным гостем дверь. На лице женщины, как обычно, светится мягкая, располагающая улыбка. — Добрый день, — произносит Эсме. — Добрый… день, — раздаётся из-за двери чуть хрипловатый женский голос, словно незнакомка слишком давно не разговаривала, — Меня зовут Лира. Я ищу Карлайла Каллена, он ведь здесь живёт? Розали вновь бросает на Джаспера вопросительный взгляд, но он лишь пожимает плечами: знает не больше, чем она сама. — Да. Меня зовут Эсме, я его супруга. Доктора Каллена пока нет, но вы можете подождать его здесь. Он будет дома минут через двадцать. Уитлок слышит, как девушка нервно сглатывает. Он чувствует исходящее от неё напряжение и сомнение, но затем Лира всё-таки соглашается. Эсме пропускает гостью вглубь дома, и теперь вампир может внимательно её рассмотреть. Она медленно проходит внутрь, и каждый её шаг — чётко выверенное движение. На вид их с Роуз ровесница. Стройная и изящная, словно нимфа. Точёное бледное лицо с едва уловимым румянцем; водопад платиновых кудрей, собранных в небрежную косу; чуть резкие черты лица и проницательный янтарный взгляд. Джаспер склоняет голову, внимательнее разглядывая медовую радужку. На секунду ему кажется, что в этих глазах плещется жидкий огонь. Вампир с трудом смаргивает это наваждение, а девушка в этот момент смеряет его оценивающим взглядом. Уитлок прикладывает небольшое усилие, надеясь вызвать у неё безразличие к своей персоне, но та словно и не замечает подобного воздействия. Смотрит открыто и остро, лишь на секунду останавливается на его сложенных на груди руках и обращает внимание на россыпь бледных шрамов на предплечьях. Внутри неё вспыхивает настороженность, но снаружи она остаётся абсолютно безразличной. Лира отворачивается от него, замирая посреди гостиной. Она стоит, напряжённая и вытянутая, словно струна, тщательно оценивая окружающую обстановку. Бегло осматривает нахмурившуюся Розали и примечает все пути к отступлению: несколько дверей и окон, что могут предоставить ей шанс сбежать в случае чего. И ни тени страха внутри, лишь холодная собранность и толика раздражения. Джаспер невольно дёргает уголком губ: его одновременно восхищает и забавляет подобная самоуверенность и тяга к контролю ситуации. Вряд ли, конечно, она сможет совладать с тремя взрослыми вампирами, но стремления весьма занятные. — Лира, это мои дети — Розали и Джаспер, — подаёт голос мать. — Дети? — выгибает бровь она, — Я не знала, что ваш вид может заводить потомство. — Приёмные, — неуверенно добавляет Эсме, вконец смутившись. Тишину комнаты разрезает оглушительный треск дерева: подлокотник кресла под ладонью Розали начинает крошиться. Девушка резко убирает ладонь и отряхивает щепки на ковёр. — А ты, значит, специалист по нашему виду? — язвительно бросает Роуз. — Нисколько, — равнодушно отзывается Лира, а затем указывает ладонью на кресло и обращается уже к Эсме: — Я присяду? — Конечно-конечно, — спохватывается женщина, кивает, а затем бросает в сторону дочери укоризненный взгляд, но она его словно не замечает. Лира изящно присаживается на кресло, кладёт на колени свою сумочку и сцепляет ладони в замок. Джаспер мысленно отмечает, что девушка выбрала самое удачное расположение в гостиной: оттуда видно сразу всех присутствующих, и никто не сможет незаметно подобраться к ней со спины. Будь его воля, на месте гостьи он бы сел туда же. — Может, всё-таки, расскажешь нам немного о себе? А то как-то невежливо получается, — приторно улыбается Роуз, чуть склоняясь в сторону Лиры, — Знаешь о том, что мы не люди, но и сама человеком до конца не являешься. Уитлок едва сдерживает своё собственное раздражение: не хватало ещё направить его в сторону сестры и ухудшить и без того шаткое положение. Но Розали, как обычно, не видит границ и бросается в атаку, не изучив как следует противника. Внутреннее чутьё подсказывает Джасперу, что их новая знакомая всё-таки держит пару козырей в рукаве. С каждой секундой и с каждым острым взглядом сестры внутри Лиры возрастает эта собранность и готовность вступить в бой. А учитывая то, что её противники априори сильнее, то варианта два: либо девочка слишком глупа, что не может трезво оценить свои силы, либо они пока не замечают чего-то важного. — Розали, я тебе не враг, — вкрадчиво произносит Лира, а затем добавляет чуть тише: — Пока. Внутри сестры вспыхивает гнев, и Джасперу приходится задушить её бурлящие эмоции своей силой. Он уже готов сорваться с места, чтобы впечатать тело блондинки в проклятое кресло, потому что чувствует — ещё секунда, и она накинется на их гостью. — Роуз, — его ледяной тон и оглушающее воздействие дара заставляет всех женщин в комнате одновременно вздрогнуть. Уитлок решает немного смягчить обстановку в гостиной, иначе к приезду Карлайла ситуация будет патовой. Лира чуть расслабляет плечи и поднимает на него внимательный взгляд. Словно что-то почувствовала в этот момент. — Зачем тебе понадобился Карлайл? — абсолютно нейтральным тоном спрашивает он. — Мне нужно передать ему письмо, — отвечает девушка, — Лично в руки. Вампир лишь равнодушно кивает, не продолжая дальнейших расспросов. Внутри Лиры мелькает отголосок изумления. Судя по всему, она думала, что Джаспер готов пойти по стопам сестры. — Может быть, чаю? — неуверенно улыбается Эсме. — Нет, благодарю, — сдержанно отказывается гостья. В гостиной наступает тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Лиры и мерным биением её сердца. Джаспер насчитывает меньше сорока ударов в минуту: у людей подобные аномалии свидетельствуют о медицинских отклонениях, но девушка выглядит совершенно здоровой. Более того, совершенство её черт лица и выверенные движения тела вновь наводят Уитлока на мысль о том, что каким-то образом с вампирским видом она связана. Розали не сводит с неё цепкого взгляда, но Лира визуально остаётся равнодушной к подобному вниманию. Она лишь ненадолго погружается в свои мысли, и вампир едва не теряется от захлестнувших её эмоций. Тяжёлых, липких, обжигающих внутренности. Весь её выверенный образ — статной, изысканной, отстранённой — на миг рушится в его глазах. Лира ломается под грузом боли, теряется в осколках тоски, блекнет. Лишь спустя время находит внутри всполохи ненависти и внутреннюю силу — изо всех сил цепляется за эти ощущения. Джасперу даже не нужно использовать свой дар: она сама взращивает внутри нерушимую стену. Тонкие пальцы нервно впиваются в кожаную сумочку, и она коротко сглатывает. Её глаза темнеют, и жидкий огонь на дне янтарной радужки переливается в солнечном свете. Лире требуется один глубокий вдох, чтобы окончательно прийти в себя. Розали и Эсме даже не обратили внимания на эту перемену, девушка практически не изменилась в лице, разве что на миг сбившееся сердцебиение свидетельствовало о коротком эмоциональном всплеске. Когда недалеко от дома раздаётся звук подъезжающей машины, в гостиной вспыхивает облегчение. Карлайл, видимо почувствовав чужака, спешит в дом и переходит на вампирскую скорость: уже через несколько секунд он открывает входную дверь. Лира спешно встаёт со своего кресла, когда вампир появляется в гостиной. — Доктор Каллен, здравствуйте, — она выходит вперёд и дарит мужчине короткую улыбку. — Меня зовут Лира, я дочь Орина Тёрнера. Она протягивает ему узкую ладонь, и в глазах отца мелькает изумление. Он замирает лишь на мгновение, растерянный и удивлённый, но затем всё-таки пожимает протянутую ладонь и дарит гостье мягкую улыбку. — Очень приятно познакомиться, — говорит отец, на что Роуз презрительно фыркает. Вампир бросает на неё красноречивый взгляд, а затем вновь поворачивается к Лире: — Прошу прощения за поведение Розали, она порой бывает слишком подозрительна к незнакомцам. Не держи на неё зла, мы просто стараемся жить уединённо и тщательно оберегаем свой клан. — А новые люди обычно приносят нашей семье большие неприятности, — как бы между прочим заявляет Розали, увлечённо разглядывая свой маникюр. Джаспер едва сдерживает рвущуюся наружу улыбку и насылает на сестру очередную волну спокойствия. — Эм… Всё в порядке, можете не переживать, — отзывается Лира. — Расскажи мне, что привело тебя к нам в дом? — Карлайл переходит сразу к делу. — Орин проявил себя как хороший друг и несколько раз выручал меня в прошлом, поэтому вы можете рассчитывать на нашу помощь. Сделаем всё от нас зависящее. Лира напряжённо сводит плечи и поджимает губы. Карлайл сразу подмечает эту перемену. — С ним что-то случилось? — в глазах отца мелькает тревога. Уитлока вновь обдаёт волной негативных эмоций. Девушка сдержанно кивает. — Да, — выдыхает она. — Мой отец погиб четыре месяца назад. И его последняя просьба заключалась в передаче вам письма. Эсме, стоящая чуть поодаль, замирает каменным изваянием. Розали хмурится и кидает в сторону Джаспера красноречивый взгляд, мол, что и требовалось доказать. Внутри сестры никакого сопереживания нет, лишь тревога за семью. — Мне очень жаль, — тихо произносит отец, и его затапливает печаль. Карлайл по привычке, выработанной за годы общения с пациентами, тянется к девушке и сжимает её плечо в приободряющем жесте, но Лиру едва не передёргивает от этого прикосновения. Девушка лишь сухо кивает, а затем достаёт из сумочки письмо и протягивает его главе семейства. Он предусмотрительно отходит на несколько шагов, чтобы никто из вампиров со своим острым зрением не смог что-то уловить, и спешно разворачивает плотную бумагу. Вампир замирает, внимательно вчитываясь в текст. С каждой секундой тревога внутри Карлайла нарастает. Его лицо становится напряжённым, а меж бровей пролегает хмурая морщинка. Лира не отрывает от него внимательного взгляда и сжимает в руках свою сумочку до побелевших костяшек пальцев. Она с замиранием сердца ждёт, когда мужчина дочитает письмо её отца. Но то, что происходит в следующую секунду заставляет всех в комнате ошеломлённо замереть. Карлайл на вампирской скорости направляется на кухню, спешно достаёт из ящика зажигалку и поджигает бумагу. Гостиная наполняется густым и плотным запахом дыма. — Карлайл, милый, всё хорошо? — с тихим беспокойством спрашивает Эсме. — А я говорила, новые люди к неприятностям, — устало выдыхает Розали, бросая в сторону Лиры задумчивый взгляд. Их гостья шумно сглатывает и её затапливает страх. Она недолго сомневается, а затем вновь обращается к Карлайлу: — Простите, сэр, это, конечно, не моё дело, но… не могли бы вы рассказать, что было в письме? — тихо спрашивает она. — Отец погиб при весьма… кхм, своеобразных обстоятельствах. Он оставил послание и мне, но ничего толком не объяснил. Я подумала, что вы сможете хотя бы частично пролить свет на данную ситуацию. Карлайл смеряет её тяжёлым взглядом и шумно выдыхает. — Извини, Лира, я не могу дословно пересказать тебе всё письмо, — с сожалением произносит он, — Но могу лишь сказать, что Орин поделился со мной некоторыми своими переживаниями и потому попросил позаботиться о твоей безопасности. — Простите? Девушка отшатывается и приоткрывает в изумлении рот. В ней вспыхивает такой широкий спектр эмоций, что Джаспер начинает переживать, как бы у их гостьи не начался нервный срыв. Он хватается за проблеск спокойствия внутри неё и с трудом заставляет девушку сосредоточиться. Ему кажется, что она и вовсе не обращает на его воздействие никакого внимания: с таким вампир сталкивается впервые. Но вскоре Лира немного остывает, хотя Уитлок до конца не уверен, его ли это заслуга. — С чего ему вообще просить вас заботиться о моей безопасности? — глухо произносит она. — Возможно, я был единственным среди его знакомых, кто смог бы тебе помочь? — разводит руками Карлайл. — Простите, сэр, но это звучит как откровенный бред, — Лира издаёт нервный смешок. — Насколько я знаю, ваш вид не отличается альтруизмом, особенно по отношению к ведьмам. Джаспер недоумённо моргает, на секунду подумав, что ему послышалось. Но изумлённые лица неподвижно застывших Розали и Эсме говорят об обратном. Все познания Джаспера о колдовстве и ведьмах основывались лишь на различных книгах с мифами и легендами, но он никогда даже не задумывался о том, существуют ли они на самом деле. Впрочем, те же квилеты являются прямым олицетворением магической силы. Если уж древние воины племени могли покидать свои тела и обращаться к духам предков, а затем обрести способность превращаться в волков, то нельзя исключать и возможность существования ведьм. — Мы немного отличаемся от обычных вампиров, Лира: живём в клане, ведём осёдлый образ жизни и не причиняем никакого вреда людям. Мы даже не употребляем человеческую кровь, заменяя её на животную, — терпеливо объясняет Карлайл. — И как я уже говорил ранее, твой отец был мне хорошим другом, поэтому я действительно готов тебе помочь. С губ девушки срывается тихий смех, но глаза остаются серьёзными. Лира качает головой и потирает переносицу. — Видимо, я росла в другом мире, доктор Каллен. И в подобное человеколюбие мне верится с трудом. Рада была познакомиться, — она дарит Карлайлу почтительный кивок и набрасывает на плечо ремешок своей сумочки. — Лира, погоди, — останавливает её отец, когда она уже оборачивается к двери. Девушка вздрагивает и замирает. — Я понимаю, что всё происходящее может показаться тебе странным и подозрительным, но мы действительно отличаемся от представителей нашего вида. Как много ты видела вампиров, которые работают в клиниках докторами? — мужчина позволяет себе короткую улыбку. — Позволь нам помочь тебе. — Мне помощь не требуется, — отрезает она. — Спасибо за беспокойство. Девушка обходит Карлайла по дуге и спешно направляется к выходу. Все присутствующие молча ожидают, пока Лира отъедет на достаточное расстояние: нельзя исключать возможность наличия у неё обострённого слуха. Лишь спустя время, когда звук мотора стихает, Розали кидает в сторону отца вопросительный взгляд: — Мне казалось, в нашей семье не принято хранить секреты друг от друга. — Это не моя тайна, Розали, и я не вправе её разглашать. Даже членам своей семьи, — твёрдость в голосе Карлайла заставляет блондинку раздражённо цокнуть языком. — У неё остался хоть кто-то после смерти отца? — спрашивает едва слышно Эсме, обращаясь к мужу с тревогой и беспокойством. — Сомневаюсь, — поджимает губы мужчина. — Насколько мне известно, больше у Лиры родственников нет. По крайней мере, тех, о ком бы она знала. — Ей действительно угрожает опасность? — подаёт голос Джаспер. — С каких это пор тебя тянет на благотворительность, братец? — усмехается Роуз, но под тяжёлым взглядом Уитлока и лёгким воздействием его силы предусмотрительно прикусывает язык. — Орин не сказал этого напрямую, — отвечает на вопрос Карлайл. — Но? — продолжает Уитлок. — Но судя по тому, что стало мне известно, Лира находится в весьма шатком положении. Эсме поджимает губы и в ожидании смотрит на мужа. Мать испытывает противоречивые чувства: с одной стороны её затапливает привычное сопереживание и тревога за девочку, что потеряла последнего близкого человека в этом мире, с другой же — страх перед неизвестностью. Женщина и так слишком близко к сердцу приняла уход Элис и неоднозначное поведение Джаспера, который появлялся дома не так часто, как ей бы того хотелось. Несмотря на то, что Эсме искренне радовалась появлению в их семье Беллы и рождению Ренесме, эти двое не смогли уберечь их клан от частичного распада. В прошлом им с лихвой хватило неприятностей: сначала кочевые вампиры, затем армия новорождённых, а после появление Вольтури. Джаспер уверен, даже спустя семнадцать лет они находятся на мушке у королевского клана. Так что сомнения матери вполне обоснованы. — Мы не обязаны ввязываться в чужие проблемы, — успокаивающе говорит Джаспер, бросая в сторону Эсме многозначительный взгляд. — Я могу просто понаблюдать за Лирой некоторое время. Но не думаю, что ей на данный момент что-то угрожает. Как-то ведь она прожила эти четыре месяца, и ничего — жива здорова. Возможно, опасения её отца и вовсе напрасны. Уитлок окутывает присутствующих волной лёгкого спокойствия: сжигание письма знатно всполошило семейство. — Ты прав, — на выдохе произносит мать, а затем поднимает на Карлайла взгляд. — Хорошо, — спустя время произносит он, — Пусть будет так. Розали закатывает глаза и раздражённо выдыхает, но на её бессловесные причитания никто не обращает внимания. Эсме же, подойдя к Джасперу, мягко сжимает его предплечье, а затем говорит: — Будь осторожен.